Просто (ты делаешь это с собой)
21 августа 2025 г., 14:11
Инид сомневалась во многих вещах, но она никогда не думала, что это коснётся её дружбы с Уэнсдэй. Инид считала себя лучшей подругой Уэнсдэй; по крайней мере, Уэнсдэй была её лучшей подругой, даже несмотря на Йоко и Дивину.
Летом Инид скучала по Уэнсдэй больше, чем по кому-либо другому. Может быть, это из-за того, что они обе были на волосок от смерти; возможно, это была травматическая связь или что-то в этом роде. Не потому, что Инид скучала по звуку виолончели или клавишам пишущей машинки поздними вечерами. Или по тому, как Уэнсдэй пыталась пробраться в общежитие и обратно, чтобы обновить свои доски с убийствами, или по тихим разговорам Уэнсдэй и Вещи. Это определённо был не тот холодный взгляд, которым Уэнсдэй одаривала всех, кроме Инид; Инид всегда получала более мягкий взгляд от этой сдержанной девушки, и это не могло быть связано с тем, что они обнимались после «Крэкстоуна».
Травма той ночи была забыта в простых объятиях; в этих объятиях она чувствовала себя как дома, во всех смыслах, которые имели значение. Там было тепло и безопасно. На несколько минут, пока они обнимали друг друга, мир исчез. Ничто из этого не было причиной того, что Инид скучала по Уэнсдэй.
Инид скучала по ней только потому, что они были лучшими подругами; Инид не влюблялась в Уэнсдэй; Инид вообще не нравились такие девушки, как её лучшая подруга, и ей очень нравился Бруно, даже если Уэнсдэй не была его большой поклонницей.
Летом Инид отправила Йоко фотографию Бруно. Реакция Йоко оказалась не такой, как ожидала Инид. Эта реакция привела к ссоре между двумя девочками. Йоко сказала, что Бруно похож на «гендерно искажённую волчью версию» Уэнсдэй. Это замечание вызвало гневный звонок от Инид, в котором она отчитывала Йоко, говоря, что Бруно — самостоятельный человек и совсем не похож на Уэнсдэй. Йоко в ответ спрашивает, стала бы она встречаться с Уэнсдэй, если бы Инид была парнем? Инид на этом закончила разговор, и с тех пор они с Йоко почти не общались.
С тех пор, как она вернулась в Невермор, казалось, что сталкерша Уэнсдэй появилась раньше Инид. Инид ненавидела то, что Уэнсдэй постоянно выбирала Агнес, а не её; это очень расстраивало Инид. Эта маленькая психопатка пыталась убить её и Бруно! Ради всего святого. С тех пор Агнес как будто не отходит от Уэнсдэй. Теперь кажется, что они борются за то немногое внимание, которое уделяет им Уэнсдэй.
Инид также заметила, что Уэнсдэй отдалилась от неё и не посвящает её в свои планы и вымыслы. Инид не могла не чувствовать себя глубоко обиженной из-за всего, что произошло в прошлом семестре. Конечно, она сказала, что хочет иметь дело с меньшим количеством трупов, но она не думала, что это будет означать полное исключение из жизни Уэнсдэй.
В какой-то момент Инид решает поговорить об этом с Уэнсдэй, надеясь понять, почему её игнорируют, и пытается снова влиться в компанию, надеясь, что рыжеволосая девочка отойдёт в сторону и всё вернётся на круги своя. Но нет, Агнес тоже должна была участвовать в этом плане. Так что она оказалась в кустах возле Уиллоу-Хилл вместе с Агнес.
— Уэнсдэй находится там слишком долго! — Агнес прошептала-прокричала, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Просто дай ей ещё немного времени. Уэнсдэй очень тщательно подходит к своим делам; тебе ли не знать, ведь ты за ней следила, — выпалила Инид с ноткой ревности в голосе.
— С чего ты вообще взяла, что ты её самая большая поклонница? Ты ничего о ней не знаешь... — Инид прервалась, услышав звон бьющегося стекла.
Обе девочки поднимают глаза на второй этаж и видят, как в воздухе мелькает что-то чёрно-белое. Не успев опомниться, Инид срывается с места и бросилась бежать, вопреки всему надеясь, что это не Уэнсдэй, что это мог быть кто-то другой, но Инид знала, кто это был. Она бы узнала этот запах где угодно. Это была её лучшая подруга, туннель в конце её света, это была Уэнсдэй. Агнес попыталась остановить её, но не успела схватить за руку, поэтому она пошла за волчицей, пытаясь избежать мчащихся на полной скорости полицейских машин.
Инид чувствует, как разбивается её сердце, когда она слышит, как Уэнсдэй с глухим стуком падает на землю. Тайлер, нет, Хайд выпрыгивает из окна и приземляется на только что подъехавшую полицейскую машину. Раздаются выстрелы, и монстр убегает. В воздухе витает запах пороха, когда Инид догоняет Сантьяго.
— Вызовите скорую! — крикнула Сантьяго.
Вещь уже был рядом с Уэнсдэй и пытался её разбудить.
— Уэнсдэй! — закричала Инид, падая на колени рядом с Вещью и Сантьяго. — Пожалуйста, встань, всё в порядке, это всего лишь небольшая рана! Я должна была быть там, я не должна была отпускать тебя одну! — она всхлипывает и хватает Уэнсдэй за руку. Сильный запах крови перебивает естественный аромат Уэнсдэй.
Пожалуйста, нет, только не Уэнсдэй, кто угодно, только не она. Инид тянется к маленькой девочке, лежащей перед ней, не обращая внимания на кровь, которая попадает на неё. Инид крепко сжимает плечо Уэнсдэй, отчаянно надеясь, что, как только она прикоснётся к ней, та проснётся и всё это окажется страшным кошмаром.
— Инид, успокойся. Крики и слёзы не помогут. Нам нужно отойти в сторону, пока не приедут медики, — говорит Агнес Инид пугающе спокойным голосом, кладя руку на плечо волчицы.
— Не указывай мне, что делать! Тебе нет до неё дела, не то что мне, — всхлипнула Инид. Её сердце разрывается при виде этой картины. — То, что ты считаешь себя её самой большой поклонницей, ещё ничего не значит. Ей бы не хотелось, чтобы её видели в таком состоянии, так что просто отойдите все. СЕЙЧАС ЖЕ! — кричит Инид, срывая руку Агнес со своего плеча и пытаясь прикрыть Уэнсдэй.
— Инид, дорогая, пожалуйста, позволь мне помочь. Я буду оказывать первую помощь, пока не приедет скорая, — тихо говорит Сантьяго. — Она ещё дышит, значит, она ещё не умерла, но если ты не дашь мне сделать свою работу, она умрёт, — теперь она говорит более решительно.
— Х–хорошо, пожалуйста, просто позволь мне остаться рядом, я нужна ей, — Инид лжёт, зная, что всё наоборот: она нуждается в Уэнсдэй больше, чем Уэнсдэй нуждается в ней. — Вещь, свяжись с миссис Аддамс, пожалуйста; она должна знать об этом прямо сейчас, — тихо приказывает она, стараясь не обращать внимания на Агнес, которая с каждой минутой чувствует себя всё более неловко.
Вещь кивает? Быстро убегает и останавливается перед лысым мужчиной, что-то быстро показывает ему и продолжает путь. Лысый мужчина подбегает к нему с очень обеспокоенным видом. Инид сразу же начинает его защищать, быстро встаёт и преграждает ему путь.
— Кто ты такой и почему бежишь сюда как сумасшедший? — агрессивно спрашивает блондинка.
— Инид, прекрати! Её дядя! — кричит преследовательница, оттаскивая Инид в сторону.
— Тогда почему он бежит как сумасшедший!? — она кричит в ответ: — И отпусти меня! — теперь она пытается высвободиться из крепкой хватки крошечной рыжей девушки.
— Э-э-э, привет, я Фестер Аддамс, её дядя, тот, кто помог ей с этим планом, а теперь я пытаюсь её проведать, — сказал лысый мужчина, опускаясь на колени, чтобы осмотреть свою любимую племянницу. — Кажется, она в порядке, — бормочет он себе под нос, оглядывая волка с ног до головы.
Звук сирен заглушает ответ Инид. К ним бегут двое парамедиков. Инид и Сантьяго отодвигаются, чтобы освободить место для парамедиков. Инид кажется, что мир вокруг остановился и она уже потеряла Уэнсдэй. В душе блондинки бушует шквал эмоций: она потеряна, напугана и грустна. Особенно потеряна в этот момент, потому что сейчас парамедики грузят её в машину скорой помощи.
