Помощь всё же потребуется

— А давайте спросим у Варвары! — Влад тут же поднял голову и навострил уши. — Она же сама выбирала, с кем ей старость коротать! Хотя, судя по вашим рассказам о состоянии обвиняемого, правильно будет сказать не с кем, а чью старость коротать! — Вот я об этом и говорю! — вспылила Алёна. — Хороша, истица! Сама не стареет, а к Владиславу ещё какие-то претензии кидает! Ну, семейка! — Варвара! — Саша так крикнул, что королева аж с места подскочила. — Скажите, вот вообще разница в возрасте ощущается? — Нет. — Да. Ребята посмотрели сначала на Варю, после на Влада и снова на Варю. — Вы договориться забыли, — почесав нос, проговорил Саша и уткнулся снова в свои бумаги. Подходящих слов на ум не приходило, и тему эту размусоливать уже не хотелось, так что мужчина отступил. — Короче, водишь её на свидание обязательно. Влад кивнул. — Вот так, — Абрикосов гордо расправил плечи, причём с таким видом, будто единолично решил только что проблему вселенского масштаба. После кашлянул пару раз и продолжил: — Следующий момент, который вы попробуете оспорить… — он долго бегал взглядом по своим заметкам с обвинениями, словно старался их них найти подходящее. По затянувшемуся молчанию Алёна решила, что все аргументы оппонентов были исчерпаны, и уже обрадовалась, как вдруг Абрикосов повернулся к Варе и задал неожиданный вопрос: — Варвара, скажите, как муж вас ласково называет? Варя, казалось, и сама удивилась такому вопросу. «Неужели их длиннючий список наконец-то подошёл к концу? — ликовала в мыслях Алёна. — Ха-ха!» — Сейчас мы их уничтожим, — подмигнула она Мороку. Тот ничего не ответил и энтузиазма Рыжовой не понял, но послушно принялся ждать сигнала. — И как он вас называет? — Колючка, — на лице Вари появилась легкая улыбка, как только она произнесла прозвище, что идёт с ней уже 25 лет. — Креативщик, блин, — громко фыркнул Абрикосов, чем безжалостно разрушил сокровенность Вариных воспоминаний. — А как же любимая? Милая? Дорогая? Или хотя бы солнышко, зайчик, лучшая мать моих детей? Ну или производные имени на крайняк! Не катит уже? — Солнышки, зайчики у всех есть, — возразил спокойно Морок, закатывая рукова водолазки. — А Колючка у меня одна. Кто-то в стороне мечтательно вздохнул — публика тут же растаяла, казалось, готовая простить Мороку все его ошибки. Он специально сделал небольшую, еле уловимую паузу, прежде чем это сказать. Словно собирался с мыслями, решался, как бы лучше ответить. И этот приём дал свои плоды: в воцарившейся тишине его слова прозвучали особенно весомо. Выражение лица Вари тут же смягчилось, и женщина, обменявшись с мужем взглядом, послала ему незаметный воздушный поцелуй. Да, уж что-что, а на рассорившуюся пару супругов они точно не были похожи! На тех больше походили Саша с Алёной. И, что примечательно, в зал час назад они заходили совершенно счастливые. А сейчас ссорились, отстаивая своих клиентов, как никогда не ссорились. И наблюдая за этой сценой уже продолжительное время, Железяка мог думать только об одном: «Как же они страстно сегодня ночью будут мириться…» — Ладно! — с досадой откинув в сторону папку бумаг, проговорил разгорячённый спором с женой Саша. — Тогда мы обвиняем его в том, что он принуждает детей к труду и отступает от общепринятых законов Вселенной! Присяжные испуганно ахнули, продолжая исполнять свои роли, как следует. — Ой, ну не придумывайте, ну не придумывайте вы на ходу то, чего нет! Вы же всё врете! Если у вас больше нет ничего серьёзного, то дайте уже нам слово! — стукнула по столу кулаком Алёна, чем приковала к себе внимание судьи. — Мы поняли, что у вас много обид! За уши притянули так притянули за двадцать лет все косяки! И ещё пубертат обвиняемого затронуть не забыли, главное! Вы бы ещё в утробе матери его вспомнили и вообще бы по всей жизни тогда прошлись! А чего мелочиться?! Всё равно же в чём обвинять! Вася стукнул пару раз молотком, и Рыжова успокоилась. Судья посмотрел на Сашу. Тот стоял рядом с Варей в застёгнутых штанах, но почему-то выглядел так, будто с него снова их спустили. Его лицо покраснело то ли от стыда, то ли от гнева, а модет, и вовсе от давления, но выглядело он довольно смешным. — У вас всё, прокурор? Или есть что-нибудь ещё? — спросил его Вася, не надеясь услышать ответ. Но ответ последовал: Абрикосов очень не любил проигрывать и был, вопреки снегодняшним поступкам, настолько горд, что не мог позволить супруге его обойти. — Конечно, есть! — произнёс он торжественно и запнулся. Взгляд карих глаз забегал по залу, надеясь подчеркнуть откуда-то идею, и наткнулся на выпавший ему из папки под ноги лист бумаги. Глаза тут же заблестели, увидев содержимое находки. Саша завёл руку с листом за спину и громко произнёс: — Ваша честь! — он повернулся к судье. — Мы здесь до этого обсуждали неподчинение и тунеядство, но разве это всё? Господа присяжные, — он перевёл взгляд на зал, — скажите, разве выглядит этот человек, — факир обвёл Влада рукой, — как кто-то, кто может ограничиться лишь домашним вандализмом и издевательствами над родителями жены? В зале снова стало тихо. Все взгляды обратились на Сашу, и он умело воспользовался этим, чтобы дать этим людям подумать и прийти к нужному решению. — О чём это вы? — Сидоров нахмурился. Саша победно улыбнулся и указал пальцем на Влада. — А как же кража государственной казны? По залу пронёсся удивлённый шёпот. Варя резко повернулась к Саше, её улыбка окончательно угасла. — Что за чушь?! — прорычала Алёна, вскакивая с места. — Вы уже, прокурор, не знаете, в чём ещё нас обвинить! — О, это не чушь, — Абрикосов уже не мог остановиться, чувствуя, что снова завладел инициативой. — У нас есть сведения, что из хранилищ Штормграда пропала крупная сумма золота. Золото, которое предназначалось для выплаты жалованья армии! И кто имел к нему доступ в тот момент, а? Подумайте, адвокат, подумайте! Может, тогда вы и сами поймёте, что напрасно защищаете этого человека! Ведь только негодяй станет обкрадывать собственную семью! — Это ложь! — голос Влада зазвенел от негодования. Он тут же собрал на себе все взгляды. — Я Виктора семьёй не считаю! Он демонстративно сложил на груди руки и отвернулся, оскорблённый. Алёну очень удивило, что из всего перечисленного Абрикосовым Влад решил зацепиться именно за эту деталь. И Саша воспользовался этим, чтобы укрепить свою позицию (уж в чём, а в вылавливании удачных моментов он действительно был очень хорош). — Видите?! — его голос прозвучал довольно громко. — Он даже не отрицает! — Он просто шокирован абсурдностью вашего воображения, прокурор! — упорно возражала ему Рыжова. Стоит сказать, что спорить с Абрикосовым у неё получалось лучше, чем подбирать для Влада оправдания. Резкость её выражений порой, конечно, не играла ей на руку, но в роль, надо признать, Алёнка вжилась как следует! — У вас есть доказательства? — выслушала замечания Рыжовой, строго спросил у Абрикосова судья. Саша бросил короткий взгляд за спину, туда, где, поглощённый мрачным удовольствием, стоял Виктор. Это он был тем, от кого шатен узнал столь шокирующие подробности будней Влада во дворце, не Варя. И кажется, Морок то сразу заподозрил. Проблема была только в том, что инцидент этот был исчерпан довольно скоро и Виктор не посчитал нужным в эту деталь посвящать шатена. Так что приходилось выкручиваться. — Пока только показания одного из казначеев, — проговорил мужчина и, заметив в глазах судьи долю разочарования, поспешил добавить: — Но расследование только началось! Однако сам факт пропажи денег из-под носа у нашего «героя» заставляет задуматься: так ли бескорыстен был обвиняемый? Может, его «героизм» много лет назад всё-таки был просто очень выгодным предприятием? — он сделал драматическую паузу и указал на Влада. — Ваша честь, я требую самого сурового наказания для этого негодяя! — Абрикосов закончил и театрально поклонился присяжным. Он сел на место, самодовольно ухмыляясь. Влад же, вместо того чтобы побледнеть или начать оправдываться, лишь криво усмехнулся. Сидоров кашлянул, ударил молотком по столу и строго посмотрел на обвинителя: — Всё? — Пока да. Алёна придвинулась к Мороку и шепнула: — Вот здесь уже я включаюсь. Вася выпрямился, вновь ударил молотком и громко объявил: — Слово предоставляется адвокату. — Вытаскивай меня давай, — сказал волшебнице Морок, следя за тем, как та собирает со стола все нужные бумаги. Алёна