Помощь всё же потребуется

— Господа, сегодня знаменательный день! Спустя долгие годы непрекращающейся тирании, мы наконец готовы дать ей отпор! Хватит сидеть в стороне и проглатывать весь мусор, что преподносит нам на красивом блюдечке правительство! Мы не свиньи, чтобы жрать помои! Мы люди, и мы заслуживаем жить соответствующе! Прав я или нет?! Бархатный голос бывшего князя разрезал сгустившуюся вокруг него тишину, и взгляд голубых глаз пробежался по собравшимся в казарме лицам. Солдаты Штормграда, уставшие после тренировок, обессиленно падали с ног, порой даже не доходя до своих коек. Утомлённые, они не видели перед собой ничего: ни разбросанное по полу оружие, ни чьи-то брошенные под койки сапоги, ни даже своего воеводу, который стоял на одной из коек во весь рост, возвышаясь не только над ними, но и над сидевшими перед ним на полу детьми. Юные принцы, явно напуганные внезапной выходкой отца, смотрели на него снизу вверх и молчали. Вернее, напуган был только второй принц — Вадим. Старший же сын воеводы Вячеслав лишь устало склонил голову, одаривая отца таким же убитым, как и его вид сейчас, взглядом. Влад не ожидал встретить в ответ на свою несколько раз отрепетированную тираду столько энтузиазма, по-этому, конечно, растерялся, но быстро взял себя в руки и, нахмурившись, настойчиво переспросил: — Прав я или нет?! — и, получив вялое «Прав», продолжил: — Я знаю, что да. Теперь, знаете и вы. И я рад быть причастным к тому моменту, когда в вас сквозь толщу непонимания и безразличия пробиваются ростки здравомыслия и воли к справедливости. Молодцы, горжусь, — Слава показательно закатил глаза и выпустил изо рта ровной струйкой поток горячего воздуха. — Что ж, я действительно рад вас обнадёжить и сообщить, что ваши муки сегодня будут окончены. Вам ведь, наверное, интересно, что я придумал? — Да говори уже, бать, чего тянешь? Влад перевёл оскорблённый взгляд на старшего сына. — Извини, папа, продолжай, — перебил мысли Морока его второй сын и своим тоном смягчил тому настрой. «Нахал малолетний», — только и пропустил в голове мужчина, возвращаясь к своему монологу. — Ну так вот. Сегодня днём его Истерическое Величество принимает во дворце делегацию из соседнего королевства. Она приезжает для обсуждения вопроса сотрудничества с нами и, конечно, очень важна. Поэтому, естественно, Его Подхалимство будет занят полированием их лысых голов своим языком. Пока он знатно присядет делегации на уши в попытке перед ними выслужиться, мы незаметно нанесём контрольный удар. Значит, объясняю. Джонатан, — Влад демонстративно махнул подчинённому и подождал, пока тот встанет рядом. В руках своего наставника Слава разглядел большой пергамент с неуклюже нарисованной на нём схемой ходов королевского дворца и выжидающе посмотрел на отца, который, беря непонятно откуда взявшуюся у него указку, стоял с ней с самым важным видом. — Прошу обратить ваше внимание сюда, — он указал на обведённую красным точку на схеме, — это кабинет вашего деда. С высоты своего воровского опыта могу предположить, что пустовать он будет не более 40 минут. Значит, у нас есть полчаса, чтобы привести мой план в действие. Что за план? — Влад кивнул неуверенно поднявшему руку Вадиму. — А почему мы… — Всё предельно просто, — проговорил он, закатывая рукава рубашки. — Запоминайте, малышня. Афанасий! Из-за спины ребят показался солдат — высокий парень крупного телосложения и со шрамом на лице, придающем ему отталкивающее выражение. Он подбежал к Мороку и достал из кармана штанов три вырезанные из картона фигурки, после присел перед держащим карту Джонатаном на колени и прислонил их к пергаменту, поместив правее «кабинета Виктора». — Это мы. А это, — Влад жестом приказал Афанасию достать из-за пазухи ещё одну фишку, — сейф. Ваш дед хранит в нём неучтённые доходы в казну. Иными словами, эти деньги ничейные до тех пор, пока не попали в сокровищницу. Ровно в 12 часов каждую 3 пятницу месяца Людвиг забирает их себе на перерасчёт, и после некоторых процедур выписывает персоналу зарплаты. Сегодня он тоже придёт, так что, пока эти деньги не перешли на счёт королевства, мы действуем по следующей схеме, — Слава с Вадимом проследил за тем, как фишки с их лицами начали двигаться по нарисованному полю. — В 10:45 выходим из казармы и двигаемся в северо-восточном направлении. В 11:00 стоим под окнами кабинета, и в 11:05 я проникаю внутрь. Вскрываю сейф, беру нужную сумму и в 11:10 выпрыгиваю из окна, превращаюсь в филина и улетаю с сумкой денег, которые мы потом делим в честной