Фестер хватает Инид за руку и затаскивает её в машину скорой помощи. Инид шокирована этим небольшим представлением. Она думает, что Фестер что-то кричит рыжеволосой, но у неё такое чувство, будто она находится под водой, и она может сосредоточиться только на маленькой готке перед ней. Уэнсдэй, наверное, понравилось бы быть покрытой кровью, но Инид — нет; из-за торчащих из неё трубок это выглядело ещё более неправильно. Инид сдерживает рыдания. Ей нужно быть сильной ради себя и ради Уэнсдэй.
Поездка в больницу кажется бесконечной, но на самом деле она заняла не больше пяти минут. Уэнсдэй выносят из машины скорой помощи, за ней быстро следуют Фестер и Инид.
Инид бежит рядом с врачами и медсёстрами, пытаясь не отставать от Уэнсдэй и не желая оставлять её ни на секунду. С каждой минутой она всё больше беспокоится, потому что её запах выветривается быстрее, чем за пределами Уиллоу-Хилл.
— Мисс, пожалуйста, отойдите. Нам нужно срочно прооперировать её! — кричит врач блондинке.
— Пожалуйста, будь в порядке, Уэнсдэй. Я не справлюсь без тебя, ты моя лучшая подруга и единственный человек… — она сделала паузу и продолжила более тихим голосом: — Ты единственный человек, которого я так люблю… — а затем громче: — Так что обязательно возвращайся, чтобы отругать меня за то, что я так плачу из-за тебя. Ты же говорила, что слезами горю не поможешь.
Фестер кладёт руку ей на плечо и ведёт в вестибюль, где их уже ждёт остальная семья Аддамс.
— Её только что начали оперировать, так что, скорее всего, мы ещё долго ничего не услышим, — торжественно произнёс Фестер.
Агнес снова появляется в поле зрения и собирается сесть, но её тут же останавливает пронзительный голос.
— Ты! Это из-за тебя с ней такое случилось! — крикнула Инид на Агнес.
Надо отдать Агнес должное: она не испугалась разъярённой волчицы. Вместо этого она зловеще улыбнулась волчице. Семья Аддамс наблюдает за происходящим.
— Это не моя вина, и ты ведёшь себя так, будто мне всё равно, что Уэнсдэй ранена, — Агнес невозмутимо отвечает: — Она и моя подруга, хочешь ты этого или нет, — затем тихо и медленно произносит: — Я не влюблена в неё, как ты.
— Что это было!? Ты ей не подруга, ты её сталкер, она просто использует тебя и избавится от тебя, как только ты перестанешь быть полезной, в отличие от меня, которая останется рядом, потому что я её настоящая подруга, — выплёвывает блондинка, словно пытаясь убедить саму себя, и делает шаг вперёд.
— Если ты её «лучшая подруга», то почему она тебя избегает и не привлекает к расследованию? Разве тебе не пришлось практически умолять, чтобы тебя взяли с собой сегодня вечером? — многозначительно спрашивает сталкер.
— Что ты знаешь такого, чего не знаю я?! — кричит Инид и хватает Агнес за плечи. Она сжимает их так сильно, что костяшки её пальцев белеют. — Я знаю, что вы с Уэнсдэй что-то от меня скрываете, так что же это? — на этот раз в её голосе слышится отчаяние.
— Отстань от меня, — грубо говорит Агнес. — Узнаешь в своё время, щенок, — она выговаривает букву «щ», затем вырывается из хватки Инид, становится невидимой и выходит из больницы.
Напряжение, повисшее в комнате, было таким сильным, что казалось, будто ты упираешься в стену. Аддамсы просто смотрели на Инид, стоявшую с выражением отчаяния на лице. Затем Инид села рядом с Пагсли, а после потеряла самообладание и зарыдала, закрыв лицо руками. Пагсли несколько минут смотрел на плачущую девушку, прежде чем решил разрядить обстановку и заговорить с ней.
— Знаешь, она много говорила о тебе... — тихо начал мальчик. — Она говорила, что ты единственный человек в этой школе, которого она может выносить.
При этих словах Инид оживилась. Она никогда не думала, что услышит нечто подобное. Уэнсдэй Аддамс сказала, что она единственная, кого она может выносить. От этих слов у Инид защемило сердце.
— Наверное, она мой единственный настоящий друг, — ответила она с лёгкой улыбкой на лице. Улыбаться в такой момент было почти неправильно, но Уэнсдэй всегда умела заставить её улыбнуться в самый неподходящий момент.
— С ней всё будет в порядке, она вернётся, Уэнсдэй не бросает незавершённые дела, а их, похоже, у неё много, — сказал Пагсли, словно пытаясь убедить в этом себя, а не Инид.
— Спасибо, — прозвучал ответ, такой тихий, что она даже не уверена, произнесла ли она его вслух.
После разговора Пагсли и Инид молчание стало немного более комфортным. Напряжение практически исчезло.
Взрослые погружаются в свой разговор. Кажется, они никогда не задерживаются надолго на одной теме, поэтому Инид старается не обращать на них внимания, проклиная свой слух оборотня. Но кое-что всё же застаёт её врасплох.
— Она так похожа на Джоэла, Тиш! — взволнованно говорит Гомес. — Я так рад, что кто-то ещё смог покорить сердце нашей маленькой смертельной ловушки!
— О да, это просто чудесно! Интересно, они уже разобрались или им нужно больше времени? — отвечает Мортиша, глядя в голодные глаза мужа.
— Думаю, они пытаются отрицать это и надеются, что всё пройдёт само собой, — говорит Фестер, встречаясь взглядом с Инид, которая быстро отворачивается. — Интересно… — бормочет он.
Они сидят в довольно уютной тишине. Инид не могла отделаться от ощущения, что время тянется медленнее, чем обычно. Когда они приехали, всё произошло так быстро.
Примерно через час ожидания в приёмной вышла медсестра, чтобы сообщить семье новости. Она сказала, что пациентку должны выписать из операционной в течение часа или двух. Затем она отвела Гомеса и Мортишу в сторону для более приватного разговора. Инид решила не подслушивать, всё ещё стараясь уважать их право на личную жизнь, но потом увидела обеспокоенное/испуганное и печальное выражение на лицах родителей.
— Один раз она умерла прямо на операционном столе, — сказала врач спокойным голосом, слишком спокойным для Инид.
От этих слов у неё внутри всё перевернулось. Ей нужно было встать и выйти из вестибюля. Инид просто побежала куда глаза глядят, ей нужно было выбраться отсюда. Она думала: как этот врач могла солгать и сказать, что с Уэнсдэй всё в порядке, если она уже один раз однажды умерла? Что, если это случится снова и на этот раз они не смогут её вернуть?
Мысли Инид резко оборвались, когда она врезалась в стену? Нет, это был человек, по запаху она не могла определить, кто именно, но он показался ей знакомым. Затем она услышала, как кто-то тихонько постукивает по полу рядом с ней, и поняла, что Вещь где-то рядом.
Тёплые руки крепко обняли её. Ей было больно от осознания того, что её обнимает не Уэнсдэй.
— Эй, тише, всё в порядке, Инид, это всего лишь я. Успокойся, всё будет хорошо, — тихо сказал голос, обхватив её лицо ладонями и вытирая слёзы.
До этого момента она даже не осознавала, что плачет. Открыв глаза, она увидела, что это Бруно. Вещь забрался к ней на плечо и сидел там, пока Бруно обнимал её, но она не отвечала на объятия.
Её парень обнимал и утешал её, но она хотела видеть свою лучшую подругу, единственную, кто мог её понять. Единственным человеком, который имел значение в этом мире, была та, кого она называла своей луной. Инид хотела, чтобы прямо сейчас её обнимала её подруга Уэнсдэй, чтобы они вернулись в их общую комнату в общежитии, а не чтобы одна лежала здесь, в больнице, а другая гадала, выживет ли её лучшая подруга.
Теперь находиться в объятиях Бруно было неправильно: он был слишком высоким, мягким и пах совсем не так, как нужно. И как же Инид скучала по запаху Уэнсдэй. Он был для неё как дом, но теперь вместо чернил, старой бумаги и запаха леса после дождя она чувствовала лишь одеколон Бруно.