подбадривающе похлопала его по плечу: — Я тебя вытащу, — они со звонким хлопком скрепили руки. — Я тебя из запоя вытащила — я и отсюда вытащу. — Давай. Он хлопнул Алёну по плечу, после чего она встала, поправила очки и уверенно направилась к трибуне. В зале воцарилась тишина. — Приятно, наконец, получить возможность говорить и стоять здесь, — проговорила она и туже затянула галстук. — Хочу ещё раз поприветствовать весь зал. Меня зовут Рыжова Алёна, я выступаю сегодня в роли адвоката, — волшебница повернулась к присяжным и слегка поклонилась. — Мы слушаем дело о, как называет это прокурор, кощунстве и безразличии Владислава, я же называю это предательством и лицемерием Варвары. Вы уж извините, других слов никаких в голову не пришло, пока я слушала монолог прокурора. Цензурных я имею ввиду, — она опустила глаза в свой блокнот, после чего продолжила: — Знаете, не хочется сразу начинать с обвинений, как это сделал прокурор, и тем не менее я не могу не отметить одну важную деталь. В протоколе написано, что это у истицы первое судебное разбирательство, — она сделала паузу и обвела взглядом присутвующих, словно ждала, что кто-то продолжит её мысль. Затем пожала плечами и проговорила: — А так и не скажешь, правда? Варвара так ловко разбрасывается обвинениями, что создаётся впечатление, что все года супружеской жизни она только и делала, что собирала компроматы на супруга. Хочется, хочется, признаюсь, обвинить её в неискренности, но, как я уже сказала, мы не будем опускаться до безосновательных, абсурдных обвинений, как противоположная сторона. Бог нам всем судья, как говорится! — Вася скептически изогнул бровь. — Ну, я имею ввиду… Неважно. Варя посмотрела на Влада: он снова припечатал ладонь к своему лбу. Причём так звонко, что, кажется, на бледной коже уже должен был остаться яркий след. Королева ухмыльнулась, наблюдая за его страданиями, а после вновь нацепила на лицо маску безразличия, как только Саша строго приказал ей не отвлекаться. Да, Алёна в роли адвоката — зрелище то ещё! — «Обвиняется в преждевременном превращнии в деда и пассивном образе жизни», — процитировала Рыжова слова Абрикосова. — Ну, давайте сразу формулировку осудим. — Обсудим, вы хотели сказать? — поправил супругу Саша. Та была безжалостно резка: — Нет, — наступившее молчание было полно неловкости. — Я, может, и хотела бы, но после всего этого парада лицемерия нет. Абрикосов замолчал, а Алёна, не став медлить, продолжила в достаточно претензионном тоне: — Я искренне не понимаю формулировок прокурора. Какое преждевременное превращение в деда, друзья? Вы в курсе, сколько Владиславу лет? — Начинается, — Влад закатил глаза и, кажется, начал думать, как бы поскорее отсюда сбежать. А Рыжова тем временем была непреклонна: — Он дед! — громко заявила она, поставив всех присутствующих в ступор. — Самый настоящий! Обвинять его в старении это всё равно что обвинять петуха в том, что он не несёт яйца! — Адвокат, а вы точно на его стороне? — осмелился задать вопрос Вася. Да, удручённый вид Морока его веселил, как и всех. Согласитесь: ситуация сложилась не лучшим образом для воеводы. Сначала полтора часа он выслушивал оскорбления с одной стороны, а затем, наконец с тем покончив, получил новые уже от своего союзника! Да, везение было явно не на стороне Морока сегодня, но именно то больше всего всех и веселило. Только, если большинство скрывало, насколько им нравилось это издевательство (а подругому то назвать было нельзя) над Владом, то другие наоборот не стеснялись в своих эмоциях. Ко второму лагерю относились немногие, и распознать их потому было проще простого. Вот, например, скамья с детьми Влада и Вари: двое — Вика и Вадим — сидят молча, с лицами, полными искреннего сострадания и несогласия. Третий же, Слава, чуть ли падает на пол в порыве неудержимого хохота. Он смеётся беззвучно, понимая, что не должен нарушать тишину, если хочет увидеть, как ещё могут унизить его старика. — Успокойте брата, — шепнула детям Снежка, не желая получить замечание. Те попробовали привести его в чувство, и ненадолго это у них получилось, но вслед за тем раздался звонкий голос Алёны: — Я его защищаю! — заявила она, огрызнувшись судье. — В отличие от вас, я всегда на его стороне! С самого начала и по сей день! Я его единственная надёжная опора! Надеюсь, сейчас ты, Владик, это понимаешь, — волшебница на мгновение повернулась к Мороку. Тот кивнул. — А то вы на него всегда набрасываетесь, как звери на кусок мяса! До брака набрасывались, после брака набрасываетесь, не успокоитесь! Может, вы в него стрелять уже начнёте?! Слава прыснул со смеху. Его отточеные множеством тренировок выдержка и самообладание оказались бесполезны против аргументов адвоката. Он упал со скамьи, готовый залиться диким звериным хохотом, но лианы тёти Маши ему вовремя помешали. Они опутали его тело, завязали рот и посадили на место, но даже так принц ещё долго продолжал в истерике подрагивать. «Вот же сучёныш», — подумал Влад, уже какое-то время наблюдая сквозь пальцы за поведением сына. Алёна тем временем, казалось, и вовсе не замечала, какой эффект производили на общественность её слова, и уверенно продолжала: — А то со своими претензиями всю жизнь лезете, не отстанете! Вечно что-то не устраивает! — она фыркнула. — Он старый, видите ли! Что вообще за претензия? Он же реально старый! Может, вы ему ещё предъявите, что он не блондин? Что он на Майкла Джексона в ранние годы не похож? Или что он не женщина-космонавт?! — Рыжая. Морок постарался позвать подругу, надеясь прекратить её монолог. Но он не учёл одну вещь: когда Алёна во что-то ввязывалась, её было уже не остановить. — Знаете, нужно провести проверку, я думаю! — говорила она, повернувшись к судье. — Может, он и в падении Римской империи виноват! А может, в чернобыльской трагедии? Ой, или в смерти динозавров! Давайте тогда и это всё к нему приплетём! — Надо будет — приплетём! — Прокурор, — Вася бросил на друга строгий взгляд. — Вы уже выступили, у вас был шанс сказать, что хотели. Сейчас дайте слово адвокату. Шатен нахмурился, сложил руки на груди и обидчиво отвернулся. Его вид позабавил Рыжову и, кажется, прибавил ей энтузиазма. «Теперь моя очередь нападать, милый мой Сашенька», — подумала волшебница огня, но скрыла своё ликование. После повернулась к судье и проговорила: — Ваша честь, согласитесь со мной: обвинения абсурдны! Да, может, с моим непутёвым мужем они бы и сработали, — Саша цокнул и закатил глаза, — но мы же говорим о Мороке! О том самом Мороке, который жаждал завладеть двумя мирами и которого бросили на 300 лет в темницу как особо опасного преступника! — Класс, спасибо, что всем напомнила, — буркнул в сторону Влад, припоминая, как ещё совсем недавно Рыжова радовалась тому, что Абрикосов ничего не сказал о его тёмном прошлом. Женщина эти слова друга проигнорировала. — У него гора недостатков, а вы прицепились к какой-то ерунде! — продолжила она, наверное, даже не думая о последствиях своих слов. — Его можно обвинить в чём угодно! —Абрикосов взялся за ручку. — В неуважительном отношении к культуре Сказочного мира, в высмеивании интересов народов, разгорании дипломатических скандалов между королевствами! Но какие грязные носки? Какие законы Вселенной? Он эти законы вертел со всей этой Вселенной! — Влад снова ударил себя по лбу. — К серьёзному человеку с такими обвинениями, уж извините, что к злодею с чупачупсом! Это просто смешно! — Рыжая! — Варь, ну не хочешь ты его терпеть, ну и что? Ему ж недолго совсем осталось! Уже ж двадцать лет терпишь! Ещё каких-то двадцать и погуляешь! — Блядь, это уже просто ни в какие ворота, — Влад с грохотом поставил на стол обе руки и медленно поднялся с места. На его хриплый от сдерживаемой ярости голос обернулись все. — Можно мне другого адвоката?! Алёна мигом к нему подскочила и одним пинком усадила на место. — Тихо, я за тебя! — Да ну, правда, что ли?! — брюнет выглядел очень злым. — Я тебя защищаю, не мешайся! Уже натворил дел, сиди и молчи! — Да ты так защищаешь, что сейчас в ход пойдёт аргумент «ну забери, по-братски, иск»! — Так! — волшебница зло на него посмотрела: радужка глаз загорелась ярким пламенем, Влад быстро притих. — Я сказала тебе мне не мешать! Я твой адвокат, мне виднее, как тебя защищать! — Они посыпались, сейчас мы их добьём, — шепнул в тот же момент Варе Саша (похоже, у него ещё остался козырь). Шатен