Помощь всё же потребуется

— Давайте я тогда сниму. Владелец этих слов тут же приковал к себе взгляды всех присутвующих. — А кто это? — озвучил общую мысль на весь зал Вадим. Ребята посмотрели на Сашу. Тот пожал плечами. — Я его не звал. Все взгляды снова обратились к незнакомому мужчине в костюме. Тот ничего не ответил и явно растерялся. — Это Харитон, — произнёс Железяка, положив тому на плечо руку. — Я его встретил на улице и попросил пристава сыграть. Во такой мужик. Никто на это ничего не ответил. Только переглянулись друг с другом, не зная, как правильно будет выйти из ситуации. Слова Железяки действительно прозвучали как неуместная шутка, но его каменное лицо не оставляло сомнений в серьёзности сказанного. Наверное, поэтому даже вечно болтливый Абрикосов в этот раз прикусил язык. — Так…что дальше? — неуверенно протянул Вася, смотря в сторону обвиняемого. Когда растерянный взгляд судьи переместился на Абрикосова, тот вздохнул, после чего развернулся на пятках и вернулся к своему месту. Звук пряжки, ударившейся о стол, прозвучал в тишине, как выстрел. Саша начал расстегивать ширинку. В этот момент вся абсурдность встречи достигла пика. — Абрикосов, даже не смей! — громко проговорила Алёна, поднявшись с места. Слова супруги тот проигнорировал. Только вышел, не сводя взгляда с Морока, в центр зала и схватился за свои брюки. Влад сощурился, внимательно наблюдая за его действиями, словно гадал, хватит ли Абрикосову безумия или нет. На мгновение в зале даже дыхание у всех остановилось. Воевода чуть наклонил голову вниз, и глаза его блеснули, точно сказав Абрикосову: «Ну же, давай». Одно резкое движение — и брюки прокурора упали к худым ногам. Мужчина выпрямился и принял цирковую позу с занесенной над головой рукой. Весь зал театральной ахнул, схватившись за сердца в приступе ужаса и удивления (кто-то, кажется, даже в обморок упал). Варя закрыла глаза рукой. Вася поспешно надел очки обратно, словно пытаясь скрыться за ними от этого зрелища. Маша и Снежка притянули к себе детей и резко отвернулись вместе с ними к окну. Даже Железяка, до этого момента стоявший с непроницаемым лицом, перестал жевать и приоткрыл в удивлении рот. Его брови поползли вверх, а в глазах мелькнуло что-то похожее на веселье, смешанное с неверием тому, что он видел. Казалось, кузец явно не ожидал такого поворота и теперь с любопытством наблюдал за развитием событий, готовый в любой момент вмешаться, если дело дойдет до драки. Даже король и королева Штормграда растеряли всю свою собранность от проделки Абрикосова! Наверное, единственным человеком, который от всего происходящего испытал настоящий стыд, была именно Алёна. А ведь она и сама та ещё непоседа! Однако, увидев мужа в таком виде, громко хлопнула себя ладонью по лбу и спрятала от всех свой взгляд. «А что Морок?» — спросите вы. Что ж, он тоже был приятно удивлён. И на его лице даже выскочила ухмылка в подтверждение этому. — Во ты кретин, — проговорил он, но без злобы, скорее со странным восхищением. Но больше никто кроме него и Железяки эту ситуацию смешной не нашёл. — Саша, надень штаны! — строго прорычала Алёна, не выдерживая выходок мужа. Тот и глазом, как казалось, не моргнул. — Вот видите! — проговорил громко он, расхаживая по залу в одним трусах. — Кто хочет — ищет возможности! Кто нет — оправдания! Теперь вы понимаете, что все слова обвиняемого — живые отговорки! Нет у него ничего! Что и требовалось доказать, Ваша честь! — Я понял вас, Александр, — проговорил неловко Вася, стараясь не смотреть на прокурора. — Теперь, пожалуйста, наденьте штаны. Не надо заходить так далеко. Саша победно ухмыльнулся и грациозно (даже слишком грациозно для человека с его видом) прошёл к своему столу. Глядя ему в спину, Влад не сдержал смеха. Он прикрыл рот рукой и опустил голову, пытаясь скрыть свою истерику. — Ну? — натянув на себя брюки, обратился к Алёне Саша, и его выражение лица было слишком самодовольным для произошедшей ситуации. — Как вы теперь докажете наличие татуировки? Вася тут же спохватился. — Так, в зале суда не раздеваться! Алёна медленно, с видом человека, который только что осознал, что проиграл партию в три хода, повернулась к мужу. Её глаза закатились так сильно, что стали видны одни белки — это был классический, доведённый до абсолюта жест «ты неисправим». Саша, всё ещё сияя от самодовольства, на это победно ухмыльнулся и развёл руками, словно фокусник, только что доставший из шляпы живого кролика. Рыжова издала тихий, обречённый стон и снова шлёпнула себя ладонью по лбу. Затем опустила руку, посмотрела на Сашу с выражением вселенской скорби и повернулась к Васе, пока Морок рядом с ней в беззвучном хохоте ползал со стула под стол. — Боже, я подтверждаю наличие татуировки, — проговорила на выдохе Рыжова, судья кивнул. — Принимается. У Саши отвисла челюсть. — А ты… Откуда ты о ней… — он будто проглотил язык. — Капец, уве… Варя! — Боже, Саша, ты дурак? Мы же вместе делали на мой день рождения эти татуировки! Ты ещё в оборок на кресле упал, как иглу увидел! Абрикосов услышал краем уха, как мальчики позади засмеялись. — Ваша честь! — Адвокат, вам ещё слово предоставится, сохраняйте молчание, — Алёна вновь закатила глаза и села на место. — Пожалуйста, прокурор. — Спасибо, — шатен кивнул другу и выпрямился. — Ну ладно, татуировка, допустим, доказана. Но это всё равно не отменяет того факта, что Варваре было бы приятнее слышать и видеть реальную благодарность! То, что обвиняемый набил тату, ничего не значит! Сами понимаете, Ваша честь: это тюремные пережитки его! Зэки они же и есть зэки — у них только одно занятие! Для Владислава это не имеет никакого значения! Что имя на всю спину, что портрет вокруг соска — ничего особенного, обычное дело! Он даже дочери имя выбирал, чтобы оно на костяшках руки помещалось! Ну не суть, о чём это я? — запнулся, заметив напряжение судьи, факир. — А, вот 4 раза да, он Варваре признался в любви. Ну и пятый до свадьбы. За что-то же она его полюбила. Хотя, надо сказать, что прежде было за что. Вот, пожалуйста, передайте. Александр вручил Железяке два конверта и подождал, пока они окажутся в руках у судьи. — Это что? — Это фотографии для привлечения внимания Владислава, чтобы он посмотрел на то, какой булочкой был раньше, и в какого гринча превратился сейчас, — заведя руки за спину и выпятив вперед грудь колесом, проговорил Абрикосов. Его уверенный в себе и невозмутимый облик не мог не смешить Влада, тем самым заставляя его пропускать все слова факира мимо ушей. — Посмотрите какие ручки, какие ножки, какие щёчки! — шатен с умилением выхватил из рук судьи фотографию и показал её залу. — А глазки? Такие по-девичьи невинные… И… — Это дочь моя. Саша остановился на полуслове и посмотрел сначала на Влада, после на Варю. — Дочь? — он повернул голову к волшебнице воздуха. Та кивнула. — Хорошо, тогда ДНК-тест делать не будем сегодня. Мужчина выпрямился, быстро убрал фотографию за спину и принялся что-то агрессивно зачеркивать у себя в бумагах. После зачесал назад волосы и кашлянул в кулак, думая над тем, как убрать растущую неловкость. — Извините, забыл, что в детстве Морока все портреты были наскальными, — он отложил все бумаги на стол и пробежался взглядом по оставшимся фотографиям. — Хорошо, а это что тогда? — он указал на Влада на одной из фотографий, после на него же в зале. — Вы посмотрите, что супружество делает с человеком — он же подраспустил себя совсем! Теперь взгляните на эту фотографию! Абрикосов выхватил со стола Васи нужную картинку. На ней Варя стояла в красивом свадебном платье и легко улыбалась. Рядом стоял Саша и тоже улыбался, но шире, настолько, что, казалось, он был счастливее самой невесты (состав людей на