пропорции по 10% вам и 80% мне. — Чё это тебе 80, а нам по 10? — сложив на груди руки, возмутился Слава. — Не спорь с отцом, — строго проговорил Влад, задрав голову. — Детям деньги не нужны: вы цветы жизни, для вас и так всё делают. А я по милости вашей матери, которая не выражает никакого протеста по поводу введённых в мою сторону санкций, что возмущает, вынужден выживать! Вы же не хотите потерять своего молодого отца? Вадим покачал головой. — А что в этом плане, боюсь спросить, делаем мы? — Слава упёрся руками в колени и вопросительно изогнул бровь. — Стоим под окном и смотрим, как ты улетаешь?! — Тц, ну и трудный же ты ребёнок! Почему я снова слышу в твоём голосе недовольство? — Да потому что!.. — Не повышай голос на отца, дохляк! — рявкнул Влад, видно, уставший от постоянных пререканий с непослушным сыном. Тот сразу же замолчал, но, кажется, совсем не успокоился, потому что сразу же после рёва Морока сложил на груди руки и, насупившись, отвернулся. Влад проигнорировал это поведение мальчика и продолжил: — Вы с Вадимом выполняете не менее важную роль! — И какую же?! — Стоите на стрёме, естественно! — мужчина эмоционально развёл руками. — Пока я буду занят делом, вам нужно будет следить за тем, чтобы никто не подкрался! Вадим следит за западной стороной, ты — за восточной! При малейшей опасности подаёте сигнал: три раза кричите «Ква!» и убегаете в лес. Там мы с вами встречаемся и делим деньги. Всё понятно? Братья переглянулись. В глазах каждого читалось явное сомнение. — У меня есть только один вопрос, — произнёс Вадим, с любопытством глянув отцу в лицо. — Пап, а почему ты не дождёшься официальной зарплаты? Она же у тебя скоро, ты сам сказал. — Пф, ясное дело, почему! С дядей Сашей вчера весь день через королевское зеркальце горланил! Небось, договорились о чём-то, вот ему деньги и понадобились! — Так, лохматым зажравшимся принцам слово не давали, — упрекнул Славу Влад. — А ты, Вадим, запомни: есть вещи, которые твой отец не обязан объяснять. Я попросил тебя помочь, значит, ты помогаешь и не задаёшь вопросов. Ясно? Мальчик кивнул. — Отлично. Тогда запоминайте клички для конспирации: я — Туз, Вадим — Валет, Слава — Маугли. Запомнили? — Чё это я Маугли?! — Потому что ты дикарь. Ещё вопросы будут? — Разве это законно? Робко подав голос, Вадим замолчал, когда суровый взгляд отца упал ему на макушку. Заглянув в невинные молодые глаза, Влад мгновение помолчал. Да, именно поэтому он и не любил работать с кем-то в команде: слишком много вопросов и велик шанс не встретить в своих союзниках отзывчивости. Вот как теперь он должен был объяснить сыну, что то, что он задумал, — вовсе не плохо? Вадим ведь, как назло, пошёл своей прилежностью в мать! — Знаешь, сын, — мужчина тихо вздохнул и присел между мальчиками, заставив тем самым Славу здорово подвинуться. Принц выкрикнул что-то похожее на ругательство, но сразу замолчал и не стал продолжать: смысла не было. Только проследил за тем, как отец слегка приобнимает Вадима, притягивая его к себе, и закатил глаза. Влад с выдохом воодушевлённо продолжил: — Законность — понятие растяжимое. Когда ваш дед тратит налоги крестьян на строительство дворцов и проведение балов, никто не задаёт вопросов о законности. Почему тогда мы должны беспокоиться о морали, действуя против системы, которая сама давно её утратила? На лице Вадима на мгновение проскользнула тень задумчивости, но, вопреки ожиданиям Морока, успех его слова всё равно практически никакой не возымели. Уже спустя минуту сын поднял на него наполненные железной уверенностью и убеждением глаза, что, переливаясь фиолетовым, сильно напомнили бывшему князю его Колючку. — Мама нас всегда учила, что воровать — плохо! — проговорил он с важным видом, и Морок вздохнул. — Даа, и куда она вас такими прилежными воспитывает? — он недолго наблюдал за тем, как нервно ёрзает по земле рядом с ним мальчик, а после, наклонившись к нему, произнёс: — Хорошо, давай тогда знаешь как поступим? Я заберу твои 10% трофея себе, и тогда получится, что ты не ограбил деда, а просто помог мне. Годится? Он протянул принцу руку для рукопожатия, но в ответ снова получил лишь сухое молчание, пропитанное напряжением. — А если дедушка узнает? — тихо спросил Вадим, глядя в пол. — Он не узнает, — заверил его Влад. — Это наш маленький секрет. К тому же, ты можешь быть уверен, что часть этих денег пойдет на благое дело. Может быть, мы поможем какой-нибудь бедной семье или купим что-то нужное для вашего образования. В аметистовых глазах, наполненных доселе