поднялся с места и громко заявил, перебив голосом спор Влада и Алёнки. — Ваша честь! У нас есть ещё одно обвинение! — Саша набрал в лёгкие больше воздуха и, ткнув в Морока презренно пальцем, произнёс: — Мы обвиняем обвиняемого в педофилии! «Ну, приехали», — Влад громко вздохнул, выражая недовольство. Абрикосов самодовольно ухмыльнулся, явно гордый тем, что ему удалось загнать противника в угол. Хоть внешне Алёна с Мороком и не выглядели отчаявшимися, но по тому, как волшебница после этих слов бросила спор со своим клиентом и набросилась на шатена, тот понял, что ударил правильно. По правде, обвинение Саши действительно прозвучало, как что-то шокирующее и неожиданное. Вернее, шокирующего ничего в самом обвинении не было, по крайней мере, для тех, кто изначально знал личность Морока. Удивляло то, что Абрикосов вообще прибегнул к этому факту. Видно, дела у него шли неладно! И лицо Вари, тоже изумленной таким незапланированным ходом друга, на то прямо указывало. — Саша! — королева дёрнула факира за рукав рубашки. — Здесь дети. Того это, похоже, не остановило. — И что с того, что здесь дети?! — он эмоционально выдернул из хватки Вари руку. — Они должны знать, какой человек их отец! Ни к чему здесь лукавить! — Что вы имеете ввиду? — Вася нахмурился. Саша сделал паузу, обвёл притихшую публику взглядом и задержался на лице Морока: тот, вопреки ожиданиям, смотрел всё так же надменно, вызывающе, будто грворил: «Ну давай, попробуй». Это подбило Абрикосова к действию. Он тихо выдохнул и с выражением лица «сам напросился» произнёс: — Он приставал к маленькой девочке! — зал удивлённо ахнул. На этот раз даже Варя не сдержалась и ударила себя ладонью по лбу. Саша обошёл стол и остановился позади неё. — Только посмотрите на неё! Бедную! Беззащитную! — Но она не выглядит маленькой… — Какие бы психотравмы не заработала Варвара за своё тяжёлое детство, она уж точно не смогла бы стать настолько невменяемой и покалеченной, чтобы добровольно отдаться… Ему! — Саша повысил голос, чтобы заглушить шептания зала, и вновь указал на Влада. — Он взял её силой! Виктор мгновенно поднялся с места. — Я подтверждаю! Варя посмотрела на отца и мучительно вздохнула: «Этого мне ещё не хватало!» — Вообще-то, если возвращаться к самому началу, то это именно она меня взяла, — на удивление спокойно постарался опровергнуть обвинение Морок, но его тут же заткнули. — Ложь! Моя дочь не распутница, чтобы первой кидаться на кого попало! — утверждал, покрасневший от гнева Виктор. — Она никогда бы так не поступила! Это он запудрил ей мозги! — Я? — сквозь усмешку переспросил Влад. — Ты совсем, старый, поех… — Прекратите! — прикрикнула Варя, встав из-за стола, чем мгновенно остановила все разговоры. Она повернулась к судье. — Ваша честь, я опровергаю данную информаю. — Я протестую, Ваша честь! — Саша следом подскочил с места. — В ней говорит женщина, а не разум! — Никто мне ничего не запудрил! Не нужно всё додумывать, вас там даже не было никого! — Я протестую, Ваша честь! Я был! — все взгляды обратились к Александру, и только тогда, увидев в глазах друзей и родителей Вари явный вопрос, он наконец впервые за вечер почувствовал смущение. — Ну не во время самого процесса, но… — осознав, что объяснения только больше вгоняют его в краску, Абрикосов замолчал. — В общем, неважно. В дискуссию вовремя подключилась Алёнка. Она заметила растерянность мужа и решила увести внимание публики от его красного лица. А может, просто воспользовалась наступившим минутным молчанием, чтобы наконец взять слово. Как бы то ни было, а Абрикосов ненадолго смог перевести дыхание. Но только ненадолго! Ведь, согласитесь, вовремя таких жарких дебат расслабляться надолго опасно, тем более, когда твой соперник — твоя бесконечно азартная жена. — Ваша честь, я прошу суд забрать право Его Величества вмешиваться в разговор! — проговорила Рыжова, указав на Виктора. У того мгновенно будто отвисла челюсть. — Ах! Возмутительно! — вскрикнула Людмила. Саша её поддержал: — Это скандал! Вася сохранил непреклонность. — Адвокат, суд не может наложить вето просто так. Должны быть основания. — Они есть! — И какие? Рыжова набрала в лёгкие больше воздуха и быстро протараторила: — Его Величество не может быть объективен в своих высказываниях, питая к обвиняемому личную неприязнь! Он только оскорбляет Владислава, в его словах нет правды! — Владиславу бы на оскорбления жаловаться! — пискнул с места Абрикосов. — Я, в отличие от Морока, не оскорбляю человека просто так, милочка! — следом возразил басом Виктор. — Если я говорю, что он негодяй, значит, так и есть! — Вот именно! — Пф, а чего же тогда вы выдали единственную дочь замуж за такого негодяя?! Мы все помним, как вы гуляли на их свадьбе, Ваше Величество! Это «Ваше Величество» из уст Рыжовой прозвучало крайне пренебрежительно и даже насмешливо. Она сложила на груди руки и отвернулась от мужчины, всем своим видом показав, что уважения к его персоне не питает никакого и дальнейший их диалог считает бессмысленным. Столкнувшись с такой наглостью на глазах у дясятка людей, Виктор несколько растерялся. — Да… Да… — его лицо всё налилось краской, и на этот раз даже Людмила не смогла сдержать его вопля. — Да она отказала всем принцам! Сказала, что любит его! — мужчина ткнул пальцем в Морока. «Какой некрасивый жест для королевской персоны», — подумал тот. Виктор тем временем уже чуть ли не плевался кислотой от гнева: — Думает, что любит его!!! — Да она не может любить его! — поддержал тираду короля Саша. — Да я люблю его! Все споры тут же прекратились, и Виктор с Сашей, оба сбитые с толку от заявления Вари (которое, конечно, совсем не могло быть ожидаемым, учитывая 20 лет брака этой пары), посмотрели на неё, широко раскрыв глаза. Алёна тут же победно ухмыльнулась, и, кажется, на лице Морока выскочила такая же улыбка. Может, он тоже почувствовал себя в чём-то победившим? Виктор будто язык проглотил. Да и что он мог ответить дочери? Она всё сказала, безжалостно ударила ему по сердцу своим «я люблю» и даже не помедлила! Вот она перед ним: стоит и смотрит на него, нахмурившись, словно на какого-то врага. На него! Родного отца! — А-ну марш в комнату! — выпалил строгий голос, скрыв свою обиду. И снова наступила неловкая пауза. Присяжные переглянулись и, кажется, пожалели, что стали свидетелями семейной драмы. Виктор перевёл тяжелый взгляд на Абрикосова, застывшего с вытянутой в сторону двери рукой и криво накленными наспех усами. — Прокурор, она ведь не ваша дочь, — устало выдохнув, проговорила Рыжова и потерла переносицу. Шатен, заметив, что его инициатива вызвала совсем не ту реакцию, что он ожидал, улыбнулся и растерянно почесал затылок. — Извините, — проговорил он и быстренько вернулся на место, — слишком вжился в роль. Виктор и Людмила обменялись взглядами. — Откуда у тебя вообще усы? — заметив то, как супруг довольно накручивал один ус на палец, спросила Рыжова. — Это я ему дал, — подал голос Вася. — Мне идёт, правда? Саша повернулся к залу лицом, будто желал получить подтверждение. Но никто не ответил. Только Вадим, кажется, дёрнул головой в подобии кивка. Такая реакция Абрикосова оскорбила, но возмущаться он не стал. Вернее, ему никто не дал это сделать, ведь практически сразу после его вопроса голос подал Железяка: — Может, продолжим? Все с ним согласились, так что гневную тираду Абрикосову пришлось отложить на потом. — Так я не понял: мне исполнять свой супружеский долг или нет? Морок задал этот вопрос с такой интонацией, что ребята действительно подумали, что он запутался и желал получить серьёзный ответ. Десяток пар глаз сразу же обратились к Саше в ожидании ответа. Тот почувствовал, как внутри что-то со скрежетом рушится. — Да, мы… — настойчивый взгляд Вари в сочетании с созданным ею под столом вихрем не оставил шатену и шанса на отказ. Он вздохнул и опустил голову, принимая поражение. — Мы отменяем наше обвинение… Пожалуй. На смену ему тут же подскочила Алёна. — А мы обвиняем их в клевете! —она встала рядом с Владом и звонко продолжила: — Супружеские обязанности обвиняемый исполняет! Мне даже известно, что у них с Варварой установлен регламент на количество часов в неделю! — И сколько он составляет? — как будто к делу, а не для интереса, спросил Вася. Алёна слегка замялась. — Ну… — Давайте мы ещё при детях обсуждать будем, как и сколько мы с Колючкой ебём…спим. Влад