— Инид, я так рад, что с тобой всё в порядке. Я столкнулся с Агнес в Неверморе. Она сказала, что план провалился, и что вы с Уэнсдэй в больнице. Я так переживал, что сразу побежал сюда, — говорит волк, сжимая её ещё сильнее. Инид хочется оттолкнуть его. — С Уэнсдэй всё в порядке? Я знаю, что вы близки.
— Бруно, может, просто вернёмся в вестибюль, пожалуйста? — серьёзно говорит Инид, высвобождая свою руку из его объятий, не обращая внимания на обеспокоенное и страдальческое выражение лица Бруно.
— Ладно, пойдём, — говорит он, беря её за руку.
Они шли обратно, держась за руки, и это казалось неправильным — его рука в её руке, такая большая и тёплая. Ещё более неправильным было то, что он был рядом; он даже не был другом Уэнсдэй, она его даже не особо любила, а терпела только из-за Инид. Было бы лучше, если бы это был кто-то другой, например Юджин или даже Бьянка.
Когда они вернулись в зал ожидания, все члены семьи Аддамс повернулись к ним с обеспокоенным выражением на лицах.
— Инид, ты вернулась! Мы так переживали за тебя, когда ты сбежала, — говорит Гомес, подходя ближе. — А, и ты привела к нам Вещь и его друга.
— Извините, мистер Аддамс, я не хотела подслушивать ваш разговор с доктором, но когда я услышала, что они должны выписать её из операционной через несколько часов, я просто не могла уйти, — тихо ответила она. — Именно тогда я и столкнулась с Вещь и Бруно.
— Зови меня Гомес, пожалуйста, mi loba. Я знаю, тебе было тяжело это слышать, но с Уэнсдэй всё будет в порядке. Она боец, врач сказала, что она вернулась по собственной воле, они делают всё, что могут, но только благодаря её силе воли она всё ещё здесь, — Мистер Аддамс заканчивает и слегка обнимает Инид.
Инид чувствует, как растворяется в этих объятиях. — Я рада, что с ней всё будет в порядке, и что она борется, — восклицает она.
— Садись, милая, — он снова усаживает её рядом с Пагсли. Бруно неловко проследовал за ними.
Они все сидят в тишине, ожидая следующего обновления. В конце концов Инид кладёт голову на плечо Пагсли, а он кладёт свою голову на её, пока они ждут. Она не может представить, о чём думает Пагсли. Должно быть, он чувствует себя хуже, чем она, потому что это его сестра, та, что была с ним всю его жизнь, и Инид чувствует себя так же, хотя знает Уэнсдэй всего меньше года.
Инид просто хочет, чтобы Бруно ушёл. Это момент близости между членами семьи Аддамс. Она думает, что, возможно, ей тоже не стоит здесь находиться, но не может заставить себя уйти.
Инид садится. — Бруно, уже поздно, тебе пора возвращаться в Невермор, — говорит Инид, надеясь, что он уйдёт без конфликта.
— Хорошо, увидимся завтра, — говорит он, целует её в щёку и уходит.
Как только он поворачивается к ней спиной, она вытирает щёку, надеясь избавиться от ощущения его губ на своей коже. Её мысли блуждают, и она представляет, каково было бы поцеловать Уэнсдэй. Были бы её губы мягкими? Обняла бы она Инид? От этих мыслей её лицо пылает. Она быстро прогоняет эти мысли. Неправильно так думать о её подруге, которая сейчас борется за жизнь, и тем более неправильно, потому что у неё есть парень.
Вещь, должно быть, почувствовал её внутреннее смятение, потому что подошёл «поговорить» с ней.
«Где твой телефон?» Вещь отходит.
— Я не знаю, наверное, я потеряла его в суматохе. Я не думала об этом до сих пор, — тихо отвечает она, стараясь не разбудить Пагсли.
«Я пойду поищу его», — отстукивает Вещь, прежде чем убежать.
Вот вам и разговор с Вещь, пока она ждёт.
Прошло два с половиной часа с тех пор, как Уэнсдэй выбросили из окна, два часа и пятнадцать минут с тех пор, как её увезли в операционную, но когда врач наконец вышел, казалось, что прошла целая вечность.
— Она вышла из операционной, но находится в коме. Мы сделали всё, что могли; теперь всё зависит от неё, — сказал врач, прежде чем дать им знак вставать.
Все члены семьи вскочили, но Инид осталась сидеть. Ей казалось, что она не заслуживает встречи с Уэнсдэй. Она чувствовала себя виноватой в том, что это произошло, ведь это была её вина; она должна была быть там вместе с ней и остановить Тайлера. Но все эти мысли исчезли, когда Пагсли повернулся и посмотрел на неё с грустью на лице.
— Инид, пойдём, ты тоже заслуживаешь увидеться с ней, — Пагсли схватил её за руку и потянул за собой.
— Нет, я не могу. Я должна была быть там с ней, — резко говорит она скорее себе, чем Пагсли.
В этот момент Вещь решил снова появиться.
— Она бы тебя не отпустила; ты — причина, по которой она это делает, — простучал он и снова убежал, чтобы его не расспрашивали о значении этих слов.
Мортиша и Гомес понимающе переглядываются, а затем уводят Инид с собой. — Всё в порядке, малыш, пойдём, тебе нужно увидеть, что с Уэнсдэй всё в порядке.
Инид берёт телефон и смотрит на время: 12:30 ночи. Прошло примерно 4 часа с тех пор, как они приехали в Уиллоу-Хилл, 4 часа после того, как всё полетело к чертям.
Инид следует за ними, но держится на несколько шагов позади. Она заходит в комнату и резко останавливается, увидев то, что предстаёт перед её взором.
Уэнсдэй всегда была миниатюрной, но на больничной койке она выглядит совсем крошечной. Она не должна выглядеть такой беззащитной, такой раненной. Даже после Крэкстоуна она не выглядела такой измученной.
Уэнсдэй всегда выглядела такой опрятной и собранной. Теперь её волосы были распущены, лицо смягчилось, а сама она была в голубом больничном халате, который смотрелся на ней как-то странно.
Пагсли мгновенно оказался рядом с ней. — Уэнсдэй, тебе лучше поскорее проснуться, иначе я выброшу твою пишущую машинку из окна, — тихо говорит он, надеясь, что это разбудит её.
— Ну-ну, Пагсли, это что, лучшая угроза, которую ты можешь придумать? Неужели пребывание в Неверморе сделало тебя таким мягкотелым? — сказала Мортиша, подходя к дочери, — Моя маленькая грозовая тучка, ты боец. Я знаю, что ты очень быстро справишься, — теперь она осторожно кладёт руку на плечо Уэнсдэй.
— Тиш, это её первая кома. Я знал, что она всегда будет опережать график Аддамса! — Гомес воскликнул: — Она всегда была нашей маленькой отличницей!
От нахлынувших на Инид эмоций она почувствовала себя совершенно разбитой. Она не знала, как реагировать; она просто стояла в дверях и смотрела, едва дыша. Это не может быть правдой. Инид чувствует, как у неё наворачиваются слёзы; она вот-вот снова заплачет.
Она медленно подходит к кровати и осторожно кладёт руку на плечо Уэнсдэй. Не для удовольствия или утешения, а для того, чтобы почувствовать её, что убедиться, что она жива. Сердце Инид забилось чаще, когда она почувствовала дыхание Уэнсдэй под своей рукой. Всё, что она могла сделать, это смотреть, и чувствовать, как по её щекам начали тихо течь слёзы.
Инид не знает, как долго она так простояла, оплакивая Уэнсдэй, но Гомес и Мортиша попрощались с ней и Пагсли, прежде чем оставить подростков в комнате.
— Что имел в виду Вещь, когда сказал, что она делает это ради тебя? — спросил Пагсли, выводя Инид из транса.
— Я-я не знаю... она со мной не разговаривает и всячески избегает меня, — тихо отвечает Инид.
— Ты же знаешь, что я всегда считался самым слабым в семье, пока не получил свои силы. Уэнсдэй всегда была той, кто пытала меня и испытывала на мне разное оружие. Когда она ушла, я и подумать не мог, что буду скучать по пыткам водой или по тому, как в меня бросали ножи для тренировки. Но теперь я жалею, что мы не можем вернуться к тому, что было. Видеть её такой неправильно… — решительно заявляет он, но замолкает в поисках утешения.
— Ты не слабый, ты сильный, Пагсли, даже несмотря на то, что ты такой эмоциональный. В отличие от меня. В такие моменты я становлюсь очень слабой из-за своих эмоций. Уэнсдэй заботится о вас, ребята, больше, чем показывает. Только не говорите ей, что я это сказала, она может убить меня, когда проснётся, — шутит она, пытаясь поднять настроение.