фотографии до сих пор для многих в зале казался довольно сомнительным, но это Абрикосов! Кажется, когда двадцать лет назад он попросил сделать эту фотографию, никто ему и слова не сказал). — Я сразу опережу все ваши вопросы! Нет, это было сделано не вчера! Двадцать лет назад! Это вам о чём-то говорит? — Железяка с благодарностью кивнул, словно именно этот вопрос его и мучал прямо сейчас. Абрикосов обвёл взглядом всех присутствующих. — Только посмотрите на Варвару: такой же осталась! Красотка! А вот и я рядом. Видите? Ну, красавец же! Сок! Какой сок! Я эту фотку себе оставлю, если позволите. Саша убрал её под пиджак. Вася шумно выдохнул: — Так в чём обвинение? — А, да, — прокурор мгновенно опомнился и, прочистив горло, строго, словно приговор страшного суда, произнёс: — Владислав обвиняется в преждевременном превращнии в деда и пассивном образе жизни! А так же в причинении Варваре тяжкого мужского бессилия. Последние слова прозвучали как гром среди ясного неба. По рядам пробежал удивлённый шёпот, кто-то ахнул, кто-то нервно закашлялся, не веря своим ушам. Алёна тут же стукнула кулаком по столу. — Я протестую, Ваша честь! Общие вздохи только усиливают драматический эффект! — проговорила она, поднявшись с места. Судья кивнул. — Принимается. Просьба не вздыхать. Алёна победно ухмыльнулась Абрикосову. Тот сощурился и проследил за тем, как она довольно занимает своё место. Не теряя ни капли своей напыщенной самоуверенности, он лишь театрально вздохнул в ответ на замечание судьи, словно его самого незаслуженно обидели, после чего, выдержав паузу, обратился на этот раз уже к подсудимому. — Обвиняемый, да от вашей бороды уже даже дети родные шугаются. Неужели это вам ни о чём не говорит? За собой следить же надо! А то расслабился, понимаете, после брака! Миссия выполнена! Вот даже со стороны на меня с супругой посмотреть — ну просто картинка! Кадр мультфильма Дисней, продолжение русалочки! На вас с Варварой посмотришь — о-о-ой! — он махнул рукой. — Без слёз не взглянешь. Жасмин и Джафар, понимаете? Создаётся впечатление, что в Штормграде до сих пор дипломатические браки существуют. Мне даже как-то раз один мой хороший знакомый с отменным чувством юмора, ну, вы его не знаете, — Алёна закатила глаза, ухмыльнывшись, — сказал что не понимает, за что наказана Варвара. Вы понимаете? Такая красотка Варвара рядом со своим мужем выглядит так, как будто находится у него в рабстве. Причём не сказать, что внешний вид Владислава соответствует тому, чтобы за него красоток замуж по договору выдавали. Больше он соответствует мусорному баку, картонной коробке из-под техники, ну, словом, точно не Варваре! Хотя что тут говорить! — Абрикосов махнул рукой. — У нас, людей, даже народная мудрость гласит: «Свинья всегда съедает лучшее яблочко». И правда же, правда! Всё так и есть — любуйтесь! Мне вот бабушка всё детство тоже говорила: «Не для свиного рыла малина», — дети засмеялись, и Саша, уловив их веселость, поспешил исправиться. — Ну, не мне, а другу то есть! Был у меня один… — Вася пару раз громко кашлянул, попросив друга замолчать. — Неважно! Главное, суть сама ясна! Словом, не пара, а сказка о красавице и чудовище! Влад, услышав это, снова дёрнулся, но Рыжова успела вовремя прижать его руку к губам, тем самым не дав вырваться очередному возмущению. — Так самое неприятное в этой истории: Владислав не только выглядит, как дед, он и ведёт себя соответствующе! Всё свободное время лежит! Утром лежит, днём лежит, вечером лежит, ночью не лежит, сидит, Варвара в кровать не пускает. Итого 75% времени в лежачем положении! — А… — Хотите сказать, что он работает целый день, устаёт? — опередил претензию Алёны Саша и поспешил ответить: — А вот и неправда! Он и там лежит! Лежит в тенёчке и команды раздаёт! — Ну я много энергии трачу на объяснения, — аккуратно возразил Морок. Саша театрально посмеялся. — Ой, да вы их с таким же энтузиазмом зачитываете, с каким Варвара, наверное, список покупок составляет. Вы давайте, обвиняемый, не заливайте! — лицо Влада вмиг стало серьёзным, почти скорбным. — Давайте лучше вот, проверку на деда проведём. Саша взял в руки свою папку и, раскрыв её на какой-то из страниц, ближе подобрался к столу обвиняемого. — Задам пару вопросов. Вы готовы? Алёна пихнула воеводу в бедро. Тот неохотно согласился, после чего прозвучал первый вопрос: — Что вы выберете: 10 000 шагов каждый день или лежать с чашкой чая в доме престарелых? — Дом престарелых, — мгновенно ответил Морок, будто на зло. — Там никто не достанет, никто не упрекнет, что носки не там разбросал, и ухаживать будут. Что я, не заслужил, что ли? В зале повисла оглушительная, звенящая тишина. Абрикосов, чей триумф минуту назад казался таким полным, встал на месте и замолчал, словно рыба, выброшенная на берег. После взглянул на Варю: та смотрела на него с выражением крайнего недоумения на лице. Однако, судя по всему, и не была довольна его работой. Больше было похоже, что королева просто замерла в ожидании, когда друг получит за свой длинный язык по заслугам (да, нужно сказать, что к этому времени Варя уже окончательно бросила всякие попытки спасти Абрикосова от ярости Морока и просто, скажем так, умыла руки). Саша перевёл взгляд на супругу, потом на судью, который медленно снимал мантию, и снова на супругу. Он ничего не сказал. А что тут скажешь? Алёна заметила растерянность Саши и посмотрела на Влада. Тот сидел, вцепившись в край скамьи так, что побелели костяшки пальцев. Он не смотрел на неё. Он смотрел на Абрикосова, и кажется, происходящее уже понемногу начало выходить из рамок «обычной игры». Стоит заметить, что молчание Абрикоса было вызвано не незнанием того, что можно было ответить. Уж чего-чего, а красноречия ему было не занимать! Нет, причина была в другом. Мужчина гадал: были ли слова друга ложью? Или то был гениальный тактический ход, чтобы спасти собственную гордость перед всем этим цирком? Или всё-таки правда? Кажется, Саше бы не помешала помощь человека, котрый знал воеводу настолько, чтобы ответить на эти вопросы. Но Варя, как нам уже известно, предпочла молчать, потому и тишина в зале затянулась. Но не настолько, чтобы вызвать волнение. В конце концов, Владу пришлось исправлять наступившую после его слов неловкость. — Ладно, я пошутил, — проговорил он недовольно, и только из-за этого тона в его слова никто не поверил. Однако затягивать конфликт и дальше Абрикосов не стал. Поэтому тут же перехватил инициативу, как ни в чём не бывало. — Выбирай. Владу пришлось сделать вид, что он задумался. — Это каждый день надо будет ходить? — он почти лёг на стол. — Да, 10 000 шагов ежедневно. — Каждый день ходить, — махнул рукой брюнет. Варя не поверила его ответу. — Ты согласен? — Ну, да, — безразлично хмыкнул воевода и откинулся на спинку стула. — Там прилечь же можно будет где-то. Не целый же день ходить. Поэтому да, можно. Саша с Васей переглянулись. — Видите, Ваша честь? — помолчав с полминуты, произнёс Абрикосов. — Только под тяжестью хорошего ультиматума он к этому пришёл. А на приглашения жены куда-нибудь сходить находил тысячи отговорок. Варвара, — Саша повернулся к волшебнице воздуха, — для ясности назовите, пожалуйста, топ отговорок обвиняемого от прогулки с вами. — Количество неограничено? — Ещё скажи, что несколько моих отговорок можешь назвать, — Влад громко усмехнулся. — Я всегда прямо говорю: устал, никуда не пойду. И это не отговорка. — Ой, у тебя этих отговорок уже на каждую часть тела по 10 штук, не прибедняйся. То спину потянул, то лодыжку вывихнул, то челюстью ударился, то воин в нос вмазал. Абрикосов снова взглянул на Сидорова и развёл руками, указав на Морока. Весь его вид так и кричал: «Вот, полюбуйтесь». — Варвара, — королева