довольно быстро исправился, словив на себе заинтересованные взгляды детей, и демонстративно закатил глаза, показав, что тему продолжать не стоит. Варя, хоть и не была рада выбранной мужем формулировкой, но обрадовалась тому, что эту смущающую её тему всё же удалось опустить. Никто спорить не стал. Все потупили взгляды и принялись следить за дальнейшим развитием событий. Саша послушно сложил на столе руки, готовый в любой момент их поднять, чтобы выразить протест, Вася поправил молоток, а Влад лишь облокотился рукой о своё кресло и зевнул, вынужденный слушать дальше. Алёна продолжила отчаянно отстаивать честь своего клиента и вскоре даже вошла во вкус. — Для честности мы тоже проведём следственный эксперимент! — проговорила она, уткнувшись носом в свои бумаги, и развернулась лицом к Мороку. — Владислав, продолжите фразу… — Да чего вы все меня-то допрашиваете? Спросите её хоть раз! — взбунтовался тот и указал рукой на Варю. — Мы попросим без указаний! — Владислав, продолжите, — более настойчиво повторила Рыжова, чтобы заглушить голос Абрикосова. — «Знает умный, знает дурак: лучшая пища…» — Лапша доширак, — мгновенно ответил брюнет и откинулся на спинку стула. Он отработал, он доволен собой. — Пожалуйста, пожалуйста, — Алёна демонстративно обвела его рукой. — «В нём соусы, специи, куриные мощи…» — Готовлю всегда на завтрак для тёщи. Рыжова громко хлопнула в ладоши и кинула на стол папку с бумагами. Ребята проследили за её движениями и, честно говоря, всё равно не поняли причину такого ликования. — Все уловили суть? Варвара сама не исполняет своих обязательств как супруги! — Как вы это поняли? — задал для уточнения вопрос Вася. — Владислав знает такие вещи, котрые может знать только холостяк! А он ведь женатый! Саша закатил глаза и попробовал повозмущаться: — Ой, да вы у него ещё бы спросили, как из ложки заточку сделать! Ему 800, или сколько там, 1000 лет! Он, считайте, 95% своей жизни провёл холостяком! Эти двадцать лет в сравнении с его миллиардом не значат ровным счётом ничего, а вы ему такие вопросы задаёте элементарные! — И царь-вопрос! — громко объявила Алёна, занеся над головой руку, чтобы всех успокоить. Абрикосов нехотя замолчал и приготовился слушать. Тогда Рыжова опустила взгляд в блокнот. — Владислав, посмотрите на Варвару и скажите… — она сделала интригующую паузу, заставив всех присутвующих подвинуться к центру зала. — Быть ей или быть с ней? — Быть под ней. Девушка громко хлопнула себя по колену и развела руки в стороны, осматривая весь зал. — Какие ещё вопросы у вас остались? — спросила она надменным тоном. — Совершенно очевидно, что обвинения противоположной стороны — клевета! Давайте только вспомним эти смехотворные доводы прокурора с грязными носками в самом начале! Всё же понятно! Им просто нечего предъявить, вот они и цепляются за всякую мелочь! Разве здоровый человек будет на полном серьёзе в защиту дела приводить такие аргументы? Чем, скажите мне, ещё должны пахнуть носки, если они ношены? Розами? Это же смешно! — Я протестую! — Саша остановил Алёну и, честно говоря, правильно заметил: — Адвокат, вы же сами здесь размахивали этими грязными носками в качестве своего аргумента! Я, правда, не понял, что вы этим доказывали, но момент был и он зафиксирован на бумаге! Шатен потрёс перед лицом Рыжовой своим блокнотом. Та нахмурилась. — Я доказывала вашу некомпетентность в этом вопросе, прокурор! — задрав нос, гордо проговорила волшебница огня. — Вы описывали проблему так красочно, что можно было подумать, это не носки, а экологическая катастрофа вселенского масштаба! Но, как только я попросила предоставить сами носки в виде доказательства, вы растерялись, хотя сами утверждали, что они якобы в каждом углу валяются, мешая вам жить! — Но мы ж не знали, что вы по углам пойдёте шарить за этими носками! — Опять мы про носки, — разочарованно вздохнул у двери Железяка. Алёна с Сашей не унимались и, казалось, вот-вот набросятся друг на друга. — Это всё отговорки! Вам просто трудно признать, что ваше обвинение Владислава в неряшливости на самом деле не имеет никаких оснований! Вы притянули всё за уши, не удосужившись проверить факты! — Это какие, например?! — Да хотя бы тот, что Владислав прошёл через тысячу битв! Он как никто другой знает, чем чревата на поле боя болезнь или грибок! Уж за чем, а за ногами он ухаживает! — Что ж, а с виду он только за ногами и ухаживает! — Чегоо??? — Алёна чуть наклонилась в сторону шатена и приставила к уху ладонь. — Повторите, я не расслышала! Вы говорите об этом солидном мужчине? — Влад тут же выпрямился и выкатил вперёд грудь. — Вы только посмотрите на него, он же настоящий аполлон! Я в жизни не видала мужчин привлекательнее! — Абрикосов вновь помрачнел. — Он очень за собой следит! Разве его можно назвать грязнулей и неряхой? Ну же, люди, его можно так назвать? Присяжные отрицательно покачали головой. — А со мной они, сволочи, так не взаимодействовали, — буркнул сам себе факир, припомная недавний свой позор с усами. Алёна его недовольство не услышала, потому как ни в чём не бывало продолжала: — Что ж, вы, прокурор, видно, никогда не встречали неряшливых мужчин, потому что, если бы встречали, знали, что они выглядят совсем не так! А Владислав за собой ухаживает! Настолько, что можно было бы заподозрить его в другой ориентации, если бы не семья! — волшебница усмехнулась. — Приведу пример! На нашем совместном отдыхе к Владиславу подошло познакомиться сразу три мужчины и ни одной женщины! Даже мне столько не видать! Это вам о чём-нибудь говорит? Варя посмотрела на мужа с явным вопросом в глазах. Кажется, она тоже, как и большинство здесь присутвующих, впервые услышала эту историю и была немало удивлена. И, что самое интересное, выражение лица Морока, источающее неестественный для него глубокий стыд, так и отрицало то, что слова Рыжовой являлись выдумкой. — Да, это нам о многом говорит, — проговорил за всех Железяка, нарушив минутное молчание. — Я стесняюсь спросить, на каком это совместном отдыхе была такая история? — поинтересовался у жены Абрикосов и после добавил: — На вашем с Владиславом? Та махнула на него рукой. — Это неважно! Главное вы видите своими глазами: Владислав очень хорош собой! Саша цокнул и закатил глаза. Варя усмехнулась, находя выражение лица друга забавным, но тут же спрятала улыбку, опасаясь, что тот увидит её веселость и разозлится. Да, быть частью этого шоу ей очень нравилось. Но ещё больше ей нравилось видеть, как хорохорится и расцветает от комплиментов её муж. Да, может быть, тому нравились не сами комплименты, а лишь то, как на них реагировал Абрикосов, но, тем не менее, видеть то, как Морок веселился со всеми, чувствовать это тепло от дружеской встречи, ощущать рядом присутствие тех, без кого жизнь Вари не имела никакого смысла, уже было для волшебницы очень и очень дорого. И она готова была проживать этот момент вечность, и она хотела бы повторить его ещё раз, чтобы вновь так посмеяться в кругу самых близких. — Ваша честь! — голос Алёны вывел Варю из затянувшихся раздумий и вернул в реальность. Королева села в кресле поудобнее и принялась внимательно слушать. — Наша сторона просит вас пометить нестыкову. Прокурор сказал, что у Владислава воняют ноги. Но как они могут вонять, если, опять же, по его словам, обвиняемый так много времени проводит в душе? — Вы вырываете все фразы из контекста! Я не это имел ввиду! — запротестовал Абрикосов, стукнув по столу кулаком. — Нужно было выражаться яснее, значит! — Но!.. — Принимается, —коротко проговорил Вася, чем остановил нарастающий конфликт, а затем кивнул Алёне. — Продолжайте. Волшебница вернулась к трибуне и поправила на носу очки. Только сейчас Морок заметил, что они были без стёкол, и это заставило его улыбнуться. Алёна же, не теряя эмоциональности, продолжила: — Обвиняемый работает, ему порой не хватает времени на семью, не то, что на выполнение домашних дел! А вы к нему прицепились с этими носками! — Да мы поняли, оставьте вы уже эти носки! — Нет! Нет, не оставлю! — Алёна приударила по трибуне. — Сначала носки, а в чём дальше вы будете обвинять Владислава? В том, что он трусы свои не стирает? — Влад закрыл лицо рукой. — У него важная миссия в Штогмгралде! Он тренирует войско, даёт королевству шанс на выживание, увеличивает качество самообороны! Да без него все ваши носки, вся ваша уборка не будет иметь никакого