Ты моя секретарша

Суббота началась с того, что Марьяну разбудил мокрый нос Сэма, тыкавшийся ей в щеку. За окном было серо и снежно, но в спальне царил уютный полумрак. С другой стороны кровати посапывала Ира, раскинувшись звездой и отобрав половину одеяла. На подушке у Марьяны мурлыкала Вета, а в ногах, свернувшись калачиком, спала Вита. Марьяна лежала несколько минут, слушая это мирное посапывание — человеческое, собачье и кошачье. Вчерашний ужас, паника и чувство вины отступили, превратившись в смутную, далекую тревогу, приглушенную теплом и нормальностью, которую принесла с собой Ира. Она осторожно выбралась из кровати, стараясь не разбудить никого из своих спящих «зверей», и прошла на кухню. Автоматически поставила кофе в рожковой кофеварке — дорогой, итальянской, которую купила себе в подарок за повышение. Пока кофе бурлил, она кормила Сэма и котов, наслаждаясь простыми, понятными ритуалами. Ира вышла на кухню, когда кофе был почти готов. Она выглядела помятой и счастливой, в одних спортивных штанах и футболке Марьяны. — Боже, какой запах, — она потянулась, как большая кошка. — Я уже забыла, что ты кофеманка со стажем. Мой айтишник пьет только зеленый чай, представляешь? Говорит, что кофе убивает креативность. Марьяна фыркнула, наливая две чашки. —Твой айтишник, по-моему, много чего еще убивает в себе. Пиксель-арт, например. — Эй, не смейся! Это его хлеб! — Ира села на барный стул у стола, приняв чашку. — Ну так что? Как самочувствие? Все еще светишься, как неоновая вывеска? — Лучше, — Марьяна улыбнулась. — Спасибо, что приехала, Ир. Правда. Ты не представляешь, как это вовремя. — Всегда пожалуйста, Рыжая. Для лучшей подруги — хоть на край света, хоть в твою шикарную, кстати, берлогу. — Ира обвела взглядом просторную кухню с панорамным окном, дорогой техникой и идеальным ремонтом. — Хотя, вижу, ты неплохо устроилась, министерство явно не скупится. — Это не от министерства, — Марьяна поморщилась. — Это я сама, вложилась. — Ага, понятно. Значит, деньги водишь, — Ира подмигнула. — Ладно, не буду допрашивать. Сегодня у нас детокс. От работы, от стресса и от твоих сложных женщин. Какой план? План, как выяснилось, был у Иры. После завтрака, состоявшего из яичницы с беконом и очередной порции кофе, она заявила, что они идут гулять. Не по бутикам, а в настоящий, большой парк. — Мне нужен воздух и движение! — заявила она, натягивая на Марьяну её же дубленку. — А то ты у меня вся зажатая, как пружина. И собаку возьмем, пусть тоже разомнется. Сэм, услышав заветное слово «гулять», завизжал от восторга и принялся носиться по прихожей, едва не сбивая с ног котят. Было холодно, дул колкий ветер, но солнце по-зимнему ярко светило, отражаясь в белом снегу. Они шли по заснеженным аллеям парка, Сэм носился вокруг, радостно лаял и оставляя на снегу забавные следы-звездочки. Ира болтала без умолку — о Питере, о своей работе, о смешных случаях с заказчиками, о своем пиксель-арт айтишнике. Её рассказы были такими живыми, нормальными, далекими от интриг, власти и сложных психологических игр. Марьяна слушала, вдыхая морозный воздух, и чувствовала, как тяжёлый камень на душе понемногу становится легче. Она смеялась над историями Иры, кидала Сэму палку, чувствуя себя не заместителем министра, не объектом чьей-то болезненной страсти, а просто женщиной с подругой на прогулке. — Ладно, — Ира вдруг прервала свой рассказ о том, как их чуть не уволили всей командой за шутку с заменой всех иконок в интерфейсе заказчика на смайлики с котиками. — Теперь твоя очередь, говори мне про неё. Марьяна вздохнула. Она знала, что отделаться не удастся. — Что говорить? Ты уже всё знаешь. — Знаю общее. Хочу детали, как всё началось? Кто первый шаг сделал? Она, я надеюсь? Хотя с твоим-то характером… — Ира подняла бровь. Марьяна улыбнулась, глядя на убежавшего в сугроб Сэма. —Лифт, застряли между этажами на полчаса, это было два месяца назад. Она закрыла глаза, снова ощущая ту тесноту, запах её духов, смешанный с запахом страха и внезапно вспыхнувшего желания. — И что? — Ира сгорала от любопытства. — Она тебя прижала к стенке? Поцеловала? Сразу в лифте? Боже, как горячо! — Нет, — Марьяна покачала головой, чувствуя, как краснеет. — Нет, всё было иначе. Мы говорили, сначала о работе, потом о чём-то ещё. Она спросила, почему я всегда такая колючая. А я сказала что-то глупое, она посмотрела на меня так, как будто видит насквозь. И сказала: «Потому что боишься, что