Штормграда перевела на шатена внимательный взгляд, — может, у него уже пролежни есть, вы не проверяли? — Нет. — Поищите, — он коротко взглянул на Морока. — И вы, Владислав, не ленитесь. Никто не хочет в семью инвалида. Сдадут вас, действительно, в дом престарелых, как балласт, и что делать будете? — А мне плевать, — бросил Влад, уведя в сторону взгляд. — Я их всё равно всех люблю. И детей, и эту. Он лишь кивнул в сторону Вари головой, и даже этого пренебрежительного жеста было достаточно, чтобы заставить её улыбнуться, а большинство присутствующих — умилиться. — Вот видите! — воскликнула Алёна, широко улыбнувшись. — Они счастливы вместе! Варвара, правда? Волшебница загадочно увела взгляд в сторону. — Ну скажи, что счастлива. — Да, — проговорила королева и посмотрела на мужа. Её губ коснулась легкая улыбка. — Счастлива. Влад медленно наклонил голову набок и подпер её рукой. В его взгляде, который ещё секунду назад был колким и отстранённым, что-то неуловимо изменилось. Уголок его губ дрогнул, и на лице появилась редкая, почти мальчишеская улыбка. Он ничего не сказал, но в его глазах читался ответ, который заставил Варю застенчиво спрятать взгляд. Алёна, увидев эту молчаливую сцену, победно улыбнулась. — Воот! Видите?! Она… — Бедная Варвара! — страдающий возглас Абрикосова перебил волшебницу. — Она уже смирилась со своей позицией! — Прокурор, да у вас что-то не так со слухом, — проговорила Рыжова, слегка задрав нос. — Истица же чётко сказала, что счастлива! — Знаете, я больше переживаю за ваше здоровье, адвокат, — резко ответил ей шатен, — ведь надо быть слепым или глупым, чтобы не увидеть в её глазах, что это неправда! Владислав столько лет уже женат, а так и не понял, что, когда женщина говорит, что её все устраивает, это значит, что ты где-то накосячил, — Алёна нахмурилась и, кажется, собиралась что-то ответить, но Саша вновь вовремя перехватил слово. — Впрочем, чего ещё от него ожидать? Тёмный человек, тугодум! Хотите поспорить, адвокат? — Абрикосов заметил, как напряглась супруга. — Почему тогда Варвара сама не говорит, что её что-то не устраивает, раз знает, какой её супруг тугодум? Вы это хотите спросить? Что ж, я поспешу отбить все ваши аргументы: Варвара ещё как пыталась до него донести свою позицию! И в последний раз, когда она постаралась не сделать ему замечание, а просто дать намёк, что что-то не так, Владислав психанул! Понимаете? Закончился этот разговор ссорой. А вы все здесь сами понимаете, что в возрасте Владислава делают гормоны и во что превращается из-за этого каждая ссора. Семья оказалась на грани разрушения. День проходит — он не говорит, и она не говорит. Второй — то же самое. Даже дети начали замечать, как родители друг к другу остыли. А ведь это самое страшное: заставить ребёнка думать, что любовь покинула его семью! Так они и выдержали неделю. Весь замок, как на углях стоял. Кстати, кто из них первый сдался и пошёл на компромисс, неизвестно. Наверное, Варвара, потому что в ссоре всегда уступает более умный. Но сама суть, да? — Я протестую! — Рыжова ударила по столу рукой, привлекая к себе внимания судьи. — Оскорбление умственных способностей в зале суда, зафиксируйте, пожалуйста! Вася кивнул. — Молодец, рыжая, — шепнул ей Морок. Саша недовольно нахмурился. — Хорошо, — проговорил он подозрительно спокойно. — Давайте тогда проведём следственный эксперимент. Ваша честь, — шатен повернулся к судье, — прошу Вас дать своё разрешение на его проведение. Вася кивнул. — Владислав, — голос Абрикосова мгновенно приобрёл стальные нотки, — назовите десять синонимов к выражению «не хочу». — Влад, молчи, не ведись на это. — Адвоката попрошу не вмешиваться, — грубо упрекнул Алёну шатен. Той пришлось замолчать. — Итак, синонимы. Кстати, вам объяснить значение слова «синонимы»? Влад нахмурился, недовольный, но всё же призадумался. Несколько секунд молчал, глядя на Абрикосова с плохо скрываемым раздражением. В зале повисла тишина, и Морок глубоко вздохнул, словно набираясь терпения перед тем, как произнести очевидную глупость. — Не желаю, — наконец глухо проговорил он, загибая пальцы. — Не расположен, не намерен, не буду, — он сделал запинку. — Отказываюсь. — Ещё пять. Влад закатил глаза. — Я не математик, чтобы по заказу выдавать числа, — отрезал он ворчливо, откидываясь на спинку стула, и скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что допрос окончен. — Я назвал достаточно. Если вам нужны ещё пять пустых слов для протокола — придумайте их сами. — Говорите ещё пять! — выкрикнул Абрикосов, ударив кулаком по столу. Его голос после удара стал куда тоньше и, кажется, чуть было не сорвался на фальцет. — Вы назвали только пять! Я просил десять! Влад нахмурился, словно старался то ли подобрать нужные слова, то ли наоборот пересилить себя, чтобы их не сказать. Он вновь придвинулся к столу и требовательно, исподлобья посмотрел на Сашу. — Как карта ляжет, — начал не говорить, а выплевывать из себя Морок, — даст бог — сделаю, — он показательно загнул два пальца. — Моя хата с краю. Руки не доходят. После дождичка в четверг, — брюнет призадумался, вспоминая ещё одну поговорку, а после победно загнул десятый палец и откинулся на спинку стула, проговорив: — Вольному — воля. — Десять! — торжествующе воскликнула Рыжова, выпрямляясь во весь рост. — Ваша честь! Ну как вам? Впечатляет? — Да уж, впечатляет! — крякнул со стороны сконфуженный Абрикосов. Он выглядел отчего-то недовольно. — Только это не синонимы! Вернее, не такие, котрые я имел ввиду! — взвизгнул он, чуть ли не брызнув слюной. — Это идиомы и поговорки! Вы должны были подобрать синонимы сами, от себя, а не что-то там вспомнить! Ваша честь, я называю это издевательство над судом! В зале на мгновение повисла звенящая тишина, а затем по рядам зрителей пробежал непонятный тихий смешок. Даже Вася, до этого сохранявший каменное выражение лица, позволил себе едва заметную усмешку в усы. Абрикосов же, напротив, ещё больше побагровел от этой реакции. — Отчего же? — Влад, почувствовав слабину противника, позволил себе холодную, острую улыбку. Он выпрямился и теперь смотрел на прокурора сверху вниз. — «Не желаю» — это моё внутреннее состояние. «Отказываюсь» — это моё официальное решение. «Не расположен» — это констатация факта, что обстоятельства не те. «Не намерен» — это план на будущее. А вот «как карта ляжет» или «даст бог» — это, прокурор, и есть самые честные синонимы к «не хочу» в семейной жизни. Вася медленно перевёл взгляд с Владислава на беснующего прокурора. — И каков итог, прокурор? Его слова прозвучали для Абрикосова, как издевательство, которое он, вопреки нарастающему внутри раздражению, вынужден был проигнорировать и взять себя в руки. — Что ж, — шатен деловито поправил галстук, — эксперимент доказал, что обвиняемый владеет богатым словарным запасом и способен выражать свои негативные эмоции десятками способов. Но в общении с женой, что неудивительно, он выбирает самый ультимативный и грубый — «не хочу»! Прошу занести это в протокол. Это не диалог, это стена! Это отказ от поиска компромисса! — Давайте дальше. — Давайте, — шатен уткнулся носом в свои бумажки, что-то там внимательно вычитывал какое-то время, а после повернулся к залу и произнёс: — Знаете, друзья, эти все вопиющие акты вандализма обвиняемого действительно могут вам казаться смешными. Однако следующие мои слова отобьют у вас все сомнения, весь скептицизм и иронию в отношении этого дела. Самое страшное обвинение, которое мы вынесем сегодня, Ваша честь, не во внешности или лени… — он сделал паузу, обводя взглядом притихший зал. — А в том, что этот человек, Владислав, Морок, вовевода, изверг, козел, со слов свидетелей, — сделал ремарку Абрикосов