значения! Потому что негде будет убираться без него! Вы вообще пробовали хоть раз кого-то тренировать? Вы представляете, какого это: брать ответственность за стольких людей, делиться с ними опытом? — она обвела взглядом весь зал и, не получив ответа, удовлетворённо продолжила: — То-то! А то обвинили, видите ли! Занятие нашли! Человек, может, дело наконец нашёл, где реально за всю свою жизнь где-то пригодился! «Как я ненавижу её формулировки», — с раздражённым рыком выдохнул Влад. Не скрою, желание встать и уйти с этого заседания, бьющего новые рекорды в области абсурда, с каждой минутой становилось всё сильнее. Однако Морок держался. В конце концов, и не такое проходили! Сейчас главное для брюнета было пересилить себя и сохранить лицо беспристрастным. Ведь напротив сидела Варя, и Владу очень не нравились её горящие усмешкой глаза. «Какой позор… — протянул в мыслях он. — Она мне точно всё припомнит». Голос Алёны с каждым мгновением становился всё более слышен, и то означало, что Влад больше не мог отвлекаться. Он сел ровно и попробовал нацепить на лицо маску безразличия. Получилось, конечно, не так убедительно, как хотелось. Варю его попытка насмешила. Рыжова же, как ни в чём не бывало, продолжала: — Давайте будем честны! Всё-таки женщина и веник это где-то рядом! Уровень неловкости в зале достигнул очередного пика. Влад мгновенно повернул к залу голову. — Это не я сказал. Маша со Снежкой переглянулись и улыбнулись друг другу. — А мужчина и бутылки это уже тоже где-то рядом, да, адвокат? — продолжил за Алёну Саша, прервав молчание. — К этому набору только сигарет с картами не хватает! — Не цепляйтесь к словам! Я имею ввиду, что со стороны истицы мелочно цепляться к Владиславу за вещи, которые он не способен чисто физически сделать! Тем более, что Варвара и сама не готовит и не убирает! — Саша оскорблённо ахнул и схватился за сердце. — Они оба заняты, так бывает в семье! Главное, что они всё равно, хоть даже и немного, но находят время, чтобы провести время и друг с другом, и с детьми! Кстати, раз уж тему детей зацепили… — Алёна выпрямилась и благородно завела руки за спину. — Ваша честь, мы готовы дать опровержение касаемо их принуждения к труду. Прошу пригласить нашего свидетеля. — Заводите. Вася махнул рукой. В зале мгновенно зашептались. — Интересно, кого они выбрали, — сказала Маше Снежка. Та пожала плечами. — Кандидатур осталось не так уж и много. Если они не начнут вызывать друг друга по кругу, то остались только сами Влад и Варя, Вася, ну, и мы. Но со мной никто не договаривался. — И со мной. — А мне предлагали, — подала голос сидевшая рядом Вика. — Кто? Алёнка? — Снежка придвинулась чуть ближе. — Ага. Но я отказалась. Сказала, что не хочу выступать против мамы. Тогда мне предложил роль свидетеля дядя Саша, но я и ему отказала, — девушка усмехнулась. — Не буду же я, в самом деле, лезть в родительские разборки. Принцесса упёрлась локтями в колени и подставила под подбородок кулак. Её взгляд устремился к недовольному лицу отца, и девушка усмехнулась, наблюдая за этим зрелищем. — Тем более, что мне очень нравится позиция «просто зритель». — Это правильно, — похвалила крестницу Маша. — А мне тоже предлагали. Три пары глаз обратились к Вадиму. — Дядя Саша даже деньги пытался дать. Но я, как и сестра, сказал «нет». — Так… — волшебница земли задумчиво приставила к подбородку руку. — Если мы все отказались, значит, свидетель… — Вячеслав Князев! Громкий возглас Алёны вывел публику из раздумий и отбил всякую в том потребность. Маша резко обернулась к задней скамье, туда, где, связанный, ещё совсем недавно сидел Слава. Лианы были обрезаны, а на месте не было уже никого. — Надо же, всё-таки вырвался, — довольно спокойно, даже с лёгкой улыбкой на лице проговорила Снежка. — Вот ведь, мелкий!.. Слава, тем временем, высоко задрав голову и прикрыв глаза, не спеша прошёл к трибуне и встал рядом с Алёной. — Здоров, дядь Ва...э-э...то есть, приветствую, Ваша честь! Он широко улыбнулся и невинно почесал затылок. Алёна сдержалась, чтобы не закатить глаза. Она постаралась сохранить лицо и, вставь чуть поодаль, обратилась к Славе: — Скажите, Вячеслав, вы узнаёте этого человека? — она указала на Влада. Мальчик кивнул. — Да. — А вы, Владислав, узнаёте Вячеслава? — К сожалению, да, — мужчина недовольно вздохнул и подпёр щеку кулаком, искося глядя на сына. — Адвокат, вы бы ещё спросили, понимает ли обвиняемый, где сейчас находится, — влез в допрос Абрикосов. — Что у него, деменция, что ли, чтобы сына родного не узнать? Алёна проигнорировала замечания шатена и как ни в чём не бывало продолжила: — Скажите, Вячеслав, знаете ли вы, почему вас вызвал суд? — Да, — ответил мальчик и поспешил добавить: — Меня вызвал суд, так как мама вместе с дядей Сашей подали иск на батька за дармоедство. «Лучше и не скажешь», — хмыкнул, довольный внуком, Виктор. — Вячеслав, вижу, вы хорошо осведомлены в этом вопросе… — Алёна кашлянула в кулак, сбивая неловкость (кажется, она ещё очень пожалеет, что решила сотрудничать с этим озорником), после чего продолжила: — Но от вас требуется всего один ответ. Скажите: принуждал ли вас когда-нибудь отец к труду? Принц увёл взгляд в сторону, изображая глубокую задумчивость. — Ну, как вам сказать… — он посмотрел на отца: выражение его лица было как обычно хмурым. — Он нас много к чему принуждал: к доеданию каши за столом, к воинской присяге, к зарядке по утрам, к уважению к нему… — Влад цокнул и, кажется, беззвучно выругался. — Но к труду — никогда! — Слава проговорил это с особой интонацией. — Он сам не трудится, а уж нас принуждать так и подавно не станет, это я вам гарантирую! Хотя были моменты, когда он заставлял нас что-то делать по дому, а один раз, когда мы застряли всей семьёй на какой-то ферме, так вообще скинул на нас с братом всю работу… Но я бы не назвал это принуждением! Скорее… воспитательной мерой в целях приобщения к труду. К слову, она неплохо вознаграждалась, так что я не жалуюсь. Он обаятельно улыбнулся судье и тем самым выбил у него из головы все вопросы. Алёна же впала в короткий ступор. — То есть… принуждения не было? — Нет, — ответил Слава и снова улыбнулся. Позади раздался уже знакомый звонкий хлопок. И Алёне даже оборачиваться не пришлось, чтобы понять его природу. В конце концов, уже заметно покрасневший за время заседания лоб Морока говорил всё сам за себя. Она только покрутилась на месте и развела руки в стороны со взглядом «вот, видите?» После чего довольно ухмыльнулась и повернулась к Князеву младшему. — А вот скажите, Вясеслав, на ваш взгляд: справедливы ли все эти обвинения в адрес вашего отца? — Ну, на мой взгляд это всё, конечно же, несправедливо. Рыжова посмотрела на Абрикосова с ухмылкой на лице, тот сразу же закатил глаза и отвернулся. — Ну, что ж, — она повернулась к судье и сложила на груди руки в победном жесте, — что и требовалось дока… — Нет, это, конечно же, несправедливо! — тонкий голос Славы мгновенно оборвал ликование адвоката. — Батёк столько всего за свою жизнь натворил, а его обвиняют по каким-то трём несчастным пунктам: что он неряха, что он старый и что он холодный камень, что и так очевидно! Алёна медленно перевела на мальчика взгляд, будто боялась, что может его спровоцировать на продолжение мысли. Однако, повернувшись, волшебница заметила, что принц на неё и вовсе не обращал внимания и, кажется, был глубоко поглощён собственными мыслями. — Я бы обвинил его в плохом отцовстве, например, — говорил Слава, задумчиво почёсывая подбородок, как любил это делать Морок, — или в несправедливом распределении любви между детьми и выделении любимчиков. А ещё в безжалостном разрушении детского мира старшего сына отказами задаривать его дорогими подарками. Ведь, согласитесь, эта игра на психике ребёнка могла дорого ему обойтись! «Она и по сей день обходится мне очень дорого», — подумал Влад, искоса наблюдая за триуифом сына. Тот, тем временем, не останавливался и, кажется, даже не думал останавливаться, растягивая и смакуя получаемое удовольствие: — О! А ещё в разъединении семьи попытками изолировать бабушку и дедушку от любимых внуков! Думаете, я шучу? А вы знаете, куда на прошлый день рождения сестры завёз нас батёк? На Северный полюс! Людмила удивлённо ахнула. — А мы их обыскались! Надо же додуматься, на Северный полюс! Влад устало прорычал и воткнулся носом себе в плечо, не желая