Моя маленькая девочка

— Эрика, — как-то даже с укором сказала Моника и вновь попыталась накинуть мне на плечи свою куртку. Пошатнувшись на ступеньках, я чуть не упала, но Карузо схватила меня за здоровую руку не позволив упасть, а после всё же да накинула мне на плечи куртку. — У тебя уже губы синие. — Я тебя ненавижу. — Пошли в кафе, тебе надо согреться. — Сука! — Ага, — кивнула Моника, держа меня за плечи. — Идём только. — Я тебя так ненавижу. — Понимаю. — Ты сейчас будешь соглашаться со мной во всём лишь бы затащить в своё сраное кафе. — Конечно. Мы перешли дорогу и вошли в кафе. Как же там было тепло. Оглядываюсь на обстановку в стиле восьмидесятых. Тут словно время застыло. Выглядело круто. — Заказывай что хочешь, — мы прошли и сели за столик у окна. Вижу кружку кофе и книгу «Молот ведьм». Смотрю в окно, прекрасно просматривается церковь. — Эрика? Чем дольше я смотрю на церковь, тем сильнее мои глаза наполняются слезами, а в следующую секунду тяжело вздохнув я расплакалась. — Дать платок? — Качаю головой шмыгая носом. — Мне сделать тебе заказ или подождём? Ничего не отвечаю. Душа прям разрывается, а слёзы капают на стол. Я ведь правда думала, что увижу Ли. Боялась ужасно. Не хотела, чтоб она в моей памяти осталась такой. В какой-то степени я даже почувствовала облегчение. Но, с другой стороны, я не простилась с подругой и расстались мы на ужасной ноте. Я как-то даже успела позабыть о кожанке на своих плечах. — Мне надо в Китай, — говорю уже готовая к тому, что Карузо засмеёт меня, но она молчит. — Надо билет купить. — Эрика, успокойся, — официантка принесла мне горячий шоколад и тарелку макарон с сыром. Так понимаю Моника заказала это всё заранее. Она была прям уверена, что я пойду с ней в кафе. — Поешь лучше. Согрейся. Не хватало чтоб ты ещё заболела. — Мне надо в Китай. — Ты даже не знаешь из какого Ли города. Я дам тебе подсказку, точно не Пекин. И как-то так вышло что я стала понимать, что много чего и не знала толком о своей подруге. Дружили всю жизнь, а я как-то и не знала о таких деталях. — Я просто дерьмо! — Кусаю себя за губы и вытираю левой рукой глаза. Слёзы выступают снова. — Мне надо идти. Хочу встать, но Моника успевает схватить меня за руку и посадить назад. Я не сопротивляюсь. Сил просто нет. — На вечеринку ты не идёшь. — Иду. — Нет, — и говорит как мама. Таким же тоном. — Думаешь Ли бы хотела таких поминок? — Тебе не знать, чего она хотела! — Отодвигаюсь на стуле от стола со скрипом, но не встаю. — В любом случае хорошо, что тебя не будет на похоронах. Своей истерикой ты никому лучше не сделаешь. Ни себе ни её родителям. — Заткнись! Просто помолчи уже наконец-то! — На вечеринку не советую идти, мы все прекрасно знаем чем там всё кончается. — Я столько на них ходила и всегда оставалась девственницей. Во всех местах. Только встреча с тобой всё изменила. — Если твоя жопа окажется на вечеринке, то я тебя накажу. — Как? Отшлепаешь? — Беру кружку с горячим шоколадом и просто грею руку. Так бы погрела и правую если бы не гипс. — Моника, реал, хватит! Я устала от тебя. Мне хреново во всех смыслах. Пожалуйста, дай мне побыть со своим горем наедине. — Ты макароны ешь, а то остынут. — Да знаю, — беру вилку и просто ем. Вкусно. Но всё равно я не могу выкинуть из головы происходящее. — Эрика? — Что? — Я вижу тебя насквозь. — О чём ты? — Даже не думай залезть в дом Ли. — Я и не думала. — Думала. — Ну даже если и так, то что? — Не нарушай закон. — Можно подумать, что ты его не нарушаешь? — У меня хотя бы мозги есть. У тебя же с интеллектом проблемы. — Ты меня тупой назвала. — Ты ешь давай. Тяжело вздыхаю чувствуя, что за всё время ем впервые. — Если ты решила залезть в чужой дом чтоб украсть фотографию, я тебя расстрою. Родители Ли забрали все фотографии и вещи. — Ты-то откуда знаешь? — То есть я не могу забраться в чужой дом, а она может. — Я видела, как они складывали вещи в фургон. — Когда они вернутся? — Ты действительно хочешь, чтоб они вернулись? — А в чём дело? — Они нашли дневник Ли, в котором она описывала свои чувства к тебе. Как думаешь, после такого они захотят тебя видеть с учетом того, что считают тебя виновной в смерти их единственной дочери? — Дневник? — А ты прям много чего не знала о своей подруге, да? — Улыбнулась Моника и подозвала официантку. — Мне круассан с шоколадом и ещё капучино. — Но… — слова застряли в горле. — Ли мне не рассказывала. Я впервые узнаю о дневнике. И о её чувствах к себе. — Я о твоей Ли знаю куда больше, чем ты, — как-то злорадно сказала Карузо. — Может я её подруга? — Заткнись, ладно? — Тяжело