Пагсли встаёт и направляется к двери, но перед уходом останавливается: — Знаешь, ты действительно похожа на Джоэла. До того, как ты стала её подругой, у неё был он, тоже полная противоположность, но в другом смысле. У него была аллергия на всё, и он был очень некоммуникабельным. Он уже давно не появляется, но он был хорошим парнем, и примерно в то время Уэнсдэй поняла, что ей не нравятся такие парни.
С этими словами он вышел, оставив Инид наедине с Уэнсдэй и её мыслями. Она не понимала, почему все говорят о Джоэле и сравнивают её с ним. Почему она так ревновала, когда думала о том, что они с Уэнсдэй близки, и встречались ли они? Последняя часть беспокоила её больше всего. Почему Пагсли сказал, что ей не нравятся «такие» парни?
Но все эти мысли вылетели у неё из головы, как только она посмотрела на лицо Уэнсдэй. В глазах Инид Уэнсдэй была самой красивой девушкой на свете, и она могла бы просто вечно смотреть на неё, если бы Уэнсдэй ей это позволила. Поэтому в этот момент, она взяла руку Уэнсдэй в свою, и просто смотрела на неё, как будто всё остальное не имело значения, потому что так оно и было, по крайней мере для неё, ведь её мир, её луна были прямо перед ней, даже если она не хотела этого признавать.
— Привет, Уэнс… — Инид прошептала: — Зачем ты это сделала? Зачем ты меня отталкиваешь?
Инид нежно целует тыльную сторону ладони Уэнсдэй. Она знает, что, если бы Уэнсдэй сейчас очнулась, она бы приставила нож к её горлу в качестве наказания за такое поведение, но в данный момент это не имеет значения. Инид просто нуждалась в утешении, и она не получит его, пока Уэнсдэй в коме.
— Пожалуйста, очнись поскорее. Я знаю, как ты ненавидишь, когда люди вот так гладят тебя по голове, и как ты бы отчитала меня за то, что я скорблю по тебе, когда ты лежишь прямо передо мной, — она всё ещё шептала: — Ты мне нужна — мне тоже нужна твоя помощь. Уэнсдэй, ты —моя лучшая подруга, и я не знаю, что делать с этой болью в сердце, которую я чувствую, когда вижу тебя с кем-то другим.
Уэнсдэй не двигается. Инид знает, что так и будет, но всё же надеется, что её признания будет достаточно, чтобы вывести Уэнсдэй из глубокого сна.
Вещь возвращается в комнату и подходит к Инид.
«Привет, ты в порядке?» — настучал он на кровати.
— Вещь, ты вернулся! Да, я в порядке, но тебе стоит беспокоиться не обо мне, — строго говорит Инид.
— С Уэнсдэй всё будет в порядке, она всегда такая — как таракан, —грубо отвечает он. — Тебе нужно вернуться в Невермор и поспать. Бруно и Агнес беспокоятся о тебе.
— Почему все беспокоятся обо мне?! Уэнсдэй лежит здесь в коме, она умерла и вернулась, но да, давайте побеспокоимся об Инид! — кричит она в ответ Вещи. — Я не уйду сегодня. Я не оставлю её, пока она не очнётся.
— Хорошо, мы можем остаться здесь вместе. Я тоже беспокоюсь за неё, но ты сейчас передо мной и не спишь, так что я задам тебе вопросы, которые мы не можем задать Уэнсдэй, — он встаёт и ложится на подушку рядом с головой Уэнсдэй.
Инид опускает голову, всё ещё держась за руку Уэнсдэй, и погружается в сон.
***
Инид проснулась от жужжания телефона. Удивительно, что он до сих пор не разрядился. Резко сев, она хватает телефон и видит, что её стая пишут ей без остановки, как и паслёны. В этот момент ей звонит Бруно, и она решает ответить, прежде чем прочитать сообщения. — Бруно, привет, почему ты так часто звонишь мне? — спросила она с беспокойством в голосе. — Где ты сейчас?! — Бруно практически кричал на неё. — Я в больнице с Уэнсдэй. Я ещё не уходила. Почему ты спрашиваешь? — говорит она обеспокоенным голосом, не понимая, почему он кричит. — Потому что все тебя ищут, Тайлер на свободе, так что в Неверморе карантин. Тебе нужно вернуться прямо сейчас! — говорит он, на этот раз не сдерживая эмоций. — Я пока не могу вернуться, мне нужно быть здесь с Уэнсдэй. Я не покину эту комнату, пока она не проснётся! Так что, Бруно, просто прикрой меня сейчас, пожалуйста, — умоляет она, надеясь провести больше времени с Уэнсдэй. — Нет, я не могу тебя прикрыть. Я сейчас тебя заберу. Здесь ты будешь в большей безопасности, чем в той комнате с ней, — он выплевывает последнее слово с такой ненавистью, что Инид становится больно. — Нет, не войдёшь! Если ты войдёшь в эту комнату, готовься к драке! — заявляет она, стараясь выглядеть такой же устрашающей, как её соседка по комнате. — Да ладно тебе, Инид, оставайся там, ты подвергаешь себя опасности, только когда находишься рядом с этой лесбиянкой, — в его голосе столько ненависти. — Отвали, Бруно. Не возвращайся сюда, и если я ещё раз услышу, как ты говоришь об Уэнсдэй в таком тоне, я пристрелю тебя, — если бы Уэнсдэй была в сознании, она бы гордилась Инид в этот момент. Она с такой силой швыряет телефон на стол, что экран разбивается, а затем смотрит на Вещь. — Вещь, сходи к Гомесу и Мортиши, и скажи им, что у нас могут возникнуть проблемы, — говорит Инид, пытаясь успокоиться. В этот момент в дверь ворвался Пагсли. — Она всё ещё не встала? — спрашивает Пагсли: — Фу, она такая драматичная. Уэнсдэй, я перережу струны на твоей виолончели, если ты не проснёшься к следующей неделе. — Привет, Пагсли, ты совсем не похож на свою сестру, ха-ха, — шутит она в ответ, вставая, чтобы дать Пагсли сесть на её место. Он жестом просит её остановиться. Вместо этого он садится с другой стороны. — Только иногда, но мне нравится заявлять о своём присутствии. Ты не против, если я отпущу её руку? — шутит он, хватая Уэнсдэй за руку. — Конечно, Пагс, что ты... — она не успевает договорить, потому что он бьёт током маленького гота. Она видит на его лице ту же маниакальную улыбку, которая появляется у Уэнсдэй, когда она говорит о серийных убийцах. Поэтому она просто смотрит, и не обращает внимания на писк монитора, втайне надеясь, что это сработает. Это не так. — Что вы с ней делаете! — вбегает медсестра с криком. — Пытаюсь вернуть её к жизни, чего ты, очевидно, сделать не можешь, — невозмутимо отвечает готический парень. — Прекратите, иначе вас попросят уйти! — кричит медсестра и уходит. Пагсли и Инид просто смотрят друг на друга, а затем начинают смеяться. Им требуется несколько минут, чтобы успокоиться. — Ты правда думал, что это сработает, Пагс? — Инид сдерживает смех, чтобы произнести эту фразу. — Судя по тому, что говорила Уэнсдэй, это сработало на Вещи, — съязвил он в ответ. — Он — рука, а не целый человек... — Инид не успевает договорить, как снова начинает смеяться. — Значит, ей нужно больше, верно? — на лице мальчика появляется коварная улыбка. Она видит, как в его руках снова накапливается электричество. — Пагсли, нет, — Инид перестаёт смеяться, говоря ему это. Они оба присаживаются по обе стороны кровати и несколько минут просто смотрят на Уэнсдэй. — Как ты вообще сюда попал? Я думала, в Неверморе карантин? — спрашивает блондинка. — У меня есть свои методы. Может, я и не такой хитрый, как Уэнсдэй, но я умею оставаться в тени и передвигаться незаметно, — отвечает он с улыбкой. Инид медленно кивает, не веря ему. Проходит минута, прежде чем он заканчивает свой рассказ. — Я вру, я просто убежал, и они не смогли меня поймать, — он улыбается ещё шире. — Ты собираешься взять это? — он показывает на телефон Инид. — Ах, я пытаюсь не обращать на это внимания. Я просто поругалась с Бруно, прежде чем ты ворвался, — отвечает она с болезненным выражением лица. — Теперь я жду, когда он умрёт, чтобы мне не пришлось никому отвечать. Мне, честно, страшно от того, что люди говорят обо мне. — Люди очень переживают за Уэнсдэй, слухи ходят самые безумные, все говорят, что она погибла, пытаясь вернуть