сомнением, наконец мелькнул интерес. Неуверенности в облике принца было заметно меньше прежнего, и, заметив этого, Влад понял, что ему оставалось поднажать ещё совсем чуть-чуть. — Ну что, Валет? Ты со мной? — спросил он, подмигнув сыну. Вадим посмотрел на уверенное лицо отца. Он внимательно следил за движениями его зрачков, казалось, осознавая справедливость приведённых ранее аргументов, и уже готов был дать своё согласие воеводе, как вдруг тишину прервал Слава. Он громко хмыкнул и после откашлялся, привлекая к себе внимание. — Не слушай его, братец! Он выуживает твою долю! — Да как бы посмел я обманывать родного сына? — взбунтовался Морок, развернувшись к первому принцу с самым оскорблённым видом. — Мы же семья и должны доверять друг другу! — Дедушка тоже твоя семья, но это не мешает тебе его обворовывать! Вон, Вадиму всего 9 лет, а он уже понял, что то, что ты нам предлагаешь, — это преступление! — Преступление — это, будучи женатым на королеве и имея связи по всему Сказочному миру, вот так жить, как я! — грозно воскликнул брюнет, отодвинул от себя Вадима и принял между сыновьями нейтральное положение, закинув руки поверх согнутых в коленях ног. — Твой дед не обеднеет, а мы сможем купить Вадиму волшебный посох, который он так хотел, и набор клинков, который я так хотел! Глядишь, и тебе перепадёт чего! — Да на эти 10% я даже нож себе не куплю! — Значит, и не нужен тебе этот нож! — А тебе клинки так нужны?! — Конечно, мне сколько лет! Ножи детям не игрушка, вон, с палкой погуляешь. Слава нахмурился и громко фыркнул. — С палкой! Ну, да, уж на неё-то мне денег хватит! Себе же ты 90% выручки выделил! Всё лучшее детям, да? — он подскочил с земли на ноги и приготовился уйти. — Вот сейчас пойду к маме и!.. — Сел. Строгий голос отца заставил мальчика колебаться. Слава, нахмурившись, замер на месте, но уходить передумал. Он скрестил руки на груди и послушно присел, всем своим видом демонстрируя обиду и несогласие. Влад только закатил глаза и перевёл на него уставший взгляд. Ему уже начинала надоедать назойливость принца, которая в комплекте с его звучным голосом ощущалась просто невыносимо. И, видно, всё ещё стоявшие рядом воины почувствовали эту опасную смену настроя своего начальника (как-никак, провели вместе уже более 15 лет), поэтому сразу после первого сигнала приближающейся грозы они постарались слинять. — Воевода… — голос Джонатана слегка дрогнул. — Мы можем идти? — Да проваливайте уже! — взорвался Морок, переводя на мужчин разъярённый взгляд. — Не видите, что ли — здесь воспитательная беседа намечается! И Джонатан с Афанасием, быстро сложив весь доверенный им воеводой реквизит, выбежали из казармы, да так, что только пятки сверкали. Слава проводил их слегка напуганными глазами и вжал голову в плечи. Возможно, он и вправду погорячился: отец никогда не терпел, когда в споре с ним мальчики прибегали к шантажу с помощью матери. Морок любил всё решать по-мужски и учил тому же сыновей, поэтому очень злился, когда у них в разговоре проскальзывала фраза: «Маме расскажу». Тем более, что при таком обстоятельстве князь непременно бы получил от супруги больше того, на что мог рассчитывать, и сразу после направился бы вымещать свой гнев на бедных воинах. Собственно, занялся бы тем же, чем и сейчас. — А вам что? Особое приглашение нужно? — громко рявкнул воевода, обращаясь к задним койкам. — Вышли все! Измотанные за день, воины медленно поднялись на ноги, с виду прикладывая слишком много усилий для такого простого действия. Их грязные от пота и уличной пыли лица, которые те от бессилия даже не в силах были вымыть, исказились в тяжких муках, и Славе даже сделалось совестно, что своим упрямством он разозлил отца до такой степени, что тот лишил своих бедных подчинённых отдыха. — Бегом! — прикрикнул брюнет, заставив молодых людей от страха ускориться. И, когда последний солдат переступил через порог, добавил: —И 3000 кругов вокруг полигона каждому! — За что?! — резко оживился один из воинов, развернувшись. — За молчание! Вышел вон! — Но… Глаза воеводы недобро сузились. Воины с улицы притихли, зная, что сейчас лучше не перечить, не говорить ничего, что могло бы подлить масла в огонь. Но новичок, осмелившийся возразить, явно не был знаком с переменчивым нравом своего начальника. — Ты ещё здесь? — прошипел Морок, медленно приближаясь к солдату. — За что, спрашиваешь? Хорошо, если тебе нужна причина слушаться приказа старшего, за то, что ты здесь стоишь! За то, что дышишь моим воздухом! За то, что я вообще тебя вижу! Что-то не