специально для Алёны, чтобы не быть обвинённым в оскорблениях, — своим пассивным существованием убил в своей жене женщину! — зал нспуганно ахнул. — Да, друзья! Он высосал из неё всю радость, весь блеск в глазах. Посмотрите на Варвару! Она ведь тень самой себя! Где та искра, тот огонь, который мы все помним? Теперь она приходит домой не к мужу, а к предмету мебели! К тёплому, бесчувственному, пустому, сопящему дивану с бородой! Алёна схватила Влада за руку, боясь его реакции на эту провокацию. Брюнет действительно выглядел мрачно, но на слова Абрикосова только закатил глаза и принялся слушать дальше. Саша это заметил и решил приложить чуть больше давления. Он повернулся к Владу и поправил на носу очки. — Владислав, постройте ход от тренировочного плаца до спальни. — Построил. — Вслух постройте, Владислав. Влад сложил руки на столе и уставился на Сашу. На удивление, его голос был довольно спокоен: — От плаца 500 метров до заднего двора дворца, оттуда через крыльцо направо и к лестнице, подняться на третий этаж и 700 метров налево. Потом направо, прямо до первой развилки, там перейти в другое крыло замка, повернуть налево и шагать через коридор тщеславия, любуясь портретами прошлых правителей Штормграда, 50 метров, после чего там, в конце коридора, справа, будет дверь в наши королевские покои. — Мг, — Абрикосов кивнул, очевидно, не ожидая настолько подробного и одновременно с тем запутанного описания. — То есть вы всё-таки знаете, где они находятся? А чего тогда так редко захаживаете? Варя ухмыльнулась. — Запишите: «Уклонение от супружеских обязательств». — Когда это я уклонялся? — Ой, да нам всё про твои прелюдия рассказали. Ты там пока намоешься, набреешься, надушишься, так Варвара и без тебя справиться успеет. Абрикосов махнул на воеводу рукой, и Варя не сдержала смешка, заметив, как супруг после этого в растерянности развёл руками и скорчил такую гримасу, на которой прямо написано было: «Что вы все несёте?» Да, это обвинение, конечно, тоже было преувеличено, и Влад это знал, но в том и была вся прелесть игры: он не мог ничего возразить. А наблюдать за тем, как всегда важный Морок оказался в таком уявизмом для себя положении, было настолько увлекательно, что ни Виктор, ни Людмила, ни даже сама Варя не пыталась перечить Абрикосову. Но попыталась Алёна (в конце концов, в том и была её роль). — Ваша честь, я протестую! — она подскочила с места и повернула голову к судье. — Что плохого в том, что обвиняемый заботится о своём виде?! Вот моего мужа, например, эти банальные моменты гигиены совсем не волнуют, и я, не как адвокат, а как женщина, хочу сказать, что это совсем не приятно! — Чего? — Саша явно не ожидал такого выпада от жены. — Вернее, не так приятно, как могло быть! Хотя в этом такая несправедливость, Ваша честь! Вот она участь девушки: ты вынуждена тщательно следить за собой, тратить так много времени и денег на личную гигиену и прочие средства ухода, чтобы твоему мужчине было приятно! А он сам-то что? Думает, это в его сторону не работает? — Абрикосов неловко вжался в плечи, и Железяка, стоявший от него на приличном расстоянии, даже заметил, что уши факира покраснели. — Всем же приятно, когда ваш партнёр вкусно пахнет, когда вы обнимаетесь, или когда у него дыхание свежее во время поцелуя! Да даже банально хорошо подстриженная борода! Почему мужчины этим пренебрегают? Если девушка ничего не говорит, это не значит, что её всё устраивает! Может, она стесняется вам сказать или ей просто неудобно? По-хорошему, вы и сами должны думать о том, что ваши заросли могут колоться, вызывать раздражение на лице! Кто как не вы должны заботиться о комфорте вашего партнёра? Это же несложно! Зато как приятно осознавать, что ваш мужчина о вас думает! Что он тоже старается, чтобы вам обоим было хорошо! Ну, Вы понимаете, Ваша честь! — Не уверен, — Вася выглядел растерянно. — Как это не уверены? В чём здесь быть уверенным? Всё же ясно как божий день: Прокурор обвиняет Владислава в том, что тот ухаживает за собой! Разве это не абсурд?! — Я.я не в этом его обвиняю! Я говорю, что он так много времени проводит в душе, что создаётся впечатление, будто он там специально прячется от Варвары!.. — после слов Рыжовой голос Абрикосова начал звучать менее уверенно и даже застенчиво. И девушка воспользовалась стыдом факира, чтобы заработать себе преимущество. — Да потому что это тело надо благодарить! — проговорила она, перебив Абрикосова. Все присутствующие в зале люди застыли в недоумении. И кажется, такая неловкая пауза наступала всегда исключительно из-за Алёны. — В каком смысле благодарить? — В прямом! — Рыжова указала на брюнета рядом с собой. — Вы только посмотрите на обвиняемого! Совершенно же очевидно, что прокурор несёт на него из-за собственных комплексов! Ему же никогда не добиться такой ширины плеч, такого роста, такой грации, харизмы! — Абрикосов ещё сильнее вжал голову в плечи. — Нужно быть слепым, чтобы не видеть то, как статен обвиняемый! Вы только посмотрите! — Алёна ударила Морока по бедру и указала в центр зала. Влад закатил глаза, но после очередного удара всё же со скрипом костей поднялся с места и вышел из-за стола, начал позировать. — Какие мышцы, какой тонус! — Варя улыбнулась, наблюдая за Мороком. — А-ну пройдись! — Это обяза… — Пройдись! Воевода тяжело вздохнул. Не нравилось ему, что его покорностью пользовались все вокруг: то Абрикосов, то Василий, то Виктор с Людмилой. Теперь вон — рыжая присоединилась! Но делать было нечего. «Минута позора и все забудут», — подумал Морок и выдохнул, решив, что обязательно после припомнит друзьям это унижение. Он выпрямился, расправил плечи, запустил руки в карманы брюк и длинными уверенными шагами начал расхаживать по залу взад-вперед. Доходя до стены останавливался, позировал, после чего разворачивался и снова уходил в противоположную сторону, не забывая бросать жене кокетливые взгляды, каждый раз проходя мимо её стола. —Ну! Ну! Все видите? Какая ловкость, какой стиль! Какое обаяние! — Влад демонстративно повертелся на месте и одним движением руки зачесал назад волосы (конечно, держался он на подиуме совсем не как человек, который был не рад на нем оказаться).— Какая красота! Ну разве это можно с кем-нибудь сравнить? — Алёна. — Нет, это неподражаемо! Браво! Браво! — Адвокат, — Рыжова нехотя отвлеклась на факира. — Прокурор, вы согласны со мной? — она хитро ухмыльнулась, как бы вынуждая Абрикосова коснуться этой темы. Парень сквозь зубы бросил короткое «Да». Этот ответ более чем удовлетворил волшебницу огня. — Теперь, я надеюсь, у вас больше не возникает вопросов касаемо того, для чего Владислав так много времени уделяет уходу за собой. Думаю, вам есть, что здесь подчеркнуть для себя, не так ли? Абрикосов нахмурился. — Да, — слова вылетали из него крайне трудно. Алёна довольно кивнула Владу, разрешив ему садиться, а сама вернулась к Александру. — И вы согласны с тем, что подобное тело достойно того, чтобы о нём заботились и благодарили? Саша не выдержал. — Да это тело всю жизнь только и ждёт, когда его благодарить начнут! А само палец о палец не ударит! — он сложил на груди руки, и раздражение его увеличилось, чувствуя то, как после этого всплеска эмоций к его спине прилипло больше злорадствующих взглядов. — Сам никуда не ходит и Варваре запрещает! Даже на свидание ни разу не пригласил, а у них трое детей, между прочим! Уже и хочется иногда вдвоём отдохнуть, сходить проветриться куда-нибудь! А куда тут сходишь, если этот всё лежит и не шевелится! — А доказательства будут? — ровный голос Влада, как ни странно, звучал намного увереннее визга Абрикосова. — Да, доказательства где ваши? — поддержала друга Рыжова. — Доказательства? Вам нужны