What if: Se non fosse per te...

Алисия, невысокая, изящная девушка с копной рыжих волос и длинной, вечно завивающейся не в ту сторону чёлкой, помнится, невероятно обрадовалась, что в её немногочисленном полку организаторов комфортных путешествий по стране прибыло. После непродолжительного разговора по видео-связи (за время которого пришлось отклонить три или четыре звонка от Рокко и два или три от журналистов) она дала Томмазо две недели на то, чтобы уладить дела и переехать в Гроссето. Музыканты рыдали в три ручья, конечно. Особенно, когда узнали, что в момент приёма на работу на каждого из них был оформлен накопительный счёт, на который капали проценты от сделок, роялити от реализации авторских прав и прочая «мелочь», которую обычно снимают и тратят сразу. - На деньги, которые позволяет снимать счёт, если не шиковать, можно жить в Милане вдвоём несколько лет, - подсчитал на калькуляторе Марко и, извинившись, умчался звонить кому-то. Конечно, он не собирался уходить из шоу-бизнеса. А вот одному невезучему басисту с жутко взбалмошным характером он вполне мог помочь. Затем был единственный и очень короткий разговор с Чиелло. Девушка из отеля сидела за одним из столиков в стороне, и он постоянно на неё оглядывался. Смотреть на это было немного больно, но почему-то приятно. Может быть, это будет история настоящей любви. Ведь ему всего-навсего двадцать три. Где-то в глубине души Томмазо, наблюдая украдкой, как она расчёсывает волосы прямо за столом, пожелал ей пройти через то, через что пришлось пройти ему, но не за пять, конечно, лет, но годам к тридцати пяти – наверняка… С тех пор прошло уже полгода. Со свадьбы два года, с нападения – полтора. На руке остался небольшой кривой шрам, который временами неприятно тянуло на ухудшение погоды и, когда девочки на работе принимались расспрашивать про него. После увольнения одной и прихода другой, Томмазо плюнул и стал носить митенки. И дань памяти грехам юности, и шрам никто не увидит. Не за этим ли их придумали когда-то? С тех пор прошло уже полгода. На улице стояло лето, не лучшее время, чтобы путешествовать по стране: слишком жарко. Гораздо комфортнее залечь на берегу моря или уехать, если позволяют деньги, в горы. Желательно, швейцарские. В ожидание обеда, сняв в отсутствие клиентов пиджак, Томмазо разбирал фотографии из недавней командировки в Турин. Полгода работы, обычной, в меру скучной работы, на которой от тебя не зависит почти ничего, не считая твоего собственного заработка, а прожить с относительным комфортом можно только, потягивая понемногу средства с прежних счетов. Зато он вспомнил, что некогда познакомился с Френсисом, который, кстати, не забывал и даже приезжал иногда в гости и регулярно звонил и писал, на курсах фотографии. Вспомнил, как звучит английский язык и, что жизнь крутится не только вокруг организации концертов, гастролей и записей. Он даже сходил на чей-то концерт, но почти сразу ушёл: не видеть косяки организации было слишком тяжело. - Добрый день, - осторожно вернул из мыслей, достаточно ли хороша для сайта компании открытая на весь экран фотография, мягкий и настолько солнечный голос, что сердце невольно затрепетало. - Здравствуйте, - тем не менее, надо было закрыть лайтрум и развернуть форму работы с клиентами, поэтому перевести взгляд на клиента пока не удалось. – Куда вас отправить? - В отдел кадров, пожалуйста, - улыбнулся клиент. Томмазо поднял глаза. Никакой белой шляпы, которая так запомнилась с первой встречи. Волосы распущены и лежат аккуратно плечах. Прямые, тёмные, тонкие, гладкие, как помнились с того момента, какими снились не то чтобы часто, но регулярно. Идеально подогнанный к тонкой фигуре серый костюм, безликий настолько, что даже синий галстук кажется кричаще ярким на фоне него и белой рубашки со старомодным острым воротничком. В больших тёмных глазах – удивление, смешанное с узнаванием и безотчётной радостью. И это, как бы Томмазо ни сопротивлялся, ни убеждал себя в обратном, было взаимно. - Привет, - моргнув произносит он, слыша только стук сердца в голове. Набирает на служебном телефоне номер директора. – Элис, привет! Почему ты скрывала своё божественное происхождение от нас!? - Что!? – смеётся Алисия. - К тебе тут ангел на собеседование пришёл! Наступает очередь парня краснеть и смеяться. Он трёт нос длинными сухими пальцами, убирает в сторону прилипший к коже длинный тонкий волос. - Проводи ко мне! – отсмеявшись, просит Алисия. - А обедать меня когда отпустишь? – пользуясь моментом, спрашивает Томмазо, уже вставая, чтобы лично проследить, что «ангел» дошёл до кабинета директора. - Скинь материалы по Турину, и вали на все четыре стороны, - вмиг посерьёзнев, ответила Алисия и отключилась. Ну, что ж, материалы по Турину почти готовы, и можно просто собрать их вместе и отправить по корпоративному скайпу… Но что-то навязчиво не даёт этого сделать. Держит по рукам и ногам, серой тенью с большими влажными тёмными глазами, светлые ресницы которых кажутся подкрашенными каким-то неземным оттенком солнечных лучей, радостной улыбкой и грустным пожатием плеч, запахом своих собственных сигарет и потустороннего в своей холодности и терпкости парфюма. Несколько минут, которые занимает дорога от офисного опен-спейса до кабинета директора проходят в тишине. Все события прошлого, нападение, счастье и ужас, боль, бесконечный, бесконечный, бесконечный страх – ошибиться, не просчитать, не предвидеть, не угадать… Всё возвращается волнами, будто человек, с которым они сказали друг другу не больше десяти слов уже полтора года как, принёс всё это с собой. Но было ли на самом деле это так? - Синьора Алисия Ритола, - медленно представляет начальницу Томмазо и отходит, собираясь ретироваться, чтобы немедленно отправить материалы о командировке и смыться из офиса на ближайший час, но в момент, когда он уже поворачивается, чтобы открыть дверь, его останавливает самый светлый в мире голос: - Томмазо, извини…те, не скажете, где Вы собирались пообедать? И почему-то страх отступает, и на душу проливается солнечный свет. Прошлое, это прошлое. Важно только то, что сейчас. - Здесь напротив, через дорогу есть Старбакс, я собирался туда, - отвечает он, продолжая смотреть на неотчётливое отражение собеседника в стеклянной двери кабинета, замершего между ним и столом Алисии. - Позволите…шь присоединиться? Пожалуйста… - С удовольствием, - оглянувшись через плечо, он видит, как у собеседника вспыхивают солнечным светом глаза. – Я тебя подожду.