Тайлера, — говорит Пагсли с очень неприятным выражением лица. — Я сразу же опроверг эти слухи, и Агнес тоже постаралась минимизировать ущерб. — Люди говорили что?! Это так отвратительно. Как эта маленькая преследовательница пытается минимизировать ущерб? Она не знает ничего из того, что происходит прямо сейчас, — эмоции Инид прямо сейчас вышли из-под контроля. — Я рассказал ей обо всём, — сказал он почти с ужасом в голосе, — А она рассказала мне обо всём, что произошло. Теперь, когда он смотрит Инид в глаза, на его лице читается серьёзность, в отличие от её обеспокоенного выражения лица. — Что ты... — начинает Инид, но её прерывают. — Инид, тебе нужно переодеться. Агнес дала мне сумку для тебя. Там одежда, которая тебе понадобится на следующую неделю, так что иди в ванную и смой с себя грязь и её кровь, — он подходит к Инид. — Я уверен, что Уэнсдэй понравится, как ты выглядишь, но я знаю, что тебе сейчас не хочется на себя смотреть. — Но, Пагс... — она встаёт, но он снова её перебивает. — Нет, Инид, пожалуйста, просто переоденься. Я скоро всё тебе расскажу. Просто дай мне минутку наедине с сестрой, пожалуйста, — теперь он толкает Инид в сторону ванной. — Ладно, прости... — она снова осеклась, потому что Пагсли захлопнул дверь у неё перед носом. Глядя в зеркало, она понимает, что он был прав: ей действительно нужно смыть кровь и грязь. Она роется в сумке, чтобы достать один из нарядов, но с удивлением обнаруживает черно-белую одежду Уэнсдэй вместо своего яркого наряда. Она шепотом благодарит Агнес и медленно переодевается в одежду Уэнсдэй, вдыхая запах чернил, старой бумаги и леса после дождя. Этот запах словно наркотик, от которого она кайфует.***
— Мама, папа, скорее, идите сюда! — Пагсли шепчет и кричит, обращаясь к родителям. Вскоре в комнату вбегают Мортиша и Гомес с небольшой сумкой в руках. — О, моя маленькая смертельная ловушка, мы принесли тебе новую одежду. Тиш! Ты не удивлена, что у неё до сих пор не началась крапивница? — восклицает Гомес, подходя к Уэнсдэй, целуя её в лоб. — О, mon cher! Должно быть, это из-за того разноцветного волка! — многозначительно говорит она мужу. — А теперь выйдите оба, пока я переодеваю её. — Тиш, ты же знаешь, как на меня действует французский. Ну же, Пагсли, пойдём, — он хватает сына за плечи и выводит его из комнаты. — Фу, — говорит подросток, выходя из комнаты. — Папа, как ты думаешь, она скоро проснется? — он спрашивает обеспокоенно, наконец-то выложив всё, что приготовил для Инид. — Ну же, мальчик мой, ты же знаешь, что она любит драматизировать. Только не говори ей, что я это сказал. Она любит всех волновать. Готов поспорить, что она вернётся на следующей неделе, а если нет, то я предоставлю тебе самому решать, как меня мучить, — говорит Гомес, пытаясь подбодрить своего мальчика. — Кроме того, большинство Аддамсов хотя бы раз в жизни впадают в кому. Я был на несколько лет старше тебя, когда впервые впал в кому. Она длилась два месяца. Мортиша всё это время не отходила от меня. Это было чудесное время после того, как я очнулся, когда вся семья веселилась и не останавливалась несколько дней подряд! — воскликнул Гомес, явно довольный своим прошлым. — Не думаю, что Инид сможет продержаться так долго, да и я тоже. Нашей семье и так пришлось нелегко, когда она уехала в Невермор, и я не думаю, что мы переживём её отсутствие в течение двух месяцев. Мама точно не выдержит, она уже винит себя, — тихо говорит он. — Я знаю, Пагсли, не расстраивайся. Мы, Аддамсы, должны были принять это, даже если было тяжело, — Гомес обнимает своего мальчика, но быстро отстраняется, почувствовав разряд электричества, пробежавший по его телу. — Хорошо, пап, — отвечает он с улыбкой. — Мальчики, можете заходить! — высовывает голову из-за двери Мортиша. Аддамсы заходят вслед за ней. Пагсли быстро занимает место, которое занимал раньше, и смотрит на сестру. Она снова выглядит почти нормально. Мортиша заплела Уэнсдэй косы, но она всё равно выглядела не так, как обычно. Пагсли не мог понять, в чём дело. — Где наша маленькая волчица? — спросила Мортиша, положив руку на плечо Пагсли. — О, да! Она в ванной. Я затолкал её туда, прежде чем вы вошли. Я сейчас её приведу! — он вскочил со своего места и быстро побежал к двери, чтобы постучать. — Инид! Можешь выходить, если готова, — сказал он чуть мягче. — Эм-м, да, я сейчас выйду. Прости, что так долго. Там ещё кто-то есть? — спросила Инид, открывая дверь. Сказать, что все в комнате были в шоке, — значит ничего не сказать. Инид была потрясена, увидев, что за то время, пока она была в ванной, количество людей в комнате удвоилось, а затем её потрясение усилилось ещё больше, потому что в комнате появились родители Уэнсдэй. Остальные трое были в шоке, потому что обычно яркая волчица была с ног до головы одета в чёрное и белое; она выглядела так, будто уже стала частью семьи. — Инид, что случилось с твоим обычным гардеробом? — одновременно спросили Мортиша и Пагсли. — Агнес принесла мне это вместо моей обычной одежды... — смущённо сказала Инид. — Ах, эта маленькая негодница! Ты выглядишь так, будто только что вышла из дома! — взволнованно воскликнул Гомес. — Садись, устраивайся поудобнее, мы знаем, что тебе не стоит надолго отлучаться от Уэнсдэй. Инид подошла к своему месту и снова взяла Уэнсдэй за руку. — Да, мне она совсем не нравится, но, возможно, мне стоит поблагодарить её за этот маленький трюк, который она провернула, — говорит она с улыбкой. — Итак, Инид, как тебе удалось завоевать сердце нашей малышки? — спрашивает Мортиша с лёгкой улыбкой на лице. — Я… ну… я не покорила её сердце, мы просто… мы просто друзья. Ещё у меня час назад был парень, — неуверенно произносит волчица. — Ты могла бы одурачить меня тем, как вы смотрите друг на друга, и тем, как она оказалась здесь из-за тебя... — Гомес замолчал, когда жена прижала палец к его губам. — Не сейчас, mon cher! — восклицает старшая Аддамс. Затем Инид вспоминает, о чём они с Пагсли говорили перед тем, как её затолкали в ванную, чтобы она переоделась. — Пагсли, ты обещал объяснить, что происходит, и почему она так поступила, когда я выйду. Я жду! — последнюю фразу она произносит более агрессивно. — Я только что вспомнил, что мне нужно найти Хлюпика! — крикнул он и выбежал за дверь. — Пагсли, нет! — Инид попыталась схватить его. — Я просто хочу знать, что происходит. Я просто хочу знать, что с моей αγάπη μου — я имею в виду, с моей лучшей подругой, всё в порядке, — всхлипывает она и опускается на колени. Гомес и Мортиша подходят к ней и опускаются на колени, чтобы утешить её. Затем они подводят её к креслу у кровати. Инид тихо плачет, держась за руку Уэнсдэй, как за спасательный круг. — Ш-ш, Инид, всё в порядке, ты узнаешь обо всём в своё время, — тихо говорит Мортиша, затем берёт мужа за руку и выводит их из комнаты. В этот момент телефон Инид снова начинает вибрировать. Она старается не обращать на него внимания, потому что иначе она его выбросит или разобьёт. Поэтому она просто сидит рядом с кроватью Уэнсдэй и плачет. Так она проводит остаток дня.***