нравиться?! — молодой человек испуганно повертел головой. — Ты не единственный, кто устал. Вон дверь. Там таких, как ты, очередь стоит! Солдат побледнел и, опустив голову, выбежал из казармы. Влад проводил его взглядом, полным презрения, и обернулся к сыну. Взгляд его смягчился, хотя в нём всё ещё чувствовалась сталь. — Ты доволен? — спросил он, скрещивая на груди руки. — Молодец, добился своего — заставил меня сорваться! Теперь эти недовоины будут страдать из-за твоего упрямства. Это то, чего ты хотел? Слава молчал, виновато опустив голову. Он понимал, что поступил неправильно по отношению к подчинённым отца. Что перегнул палку. Но признать свою ошибку было непросто. Особенно перед отцом, которого мальчик слушал вполуха, продолжая размышлять о том, почему тому достанется 80% от награбленного. Да, принцу казалось это крайне несправедливым. «С какой стати я должен рисковать своей головой ради того, чтобы он мог себе позволить покупать очередные безделушки для души?» — Хорошо, чего ты хочешь? — спросил вдруг Влад, наблюдая за тем, как смешно краснеет от возмущения круглое личико сына. То вывело Славу из раздумий, и он, ни секунды не думая, отвернулся от отца и твёрдо, решительно произнёс: — 50%! Влад приподнял левую бровь, удивившись этой наглости. — 20. — 60! В голову принцу прилетел крепкий подзатыльник. — Не борзей, — грозно проговорил Влад, вновь присаживаясь на пол. — Я тебе не слуга и не дед с бабкой, чтобы мной манипулировать. Заберёшь долю Вадима и всё на этом. Я ясно выражаюсь? — Ясно, — с обидой в голосе тихо проговорил Слава, почёсывая ушибленный затылок. — Не слышу. — Да ясно, ясно! Больно надо! — Слава поджал под себя ноги и, обхватив руками колени, отвернулся. Тень упала ему на лицо, казалось, скрывая от Морока все уязвимости юного принца. Он уткнулся носом в колени и только спустя время, то ли самому себе, то ли просто так, еле слышно прошипел: — Достал. Влад проигнорировал обиду сына и тоже отвернулся. Сил уже не было выносить эти вечные капризы. Он устало потёр переносицу, ловя себя на мысли, что эти мальчишки выматывали его не хуже, чем самые сложные переговоры с гномами. «Кажется, с Викой было проще, — подумал про себя бывший князь, и даже не заметил, как ненароком напугал всё ещё сидевшего у его ног Вадима своим молчаливым видом. — Один слишком хороший, второй вообще чёрт знает откуда такой взялся: это вообще мои дети или нет?!» Да, участь уже не молодого, но всё ещё не слишком умелого отца была тяжела. Особенно, когда ты не знал, что делал не так, если то и дело сталкивался с этим недовольным взглядом под боком. И как перестать испытывать то и дело находящее на тебя раздражение от обиженного вида сына? Что он от него хотел? Разве Морок делал недостаточно для того, чтобы это ребёнок не вёл себя так инфантильно? Этими же вопросами, казалось, задавался каждый, кому хоть раз приходилось видеть специфические отношение отца и сына друг к другу. Стоит ли сейчас говорить, что поведение принца во многом казалось всем удивительным? Воевода ведь, как ни крути, в отцовстве был, как на войне! Неужели он, держа в страхе всё войско Штормграда, при том не имел никакого авторитета перед своим наследником? Однако, пока Влад разберётся со своими отцовскими терзаниями, пройдёт уже слишком много времени, а его-то у мужчины как раз и не было. Он только один раз бросил мимолётный взгляд на Славу: мальчик сидел, свернувшись калачиком, словно бездомный котёнок. Влад невольно почувствовал укол вины. Возможно, он был слишком строг. Возможно, Слава просто хотел почувствовать себя важным, нужным. «Чёрт с тобой, мальчишка, — всё же подумал брюнет, уводя взгляд. — После поговорим». Он посмотрел на Вадима, который всё ещё молча смотрел в пол. — Ну что, Валет? Ты как? Готов помочь отцу провернуть небольшую аферу? Глядя на притихших с обоих сторон сыновей, Морок постарался, чтобы его голос прозвучал мягче. Вадим поднял голову и посмотрел на него своими фиолетовыми глазами. Он коротко кивнул, едва заметно, но достаточно, чтобы Влад понял: сделка состоялась. Он снова перевёл взгляд к Славе. — Ну? А ты с нами, шаромыжник? — его рука коснулась мягких волос принца и только больше их взлохматила, отчего мальчик несчастно завыл и оттолкнул от себя большую руку отца. — Бать, тебе игрушек не хватает? — спросил он своим визгливым голосом. —Целая армия в подчинении — бери, кого хочешь, и иди! — Так, я не понял, ты же вроде сам мамке ныл недавно, что хочешь со мной больше времени проводить, — уши принца от стыда покраснели. — Что теперь