если расслабишься, тебя сожрут». И коснулась моего лица, вот так. Марьяна повторила жест — провела тыльной стороной ладони по своей щеке, именно так, как это сделала тогда Вика. — Ох, — выдохнула Ира, впечатлённо. — Это сильно, очень сильно. Прямо в яблочко. Ну, и что было дальше? Ты же, наверное, чуть не расплавилась на месте? — Я её оттолкнула, — призналась Марьяна. — Сказала что-то резкое, но она только усмехнулась и сказала: «Вот видишь». А потом лифт заработал, а через неделю, она вызвала меня в кабинет заседаний поздно вечером, под предлогом срочной работы, а там никого не было. Только она и бутылка вина. И она сказала: «Сегодня мы будем говорить правду, только правду». Ира замерла с открытым ртом. — Вауу, это же чистой воды манипуляция! Гениальная, чертовка! Ну и? И что ты ответила? — Я попыталась снова огрызнуться, — Марьяна улыбнулась своей тогдашней глупости. — Но она была настойчива, и я сломалась. Я рассказала ей всё, что думаю о ней, что хочу от нее, что боюсь её. Всю правду, а она слушала. И потом просто обняла меня, сказала: «Теперь ты моя, и бояться тебе больше нечего». Они шли молча несколько минут. Сэм принёс палку и тыкал ею в колено Ире, требуя продолжения банкета. — Ну надо же, — наконец проговорила Ира, кидая палку. — Она тебя... она тебя вскрыла, как консервную банку, сняла все защиты и забрала себе. Дерзко, очень дерзко. — Она посмотрела на Марьяну с нереальным уважением. — И ты позволила, добровольно. Значит, она тебе и правда очень нужна. Марьяна кивнула, не в силах говорить. Да. Нужна. Как воздух. И как яд. Одновременно. — А эта… другая? Николь? — спросила Ира. — Она тоже такая же… решительная? — Нет. Николь, она другая. Она мягче, Николь настойчивая, но нежная, она не требует, она предлагает и ждёт. — Хм, — Ира нахмурилась. — А это иногда опаснее, потому что вызывает чувство вины. А чувство вины — это хуже любого приказа, особенно для тебя, — она бросила на подругу понимающий взгляд. Марьяна снова кивнула. Ира, как всегда, видела самую суть. — Так что же ты будешь делать, рыжая? — спросила Ира прямо. — Белку выбираешь? Или тигрицу? Марьяна остановилась, глядя на заснеженные деревья, на бегущего Сэма, на свою Ирину, ждущую ответа. — Я не выбираю, — тихо сказала она. — Меня уже выбрали, два месяца назад, в том лифте, просто я до сих пор не могу в это до конца поверить. Ира обняла её за плечи, прижав к себе. — Ну что ж, раз так, то будем держать оборону. Твоя тигрица объявила войну? Значит, мы воюем, но по нашим правилам. Первое правило — ты не винишь себя никогда и ни за что. Второе — если станет совсем невмоготу, ты звонишь мне, в любое время, я приеду, с пиксель-артом или без. Договорились? Марьяна прижалась к её плечу, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательские слёзы облегчения. — Договорились. — Отлично! — Ира отстранилась и вытерла ей щёку рукавицей. — А теперь пошли домой, я замерзла как собака. Ты мне ещё покажешь свой гардероб, а я буду критиковать твой выбор одежды, как в старые добрые. А вечером закажем суши и будем смотреть «Универ». И ни слова о министерствах! Клянусь! И Марьяна позволила себе увлечься, позволила себе на эти два дня быть просто собой. Не той, кого выбрала Вика. Не той, кого желала Николь. А той, кем она была всегда — рыжей, колючей, смешной и верной подругой. Это был глоток воздуха. Глоток свободы, перед тем как снова надеть на себя ошейник страсти, власти и безумной, всепоглощающей любви. Они возвращались домой раскрасневшиеся, довольные, с промёрзшими щеками и Сэмом на поводке, устало бредущим рядом. Ира орала что-то про то, что нужно срочно купить чипсов и самого вредного соуса к ним, и тащила Марьяну в сторону круглосуточного премиум-супермаркета на первом этаже её же жилого комплекса. — И вина! — добавляла Ира, энергично размахивая свободной рукой. — Обязательно вина! Красного, чтобы согреться! Ты же у меня теперь аристократка, будешь приобщать меня к прекрасному! Марьяна смеялась, позволяя тащить себя. После прогулки и откровенного разговора мир снова казался ярким и полным простых радостей. Они ввалились в магазин, где пахло дорогими сырами, свежей выпечкой и ароматным кофе. Сэм, почуяв запахи, бодро потянул поводок в сторону отдела с мясными деликатесами. — Спокойно, спокойно, Сэмка, — прикрикнула на него Ира, но беззлобно. — Сначала вино, потом тебе сарделек. Они стояли у стеллажа с французскими винами, Ира с преувеличенно важным