Третий день проходит без происшествий. Инид почти не обращает внимания на то, что мистер и миссис Аддамс приходят к ней с ежедневным визитом. Они пытаются заговорить с ней, но она не сводит глаз с Уэнсдэй. Она даже не обращает внимания на Агнес, которая пришла проведать Уэнсдэй и принесла Инид её домашнее задание, которое та пропустила накануне. Агнес тоже ничего не говорит о своих поддразниваниях. Она сосредоточилась только на девушке-готессе, лежащей перед ней, и едва посторонилась, когда пришли медсестры, чтобы проверить жизненные показатели Уэнсдэй. День идёт своим чередом, но ни она, ни Уэнсдэй не двигаются с места. Даже Пагсли не приходит навестить их, а вместо этого присылает Вещь. Он даже не может добиться от Инид ответа, состоящего больше чем из одного слова. Позже в тот же день в комнату входят Аякс, Бьянка и Юджин. Они осматривают комнату, а затем подходят к кровати и встают вокруг неё. Бьянка кладёт руку на плечо Инид, а мальчики торжественно смотрят на неё. — Инид, ты в порядке? — наконец тихо спрашивает Бьянка, надеясь не напугать волчицу. — Да, — последовал ответ, слишком быстрый для короткого. — Ты уверена? Ты не выходила из больницы уже два дня, и сколько времени прошло с тех пор, как ты ела? — спрашивает Юджин, надеясь получить более развёрнутый ответ, чем тот, что получила Бьянка. — Со мной всё будет в порядке, просто оставьте меня в покое, и я скоро поем. Мне просто необходимо быть здесь, когда она очнётся. Вам, ребята, не нужно обо мне беспокоиться. Уэнсдэй — это та, которая в коме. Сколько раз мне нужно это объяснять? — кричит Инид. — Успокойся, мы тебе не враги, мы просто волнуемся и хотим, чтобы с тобой и Уэнсдэй было всё в порядке. Хорошо? А теперь я пойду принесу тебе ужин. Я сейчас вернусь, ребята, — говорит Аякс, выходя из комнаты. — Так ты хочешь объяснить, почему ты одета как наш местный гот, или заставишь нас гадать? — пытается пошутить Бьянка. — Не сейчас, Бьянка, я не в настроении для шуток. Это просто потому, что Агнес принесла мне это вместо моей одежды, — говорит Инид, сжимая руку Уэнсдэй. Юджин проходит мимо Бьянки и направляется туда, где накануне сидел Пагсли. Он выглядит уставшим и обеспокоенным. — Привет, Уэнсдэй, прости, что не навестил тебя раньше. Я не так хорошо умею прятаться, как ты, и Пагсли мне не помог. Прости, что совсем не появлялся с тех пор, как мы вернулись. Никогда не думал, что буду смотреть на тебя сверху вниз, как ты смотрела на меня в прошлом году, — говорит Юджин, беззвучно плача и не обращая внимания на двух девочек по другую сторону кровати. — Я обещаю защищать Невермор, пока тебя не будет, и обещаю присматривать за Инид. Я знаю, как много она для тебя значит, — мягко заканчивает он. Сердце Инид разрывается, пока она слушает речь Юджина. Она хочет утешить его, но знает, что не может, и понимает, что лучшее утешение, которое он может получить, — это начать всё с чистого листа здесь, с Уэнсдэй. — Агнес, выходи уже, мы все знаем, что ты здесь, — кричит Бьянка из угла. Она прерывает момент, который они втроём переживали вместе. — Ого, ты меня раскусила. Ты уже справляешься лучше, чем щенок. Я всё это время была здесь, выходила всего дважды, — говорит она, появляясь из-за угла. Аякс возвращается с кучей еды в руках и глупой улыбкой на лице. Он не может прочитать комнату, чтобы спасти свою жизнь. — Я вернулся, я не знал, чего все хотят, поэтому просто взял всего понемногу, — сказал он, выкладывая всё на стол. — О, привет, Агнес, когда ты пришла? — Я всё это время была здесь, просто ты не знал, —говорит она с жуткой улыбкой. — О, — выдыхает он и встаёт рядом с сиреной. В комнате мгновенно становится напряжённо, как только все снова рассаживаются. Они сидят в тишине, пытаясь не обращать внимания на нарастающее напряжение. Именно в этот момент Инид делает глубокий вдох и встаёт. — Убирайтесь. Все. Пошли вон, — говорит Инид спокойно, даже слишком спокойно для всеобщего успокоения. Проходит мгновение, затем Бьянка хватает встревоженного Аякса и, не говоря ни слова, выходит из комнаты. Агнес становится невидимой и тоже спешит выйти из комнаты. Инид принюхивается, чтобы убедиться, что психопатки действительно нет в комнате. Юджин просто стоит на месте, не собираясь отступать. Он смотрит Инид в глаза, боль вырывается наружу, в этот момент они действительно смотрят друг на друга, они оба ранены и скорбят по девушке, которая лежит перед ними. Глаза Инид опухли, на щеках остались следы от слёз, которые всё ещё текут по её лицу, и Юджину, надо отдать ему должное, не намного лучше. Чёрт возьми, всё сломалось в тот момент, когда он вошел в комнату. — Я не уйду, по крайней мере сегодня. Можешь кричать на меня сколько угодно, но она — моя подруга, Инид, — заявляет он слегка дрогнувшим голосом. Инид удивлена такой уверенностью мальчика, сидящего напротив неё. Когда он успел так повзрослеть? Инид интересно, что случилось с застенчивым мальчиком, который был здесь в прошлом году. Она не решается заговорить, поэтому просто кивает ему. Она снова берёт Уэнсдэй за руку и садится, выдыхая, сама не замечая, что задерживала дыхание. Затем опускает голову на колени Уэнсдэй и вдыхает её запах, чтобы успокоиться. Она мгновенно расслабляется и начинает напевать одну из мелодий, которую Уэнсдэй играла на виолончели в прошлом. — Инид, тебе нравится Уэнсдэй? — с любопытством спросил мальчик через несколько минут. Инид выходит из транса и резко садится, отпуская руку Уэнсдэй. Ей кажется, что она не может ни дышать, ни даже говорить. Безопасность комнаты была разрушена одним простым вопросом. Юджин почти сразу замечает испуганное выражение на лице Инид, то, как часто она дышит, и капли пота, выступившие у неё на лбу. Они встречаются взглядами. Инид открывает рот, чтобы что-то сказать, но ничего не выходит. В её горле пересохло, и в этот момент она забывает обо всём. — Я… она… οι λέξεις δεν μπορούν να περιγράψουν πώς νιώθω γι' αυτήν, — говорит Инид, возвращаясь к греческому языку, потому что говорить это так, чтобы Юджин мог понять, кажется неправильным. — Полагаю, это ответ на мой вопрос... — он замолкает с сочувствующим выражением лица. — Ты можешь сказать мне, я никому не расскажу, а она нас не слышит, — он указывает на Уэнсдэй, пытаясь разрядить обстановку. Инид громко сглатывает, делает глубокий вдох, а затем... — Я не знаю, Юджин. Я знаю, что не могу жить без неё. Я не могу вспомнить, какой была моя жизнь до неё. Этим летом, без неё рядом со мной, я чувствовала себя как в аду. Единственное, что могло отвлечь меня от мыслей о ней — это стая, на даже это длилось недолго, — она что-то бормочет, а Юджин просто кивает, зная, что перебивать не стоит. — Мне всегда не хватало её мрачного присутствия, я всегда думала о том, как сильно она ненавидела бы некоторые ситуации, в которых я оказывалась, и… и я не могу испытывать симпатию к девушкам из-за своих родителей, так что, даже если бы я любила Уэнсдэй, мне бы этого не позволили, — всхлипывает она, произнося последнюю часть фразы. — Просто представь, что твоих родителей не существует. Что бы ты тогда сказала? — спрашивает он мягко, стараясь не напугать Инид. — Что бы ты тогда чувствовала к ней? — Я… нет… Юджин, я не могу, просто не могу. Как бы сильно я ни хотела, я просто не могу. Я не позволю себе увязнуть в фантазиях, — говорит она, пытаясь убедить себя. — Я не могу любить её, — бормочет она с болью в голосе. — Я просто не могу, ясно? — Инид, ты же знаешь, что мы будем любить тебя не меньше, если ты влюбишься в Уэнсдэй, — он пытается выведать информацию. — У меня есть вопрос, не могла бы ты на него ответить, потому что, думаю, это нам очень поможет? Инид потеряла дар речи и лишь кивнула мальчику в ответ. — Как ты думаешь, отношения Йоко и Дивины неправильные? — спрашивает мальчик с уверенностью безумца. — Что?! Нет, Юджин, почему ты спрашиваешь меня об этом? — от этого вопроса Инид начинает злиться. — Тогда почему для тебя это неправильно? — спрашивает он в ответ, невозмутимо глядя на разъярённого волка напротив. Каким-то образом ему удаётся сохранять мягкий тон. Инид замирает и просто сидит