не так? Вот, мы же сидим, общаемся! Более того, я тебя на важную миссию с собой беру, значит, я тебе доверяю и хочу, чтобы ты разделил со мной успех. Я растил вас ради этого! — Растил ради того, чтобы в один день обчистить дедушкин карман?! — Ну, и это тоже, — согласился мужчина и усмехнулся. Он увёл корпус назад и опустился на локти, выжидающе смотря на спины двух сыновей по обе стороны от себя. — Но мне не нравится, как ты это произносишь, сынуля. Давайте впредь называть это не «обчистить карман», а… — Морок на секунду призадумался и пощекотал младшего сына по спине. — «Восстановить справедливость»? — подал голос тот. Влад кивнул. — А ещё лучше «разумное перераспределение средств», — закончил он, лукаво блеснув глазами. Слава фыркнул, но уже без прежней злости. Вадим же оставался невозмутим, словно всё это его совершенно не касалось. — Ладно, хватит лирики, — хлопнул в ладоши Влад, возвращая серьёзность в тон. — У нас мало времени. Итак, повторяю последний раз, — он резко притянул сыновей к себе и упал с ними на пол. Слава постарался отбиться, однако рука отца крепко прижала его к себе, из-за чего мальчику ничего не осталось, кроме как силой усмирить своё возмущение. Влад подождал, пока он перестал брыкаться, и невозмутимо продолжил: — Наша цель — тайком проникнуть в кабинет короля и изъять незадекларированные средства. По моим расчётам, операция займёт около двадцати пяти минут. Затем мы спокойным бегством вернёмся обратно и распределим деньги среди личного состава нашей команды согласно заслугам каждого. Вот и всё. Вопросы? — Есть один, — Слава перевернулся в руках отца, чтобы было удобно посмотреть ему в лицо. — Как ты собрался вскрывать сейф? — Может, мне ещё тебе рассказать, как на стрёме правильно стоять? У настоящего вора всё должно быть схвачено, ты же знаешь, — принц закатил глаза и отвернулся. — Ну да, выкрал у Людвига ключ, конечно! Как я мог усомниться. Влад ухмыльнулся. — Повторим клички. Вадим? — Валет. Морок довольно кивнул и перевёл взгляд на старшего. — Лохмач, теперь ты. — Лохмач, шаромыжник, дикарь, дохляк, малой… Я Славой хоть когда-нибудь буду? — Расти, развивайся, может, будешь. Кодовое имя-то у тебя какое? — Маугли, — Слава устало вздохнул. — Отлично. И помните: вы — очарование нашей команды, — воевода одновременно притянул детей за головы к себе и потрепал по волосам. — Ваша задача — в случае чего отвлечь внимание охраны, создать небольшой хаос, чтобы папа смог уйти незамеченным. Всё, как вы любите. Слава нахмурился. — То есть, мы просто приманка? — В точку, пупс. Ещё вопросы будут? Вадим застенчиво поднял руку, как бы выпрашивая у отца разрешение задать вопрос, однако в то же мгновение Влад пружинисто поднялся на ноги и развернулся, глядя на валяющихся на полу детей. — Что ж, тогда пора выдвигаться! — он отряхнул штаны от невидимой пыли и, с усмешкой взглянув на сыновей, добавил: — И помните: никому ни слова! Если кто-то узнает, я скажу, что это была ваша идея. Слава скривился. Предательство — это, конечно, в духе отца, но всё равно обидно. Тем более, если это предательство собственных детей! Влад подхватил принцев под руки, рывком поднимая их с пола. — Живо! Нечего тут разлёживаться! — командным тоном крикнул он. — Время — деньги, как говорится. И в вашем случае, деньги — это папино уважение и гордость. Всё понятно? Мальчики неуверенно кивнули и поднялись. Влад направился к выходу из казармы и, встав около двери, одним резким движением распахнул её перед детьми, пригласив их на улицу. Вадим, привычно бесшумный, скользнул мимо отца и, казалось, был полон энтузиазма. Даже ненадолго остановился перед дверью, вытянувшись по стойке смирно, и отчеканил: — Будет исполнено, воевода! Влад усмехнулся, погладил младшего сына по щеке и отпустил, предварительно проследив за тем, как тот радостно выбегает на улицу. Ну а Слава, всё еще недовольный ролью приманки, демонстративно громко затопал следом и, бурча под нос, поплёлся к двери. Влад оглянулся на него с укором, но промолчал, понимая, что сейчас не время для нотаций. Уже через пятнадцать минут, одетые в тёмные камуфляжные плащи с капюшонами, которые, судя по всему, были изъяты из армейского инвентаря, будучи сильно большими принцам, банда воров была под окнами кабинета старого короля Штормграда. Влад жестом приказал детям соблюдать тишину. Всю дорогу они пробирались зигзагами по королевскому саду, ходами, известными лишь ему, что позволяло миновать стражу и слуг, погружённых в свои дела. Однако, ради справедливости, стоит сказать, что