What if: Se non fosse per te...

- Что, всё-таки произошло? С размером Френсис, конечно, ошибся, поскольку по какой-то причине искренне полагал, что друг крупнее него. Но футболка, обнажающая то одну ключицу то другую, после вечных облегающих водолазок и глухих рубашек, смотрелась чрезвычайно мило. Штаны и вовсе регулировались шнурком максимально претенциозного салатового цвета. - Очередная «Томми, это не то, о чём ты думаешь» добила… Ярость, обида, холодное решение, эмоциональный шторм и безжизненный штиль сошли на нет, оставив только пустоту и болезненную тоску, теснящуюся не то в душе, не то в желудке. Впрочем, поесть это не мешало. Тем более, что Делакруа готовил очень недурно, хоть и своеобразно, на какой-то восточный манер, с диким количеством красного перца и карри. - Теперь будут проблемы? – Френсис допил свой чай, принялся убирать посуду. – Как только ты вставишь хоть одну сим-карту, на тебя и фанаты набросятся, и журналисты… - Значит, не буду симки вставлять, - меланхолично ответил Томмазо, прекрасно понимая, что это придётся сделать хотя бы ради того, чтобы не остаться на первое время без денег, ведь половина счетов у них с Рокко была общей, а половина принадлежала Моделло безраздельно. Плюс, всевозможные авторские права, которые надо было филигранно разделить между ними. И, конечно, ещё оставались музыканты, и, в первую очередь, Марко, которого он не мог бросить на произвол судьбы хотя бы на правах школьного друга. – Что мне делать дальше? - Да не переживай! – включив вытяжку и закурив, Френсис сел напротив и невольно фыркнул, наблюдая, как волосы друга, высыхая, начали скручиваться, обретая объём и пушистость, которых их обычно лишали ежедневной укладкой. Интересно, а, если он без водостойкого лака под дождь попадёт, совсем бараном будет? – Я завтра Монике завякну, она ассистентом на Скае работает, быстренько тебя в жюри Фактора пристроит. Найдёшь себе новое юное дарование и… - Не хочу… Если Божья милость и существовала, то проявлялась она на бренной Земле в виде таких друзей, как Френсис – однозначно. У него не только безграничное терпение, довольно большая уютная квартира, дар к готовке, пусть и слишком острых и солёных, но вполне съедобных и сытных блюд, но и целый ворох чрезвычайно полезных знакомых, каждый из которых по какой-то необъяснимой причине всегда был готов выслушать известного фотографа и хотя бы попытаться помочь ему и его друзьям. - А чего ты хочешь? – нет, главное, всё-таки, терпение: сидеть ночью после длинного рабочего дня с выпавшим из реальности и изрядно потрёпанным последними и не только событиями другом и допытываться у него, какими ему видятся перспективы следующих тридцати лет его жизни – удовольствие ниже среднего. - Хрен его знает… Я только знаю, что до смерти устал от всего этого. Был бы ещё человек, в которым я был бы уверен, который мог бы что-то сам сделать, который не орал бы, что у него в голове никакой информации не задерживается и не ширялся бы через десять минут после этого, я бы ещё подумал, а так… - сонно прикрыв глаза, Томмазо попробовал представить себе Рокко таким, каким он хотел видеть его в самом начале сотрудничества – кротким, послушным, но при том достаточно самостоятельным, умеющим слушать и запоминать важную информацию, готовым стать звездой… Получалось из рук вон плохо. – Может, ещё не поздно вообще в родную специальность вернуться? - А кто ты у нас? Вроде, что-то рабоче-пролетарское вроде сварщика? - Сварщик, это Пьеро, - с сожалением обнаружив в пачке последние две сигареты, Томмазо выудил одну, прикурил. Вытяжка не справлялась в полной мере, но дым хотя бы не шёл в коридор и другие квартиры, а то смолящего как паровоз Френсиса давно выкинули бы из его апартаментов. – Я поступал на программиста, но выучился с горем пополам на менеджера по внутреннему туризму. Правда, опыт – три месяца практики в колледже. - Ничего страшного! Все эти ваши туры, поездки, гастроли, чем не внутренний туризм? Напомни завтра позвонить Алисии, у неё небольшое турагентство… Не здесь, правда, в Гроссето, но оно и неплохо, правда? Короче, я ей позвоню, может, она… - Ты из принципа спишь с девушками разных специальностей, чтобы иметь связи во всех сферах жизни? – с улыбкой спросил Томмазо. Хотелось спать, но уже как-то совершенно иначе, нежели предыдущие два дня. То был сон, похожий на смерть, на наркоз, когда ты вроде и пытаешься выгрести, понимаешь, что нужно совершить какое-то активное действие, хотя бы выпить кофе и запихнуть в себя пару печенья, которое неожиданно не имеет вкуса, но всё же проигрываешь необходимости вернуться в бездну и, лёжа на самом дне, продолжать хотеть спать во сне. Сейчас же тело ощутило полую степень морального и психического переутомления, и просто хотело не сбиться с режима сна и бодрствования. - Почему же, - Френсис многозначительно хмыкнул, - только с девушками? - Что же ты раньше не сказал… - скучающим голосом произнёс Томмазо, хотя внутренне всё же несколько оцепенел от такого признания. Столько лет дружбы! – Я же был в тебя влюблён… Давно, правда, ещё, когда ты не был мои другом. Зато долго – почти два месяца! - Главное, что мы сейчас друзья, - философски отметил Френсис, докуривая и добавил, когда Томмазо уже поднялся на ноги, чтобы идти спать: - А ты бы хотел увидеться снова с тем парнем? Ну, который тебя спас тогда, Лучо. Я написал ему тогда, после эфира, от фотосессии он наотрез отказался, но профиль открыл. Он красивый, умный, с чувством стиля… У него разъездная работа, коллекция пластинок и редких фильмов, две большие собаки… Написать ему? - Нет, - конечно, было что-то странное и судьбоносное в той встрече, но почему-то прямо сейчас хотелось отрезать всё, что могло связывать с прошлым и завтра проснуться совершенно другим человеком, у которого останется с собой в новой жизни только два друга, немного денег и воз жизненного опыта, которому, даст Бог, завтра найдётся новое применение. – Всем будет лучше, если мы никогда больше не пересечёмся с ним… Всё, забудь. Мне надо выспаться перед собеседованием. Спокойной ночи!