в оцепенении. Время останавливается, пока она смотрит в глаза мальчику, надеясь, что в этот момент она может просто исчезнуть, потому что она знает ответ, она знает, что призналась в этом прямо перед тем, как Уэнсдэй увезли на операцию. Она знает, что, если она скажет это вслух, ей станет намного легче, но это также значительно усложнит все остальные аспекты её жизни. Она сглатывает комок, который чувствует в горле, затем пытается заговорить, но издает лишь писк. — Прости, если я был слишком откровенен, но ты так на неё смотришь, что трудно не подумать, что вы просто друзья или что ты видишь в ней только друга и ничего больше. Я имею в виду, что ты даже на Аякса или Бруно так не смотрела, — говорит он успокаивающим тоном и тепло улыбается. Затем проходит немного времени. — Я люблю её больше всех на свете, и мне так больно видеть её в таком состоянии, — наконец, с отчаянием в голосе произносит Инид. Голова Инид с тихим стуком падает на кровать. Она снова начинает плакать; всё слишком тяжело для неё. Поэтому она просто вдыхает аромат Уэнсдэй, чтобы успокоиться. Юджин слегка вздыхает и откидывается на спинку стула. — Я рад, что ты наконец сказала это вслух. Ты заставила меня волноваться, когда мы вернулись, и я увидел тебя с Бруно, — он прерывисто смеётся, заканчивая предложение. — Ммм, да... — бормочет она в ответ, прежде чем заснуть.***
Наступает четвёртое утро, всё очень спокойно, ничего не изменилось, и в то же время всё по-другому. Прошлая ночь стала для Инид судьбоносной. Она наконец-то вслух призналась в любви Уэнсдэй, и не кому-то, а именно Уэнсдэй. Она приняла это и знала, что все остальные, кто имеет значение, примут её. Она знала, что, когда Уэнсдэй проснётся, ей нужно будет всё рассказать. Инид даже не волнует, испытывает ли Уэнсдэй те же чувства; ей просто нужно, чтобы Уэнсдэй знала. Юджин встал раньше Инид и разговаривает с кем-то вполголоса. Кажется, он злится. Инид не хочет, чтобы они знали, что она проснулась, и пытается учуять, кто это, но не узнаёт запах, поэтому начинает очень внимательно прислушиваться. — Ты... лучше... расскажи Инид сейчас или... — она слышит, как выплёвывает эти слова Юджин. — Я... она… с... узнает после, — Инид знает этот голос! Инид встаёт и практически перепрыгивает через кровать, чтобы добраться до Пагсли. Юджин вскрикивает от страха и отступает. Когти впиваются в его плечи. Инид, кипя от злости, просто смотрит ему в глаза, надеясь вселить в него страх. Пагсли чувствует, как учащается его пульс, пока Инид сверлит его взглядом, надеясь, что она не нападёт. Он может почувствовать, как кончики ее когтей разрывают его форму, и от этого ему становится не по себе, и он начинает извиваться. При этом лёгком движении Инид усиливает хватку. — Скажи мне, что сейчас происходит, Пагсли, — её голос спокоен, но действия говорят об обратном. — Отпусти меня, и я это сделаю, — отчаянно отвечает он. — Я больше на это не поведусь, я не настолько глупа! — теперь её голос звучит чуть громче. — Тогда ты не оставила мне выбора. Прости, Инид, — на его лице появилось сочувствие. — Что ты... — Инид прерывает разряд электричества, прошедший через её тело. Ей показалось, что её тело охватило пламя, но как только это началось, так же быстро и закончилось. Она упала на землю, а Пагсли быстро извинился и выбежал за дверь, прежде чем волчица успела подняться. — Инид, ты... ты в порядке? — спрашивает Юджин, протягивая ей руку. — НЕТ! Я не в порядке! — кричит она, вставая и отталкивая руку Юджина. Она тяжело дышит и с минуту или две ходит взад-вперёд, прежде чем остановиться перед одним из стульев. Затем в одно мгновение стул исчезает, а по полу вокруг неё разлетаются осколки. Инид не останавливается на стуле; она переходит к столу, и ей приятно чувствовать, как дерево раскалывается под её когтями. Она вымещает свой гнев, накопившийся за последние несколько дней, на всё, что её окружает. Юджин просто отошёл в угол, чтобы спрятаться от безумного гнева Инид Синклер. Инид сейчас не может ясно мыслить. Ей нужны ответы, но никто их не давал. Она думала, что Уэнсдэй неуловима, но, может быть, вся её семья была такой. Она останавливается на месте и тяжело дышит. У неё бёгут мурашки по коже, но ей всё равно; вместо этого она просто терпит боль в надежде почувствовать что-то ещё, кроме охватившей её печали. — Почему я никак не могу получить от кого-то прямой ответ?! Я просто хочу, чтобы с Уэнсдэй всё было в порядке, — кричит она в пустоту, расхаживая по комнате. Инид расхаживает взад-вперёд, сердито пыхтя, и не замечает, как Юджин хватает телефон и выходит из палаты, чтобы позвонить. Окидывая взглядом палату, Инид чувствует себя ужасно из-за того, что сорвалась на ни в чём не повинной больничной палате. Она знает, что это неправильно, но не может остановиться. Чувство вины переполняет её, когда она понимает, что сделала с Пагсли. Она знает, что это было неправильно, и ей определённо нужно извиниться, когда всё это закончится. — Что здесь происходит?! — в ужасе кричит медсестра. Инид просто смотрит на медсестру, поражённая тем, что в палате с ней кто-то есть. В этот момент её чувства выходят из-под контроля, и она просто убегает и запирается в ванной. Как только дверь закрывается, она сползает по ней, надеясь, что медсестра просто уйдёт. — Мисс! Вам нужно выйти из ванной и уйти, вы не можете просто так разгромить это место! — кричит она из-за двери. — Ну-ну, так нельзя разговаривать с семьёй ваших самых крупных доноров, — слышит Инид тихий голос, обращённый к медсестре. — Ну, я никогда... — смущённо отвечает медсестра. — Но теперь, пожалуйста, позаботься о моей дочери, а потом уходи, и мы возместим ущерб, — говорит Мортиша, затем тихо стучит в дверь и ласково произносит: — Инид, ты не могла бы выйти? — Простите, миссис Аддамс, я не хотела устраивать беспорядок в этом месте или угрожать Пагсли, — тихо говорит Инид. — О, Тиш, она угрожала Пагсли! Она отлично впишется! Mi loba, пожалуйста, выходи, чтобы мы могли как следует тебя поздравить! — кричит восторженно Гомес. Теперь Инид в полном замешательстве. С чего бы им её поздравлять? Это просто уловка, чтобы выманить её и запретить видеться с Уэнсдэй? Инид в ужасе от этих мыслей, но что-то в голосе Мортиши успокаивает её и заставляет выйти из ванной. — А вот и она, любовь нашей маленькой смертельной ловушки. Теперь ты точно впишешься. Скажи мне, как ты угрожала Пагсли? Он сопротивлялся? Как выглядят твои когти? — мужчина засыпает её вопросами, но замолкает, как только жена кладёт руку ему на плечо. Как только Гомес замолчал, в голове у Инид возникли ещё миллион вопросов, но она не успела их задать, потому что услышала, как открылась и закрылась дверь. — Хорошо, ты успокоилась. Я волновался, поэтому позвонил им. Прости, — тихо говорит Юджин. — Всё хорошо, я знаю, я немного вышла из-под контроля. Извини, что напугала тебя, — говорит Инид с сочувствием во взгляде. — Мои дорогие, что здесь произошло? — спрашивает Мортиша, кладя руку им на плечо. Юджин и Инид погружаются в воспоминания о произошедшем. О ссоре и о том, как она крушила комнату. Они решили не рассказывать о том, что произошло прошлой ночью, и говорить только о том, что случилось сегодня. Двое взрослых уходят, чтобы принести новые столы и стулья. День проходит спокойно, без особых конфликтов. С наступлением ночи Юджин уходит. Теперь остались только взрослые Аддамсы и Инид. Инид чувствует себя неловко из-за того, что находится в этой комнате больше, чем они с Пагсли. Они уходили, потому что она была в комнате? Они хотели, чтобы она ушла, и они могли побыть наедине со своей дочерью? Инид задаётся этими вопросами. Затем она думает, что, возможно, ей не стоило прогонять Пагсли. Он так же обеспокоен, как и она. Инид надеется, что он вернётся завтра и она сможет извиниться. — .... Инид, мы уходим. Пожалуйста, береги себя, — Инид слышит только часть того, что говорит Мортиша. — Что? Прости, я не слушала, — смущённо отвечает она. — Всё в порядке, мы просто сказали, что уезжаем сегодня вечером. Мы вернёмся завтра в полдень, — тихо говорит она и выходит из комнаты. И вот Инид снова остаётся одна. Не совсем одна, Уэнсдэй тоже здесь, но она не с Инид. Она чувствует себя такой одинокой, как никогда до встречи с Уэнсдэй. Тишина душит, она не похожа на тишину в общежитии. Там было уютно и спокойно, но сейчас Инид это не нравится. Инид встаёт и ложится рядом с Уэнсдэй, чтобы почувствовать комфорт, стабильность и прохладу кожи Уэнсдэй. Инид прижимается к Уэнсдэй и просто позволяет минутам идти своим чередом, а минутам — превращаться в часы, а часам — в сон.***