остаться незамеченными у юных бандитов всё же не получилось. На пути Владу не раз приходилось останавливаться, чтобы помочь сыновьям справиться с длинными подолами плащей, за которые те постоянно цеплялись ногами и падали. Один раз после такого неудачного падения, Слава, набрав в лёгкие побольше воздуха, воскликнул: — Аргх, да это просто глупо! Почему мы скрываемся?! Мама королева, ты — главный воевода королевской армии, а мы с Вадимом вообще принцы! Что нам, запрещено что ли свободно перемещаться по территории собственного дома?! Влад грозно махнул на него рукой, приказав замолчать, подхватил за капюшон и насильно поставил на ноги перед собой. После огляделся несколько раз, заметив вдали двух солдат, которые, пусть и обратили на воеводу внимание, однако ничего ему не сказали, подумав, что тот просто играется с детьми. — Плохо я тебя воспитал, если ты дворец королевский домом считаешь! — тихо прошипел он сыну, натягивая тому на лицо капюшон, чтобы не видеть его красного от гнева лица. — Твой дом — улица! Свобода, независимость, эмоции — всего этого не найти в этой позолоченной тюрьме! Я учу тебя жить по-настоящему, так что, будь добр, принимай мои уроки молча! Понял меня? Слава молча высвободился из хватки отца и фыркнул. — Да понял я, понял! Много ума надо, — он отряхнул замазанный землёй плащ и исподлобья глянул на Морока: тот, присев на корточки, закатывал Вадиму рукава. — Узнаю в тебе твою мать: она так же, как и ты, любит задавать глупые вопросы, — хмуро добавил брюнет и, пригнувшись, поднялся на ноги. — Пошли. Убедившись, что старший сын угомонился, Морок махнул рукой, приказывая продолжать движение. Наконец подобравшись к месту, отмеченному на самодельный карте точкой, он прислонился к стене и жестом показал сыновьям, что нужно пригнуться. Затем, достав из-за пазухи небольшой крюк с веревкой, ловко забросил его на выступ окна. Крюк зацепился, и Влад проверил его надежность, потянув несколько раз на себя. — Готово. Можно лезть. Держи. — Мы могли у деда так-то сами денег попросить, — шёпотом добавил Слава, принимая из рук отца трос. — Вот сам у него и попросишь. — Почему ты злишься? Я же!.. — Рот закрой и держи. Первый принц замолчал. Он только недовольно вздохнул и продолжил молча наблюдать за тем, как отец примеривает взглядом высоту, на которую было необходимо забраться. Вадим проследил за тем, как брат недовольно уводит глаза, прячась в широкой ткани камуфляжа всё сильнее, и смущённо огляделся по сторонам: его всё же мучили некоторые переживания насчёт законности всего происходящего. Однако, реальных поводов для того не было. В конце концов, с ними же был отец! Он ведь точно знал, что делал, правда же? — Ну всё, лезу, — резко выпустив поток воздуха изо рта, проговорил Морок и потёр ладони. Слава его подгонял, однако, уже когда все необьходимые приготовления были завершены, его остановил внезапный вопрос младшего сына: — Пап, а почему ты сразу не можешь обратиться и залететь в окно? Вадим уставился на мужчину своими большими умными глазками с таким интересом, который, чего скрывать, вогнал в ступор бывшего князя. Он посмотрел на Славу: тот даже бровью не повёл, хотя, очевидно, так же, как и Морок, до вопроса Вадима не сильно об этом задумывался. Однако, первый принц, всё же, не растерялся: — Потому что это не та атмосфера, Валет. Мы же из-за неё в этих плащах 15 минут в кустах ползали, — вяло проговорил он, ловя на себе одобрительный взгляд отца. И после язвительно добавил, нахмурившись: — Хотя могли просто спокойно дойти. — Молодец, что запомнил, Маугли, — проигнорировал дерзость сына Морок. — Но твоё замечание здесь неуместно, так же, как и оскорбительное высказывание в адрес нашего камуфляжа, — Слава снова закатил глаза (сколько раз уже за сегодня?) — А ты, Валет, молоток. Твоя наблюдательность меня радует. — Ещё бы, — буркнул в сторону Слава. — Но запомни: иногда полученные в процессе действия ощущения дороже самого результата. Это ещё один урок от меня, который ты самостоятельно вынес из нашей операции. Таким не грех и с мамой поделиться. Понял? — Вадим кивнул. — Здорово. А теперь лезь. Слава удивлённо прикрикнул и переместил взгляд на отца. — Как это «лезь»?! Мы же должны стоять на стрёме! — Да, но после слов Валета я подумал, что мне нужен помощник внутри. Ну, чтоб тыл с обоих сторон был прикрыт, — невинно пожал плечами Морок, чем вызвал волну негодования у старшего сына. — Но почему Вад… Валет?! Он же на два года меня младше! Ему всего 9 — он слишком мал! На лице Морока мелькнула тень