доказательства? — шатен обратился к судье. — Ваша честь! Я вызываю свидетеля! — Кого? — Лучшего кузнеца Сказочного мира — Железяку! Тяжелая входная дверь заскрипела, заставив присутствующих обратить внимание на стоящего около неё Железяку. Сразу после слов Абрикосова он снял с себя мантию, передал её Харитону, поправил волосы и, махнув на шатена пальцем, попросил подождать, после чего вышел за дверь. Влад с Алёной переглянулись, но и слова не сказали и принялись смирно ждать. Между тем шли минуты: одна, две, три, четыре, пять минут… В конце концов, судья не выдержал. — Прокурор, мы ждём вашего свидетеля уже пять минут. Если он сейчас же не явится давать показания, мы продолжим без него. Саша сразу засуетился. — Ваша честь! Ей богу, простите! Прошу вас подождать еще одну минуту, он сейчас появится! — А по-моему, он вообще не придёт! — нарочно громко проговорила Алёна. — Придёт! — возразил Саша. — А зачем было выходить, если он знал, что вот-вот должен давать показания? По-моему, он просто сбежал! Видать, мало вы ему заплатили, Александр! «Ну, Алёнка!» — Саша непроизвольно сжал кулаки. Нет, ему не захотелось ударить жену, не подумайте! Наоборот: он с самого начала и рассчитывал на её упорное противостояние. Мужчину напрягало другое: куда, чёрт возьми, делся его свидетель?! Ушёл, ничего не сказав, и поставил Сашу в такое неловкое положение! Шатен чувствовал, как каждая деталь, каждый малейший шорох, каждое перешептывание и взгляд капал ему на нервы, и он сгорал внутри, не в силах никак публично выместить своё раздражение. Но пока внутри себя он борьбу выигрывал, битва снаружи начинала всё громче трещать по швам. — Что ж, думаю, мы уже прождали достаточно. Только Сидоров произнёс эти слова, как массивная дверь в зал распахнулась, и из неё, неторопливыми короткими шагами, грациозно выплыл Железяка. Он с полузакрытыми глазами прошёл в центр зала и встал за трибуну. Лицо его при этом выражало крайнюю степень высокомерия и важности, — казалось, он знал, в какое положение поставил присутствующих и наслаждался тем, что на эти пару мгновений смог стать решающей фигурой на этом поле. — Где вы были? — голос Васи был всё также строг, но кузнец и носом не повёл. — Прошу прощения, вышел поправить смокинг. Взгляд Влада упал ему на руки, котрые тот старательно прятал за спиной. Заметив на тех ещё не испарившуюся влагу, брюнет ухмыльнулся: «Ясно, где он был». — Вы своими прихотями задержали заседание и теперь несёте за это ответственность, вы это понимаете? — При всём Уважении, Ваша честь, я не могу нести ответвенность за свои физиологические потребности, — Маше захотелось провалиться сквозь землю, услышав эти слова. Она тут же спрятала глаза. — Но я вернулся и готов раскрыть всю правду. Вася замолчал, и пару минут они с Железякой смотрели друг на друга, не сводя глаз. Тем не менее, противопоставить словам кузнеца судья, кажется, ничего не смог. Поэтому только вздохнул и махнул на него рукой. — Говорите. — Спасибо, — кузнец склонил голову, секунду помолчал, собираясь с мыслями. К тому моменту уже для всех стало очевидным то, что он просто тянул время, наслаждаясь прикованным к себе всеобщим вниманием. Но самое интересное, что после минутного молчания он выпрямился, поднял голову и, видно, разволновался, ведь в итоге (в неподходяще торжественном тоне, что примечательно) произнёс: — Я подтверждаю. Этот ответ вызвал у всех секундный ступор. — Подтверждаете? — Подтверждаю. Вася продолжил дырявить кузнеца растерянным взглядом, зал притих, Абрикосов громко хлопнул себя по лбу, а Влад уже еле сдерживал смех. — Вы тупо… — Ваша честь! — голос Абрикосова прозвучал для судьи как холодная пощёчина, приведя в себя. — Разрешите мне! Вася почувствовал внезапную слабость и потёр переносицу, откинувшись на спинку своего кресла. — Разрешаю, — он махнул шатену рукой, а сам прикрыл глаза и закрыл лицо руками (его уже очень утомил весь происходящий в зале абсурд, который, к слову, вот уже час не мог закончиться). Саша вышел из-за стола и остановился напротив Железяки. Его лицо вновь стало серьёзным, непроницаемым. — Господин Железяка, — вежливо обратился к кузнецу он, — скажите, что конкретно вы подтверждаете? — Все слова, которые сегодня были брошены в адрес того совершенно незнакомого мне мужчины за первой партой, — произнёс Железяка, ткнув во Влада пальцем. — Незнакомого? — переспросил судья. Железяка посмотрел на Сашу. — Это не сейчас надо было говорить? Саша сдержался, чтобы снова не хлопнуть себя по лицу. «Во дурак! — подумал шатен. — И за что я заплатил?!» — Господин Железяка, соберитесь, пожалуйста. Вы должны знать этого человека, вы же пришли на него доложить, правильно? — Правильно, — кивнул Железяка, вслед за чем последовала длинная пауза. — Ну и? — Что «ну и»? — Что вы хотели сказать? Саша уже еле сдерживал себя, и Влад, если честно, тоже. Только подозревается мне, что причины их истерик были совсем разные. А вот Железяку стоит похвалить. Так искусно вертеть Абрикосовым это надо уметь! — Да, точно, извините, — кузнец опустил глаза и смахнул с носа соплю, — просто нервничаю, первый раз в суде, понимаете… — Понимаю, — буркнул ему в ответ Абрикосов, теряя терпение. — Такая атмосфера гнитущая, все смотрят, понимаете? — Понимаю, вы можете уже… — Я ж обычный парень из кузницы, я столько людей, как в этом зале, сроду не видел… — Железяка, я понял, — прошипел сквозь зубы Абрикосов. — Не отвлекайтесь, давайте ближе к делу. — Конечно, извините, — мужчина выдохнул и посмотрел на судью. После снова опустил глаза, достал из внутреннего кармана пиджака платок и начал судорожно протирать лицо. — Аж вспотел, видите? Я-то не потливый от природы, не подумайте. День просто, говорю, ну вы, наверное, и сами… — Господин Железяка! — Саша аж прикрикнул. Кузнец быстро спрятал платок. — Извините, извините… — он поправил пиджак и на мгновение замолчал, задумался. — Еще и сестра рожает… тройню… — он вновь достал платок, протёр и так сухое лицо и на выдохе произнёс: — От мен… — Да ты издеваешься?! Саша мгновенно подскочил к трибуне, за которой стоял кузнец, и ударил кулаком по дереву. Его разгневанное красное лицо оказалось достаточно близко к Железяке, чтобы тот понял, что заигрался. Потому он поспешил исправиться: встал ровно, словно струнка, вытянулся, выкатил вперед грудь, повернул голову к судье и громко, чтобы все слышали, произнёс: — Хорошо, — не глядя на Влада, он презрительно ткнул в него пальцем. — Он поднимал руку. Зал снова на мгновение притих. Казалось, даже Абрикосов был удивлён ответу кузнеца. — Поднимал в смысле… Применял насилие? — решила уточнить Людмила, сконфуженная такой новостью. — Да, — уверенность ответа Железяки не оставила ей никаких сомнений. «Ебанат». По залу пробежала волна удивлённых вздозов и ахов. Даже Виктор схватился за сердце от этих известий. Начался балаган. — Каков мерзавец! На жену! На мою Варвару! Свою поганую руку!.. — Совсем совести нет! Она тебе троих детей родила, всю молодость отдала! Ирод ты, ирод! — А мы ведь и не знали! Молчала, терпела дочь! — Какое терпела? Какое терпела, Виктор?! Ясно же, что запугал он её! Угрожал, шантажировал, о репутации заботился! — Какой кошмар! — Папа маму?.. — Ну, батя, дал! — Казнить! — Ах, подлец! И молчали, молчали! — Четвертовать! — Я не верю! Папа не мог! Он маму любит! — Повесить! — Да что вы все за ерунду несёте, в самом деле! — подскочила с места Алёна. — Да на Варечку, то есть на истицу ещё попробуй подними руку! У неё же она в тысячу раз тяжелее! Вон Владик всю молодость от неё бегал! У него же против неё никаких преимуществ, сами подумайте! Это скорее он жертва насилия в их паре! — Рыжая, ты чего несёшь? — Папа слабее мамы? — удивлённо воскликнул Вадим, чем