What if: Se non fosse per te...

Выбеленные до оттенка городского снега и замученные до состояния рваной ваты волосы всклокочены и смяты. Одна покрытая татуировками рука прикрывает голову, вторая, будто спасательный круг сжимает, свесившись с дивана, недопитую бутылку дорогого виски. Чёрная майка задралась и, несмотря на то, что кто-то из участников вечеринки накинул, уходя, на длинные ноги хозяина плед, по белоснежной пояснице бегают мурашки. - Ему двадцать лет, - осторожно напоминает из-за плеча Марко, чем вызывает желание прибить на месте его, а не распростёртую на диване юную надежду итальянского рэпа. – Вспомни нас в его возрасте… - Ага, - легко соглашается Томмазо, пройдя в комнату, - в его возрасте я волею судьбы был лидером, продюсером и режиссёром группы таких же раздолбаев как я. А теперь вспомни хоть одну вечеринку, которая кончалась бы так же? Пока Марко перебирает в голове немногочисленные пьянки из прошлого, лидер, продюсер и режиссёр находит уцелевший воздушный шарик, вынимает из стены одну из булавок, удерживавших на обоях многочисленные плакаты. Хлопок воздушного шара заставляет спящего на диване парня подскочить, уронив бутылку. - Подъём! – командует Томмазо. – На сборы 10 минут! - Какие сборы!? – перевернувшись на спину, парень тихо скулить, закрыв ладонями глаза. С плаката на стене, подписанного крупными буквами CHIELLO смотрит его же, правда, гораздо менее заспанное и похмельное лицо. Растерев ладонями глаза, он, наконец, проморгался, благодаря небо за благоразумность директора, решившего не врубать свет и не раздёргивать шторы. То, что предстало его взгляду, вызывало восторг и жгучий стыд одновременно: перед диваном, с самой идеальной, какая только возможно на «рваной» стрижке прямиком из, слава богам, закончившимся 00х, в чёрном фраке и розовой рубашке, без доли брезгливости придавив тяжёлым ботинком чей-то забытый лифчик, стоял не продюсер и не режиссёр, не видеограф, не тот, кто доводил до ума почти всю его музыку, а нечто куда большее – человек, с которым он сегодня заключает гражданский союз… ну, или как там это будет называться? - Двадцать минут, - соображая, что произошло, пискнул блондин, вскочил с дивана, запутался в пледе и грохнулся на пол, чертыхнулся, вскочил повторно и удрал в ванную. - Пятнадцать, - рассеянно бросил ему в спину Томмазо и, подобрав всеми забытую бутылку виски, побрёл к машине. Если бы это было первый раз, - думал он, прихлёбывая алкоголь, медленно спускаясь по лестнице, игнорируя лифт, на котором поехал Марко. – А с другой стороны, парни правы, и не каждый, почувствовав воздух популярности в юном возрасте, исполняется хваткой, ответственностью и пониманием… Правда, и на их группу популярность не падала с неба. Они прогрызали себе дорогу всеми возможными и невозможными путями. И никого не интересовало, ели ли музыканты накануне, если сегодня по центральному телевидению крутят их новый, безумно красивый клип… А потом группа распалась. Ну, как распалась? Басист хлопнул дверью, прихватив с собой немного оборудования и много денег… И, если нового басиста найти было можно, вернуть самоуважение и доверие к людям вокруг было крайне сложно. А ведь они входили в шорт-лист на Сан Ремо несколько лет назад. Как раз перед тем, как неожиданно перестали существовать. А потом произошла катастрофа. Катастрофе едва исполнилось 18, но он уже обзавёлся татуировками на всем мыслимых и немыслимых местах, включая даже лицо, неплохо пел, но предпочитал читать рэп… И, вот, сегодня, почти четыре года спустя они… - Если ты его убьёшь, я буду носить тебе передачки в тюрьму, - жизнерадостно сообщил, точно читая мысли друга, Френсис, сегодня исполнявший роль водителя. - Лучше пообещай, что, если я его выгоню, ты его не приютишь, - хрипло отозвался Томмазо. Пить дорогущий виски, привалившись к боку арендованного на сегодня винтажного кадиллака и курить на солнцепёке было очевидно плохой идеей, поэтому он очень скоро забрался в салон. Чиелло – в миру Рокко Моделло - одетый в длинный, молочного цвета пиджак без подкладки и с фактурой крокодиловой кожи, чёрную, будто состоящую из одних ремешков рубашку и рэперские, хоть и белые, но всё же широкие и с заниженной посадкой, джинсы, выглядел как ночной кошмар любого здравомыслящего стилиста. Но, может быть, именно поэтому его появление в машине и вызвало у присутствующих такой восторг. Даже татуировка на лице на таком фоне выглядела уместной, хотя по-прежнему оставалась изящным и одновременно вульгарным вызовом обществу. «Что вы мне сделаете?» - кричал её обладатель, наводя фокус для селфи именно на этот рисунок. - Мог и замазать, - всё же не сдержался Томмазо, улыбнувшись в камеру. - Не мог, - Рокко улыбается широко и искренне, вызывая подозрение, моментально находящее подтверждение в расширенных зрачках, что он принял от похмельной головной боли что-то посильнее анальгина. – Ты же знаешь, она ядовитая! О, это была правда: тоненькая с виду бабочка изящно проступала практически через любой грим. Из-за этого съёмки одного клипа даже пришлось приостановить на несколько дней, чтобы мастер мог слетать за подходящим средством в другой город. По окончании тех съёмок, подкрашивая корни, Томмазо обнаружил новый седой волос.