тяжёлой задумчивости. — Ты прав, надо звать Вику, — проговорил он, прислонив к подбородку руку. — Че это Вику?! Я же тоже могу! — Как это чё? Она моя дочь, я ей доверяю, как себе! И умница, и красавица, и талантливая — в общем, вся в меня пошла. — А мы что?! — Ну, Вадим-то ещё ладно: благороден, воспитан, сдержан — мои гены угадываются. А ты вот в кого чёрт такой хамоватый, я до сих пор не пойму. Слава едва продохнул от нахлынувшего на него возмущения. Как это было возможно, чтобы младший брат был лучше него — того, кто больше всех старался над тем, чтобы вызвать гордость отца? В конце концов, он ведь и старше Вадима! Так почему тогла все лавры доставались ему? Этот вопрос не давал первому принцу покоя и, судя по растерянному взгляду Вадима, тревожил и его самого. Мальчик не позволял себе улыбаться, боясь, что брат воспримет это как знак злорадства, однако кое-где, глядя на отца, его круглое личико всё же озарялось улыбкой. Но тускло и всегда ненадолго, ведь нарастающее вокруг напряжение подсказывало, что ситуация была совсем не та, чтобы думать о своей выгоде. — Да я же ради миссии даже горы свернуть готов! — эмоционально затягивал Слава, не сводя обиженных глаз с отца. И те, похоже, ему сильно надоедали. — Вот именно, что «ради миссии», а не потому что сам такой, — перебил его, не выдержав, Морок. — А мне нужен человек, который сам по себе горы сворачивает, понимаешь? Без указки. Вика такая. А тебе вечно нужен пинок под зад, чтобы ты начал что-то делать. — Неправда! — громко воскликнул Слава, стиснув кулаки. — Я… Тонкий звук из кармана брюк Морока, подающий сигнал о том, что время ускользало, заставил мальчика усмирить свой гнев и замолчать. Он отступил, обиженный и недовольный, обещая вернуться. Влад махнул младшему сыну рукой, и тот, сияя от гордости и восторга (в этот раз уже открыто), проворно полез в окно, ловко перемахнув через подоконник. Слава нахмурился и уселся обратно в кусты, обиженно засопев. То заставило Морока усмехнуться. Он достал из кармана плаща конфету и протянул её сыну. — Не дуйся. Ты мне тоже дорог. Просто… каждому своё. И потом, ты же первый принц, тебе не пристало по окнам лазить. Это удел младших, — проговорил он, подмигнув. Внезапно из окна высунулась голова Вадима. — Па… Туз! Всё чисто, лезь давай! — прошептал он, и Влад в ту же секунду как сквозь землю провалился. Слава остался сидеть в кустах совершенно один. — Ну вот, опять меня оставили, — так и сказал он, хотя его речь в тот момент, честно скажем, была слабо разборчивой и больше походила на бурчание. Принц злобно кинул в стену валявшийся около него камешек и огляделся по сторонам, пытаясь скрыть свою досаду. В кустах было темно и неуютно, а мысли о том, что отец предпочел ему Вадима, не давали покоя. «Это я должен был лезть внутрь!» — думал мальчик, злобно рыча. Он встал с земли и начал нервно расхаживать вдоль кустов, пиная попадавшиеся под ноги камешки. Ему нужно было выплеснуть свою злость, иначе он просто взорвётся от обиды. «Каждому своё! Пф! — перебирал в голове слова отца первый принц. — Вот сейчас залезу внутрь и покажу ему, чей удел это — лазить по окнам!» Мальчик развернулся и встал напротив троса. Он схватился за него одной рукой и, крепко сжав между ног, начал подтягиваться. Его движения были резкими, уверенными — никаких сомнений, никакого страха. Только тихое возмущение и непреодолимое желание показать себя. Уже тогда, когда до цели оставалось всего ничего, над головой Славы вдруг прозвучал тихий грохот. Мальчик замер почти в двух метрах над землёй и прислушался. Шорох повторился. Слава насторожился, однако спрыгивать не стал. Только принялся медленно двигаться в сторону, откуда он доносился. «Что за?..» Звук громкой сирены прервал его мысли. Окно кабинета бывшего короля распахнулось, и из него поочереди вылетели сначала чёрная сумка, затем Вадим. — Маугли, лови! — раздался над головой грозный голос отца. Слава вздрогнул и глянул вниз: вылетевшая из окна сумка ударилась о землю, и из неё, блестящей горкой, высыпались золотые монеты. — МАУГЛИ! Слава засуетился и принялся оборачиваться во все стороны, стараясь разобрать, откуда конкретно доносился разъярённый отцовский тембр. Внезапно охватившее его волнение быстро выбило из головы застрявшие там мысли о несправедливости. Единственное, что непременно точно понимал первый принц, — это то, что ему нужно спуститься. Немедленно. Иначе отец, даже при погоне, не оставит его непослушание безнаказанным. «Так, быстрее, пока он не заметил!» — МАУГЛИ, ТВОЮ ЖЕ Ж!.. Рука