заставил Влада напрячься. — Сядь, не пали ерунды! — Слышали?! — голос Виктора мгновенно перекричал рёв толпы. — Он признался! — Чего?! — Расстрелять! — Ахренеть! Зал мгновенно притих. Все взгляды упали на Славу. — Что? — он невинно пожал плечами. — Я думал, меня никто не слышит. Он сел на место и сложил на коленях руки, приняв такое положение, в котором всегда сидел, покаянный. Сразу после этого жеста мальчика началась ещё большая перепалка. Варя с Владом переглянулись, оба поняли друг друга. — А-ну хватит! Голос королевы Штормграда промчался над головами присутствующих и эхом отбился от стен обратно. Мощный поток ветра, что разошёлся от шатенки в разные стороны, коснулся каждого и заставил всех замолчать. Варя при том не потеряла и крупицы своего самообладания и осталась выглядеть все так же стойко, важно, по-королевски величественно. — Успокойтесь, прошу вас, — проговорила она, складывая на коленях руки. — Никакого насилия у нас в семье нет! — Нет? Саша быстро перебежал на другую сторону зала, остановился рядом с Варей и ещё раз, громко, чтобы перебить все параллельно нарастающие голоса, произнёс: — Господин Железяка, ещё раз! — зал мгновенно притих. — Вы имеете ввиду, что обвиняемый применял физическое, — он сделал акцент на этом слове, — насилие? Не психологическое, не моральное, не материальное? Именно физическое? Кажется, шатен надеялся, что его интонация и наводящие вопросы как-то повлияют на ответ Железяки, подскажут ему, в какую степь идти. Уже ни для кого в зале нельзя было скрыть волнение Абрикосова, и то, как сейчас он активно пытался увильнуть от ответственности за подкупного свидетеля, только больше на то указывало. Но кузнец, то ли от непонимания, чего хотел Абрикосов, то ли специально назло, лишь коротко проговорил: — Да, — у Абрикосова затряслись руки. — Он несколько раз громил мою кузницу и даже разбил два комплекта доспех стоимостью в миллион! А однажды так вообще чуть не покалечил меня, выбрав мишенью для метания новых ножей! — Вася вопросительно посмотрел на Морока. — Вы понимаете, Ваша честь, после той битвы за Штормград, где я помогал воинам с экипировкой, Его Величество, дай Бог Вам здоровья, — Железяка повернулся к Виктору и поклонился, — заметил мой гений и назначил меня официальным поставщиком оружия в королевскую армию. С того дня престиж моей кузницы вырос и продажи поднялись до небес настолько, что мы с отцом даже смогли открыть пару филиалов. Я стал богачём, снабжая войско Штормграда, но от одной проблемы не избавился! Конкретно, от Влада! Морок выпрямился и посмотрел на кузнеца с видом «я не знаю, о чём ты говоришь». — Не прикидывайся! — заметил это разгневанный кузнец. — Каждый твой приход для меня — это сплошные убытки! Ваша честь, он неуважительно относится к моему труду: не платит, не благодарит, а только работой «по дружбе» нагружает! А я ведь не железный, в отличие от моих клинков! Кстати, качество доказано лучшими воинами, — его голос на мгновение утратил страдальческие нотки, но затем он вновь затянул: — Мне семью кормить надо! А весь мой месячный доход уходит на то, чтобы покрыть последствия террора Морока! Нет, так дальше продолжаться не может! Я прошу, нет, я требую компенсации! Он ударил по трибуне кулаком, показав, что закончил говорить, и задрал подбородок, принявшись ждать ответа. Его облик растерял всю нервозность, вновь приобретая первоначальную уверенность, и ребятам оставалось лишь поаплодировать его игре. Однако вместо ожидаемого сострадания и обещаний помочь Железяка в ответ получил лишь тугое молчание. Спустя минуту он приоткрыл глаза и огляделся: все взгляды были прикованы к нему, но в этот раз он не ощущал того же триумфа, что и раньше. Нет, атмосфера скорее была…неловкой. — Я прошу прощения, а какое это отношение имеет к делу? — решился задать кузнецу вопрос Саша, глядя на него исподлобья. Железяка не стал терять уверенности в голосе. — Никакого, похоже. Абрикосов вновь замолчал. Он оглядел друга с ног до головы, и в его глазах длинной строчкой пробежали слова оскорблений. — Железяка… — он снял очки. — Вы тупо… Громкий хлопок в стороне заглушил голос Абрикосова. Взгляды присяжных обратились к Алёне. Она, поднявшись с места настолько резко, что откинула назад стул, вышла в центр зала и встала напротив судьи, после чего развернулась к Железяке и театрально указала на него пальцем. — За дачу ложных показаний!.. Саша сразу почувствовал, что творится неладное. В конце концов, на запах поражения у него был инстинкт. Он тут же, не дав Алёне договорить, подскочил к ней и схватил за руку. — Не верьте, это случайность! — быстро проговорил он, глядя судье в глаза. Алёна выдернула из его хватки руку. — Ваша честь, прокурор подкупил свидетеля! Зал удивлённо ахнул, Саша мгновенно запротестовал: — Ага, подкупил! Я что ему денег дал, чтобы он про свою кузницу рассказал, по-вашему?! — Ваша честь, я требую отмену показаний свидетеля! Прокурор не честен перед судом! — Не пойман — не вор, адвокат! Предоставьте доказательства! Публика ожидающе уставилась на Рыжову. — Да... — волшебница запнулась от гнева. — Да у него из кармана они торчат! Публика снова ахнула. — Э.это сыну на поступление! — Железяка испуганно закрыл карман руками и увёл назад корпус, словно боялся, что кто-то у него вытянет деньги. Саша показательно засмеялся. — Адвокат, да вы не в себе! Если у человека есть деньги, то это обязательно взятка, по-вашему? Что это у вас за мышление?! — Да я видела, как вы ему их давали! — Ах! — Абрикосов схватился за сердце. — Не докажете! — Да я! — Тихо! — Вася несколько раж громко стукнул молотком по столу, и зал тут же притих. Рыжова и Абрикосов отстали друг от друга и разошлись по местам. — Адвокат, обвинения выносятся только по факту предоставления доказательств. Не вмешивайтесь, пожалуйста, вам слово ещё дадут. Алёна цокнула, но всё же подняла стул с пола и села рядом с Мороком. Её лицо, тем не менее, выражало явное недовольство ситуацией, а вот Абрикосов, казалось, наоборот весь светился. — Ладно, сидим, — буркнула она и повернулась к другу. — Владик, не переживай. К концу суда мы на этого Абрикосова пару статей точно насобираем. Морок кивнул, а вот Саша, услышав слова супруги, немного напрягся. — Так мне компенсацию выпишут или нет? Голос Желещяки вывел шатена из раздумий и, кажется, немало его разозлил. Возможно, это стало последней каплей. Саша перевёл на друга тяжелый взгляд и, сильно сдерживаясь, чтобы не кинуть в того бутылку воды, прикрикнул: — Да уйди ты уже! Железяке повторять дважды не нужно было. Он быстренько подбежал к Харитону, забрал у него свои вещи и, напоследок гордо махнув головой и зализав назад волосы, скрылся за дверью. Спустя мгновение он как ни в чём не бывало вошёл в зал и занял место судебного пристава. Заседание продолжилось. — Ваша честь! — Абрикосов понял, что должен как-то спасать положение. — Наша сторона вызывает другого свидетеля! Того, кто знает подсудимого так же хорошо, как свои 11 пальцев! — Боже, сколько же у них свидетелей, — закатила глаза Алёна и посмотрела на Влада. — Видать, ты действительно много кому не нравишься. Тот и бровью не повёл. — Это невозможно. Рыжова тихо посмеялась: Морок действительно выглядел уверенным в своих словах. Ну или просто очень хорошо изображал эту уверенность. — Этот человек стоял у самых истоков и, чего уж скрывать, наблюдал зарождение их отношений даже раньше родителей Варвары! Уж он-то точно не станет врать! — продолжал тем временем Абрикосов. — Приглашайте, — устало пробормотал судья и махнул ему рукой. Тогда Александр вышел из-за стола и торжественно произнёс: — Встречайте! Лучший друг обвиняемого! Влад с интересом посмотрел вместе со всеми на дверь, будто і сам