слушать ворчание тёщи. — Да! Да! И таких моментов ещё очень много! — продолжал Слава, как будто специально. — Почему, скажите мне, мы о них не говорим? Ведь это наше детство! — Так что вы хотите этим сказать, Вячеслав? — Вася остановил мальчика и требовательно на него посмотрел. Тот сразу же сбился с мысли. — Что? А, нет, ничего, — он махнул рукой и, заметив, насколько подавленными выглядели Алёна и Влад, удовлетворённо отступил. Казалось, собственную миссию он выполнил, так что теперь оставалось только закрыть договорённость с Рыжовой. Принц завёл руки за спину и, приняв невозмутимый вид, проговорил: — Я лишь поделился своим мнением, Ваша честь. А, возвращаясь к вопросу адвоката, нет. Я с этим, конечно же, не согласен. Нет. Если бы меня спросили раньше о грехах моего дражайшего батька, я бы, конечно, подсказал несколько моментов, ведь про него столько всего можно!.. — Слава оборвал сам себя, как только в виске, прожжённом пристальным взглядом отца, ему что-то больно запекло. — Впрочем, если мне ещё дадут слово, я готов буду выступить. А так нет, — он на секунду задумался, но под давлением отца всё же повторил (уже более уверенно): — Нет! Моего папулю извергом сделать не дам! — у Влада от этого обращения старшего сына аж у самого дёрнулся глаз. — В этом вопросе я целиком и полностью за батька! Вот так! Мальчик сложил на груди руки и отвернулся от судьи с видом очень оскорбленным и будто бы чем-то обиженным. Его маленькое личико, сморщенное от чрезмерного контроля принца за своими эмоциями, заставило Варю улыбнуться. Да, несмотря на то, что старший сын внешностью весь пошёл в мать, напоминал он ей именно своего отца. Особенно сейчас, такой недовольный и дерзкий, это с ног до головы был Морок! Взгляд волшебницы воздуха так и сиял теплотой, наблюдая за выходками сына. Странно, правда? Он вёл себя, как непослушный баран, на глазах у стольких людей, но она почему-то не чувствовала ни стыда, ни особой злобы. Её наоборот смешил его вид. Отчего? Может, оттого что Слава в каждом своём действии, слове и даже интонации, сам того не осознавая, подражал папе? Как бы то ни было, а на этого озорника, похоже, только Варя и могла смотреть спокойно. По одному только взгляду в сторону Влада можно было понять все его мысли. Его злил не только неконтролируемый сын, но и сама ситуация, в которую он по-настоящему влип. Да, изначально идея показалась ему забавной, это правда. Но кто ж знал, что всё достигнет такого абсурда! Мужчина откинулся на спинку стула и, запрокинув голову назад, накрыл её обеими руками. Он что-то злостно промычал, и Варе не трудно было догадаться, что именно. В конце концов, выбор был не так велик: Морок либо ругал всех, либо ругался на самого себя. Варя поняла, что лучше его было оставить с этим наедине, и перевела взгляд на Алёну. Та уже не выглядела так же воодушевленно и гордо, и выражение её лица, перекосившегося от негодования, было очень схоже с лицом Влада. Рыжова смотрела на Славу, её глаз дёргался, а руки так и тянулись схватить мальчика за шкирку и надавать подзатыльников за провёрнутую им аферу. «Выпросил такую сумму, а сам творит, что хочет! — не в силах самостоятельно справиться с раздражением, подумала волшебница огня. — Ну, Славка!» Словом, как и ожидалось, первый принц Штормграда доставил всем проблем. И единственное, что в этой ситуации могли Вика, Вадим, Варя, да и все присутвующие в помещении, имеющие отношение к этому озорливому ребенку, так это нервно улыбаться и пожимать плечами. — Спасибо, — скрипя зубами, всё же проговорила Алёна. Пусть этот разговор пошёл не так, как ожидалось, но она не должна была это никак показывать! В конце концов, напротив сидел Абрикосов, и по его пристальному взгляду, направленному в её сторону, и хитрой ухмылке волшебница понимала, чего он ждал. «Хрен тебе, Абрикосик», — решительно подумала она и выпрямилась, вернувшись в центр зала. Её голос не дрогнул. — Ну? Как вам? — волшебница огня оглядела зал. — Сын дал показания против матери! Это ли не показатель? — Адвокат, мы, честно говоря, не заметили, чтобы он и за отца сильно выступал, — хмыкнул с места Абрикосов. — Не путайте судью! — воскликнула Рыжова в попытке перебить голос мужа. — Мальчик чётко сквзал: я за бать... За Владислава! Это главное, что вы должны были услышать! — Ну, да! Если так каждое слово из контекста вырывать, то, действительно, дело выиграть можно, — Саша демонстративно закатил глаза, а сам повернулся к волшебнице воздуха и прошептал: — Не волнуйся, Варюх, я тоже подкупил человека. Женщина не успела ни что-то спросить, ни удивиться предусмотрительности Абрикосова. Он сразу же после своих слов поднялся с места и обратился к судье: — Ваша честь, мы тоже вызываем свидетеля! — его голос прозвучал на весь зал, заставив публику затаить дыхание в ожидании нового игрока. Саша, конечно, видел то, как напряглись во внимании его друзья, потому не упустил возможность и сделал паузу. Но была она очень короткой, казалось, меньше десяти секунд. Выдержав это время, Саша выставил в сторону руку и громко, чтобы все слышали, проговорил: — Вячеслав Князев! Мальчик, уже успевший сесть на скамью присяжных, где его ждала разъярённая родня, тут же поднялся и с тем же гордым, что и до этого, видом прошёл к трибуне. До туда его проводили растерянные взгляды десятка людей. — Я, конечно же, за маму, — проговорил он, заняв своё место. Влад громко хлопнул себя по лбу, Алёна чуть не пробила отвисшей челюстью пол, а вот Железяка усмешки не сдержал. — Ха, вот же, рожа мороковская! Волшебница огня к этому моменту наконец лишилась своего самообладания. — Ах ты, мелочь!.. Она сделала предупредительный шаг в сторону принца. После ещё и ещё, и Слава, чувствуя гнев тёти, всё же понял, что нарвался. Он отскочил от трибуны и что-то промямлил Рыжовой, но та то ли не услышала его, то ли и вовсе не захотела слушать. Да, пожалуй, гнев тёти Алёны был единственной деталью, которую Слава забыл просчитать, составляя план своей триумфальной мести отцу. А волшебнице огня то было и на руку: в конце концов, теперь ничто не могло помешать её расплате за издевательства над ней! По крайней мере, Алёна думала именно так. Но стоило ей пересечь установленную заранее между ними со Славой дистанцию, как её тут же сковали лианы, мешая дальнейшему движению. Первый принц к этому времени уже прятался да спиной Саши. Увидев, что Рыжова обездвижена, он немного осмелел и вышел вперед в намерении продолжить свою речь (в конце концов, если на него разозлится ещё и Саша, вряд ли дело обойдётся одними лианами). Однако лианы, конечно, против опытного мага огня были бесполезны. А уж против опытного мага огня, разозлённого мошенничеством, так и подавно. Алёне ничего не стоило избавиться от этих цепких оков, и, наверное, доберись она до Славы, то ни за что бы его не пощадила. Мальчик и сам прекрасно понимал: влетело бы ему по первое число! Но она не добралась. Её остановил Влад, который, пусть и тоже был недоволен выходкой сына, всё же не мог позволить ему терпеть наказание от чужой руки. Морок ещё с детства усвоил урок: такие вещи не должны быть у всех на виду. Пусть лучше это будет дома, по-тихому, без скандалов, пусть Слава и не так много от этого урока вынесет, но он не будет обижен на отца за то, что тот допустил этот позор, что тот позволил сыну пройти через стыд и возненавидеть его. Потому, сорвавшись с места, Влад обхватил Рыжову, как куклу, и отнёс к её месту. Та, естественно, брыкалась: — Нет, ну ты посмотри на него! Он же шутки шутить со мной вздумал! Ну, гадёныш! Вот, мелочь! Мороку пришлось силой усадить подругу на место. — Адвокат, держите себя в руках, — вмешался в перепалку Вася. — Не кидайтесь на свидетеля! А не то мы выгоним вас из зала! Аргумент Сидорова оказался довольно действенным, и через большую долю усилий Рыжова всё же стихла. Она оттолкнула от себя Влада, поправила пиджак, спавшие с переносицы очки и сложила на коленях руки, но с таким недовольством, что модно было понять уже издалека: она это так не оставит. — Ну я тебе устрою, — одними губами прошептала волшебница огня, пристально глядя на сына подруги. Варя лишь тихо вздохнула, наблюдая за всей этой сценой. Саша пихнул принца к трибуне. — Вот это отношение, да? — громко начал он, разбавляя растерянность зала. — Если так на каждого бросаться, то никаких свидетей не напасёшься! Адвокат, вам бы поучиться адекватно воспринимать критику, — Рыжова громко фыркнула. — Вячеслав, вы готовы продолжить давать показания? Мальчик неуверенно глянул за спину, чувствуя на ней пристальный взгляд тёти, но всё же кивнул и с возможной для себя долей уверенности произнёс: — Да. — Вот и славно! — Саша бесцеремонно толкнул его вперёд, а сам вальяжно прошёл в центр зала и встал рядом. — Повторите, пожалуйста, что вы говорили до этого. — Я сказал, что… — взгляд Славы непроизвольно вернулся к Алёне. Она сидела и криво улыбалась, её взгляд точно горел адским пламенем мести. Принц сглотнул и посмотрел на восседавшего наверху, словно божество, Сидорова. В голове созрел план спасения. — Ваша честь, я прошу суд предоставить мне защиту, — Вася вопросительно изогнул бровь. —Е.