мальчика соскользнула, и он стремительно полетел вниз. Летевший из окна навстречу ему Вадим окончательно сбил брата с троса, однако, в отличии от него, невладеющего магией, смог приземлиться без ушибов. Слава только что-то невнятно прохрипел, чувствуя, как болит всё тело от ушибов. Оказавшись на земле, оба принца кубарем покатились по склону, пока над ними уже нависала яростная тень Влада, спрыгивающего из окна с ловкостью акробата. — БЛЯДИ, СУМКУ ХВАТАЙТЕ БЫСТРЕЕ! — кричал он в полёте, грозно размахивая сыновьям руками. Те сразу спохватились, и даже острая боль в спине Славы не стала ему помехой, чтобы встать на ноги. Принцы растерянно подскочили к сумке, принявшись собирать рассыпанные по земле монеты. Золото искрилось на мокрой траве, маня своим блеском, а руки мальчиков дрожали от волнения и страха. Вадим собирал монеты более ловко и расторопно, в то время как Слава, всё ещё ощущая боль от падения, немного отставал. — Чтобы я хоть ещё один раз согласился на его авантюру! — прошипел он, бросив на брата сердитый взгляд. — Помогай мне, он же нас убьет! Принц стиснул зубы и ускорил темп, стараясь не обращать внимания на ноющую боль в теле. Влад, как разъярённый зверь, уже приближался к ним, и мальчики чувствовали его гнев самой кожей. Наконец, когда последняя монета была запихнута в сумку, Слава схватил тяжёлую сумку и, перекинув её через плечо, указал в сторону сада. Задыхаясь, принцы рванули в противоположную от отца сторону и бежали, уворачиваясь от кустов. Вскоре за ними послышался лязг металла и крики стражи. — Быстрее! — крикнул Слава, чувствуя, как пот заливает глаза. — Они близко! — Я не могу больше! — жалобно задыхался Вадим. — Терпи! — отрезал принц, а сам тоже уже начинал думать о том, чтобы остановиться. — Аргх, надо было сразу убегать! Кинули бы этого старика и спокойно бы сидели потом с фингалами без всей этой беготни! А теперь!.. Эх, давай догоняй! Они бежали, спотыкаясь о корни деревьев, продираясь сквозь колючие кусты и иногда падая, цепляясь капюшонами длинных плащей. Слава чувствовал, как тяжёлая сумка тянет его вниз, но не сдавался — знал, что пути назад не было, ведь, если они попадут в руки страже, то следом наступят долгие и мало приятные разборки. И вишенка на торте — презрение отца, который будет чувствовать себя подставленным и ещё долго не будет ребят никуда звать. А ведь Славе так хотелось заняться чем-то более стоящим и интересным, чем скучные тренировки с Джонатоном! Влад же, видя, как сыновья убегают, издал утробный рык, и, матерясь на ходу, бросился за ними в погоню. Яростный тон, с каким он выплёвывал из себя ругательства, делал черты его лица ещё более свирепыми и пугающими. — ДА КУДА ВЫ НЕСЁТЕСЬ, ВСЁ ЖЕ ПОТЕРЯЕТЕ, СВОЛОЧИ! — кричал он, тщетно стараясь догнать своих непутёвых наследников с как никогда сильным желанием преподать им урок, который те запомнят на всю жизнь. И, стоит сказать, этот жесточайший взгляд, направленный в спины убегающих ребят, подгонял их лучше любого пинка. — ЭЙ, Я ЗДЕСЬ! ВАДИМ! ВАД… ТЬФУ ТЫ! ВАЛЕТ! МНЕ СУМКУ ДАЙТЕ, БЕСТОЛОЧИ! ВОТ СУКИ, А! ЧТОБЫ Я ХОТЬ ЕЩЁ ОДИН РАЗ СОГЛАСИЛСЯ ВТЯНУТЬ ВАС В СВОЮ АВАНТЮРУ!.. Позади раздался вой сирен, из распахнутого окна показалось разъярённое лицо Людвига, и его визгливый голос разнёсся на весь дворец. — ГРАБЯТ! СТРАЖА, ХВАТАЙТЕ ВОРОВ! — заорал старик, тряся кулаком. Влад на бегу обернулся и цокнул языком. — Тц, тебя ещё не хватало! — после, забегая поглубже в разросшийся за 15 лет сад, чтобы отбиться от стражи, ещё раз крикнул: — СЮДА БЕГИТЕ, УБЛЮДКА ДВА! ВЫ!.. Внимание Морока привлекло что-то блестящее под ногами. Взгляд голубых глаз опустился на образовавшуюся от бегущих впереди ребят золотую дорожку, и те тут же наполнились ещё большим гневом. — Вы!.. Вы же!.. — в тот момент Морок окончательно взорвался. — ВЫ ЖЕ СУМКУ ЗАКРОЙТЕ! МЕЛЮЗГА! ВСЁ, ВСЁ ПРОПАЛО! МОИ ДЕНЬГИ! Он начал судорожно подхватывать на бегу клоки земли, подбирая вместе с тем свой трофей. Позади уже начиналась стрельба, и нередко прилетающие из ниоткуда стрелы заставляли брюнета чуть ли не падать лицом вниз к тем самым монетам. Людвиг, пыхтя и отдуваясь, бежал следом за стражей, отдавая им команды своим визгливым голосом, и это только больше выводило Влада. Он бежал за сыновьями следом, набивая карманы золотом и громко, безостановочно ругаясь, что, казалось, нужды в маскировке уже никакой и не было. Словом, погоня набирала обороты. Слава чувствовал, как сердце колотится в груди, а в голове крутится лишь одна мысль: «Что за чёрт вообще происходит?!»