хотел узнать, кого Абрикосов имеет ввиду. — Ужасный и неповторимый! — Хотя можно и без неповторимый, — помогла мужу Алёна. — Александр Абрикосов! Варя взглянула на друга с явным недоумением. Когда публика вновь устремила свои взгляды к нему, факир уже стоял без пиджака и без очков, в довольно неряшливом виде, с быстро зачёсанной на бок чёлкой, и улыбался. Он прошёл от двери к трибуне и поприветствовал судью. Растерянность зала в этом моменте достигла своего пика. — Меня зовут Абрикосов Александр, я лучший друг этого, — он вздохнул, указав на Влада, — человека. Вася молчал, наблюдая за другом. Казалось, Абрикосов чего-то от него ждал, но стоило шатену закончить свои слова, как он тут же перебежал на сторону Вари, накинул на себя пиджак, надел очки, зачесал чёлку на другой бок и, приложив к губам ручку, развернулся и спросил: — Сколько лет вы уже дружите с подсудимым? Абрикосов вновь скинул с себя всё ненужное и оказался за трибуной. В этот момент Вася и понял: факиру никто был не нужен. Как говорится, хочешь сделать хорошо — сделай всё сам! И, похоже, Саша решил воспользоваться именно такой стратегией, так что ребятам только и оставалось, что наблюдать за тем, как он носится от одного места к другому и постепенно путается в том, на ком из его персонажей должны быть очки, а кто должен быть лишь в одной рубашке. — Дружим му уже 21 год, но знакомы лет 25, — ответил прокурору настоящий Саша (обозначим их так для удобства). — И вы можете поклясться в том, что будете говорить только правду, невзирая на вашу многолетнюю дружбу? — Да, я клянусь. — И вас не будет мучать совесть, что вы выступили против лучшего друга, после всего того, через что вы вместе прошли? Саша на мгновение замялся. — Ну… — И вы сможете после заседания взглянуть ему в глаза, хлопнуть по плечу и назвать обвиняемого своим другом? — Я… — Даже после того, как он стал крёстным отцом вашего сына, взял его, а когда-то и вас к себе в ученики, рисковал жизнью не раз ради ваших прихотей, был свидетелем на вашей свадьбе и всегда, всегда, — прокурор чуть повысил голос, сделав на этом слове акцент, — мотивировал вас к самосовершенствованию, клянётесь ли вы, что будете честны во всём, даже в самых гнусных моих вопросах?! Алёна проследила за тем, как на лбу прокурора выступила вена, а Саша нервно потянулся за бутылкой воды. — Можно попить? — его голос задрожал. — Нельзя! — прокурор ударил по столу рукой. — Отвечайте на вопрос, Александр! Вы готовы разрушить вашу дружбу своим откровением или уйдёте позорно из этого зала, разделив наказание со своим другом за сокрытие преступления? Да или нет?! Саша весь вздрогнул от хлопка прокурора и спрятал глаза, не зная, как ответить. — Я…я… — Гооворите, Александр: вы клянётесь или нет?! — тем временем всё твёрже настаивал прокурор, и где-то на коридоре, кажется, начала играть 5 симфония Бетховена, накаляя атмосферу. Саша дрожащей рукой схватился за галстук, расслабляя его на шее. — Говорите! Он начал смахивает с лица выступивший пот. — Ну?! Присяжные начали тревожно шептаться и переглядываться за спиной Саши. Он потянулся за бутылкой и сделал два глотка, но от нервов слишком сильно сжал пластик и облился. — Александр! Это была последняя капля. — Да! Да! Да! — чуть ли не плача, промямлил Саша и схватился за голову. — Да, я клянусь! Я клянусь… Женщины схватились за сердца, рассматривая его несчастную фигуру. Прокурор победно ухмыльнулся и завёл руки за спину, начиная кружить вокруг трибуны, где стоял Саша. Это был очередной трюк, оказывающий на него ещё больше давления, и прокурору нравилось наблюдать за тем, как с каждым кругом спина Саши прогибается всё сильнее. — Скажите, Александр, — спокойно продолжил прокурор, поправив на носу очки, — согласны ли вы с тем, что Владислав пренебрежительно относится к своей супруге? — Нет, он… — Саша секунду молчал, подбирая слова. — Он может быть холоден, но он точно не пренебрегает ей. — Вы уверены? — Д.да. — Вы говорите, что он не пренебрегает супругой, но до вас ваша жена нам рассказала, как относится к женщине мужчина, когда её ценит. Вы хотите сказать, что Владислав сравним с вами? Саша растерялся. — Н.ну, нет, но… — Он приносит завтраки в постель, остаётся сидеть с детьми, чтобы дать Варваре возможность уделить время себе? — Н.нет… — Громче! — Нет! — Влад вздохнул и закрыл рукой лицо. — А может он берёт на себя часть домашних дел или помогает ей расслабиться после тяжёлого дня? — Н.ну…да, я думаю... Саша судорожно забегал глазами по присяжным, словно надеясь найти в них поддержку, но не нашёл ни одного лица, за которое мог зацепиться. Все смотрели на него с крупицей сострадания во взгляде и, казалось, понимали, что сейчас грядёт… — Может, обвиняемый дарит жене подарки и не забывает о важных датах?! — Н.наверное? — зубы Саши застучали друг о друга. — Он дарит цветы без повода, предлагает вместе посмотреть фильм или сходить погулять?! Он целует её по утрам, говорит, что любит, или благодарит за проведённые вместе годы?! — В.возможно! Правда они вместе уже давно никуда не выбрались, но… — А разве мужчина, который любит свою жену, не будет это показывать ей ежедневно?! Или ему на неё плевать?! — Н.нет! Ему не плевать! Он просто занят работой и!.. — Восемь часов! — вновь жестоко перебил Сашу прокурор. — Ровно столько времени занимает работа! А всего в сутках двадцать четыре! — Н.но Варя ведь тоже работает и… — Они всю жизнь только работают?! Обвиняемый командующий армией, если бы хотел, выписал сам себе отпуск и провел время с семьёй! Но он этого не сделал ни разу, ведь так?! — Н.ну, нет, но!.. — Так он ценит жену или нет?! Прокурор остановился напротив Саши и упёрся руками в трибуну. Его настойчивый взгляд дырявил лицо шатена, и Саша, чувствуя внутри неподдельное волнение, постарался отодвинуться. — Можно попить? — спросил он, сглотнув застывший в горле ком, и вздрогнул от голоса прокурора. — Нельзя! — тот резким движением руки скинул бутылку на пол. — Отвечайте! Саша постарался ещё больше отодвинуться от мужчины. — Я.я не уверен… — Не уверены или не знаете?! — Н.не уверен! — Не уверены в чём?! — Н.не уверен, что не знаю! — Саша крепко зажмурился. — А может, вы не уверены, что не знаете, потому что не знаете?! — Н.не знаю! — А знаете, почему не знаете?! — Н.не уверен! — Не уверены или не знаете?! — Н.не уверен! — Или не знаете?! — Или не знаю!.. — он развел руками, испуганно поднёс их к лицу и истерично закричал: — Я не знаю! — А может, вы потому и не знаете, что не было никогда такого?! Что обвиняемый просто бесчувственный кусок дерева, который не умеет ничего и никого ценить, а вы просто сейчас оправдываете его?! — прокурор в последний раз придвинулся к Саше и чуть ли не лёг на трибуну. — А?! Тот наконец не выдержал. — Да! Да! Да, я оправдываю его! Да, он бесчувственный кусок дерева, вы правы! — произнёс он, присев на корточки и спрятавшись за трибуной. — И?! — И он никогда не дарил Варе ничего за свои деньги, он всегда ей либо крал, либо передаривал, либо покупал подарки за счёт казны! — Ещё! — И на свидание её никогда не пригласит, и пальцем не двинет лишний раз, чтобы ей помочь, и родителей её грязью поливает уже даже в их присутвии! И вообще его ничего не волнует, а всё свободное время он тратит на то, чтобы где-то полежать или выпить с друзьями! Влад устало вздохнул и опустил голову. Это был конец. — А ещё он просто обожает кошмарить слуг и запрягать собственной работой детей! — продолжал Саша, срывая голос. — Поэтому его во дворце и не любят: он ничего и никого не ценит! Но я ничего не знаю! Отпустите, молю вас, я ничего не знаю! — он громко зарыдал. В зале повисла тишина, но она продолжилась недолго. Сначала её нарушили всхлипы Саши, затем