What if: Se non fosse per te...

Наверно, создание портативного зарядного устройства было прямым следствием первого же попадания в руки первого попавшегося режиссёра первого в истории смартфона. Нет, ну серьёзно, вы знаете, сколько они разговаривают по телефону? Сколько всего нужно согласовать, уточнить, понять, передать? К сожалению, Томмазо представлял. В его арсенале было не два, а целых три мобильника, причём смартфоном с навороченными программами среди них был только один. Он же, даже без особой нагрузки, дох первым под гнётом бесконечной проверки почти, проведения финансовых транзакций и переписки в мессенджерах. Далее открывался любовник судьбы – видавший виды, чуть помятый от полёта в дерево «Рэйзер». Когда алюминиевый корпус начинал отчаянно жечься, а трещина на экране – биться током, в дело вступал бессмертный раритет под маркой Нокия. На ночь все три героя, а также, два мощных подзарядника для них, ставились в оборудованную в компьютерный кабинет комнату на заряд, а утром всё повторялось с нуля. И, возможно, одного из богатырей связи можно было бы ещё отправить на пенсию, если бы драгоценный ребёнок и любимый проект в одном лице умел управлять своими делами хотя бы частично… Но Чиелло в подавляющем большинстве случаев ограничивался общением с фанатами. Фанатками – на 90%. Не без раздражения думая о том, что Рокко выложил фотки со вчерашней закрытой (ЗАКРЫТОЙ, вашу мать!) вечеринки в одном гей-клубе во всех соц.сетях, Томмазо посмотрел на часы. Рабочий день, по идее, должен был бы кончиться. Даже с учётом дневной сиесты. Особенно с учётом, что лично у него её не было: переговоры, проведённые в кондиционированном кабинете в баре, остаются переговорами, даже, если разрешают снять кеды и подают сангрию… Однако, стоило остановить машину около отеля, в котором они жили в этой части турне по побережью, один из телефонов – преданный «Рэйзер» - снова начинает мигать и напевать в полголоса стандартную мелодию. Номер незнаком, но это ни о чём не говорит, и, выходя из машины, Томмазо открыл раскладушку. - Алло? - Синьор Саббатини? – молодой мужской голос. Незнакомый. - Нет, Вы ошиблись, - сохранять спокойствие крайне сложно: ведь могло что-то произойти с семьёй. Той её частью, которую не стали посвящать в то, что младший её член решил сменить паспорт. - Нет-нет! – голос на том конце становится возбуждённым, и горячая волна отливает: юристы, нотариусы, врачи, полицаи, все они выучены говорить спокойно при любых обстоятельствах, даже, когда действительно ошибаются. – Я не ошибся! Вы – синьор Саббатини, и мне нужно Вам кое-что сказать, потому что после поговорить нам удастся вряд ли… До пятидесяти процентов укусов ядовитых (да и неядовитых) змей приходится на руки. Рефлекс закрывать при опасности лицо срабатывает у нас настолько быстро, что мы этого не замечаем сами. На ту же область приходится три четверти ожогов кислотой. В девочке должно быть метра полтора роста, и она дай бог, если ровесница Рокко. Длинные распущенные волосы, обесцвеченные примерно на половину своей длины, короткая шубка из белого искусственного меха и широкие джинсы с низкой посадкой. Так много деталей, которые успевает заметить и запомнить Томмазо, увидев её, собираясь захлопнуть телефон и направиться ко входу в здание. Он не успевает даже надеть тёмные очки. Не успевает снять тонкие перчатки для вождения. Успевает почему-то заметить, что глаза у девочки – в зелёных линзах, а на большом пальце – перстень с пластиковым чупа-чупсом, прежде чем рефлекс срабатывает раньше разума, закрывая руками лицо.