если можно… Судья минуту молчал. Его взгляд изучал уверенное лицо принца, так и кричащее о том, что защиту он просил не от страха, а назло. Затем Сидоров посмотрел на стол Алёны и Влада. Волшебница так и метала глазами молнии в сторону Славы, и рассмотрев в подруге истинное желание проучить мальца, Вася довольно быстро понял суть просьбы мальчика. — Хорошо, — коротко проговорил он на удивление даже самому Славе. Принц обрадовался, но вида не подал. Абрикосов тем временем подошёл к нему со спины и, положив руку ему на плечо, театрально проговорил: — Ты будешь защищен, малыш. Влад закатил глаза. «Опять этот малец спектакль развёл», — недовольно подумал он. А сам и не заметил, что вот уже полтора часа был частью другого самого настоящего спектакля. — Не бойся, говори всё, как есть, — продолжал Абрикосов, настраивая Славу на диалог. Мальчик кивнул ему, словно дал дяде понять, что уловил его скрытый посыл. Мужчина, удовлетворённый, отошёл на место, завёл руки за спину и со странной ухмылкой на лице принялся внимательно следить за Славой. — Я всецело за маму, — наконец проговорил тот и, кашлянув в кулак, чтобы вернуть голосу уверенность, сразу же продолжил: — Она, бедная, старается ради нас, а батьку наплевать! Со своими воинами времени больше проводит, чем с нами со всеми! Меня так вообще сплавил этому доходяге Джонатону и всё! Даже приёмов никаких не показал! А я просил! Я даже меч себе дядю Железяку попросил выковать! И что вы думаете? Батёк только рукой на меня махнул и сказал, что слишком занят! — Чувствуете? — Саша демонстративно принюхался к воображаемому стакану. — Попахивает невыполненным родительском долгом. Он сощурился и посмотрел на Морока с отчётливым презрением в глазах. Тот лишь увёл в сторону взгляд, ясно дав понять, что не собирался ничего комментировать. По правде говоря, Влад и до этого вёл себя отстранённо, а теперь, с выходом на трибуну Славы, так и вовсе отвернулся, принял закрытую позу, сложив на груди руки, и казалось, и вовсе не слушал. Да, его изначально не привлекала идея обсуждения его семейной жизни у всех на глазах, но то, в какую степь теперь зашла вся эта ситуация, и вовсе не могло его не бесить. Он всегда был за то, чтобы не выносить ссор из избы, и ладно, если бы ребята продолжали просто обвинять его в бытовой несамостоятельности, но полюбуйтесь: теперь ведь ко всему этому подключились его дети! Мало того, его ещё и заставляли объясняться в методах своего воспитания! Нет, это уже ни в какие рамки не лезло! — А на этого Артёма он время всегда находит! — обиженно продолжал Слава. Саша напрягся от упоминания сына. «Как бы не сболтнул чего», — проскочила в голове шатена тревожная мысль, и он подобрался к мальчику чуть ближе. — А чем я хуже него?! Он ведь даже не его сын! — возмущения принца становились всё громче. — Сначала я подумал: «Ладно! Послушаю папку, ему виднее!» Но я же думал, он меня отдал этому дебильному Джони на передержку! А он его мне сиделкой, оказывается, устроил! Теперь и шага ступить спокойно не могу, этот приставала всё батьку докладывает! А мне потом влетает по первое число! — Нарушение личных границ ребёнка с применением всех возможных видов насилия! — громко декларировал Абрикосов судье. Тот ничего не ответил, но всё-таки у себя в бумажках что-то черкнул. Слава продолжил: — А знаете, что самое обидное? Когда я подошёл и прямо ему сказал, что больше не хочу тренироваться с его псом, он ответил, что тогда я буду тренироваться один! — Ультимативное обращение с ребёнком! Варя устало прислонилась рукой ко лбу, предвещая, что сейчас будет. — Он всегда находит способ, как мне отказать! И сначала меня бесили его отговорки, я думал, что ему просто лень тренироваться со мной! Но потом я случайно услышал его разговор с этим рыжеголовым тупицей! — Слава сжал в гневе кулаки. — Оказалось, что даже сын воеводы должен сначала доказать, что является достойным того, чтобы с ним тренировались! И, похоже, я ещё до этого уровня не дорос! Ведь я «абсолютно бесталанный мальчишка»! Правда, папа?! Он уставился на отца глазами, полными горечи и незакрытой обиды. Зал тут же притих, наблюдая за этими двумя. Влад, однако, и капли сострадания к сыну не проявил, наверное, понимая, что тот играл на публику. А может, мужчина просто хорошо себя сдерживал? Тем не менее, эта его выдержка разозлила Славу ещё сильнее. — Я так долго ждал, когда он, наконец, покажет мне пару приёмов, терпел этого дурацкого заику с его вечными нравоучениями о «воинской чести», а батёк даже не собирался со мной заниматься! — Влад тяжело вздохнул и увёл в сторону взгляд, не выдержав крик сына. — Правильно, зачем же ему возиться с такой «бездарностью», есть же для этого куча людей в подчинении! Выражение лица Вари мгновенно утратило былую лёгкость. Она очень жалела сына, и ей больно было смотреть на то, как он даже взгляда на отца поднять не мог, боясь столкнуться с его безразличием. Волшебница и злилась, и одновременно старалась понять Влада. Ей хотелось, чтобы он не был так суров к Славе, хотелось, чтобы у них были отношения, как у обычных отца и сына, какими они были у Влада и Вадима. Но, наверное, она хотела слишком много. Ведь Слава, как ни крути, был «абсолютным сыном своего отца». И им двоим было тяжело примириться с нравами друг друга. — Когда я узнал об этом, то очень расстроился, — продолжал мальчик, говоря в пол, — а потом разозлился и решил высказать всё ему прямо в лицо! Думал, глупец, что так заставлю его постыдиться! И знаете что? — он поднял глаза на судью и с невообразимой тоской и обидой во взгляде проговорил: — Когда я сказал, что он отказывается меня тренировать, потому что я не такой одарённый, как брат и сестра, он даже не стал отпираться! Прямо так и сказал: «Да, у тебя действительно нет никаких способностей к боевому искусству». — Я протестую! — громко воскликнула Алёна, прервав речь принца, и повернулась к Васе. — Ваша честь, они лгут! Обвиняемый наверняка не это имел ввиду! Он… Он… Ну… — волшебница запнулась, не зная, как ответить. Конечно, она понимала, что Влад, этот самодовольный плут, никогда не скупился в выражениях и вполне способен был так сказать собственному сыну. Но она ведь не могла так просто это признать, в конце концов, она сидела в адвокатском кресле не для этого! Потому Рыжова повернулась к Мороку и пнула его кулаком в плечо. — Скажи, что ты не это хотел сказать! Слава нахмурился и посмотрел на отца. Даже издали было видно, насколько он напрягся в тот момент. Словно боялся услышать его ответ, боялся вновь разочароваться, опозориться. Но он ждал, пока Морок заговорит. Быть может, хотел оправдания, извинений, покаяния? Нет. Он просто ждал пояснения. Он желал, чтобы отец объяснил ему уже сказанное, словно верил, что в его словах был какой-то скрытый смысл, которой сейчас должен был выйти наружу. Но он не последовал. Быть может, он и был, но Морок его не сказал. А прозвучавший вместо того ответ был всё таким же сухим и строгим, как обычно: — Успокойся, рыжая, я именно это и хотел сказать, — произнёс воевода без капли сомнения. Слава сжал руку в кулак и отвернулся. — Обвиняемый, вы можете объяснить, что сподвигло вас сказать такое своему сыну? — задал следом вопрос Мороку Вася, и Славе даже захотелось закрыть себе уши. — А что тут объяснять? Я сказал как есть: у него и правда нет никаких особых данных для того, чтобы добиться в этой области больших высот. И совершенно не важно, кем мы друг другу приходимся. Он будущий воин, я должен быть к нему так же строг, как и к остальным, — голос Влада, как и ожидалось, не дрогнул ни на секунду. — Но с чего