дышу и снова смотрю на церковь. — Ты видела содержимое дневника? — Так сказала словно там было что-то запретное. Хотя было. — Она блеснула глазами. — Видела. Иначе откуда думаешь я знаю, что она тебя любила? Но прям жести какой-то там написано не было. Ли ценила тебя как подругу и ужасно боялась признаться тебе в своей любви. Она писала, что ты жестко ненавидишь сексуальные меньшинства и она боится, что своим признанием разрушит вашу дружбу. — Ком застрял в горле. — В целом Ли мечтала засыпать и просыпаться с тобой в обнимку. — И всё же как омерзительно что такое читала Моника. Ли писала это всё для себя, а абсолютно чужой человек прочёл. — Ей нравилось тебя обнимать. В целом трогать. Хоть ты у нас и не тактильная особа. — Просто хочу накинуться и разорвать. — Ли все фантазировала как поцелует тебя и ужасно боялась твоей реакции. Но в дневнике она нигде не описывала как представляет секс с тобой. Думаю, она фантазировала на эту тему и не раз, но не описывала. — Тебе самой не противно? — Меня скривило. — Ты копалась в её грязном белье. Ты сейчас в целом говоришь об умершем человеке. — О мёртвых либо хорошо, либо ничего, кроме правды, — улыбнулась она. — И да, в её белье я тоже копалась. — Хватит! — Крикнула я, ударив кулаком левой руки по столу. — Я просто не хочу ничего слышать! Ты отвратительная! Мерзкая! И в целом дерьмо полное! Мне противно от того, что я сейчас с тобой разговариваю. — Но макароны ты съела. Я застонала, откинувшись на спинку стула. Идти домой не хотелось, как и торчать тут с этой. Как-то надо дожить до вечера. — И что? Мне жопу тебе на отлиз подставить? Она похотливо облизала губы и меня передёрнуло. — Не кривись. Сама же мне жопу подставляешь. — Пришла официантка и поставила перед Моникой круассан и капучино. Она взяла мою пустую тарелку и поставила на поднос. — Ты что-то ещё будешь? — Ни хрена. — Думаю тебе следует попробовать пончики, в этом месте они просто потрясные. — И именно поэтому ты ешь круассан? — Два шоколадных пончика. Официантка кивнула и ушла. — Ты не пойдёшь на вечеринку. Это именно вечеринка, ты же понимаешь, что этим людям плевать на Ли. Им нужен только повод собраться и побухать. — Она смотрит на меня. — Эрика, я серьёзно, этими фотографиями я сломаю тебе жизнь. — Какими именно? Там, где ты изнасиловала меня у профессионального фотографа? Сколько ты ему заплатила? — Это останется между мной и им. — Не боишься, что он сдаст? — Нет. Фотографии, кстати, классный. Хочешь посмотреть? Вернулась официантка и поставила передо мной тарелку с двумя шоколадными пончиками. — Мне на хрен не сдались эти фото, — говорю сквозь зубы. — А я их, пожалуй, в рамку и на стену в своей комнаты. Ты пончики поешь. Они действительно стоят того. Кривя губами, я всё же съела пончики. Они действительно были очень вкусными. — Эрика, — сказала Карузо, когда я поднялась. — Эрика, постой, не уходи. — Иду к выходу. — Ну и куда ты? Явно же не домой. Куртку мою хотя бы возьми. На улице оказалось ещё холодней чем было ранее. Поёжившись от ветра, я прижала сломанную руку к груди быстро направляюсь в сторону нашего музея. Просто иду в ту сторону в надежде что Моника свалит на хрен, тогда вернусь и посижу всё это время в церкви. Только моему плану не суждено было сбыться. Это я поняла, когда услышала, как Моника выскочила из кафе. Обернувшись, вижу, что Карузо направляется ко мне. Крепко стискиваю кулак левой руки чтоб втащить этой суке. Словно чувствуя опасность Моника остановилась в метре от меня и протянула свою кожанку. — Бери, тебе нужнее я же на машине точно не замёрзну. — В чём подвох? — Ни в чём, просто беспокоюсь о тебе. — Да? — Делаю шаг к ней. — Что-то ты не сильно беспокоилась, когда насиловала. — Она всё ещё стоит и держит кожанку. — Там жучок или подслушка? — Ни то и не другое. Я бы не сказала, что кожанка прям тёплая куртка. Вообще нет. Но, разумеется, это лучше, чем ходить в одной футболке. Вот только я не собираюсь в любом случае её брать. Лучше заболеть. — Ты вот хоть раз задумывалась что от твоих выходок я могу с собой что-то сделать? — Ты не такой человек, Эрика. — Увидим, — делаю шаг назад. — Если фотографии всплывут, я вскрою себе вены и наглотаюсь таблеток. Чтоб уж точно не спасли. И да, это будет не дома и вообще не в общественном месте так что меня ещё и поискать придётся. А когда найдут то только холодный труп. — Она вообще никак не поменялась в лице. — И я не шучу. Разворачиваюсь и иду куда планировала. — Если замёрзнешь, я буду в этом кафе и всегда готова купить тебе что-нибудь горячее, моя маленькая!