звонкий, торжетвующий возглас прокурора: — Дааа!!! — он развернулся на носочках к трибунам присяжных с занесенным над головой кулаком и победно протянул: — Доказано! Вид его, к слову, был настолько нелепен и смешон, что его просто нельзя было не отметить. Волосы взъерошены, чёлка торчит в обе стороны, на носу, чуть ли не спадая на пол, были надеты перевёрнутые верх ногами очки, галстук полностью расстегнулся и висел на одной шлейце, зацепившись за пуговицу рубашки, а пиджак, основной элемент одежды прокурора, сейчас валялся где-то под ногами шатена. Лицо его тоже заслуживает отдельной строки, ибо было оно, вопреки внутреннему торжеству Абрикосова, совершенно помятым: глаза опухли, лицо покраснело от поднявшегося давления, а на вспотевшем от крика и быстрых переодеваний лбе всё ещё пульсировала вена. Алёна же, в отличие от Влада, смешного в этом ничего не нашла. Но сдержалась, чтобы не выругаться, видя то, до чего довёл себя супруг. — Я всецело за Варвару, — проговорил Абрикосов и, запрокинув назад голову, чтобы убрать мокрую чёлку с лица, важно вернулся на место. Опустившись в кресло, он удовлетворённо шепнул Варе: — Мы его дожали. Варя почувствовала себя неловко и слегка отодвинулась, но ради приличия похвалила Абрикосова, показав ему палец вверх. Саша же громко выдохнул, переводя дыхание. Он даже не заметил, как притихли все после его выступления, да ему это было и неважно: он был доволен собой. — Ваш пиджак, — проговорил Харитон, подобрав с пола элемент одежды Абрикосова, на котором тот изрядно потопался. Тот только кивнул в благодарность. — А ты чего ржёшь? — прошипела Рыжова, пнув Морока в плечо. Тот лишь отмахнулся, потирая от смеха глаза. — Нет, ты посмотри на него! Ещё и смеётся! — она ущипнула воеводу за ногу, заставив обратить на себя внимание. — Ты понимаешь, что они свидетелей подкупают, чтобы тебя засадить! А мы что? У нас даже денег нет от этого всего окреститься! Уж кому, а тебе точно должно быть не до смеха! — Да ладно тебе, — Влад выпрямился отсмеявшись. — Ты ж подкована юридически, сейчас что-нибудь придумаем. — Ага, с ними мы сейчас только юридически пободаться и можем! — она сложила на груди руки и недовольно пробухтела сама себе под нос: — Специально, гады, выбрали поле, где физическая сила бесполезна! Разок бы ударили и дело в шляпе! А так чёрт знает, как тебя теперь оправдать! — Да не переживай ты, рыжая, — Влад откинулся на спинку кресла и хитро улыбнулся подруге. — Я ж не первый раз в суде, я выиграю. — Спасибо, что напомнил, — пробурчала волшебница, явно ему не проверив, и вздохнула. — Хорошо, что они прошлую твою судимость не припомнили. Так бы мы точно проиграли. — Смотри. — Куда? Влад придвинулся к столу и свистнул Абрикосову. — Эй, прокурор! — Что ты делаешь? — шепнула ему Алёна, уже предвещая очередную истерику Саши. Влад ничего не ответил, а взгляд Абрикосова, недовольного способом воеводы его позвать, в то же мгновение обратился в их сторону. — Что? — мужчина был очень хмур. И Владу бы, конечно, не стоило играть на его нервах. Но кто ему это объяснил? — Можно задать Александру вопрос? Прокурор нахмурился ещё сильнее, улавливая в этой просьбе Морока издевательство. — Он уже ушёл. Нужно было задавать раньше, — проговорил он и отвернулся к Варе. Влад, тем не менее, не отстал. — Ну может, вы его снова позовёте? — Нет, не позову. — А как же мужская солидарность? — Послушайте, — он резко повернулся к Владу, — вы мне тут зубы не заговаривайте. Обвиняемым вообще слова не давали. — Ну ладно, ладно, товарищ прокурор, не горячитесь… — Влад подождал, пока Саша отвернётся, а затем ухмыльнулся и хитро, как бы между прочим, промурчал: — Я просто хотел сказать Александру, что он тоже далеко не такая святоша, какой себя считает. Алёна посмотрела на профиль Влада с недоумением. «Чего он этим добивается?» — задавала себе вопрос она, но, сколько ни пыталась, не могла никак уловить всю суть. Однако разгадка пришла довольно быстро. Саша, тоже озадаченный словами Морока, отпустить их не смог (такова была его натура: достаточно было одного слова, чтобы оно надолго засело у него в голове). И Влад это прекрасно знал. Потому, убедившись, что смог зацепить Абрикосова и тот ждёт разъяснения, проговорил: — Мы две взаимозаменяемые фигуры. Что пью я, то пьёт и он, где отдыхаю я, там непременно где-то рядом тусуется и он. Так что не нужно на меня катить все бочки, в конце концов, у меня тоже есть, что рассказать. Кто знает, может, он сам вскоре окажется на этом месте? — Влад демонстративно постучал по столу. Саша сглотнул, но вида, что слова Морока на него подействовали, не подал. — Ну вы тут тоже, обвиняемый, не кипятитесь. Вы находитесь в зале суда, вас уже никто не спасёт. Продолжите в том же духе и ещё что-нибудь припишем. Понятно? — Ой, а ты чего так разорался-то? — решила поддержать друга Алёна, кажется, уловив его ход. — Ты же тоже, как и Владик, меня на свидание уже давно не приглашаешь! Саша задрал нос. — А у меня сердце болит за их семью! — Ага, какой бедный, состралалец прямо. — А кто кроме меня им посочувствует? Семья разъединяется прямо на глазах, а вы все стоите. Я, в отличие от всех, не такой безразличный к их судьбе. Я о детях думаю! — Ты о своих бы детях лучше думал, отец Ануфрий! — закатила глаза Алёна. — А для меня, раба божия Алёна, — решил назло подразнить жену Саша, — чужих детей не бывает. Он задрал голову и чуть прикрыл глаза, словно миротворец, пришедший к людям с проповедью, чтобы исполнить свою миссию и избавить их от бед. Рыжова, наблюдая за тем, как вокруг сияния Абрикосова уже вот-вот начнут разворачиваться действия Тайной вечери, лишь тяжело вздохнула. А вот Железяка друга поддержал. — Да, — он громко зааплодировал. — Хорошо сказал! Саша не улыбнулся и лишь бросил в сторону кузнеца недовольный взгляд, от которого тот сразу же прекратил хлопать. Видно, шатен всё ещё не отошёл от своей обиды: это же надо было ему заплатить такую сумму Железяке и остаться опозоренным! Однако, стоит сказать, кузнец бы и без наводки Абрикосова прекратил свою инициативу: не поддержал его, бедного, никто. — Кстати, вот эти все моменты совместные: прогулки, уборка, свидания — очень сближают. — А… — Стесняюсь спросить при возрасте подсудимого: с чем сближают? — скрестив на груди руки, буркнула Алёна, чем перебила Морока. — С инсультом? Влад удивлённо посмотрел на неё, желая что-то сказать, но промолчал. Но молчать не стоило, потому что Рыжова не поняла его возмущения и продолжила добивать: — Посмотрите, сколько ему лет! В его года уже из активностей только скандинавская ходьба осталась! А вы тут говорите «свидания, прогулки, долг супружеский»! У человека сил нет на то, чтобы просто вдох сделать без аппарата искусственной вентиляции лёгких! А кардиостимуляторы? Вы знаете, сколько нынче жизнь стоит?! Растерянность Морока, пожалуй, и тысячью словами не описать. Потому попробую тремя: он очень удивился. А как иначе? Удар прилетел оттуда, откуда не ждали! Причём не один, а целая серия! Алёна била поддых, метко, чётко. И с болью этой было не так-то просто совладать. — Не надо тут про возраст, не надо! — прозвучал над ухом спасительный голос Саши. — Он ещё достаточно свеж, чтобы выполнять свои обязанности! Это всё отговорки! — Посмотрю я на вас в его возрасте! «Но мне всего сорок…» — Легко вам, прокурор, говорить! Самому 38 совсем недавно стукнуло, а выпады в сторону Владислава делаете такие, будто и не понимаете, какого человеку! — Да я… — Позор вам! Позор! Меня вон бабушка с детства приучила: старших уважать! А вы? Морок к этому моменту уже был в нокауте. И спроси у него кто-то, что он чувствовал в тот момент, он бы ничего ему, наверное, не ответил. Но самое страшное было ещё впереди…