вы решили, что он ничем не одарён? Вы же ни разу с ним не занимались! — А это уже было понятно и без лишних тестов, — ответил вмешавшемуся Абрикосову мужчина. — Пустых людей видно сразу: они амбициознее и самоувереннее других, при этом особых достижений от них никогда не дождёшься. Даже магия моего сына до его одиннадцати лет прежде никогда не проявлялась, в то время как его брат в свои девять способен создавать пару воздушных вихрей, а Вика уже в пять лет летала по нашему замку и уверенно держала в руках меч. Будучи честным, моя дочь могла бы стать отличным воином, но она выбрала другой путь. В этом и парадокс: то, чего одни не могут достичь годами, другим, кто в том даже не заинтересован, то же даётся с лёгкостью. Слава — как раз такой случай, — мальчик заскрипел зубами, стараясь скрыть свою досаду, и сильнее вжался руками в трибуну. — Но в том нет ничего страшного, — продолжил Влад, казалось, даже не замечая состояния сына, будто старался преподать ему очередной урок. Он сложил на груди руки и увёл взгляд куда-то наверх. — В конце концов, половина армии Штормграда — это такие же бездари и бездарности. Это в моё время армия была элитной структурой, куда набирали только лучших воинов со всей округи. Помню, даже отдельный набор проходил каждый месяц. Вот там были задания: бои со шпагами на лошадях, стрельба из лука, из пушек, из мушкетов, ориентирование ночью в лесу — не турнир, а выживание! Вот, как профпригодность воина вычисляется! Вот это было войско! Всем войскам войско! — от рассказов Влада у Вадима аж глаза загорелись (он очень любил истории о приключениях отца и всегда слушал их с замиранием сердца). — Оно и понятно: кровавые зрелища всегда моего папаню забавляли, но в военном деле он толк знал, это точно. Не то, что этот, — Морок пренебрежительно махнул в сторону Виктора рукой. — Видно, делал всё спустив рукава. Ну, каков правитель, такова и армия. Одно слово что «король»! Дурак дураком, ещё и бездарность! Присутвующим в зале слугам дворца уже и самим стало неловко от развязности воеводы. Они с опаской бросили взгляд на короля: тот стоял, сгорбившись, и крепко сжимал руку супруги, пока та поглаживала его по спине. Так и видно было, что злился, но молчал. А Влад тем временем не унимался: — Кстати, возможно, мой чудесный сынок в этого шута своими навыками и пошёл, — он всерьёз призадумался, после чего усмехнулся. — То-то он блондином родился! Меня чуть инфаркт не хватил, когда я его впервые увидел! Думал, мои гены не спасли, но в итоге хорошо все получились. Первая так вообще замечательно, — Вика улыбнулась отцу. — Лицо Колючки с моими правками в глазах и волосах. Все лучшее взяла, не пожалела. Младшенький, черненький, тоже ничего, у него мой профиль выразительный, — он добавил в сторону: — Хоть кому-то достался. Ну и Маугли мой, — Влад сделал паузу и повернулся к Алёне. — Вообще от меня ничего не взял, весь в мать. И характер ещё, как назло, её — вредный! Варя цокнула, но улыбнулась, впрочем, как и остальные в этом зале. Кажется, природа характера Славы была очевидна для всех кроме самого Морока. — Довольно! — голос Саши сорвался на крик в попытке прекратить все обсуждения. Мужчина вышел в центр зала и грозно ткнул в Морока пальцем. — Вы думаете, мы не понимаем, что вы делаете?! Вы же отводите внимание зала от губительной для себя темы! Вы заговариваете зубы суду! Как вы можете вообще говорить такие слова в адрес Вячеслава?! Как вы позволили себе унизить его на глазах у всех! — А когда мой авторитет перед детьми подрывали, вы что-то этим вопросом не задавались. — Как вы посмели ранить его чувства! — продолжил ещё громче Абрикосов, уже чуть ли не коснувшись пальцем лица Влада. — Это же ваш сын! — И что мне теперь ему лапши на уши вешать, чтобы он во взрослую жизнь с какими-то установками непонятными входил? — Влад грубо отвёл руку Абрикосова от своего лица. — Вон из вас, сволочей, кто-то уже наговорил ему чепухи всякой: что он самый умный, самый лучший, самый сильный, самый красивый — а он поверил и вон с каким самомнением теперь ходит. Берегов не видит совсем, думает, что ему всё можно: и над папкой издеваться, и мамке нервы трепать. И вас вон с рыжей на бабки нахлобучил. И что теперь делать с этой безответственностью? Вы то понятно, у вас своих рой невыращенный, а нам с Колючкой как с этой вседозволеностью, что вы на пару с этими стариками развели, быть? Ну? Чего молчите? — воевода обвёл публику недовольным взглядом. — Я в ваше воспитание со своим мнением не лезу, хотите хоть до 18 лет своих детей вылизывайте, пока своё отражение на их блестящих королевских задницах не увидите. А моя позиция такая: если ребёнок бездарность, мой долг как родителя не внушать ему, что он талант, а указать на его недостатки и помочь их проработать. Но только помочь. Не сидеть и не трястись над ребёнком со словами: «Давай, сыночка, ещё немного, ещё вот это, сыночка, давай, я тебя люблю, давай, давай, мой сынок», — голос Морока мгновенно огрубел. Взгляд пронзил Абрикосова своим холодом на месте, и стало ясно, что шатен зашёл в своих играх слишком далеко. — Сам всего добьётся. И без меня. Но он же хочет не так, — Слава стыдливо вжал голову в плечи. — Он хочет, чтобы я научил его всему, что постигал годами упорных тренировок, за один день! Но какой от этого толк, если у него на данном этапе нет ни сил, ни возможностей усвоить и десятую долю всего этого! Он же все тренировки и те прогулял! Слава попытался что-то сказать, но оборвал себя на полуслове. Взгляд зацепился за беспокойные взгляды мамы, сестры, бабушки… Казалось, он подводит их всех, стоя вот так в центре зала и принимая критику отца, на которую сам нарвался. Но что он мог сделать? Пойти против и сказать, что дела обстоят совсем не так? Но ведь отец был прав. В каждом своём слове он был прав. Только мальчику было тяжело это признать. — Для того, чтобы взять в руки меч, тоже нужно быть готовым, иначе это простое ребячество, от которого не будет результата, — продолжал он слушать тираду отца и жалел, то вообще затеял эту авантюру. — Нужна дисциплина и контроль над собой. У моего сына, к сожалению, пока нет ни того, ни другого. Поэтому он не готов. — Это ты так считаешь. Слава сказал это не подумав. Слова сами вырвались из его уст в порыве гнева и обиды. Он хотел, чтобы отец услышал его голос, понял, что ошибается, дал сыну шанс проявить себя. И Влад действительно услышал тоненький голосок принца. И не только он, но и все в зале. И тогда, когда внезапная тишина оборвалась звуком шагов в его сторону, Слава понял, что наконец-то был услышан. Он понял, что это был его шанс всё изменить, но что же произошло дальше? Влад остановился около сына, а тот даже взгляда на него не поднял — нахмурился и отвернулся, спрятав красное от недовольства лицо. Сказать ему хотелось так много, что он просто промолчал. — Выше головы не прыгнешь, сын, я тебе уже говорил, — произнёс Влад, глядя на мальчика сверху вниз. — Тебе нужен не я и не Джонатан. Ты должен сам решить, что тебе надо. Тогда, может, поймёшь, что реальные результаты не достигаются обходными путями. Варя заметила, как на этих словах взгляд мужа смягчился. Лишь на долю секунды, вслед за чем вновь наполнился жгучим безразличием. Словно Влад нарочно одёрнул себя, боясь при виде такого несчастного сына дать слабину у всех на глазах. Да, он тоже был не каменным, да, он тоже, как и любой родитель, жалел своего ребёнка. Но бывают моменты, когда жалость в отношении кого-то бесполезна, и,наверное, это был как раз такой момент. Тем не менее, в этот раз сожаление за сказанные слова, похоже, пересилило отцовский долг, потому что, как только Влад остановился рядом с принцем, его рука тут же потянулась к его как всегда непричесанной макушке. Слава сразу же отбил руку Морока. Его взгляд из-под хмурых бровей прожёг его лицо, отбив у того все сопливые мысли. — Только не надо психовать, — тоже нахмурившись, проговорил воевода и развернулся, чтобы вернуться на место. — Я дорожу тобой так же сильно, как твоими братом и сестрой, но одной лишь родительской любви недостаточно, чтобы сделать из тебя человека. Надеюсь, когда-нибудь до тебя дойдёт, ради чего я был с тобой так строг, сын. Он сказал это, даже не обернувшись на мальчика, а тот прослушал, глядя ему в спину. И на мгновение публика в зале от этого семейного напряжения, кажется, даже забыла, как дышать...