Уэнсдэй резко просыпается. Не понимая, почему она в больнице, она садится и осматривается. Уэнсдэй знает, что должна была умереть в тот момент, когда Хайд ранил её, и уж точно должна была умереть, когда упала на землю, но она была жива. Тёплые руки крепко обнимают ее за талию, и в этот момент Уэнсдэй чувствует себя как дома. Причина, по которой она постоянно рискует жизнью, лежит рядом с ней. Инид Синклер — это свет для Уэнсдэй, яркое пятно, ее солнце, и сейчас она обнимает Уэнсдэй так, словно та — последний человек в этом богом забытом мире. От такого проявления чувств сердце Уэнсдэй наполняется радостью. Если бы это был кто-то другой, он бы уже был мёртв, но это не просто кто-то другой. Прежде чем лечь, Уэнсдэй посмотрела на Инид. Лицо девочки опухло от слёз, и она была с ног до головы одета в чёрное и белое. Уэнсдэй не могла не отметить, что Инид никогда ещё не выглядела так красиво, но ей всё же не хватало привычного цвета в одежде. Поэтому Уэнсдэй ложится и позволяет Инид прижаться к ней ещё сильнее. Её сильные руки нежные, но крепкие, и она снова погружается в сон. Инид просыпается гораздо позже. Она вскакивает с кровати, смущённая тем, что вторглась в личное пространство Уэнсдэй. Уэнсдэй почти сразу же начинает скучать по теплу, которое исходит от этой девушки. — Прости, Уэнсдэй, я не хотела засыпать здесь, мне просто нужно было почувствовать, что ты всё ещё здесь… — бормочет она. — Почему я вообще извиняюсь? Ты меня даже не слышишь, — теперь она разговаривает с воздухом больше, чем с Уэнсдэй. — И всё же ты продолжаешь вторгаться в мою жизнь, но ты — единственная, кого я хочу видеть, — бормочет Уэнсдэй, садясь лицом к лицу с блондинкой. — Уэнс, ты проснулась! — Инид даже не раздумывает, прежде чем снова обнять Уэнсдэй, надеясь вложить в этот момент всю свою любовь. — Тебе что, сложно произнести оба слога моего имени? — Уэнсдэй пытается пошутить. — Уэнсдэй Аддамс сейчас шутит? — говорит волчица с притворным удивлением. — Я так рада, что ты очнулась. К ещё большему удивлению Инид, Уэнсдэй не отстраняется, а обнимает её за плечи и притягивает к себе. Инид тихо вздыхает и зарывается лицом в шею Уэнсдэй, пытаясь вдохнуть как можно больше её запаха. Они не знают, как долго просидели в объятиях друг друга, но вскоре Уэнсдэй чувствует, как Инид отстраняется, и сразу же начинает скучать по теплу волчицы. — Уэнс, мне нужно тебе кое-что сказать… — Инид замолкает, внезапно теряя уверенность в себе. Уэнсдэй просто поднимает взгляд и нежно обхватывает её лицо руками. — Мне тоже. Пожалуйста, начинай первой, mi sol. Инид с тревогой смотрит в глаза Уэнсдэй, делает глубокий вдох, пытаясь набраться смелости, чтобы сказать слова, которые изменят их дружбу. Уэнсдэй начинает гладить её щёку, и слегка кивает в ожидании. — Уэнсдэй, я... я люблю тебя, — решительно заявляет она и делает ещё один прерывистый вдох. Проходит мгновение, потом другое, девушки просто смотрят друг другу в глаза, затем Уэнсдэй делает вдох и выпаливает все, что накопилось у неё за последние несколько месяцев. — Инид. Ты была единственной, о ком я думала с тех пор, как впервые вошла в Офелия-Холл. Я не могу отвести взгляд от твоих ярких нарядов или твоей улыбки, перед которой меркнет даже солнце, — Уэнсдэй начинает с признания, как будто репетировала его: — Но не поэтому ты мне нравишься. У тебя есть способ располагать к себе людей, ты искренняя и любишь всем сердцем, ты замечаешь даже мелочи, которые другие бы не заметили. Ты нашла время, чтобы понять язык Вещи, что обычно делают только Аддамсы. Ты не сдалась и не отказалась от идеи подружиться со мной. Так что за всё это и за многое другое я могу сказать, что тоже люблю тебя, Инид Синклер, — Уэнсдэй заканчивает, едва не срываясь на крик, и чувствует, как от этого признания у неё на душе становится легче. — Уэнс, я... я... я рада, что ты чувствуешь то же самое, — говорит Инид с лёгкой улыбкой, приближаясь к маленькому готу. — Но я не была с тобой честна. Я избегала тебя с начала этого семестра, потому что мне было видение о твоей смерти, и в этом видении ты сказал мне, что умерла из-за моей вины. И мысли о твоей безвременной кончине, и о том, что это моя вина, заставили меня держаться от тебя подальше в надежде защитить тебя, — выпаливает Уэнсдэй, пытаясь остановить то, что, как она знает, пытается сделать Инид. Уэнсдэй считает, что не заслуживает той любви, которую хочет подарить ей Инид. — Я умру? И ты думаешь, что если будешь держаться от меня подальше, то этого не случится? — шепчет она. — Да. Я не хочу потерять тебя раньше, чем ожидалось, поэтому я отошла в сторону и лишь наблюдала за тобой издалека, чтобы защитить тебя, — тихо отвечает она. — Уэнсдэй, это не тебе решать! Ты сказала, что мы можем разобраться с этим вместе, — говорит она строго, но с лёгкой улыбкой на губах. — А теперь, можно мне кое-что попробовать? Уэнсдэй даже не успевает ответить, как наклоняется вперёд и прерывает Инид, впиваясь в неё поцелуем. Это неумелый поцелуй, их зубы соприкасаются, и они прижимаются друг к другу слишком сильно. Но им всё равно, потому что в этот краткий миг, в этот идеальный момент они едины, и их переполняют любовь и страсть. Когда дыхания становится не хватать, Инид наконец отстраняется, и их губы соединяет ниточка слюны. Они просто смотрят друг другу в глаза, и в этом взгляде читается голод. Проходит мгновение, перед тем как они снова целуются, на этот раз не так небрежно. Уэнсдэй тихо вздыхает, и Инид пользуется этой возможностью, чтобы углубить поцелуй. Руки Инид перемещаются с лица Уэнсдэй на её бёдра, и она крепко сжимает их, но Уэнсдэй не позволяет им оставаться в таком состоянии слишком долго; вместо этого она хватает Инид и сажает блондинку к себе на колени. — Уэнс… — Инид выдыхает между поцелуями. Уэнсдэй на вкус именно такая, какой она её себе представляла, и её губы такие же мягкие, как и её собственные. — Да, mi vida, — говорит Уэнсдэй, прежде чем снова покрыть лицо Инид поцелуями. — Пожалуйста, никогда больше не уходи, — теперь Инид поднимает лицо Уэнсдэй, чтобы посмотреть ей в глаза. — Никогда больше, — вот и всё, что может сказать Уэнсдэй. — Я больше никогда не уйду. Она в последний раз целует Инид на прощание, затем они обе ложатся, надеясь, что эта новообретённая любовь продлится долго. Потому что в этот момент они — единственные люди, которые существуют друг для друга, им больше ничего не нужно, одной близости друг к другу достаточно, чтобы развеять все плохие мысли. Одного поцелуя достаточно, чтобы решить все проблемы; они нужны друг другу.