видом изучала этикетки, а Марьяна, улыбаясь, смотрела на неё. В этот момент её взгляд скользнул мимо стеклянных дверей, выходящих на улицу, и её улыбка медленно сползла с лица. К тротуару, плавно и почти бесшумно, подкатил тёмный Bentley Bentayga. За рулём была Вика. Она была не в своём обычном строгом костюме. На ней были идеально сидящие тёмные джинсы, замшевые полусапожки на каблуке и длинное пальто из кашемира цвета воронова крыла, расстегнутое. Шея была обмотана лёгким шарфом, она выглядела потрясающе — непринуждённо, богато и по-хозяйски уверенно. Машина остановилась. Дверь открылась, и Вика вышла. Она сняла тёмные очки, и её карие глаза сразу же нашли Марьяну через стекло, но в них не было ни гнева, ни подозрительности. Была тёплая, почти счастливая улыбка, которая делала её лицо моложе и мягче. Марьяна замерла с бутылкой в руках, сердце её учащенно забилось, но теперь не от страха, а от внезапно нахлынувшей волны нежности. Вика не стала ждать. Она решительно вошла в магазин, звонок над дверью прозвенел, возвещая её появление. Она прошла прямо к Марьяне, абсолютно игнорируя богатое убранство магазина и любопытные взгляды других покупателей. — Марьян, — произнесла она, и её голос звучал низко, ласково, только для них двоих. Не говоря больше ни слова, она обняла Марьяну. Крепко, но нежно, прижав её к себе всем телом. Её пальцы вцепились в спинку Марьяны, а губы прикоснулись к её виску, холодные от зимнего воздуха. — Я соскучилась, — прошептала она прямо ей в ухо, так тихо, что слышала только Марьяна. — Ужасно, не могла не заехать. Марьяна растерянно обняла её в ответ, уткнувшись носом в дорогую шерсть её пальто, вдыхая знакомый, успокаивающий запах её духов. Весь магазин, Ира, Сэм — всё поплыло куда-то, потеряло значение. Остались только тёплые объятия Вики и её голос, полный искренней нежности. Ира наблюдала за этой сценой с широко раскрытыми глазами и глупой улыбкой на лице. Она тихо присвистнула, впечатлённая. Вика наконец немного отстранилась, но не отпустила Марьяну, оставив руки на её талии. Она посмотрела на неё — внимательно, с любовью, словно проверяя, всё ли с ней в порядке. — Ты хорошо выглядишь, — сказала она, проводя большим пальцем по её раскрасневшейся от мороза щеке. — Отдохнувшей, я рада. Только тогда она перевела взгляд на Иру, и её улыбка стала немного более официальной, но осталась тёплой. — Извините за вторжение, — обратилась она к Ире. — Я Вика, просто не смогла проехать мимо, не увидев её. Ира, оправившись от шока, широко улыбнулась. — Да без проблем! Я Ира. Подруга Марьяны, очень приятно наконец-то увидеть ту, из-за кого моя рыжая забывает о существовании подруг! — Она подмигнула Марьяне, которая вся зарделась. Вика мягко улыбнулась в ответ, не оправдываясь и не отрицая. — Виновата, постараюсь быть менее отвлекающим фактором, но это сложно, — она снова посмотрела на Марьяну, и в её глазах вспыхнули тёплые искорки. Она наклонилась и снова поцеловала Марьяну — на этот раз быстро, но выразительно, в губы, прямо посреди магазина, не обращая внимания на окружающих. — Ладно, я вас не задерживаю, — сказала она, отпуская Марьяну, но её пальцы ещё на мгновение задержались на её руке. — Просто хотела убедиться, что ты в порядке. В её глазах на мгновение мелькнула тень вчерашних событий, но она тут же прогнала её, снова засиявая улыбкой. — Отдохни как следует, наслаждайся общением. — Она обратилась к Ире: — Было приятно познакомиться, Ира, правда. — Взаимно! — Ира, казалось, была совершенно очарована этой открытой демонстрацией чувств. Вика кивнула им обеим, надела очки и вышла из магазина. Они молча смотрели, как она садится в машину и уезжает. Ира первой нарушила тишину, свистнув. — Ну ты даёшь, белка! — она ткнула её локтем в бок. — Да она же в тебя по уши! И не скрывает этого! Я представляла кого угодно, но не такую, нежную пуму! Она же прямо на людях тебя целовала! Это же мило до слёз! Марьяна стояла, всё ещё чувствуя на губах прикосновение Вики, а на талии — тепло её рук. Внутри всё пело и трепетало. Это была не демонстрация собственности. Это была демонстрация любви. Открытой, бесстрашной, нежной. — Да, — прошептала она, наконец обретая дар речи. Улыбка озарила её лицо. — Она такая, иногда. — «Иногда»! — фыркнула Ира, хватая с полки первую попавшуюся бутылку вина. — Да я бы за такой «иногда» продала душу! Ладно, теперь тем более нужно праздновать! Пойдём, купим ещё всякой дряни! Тебе есть что рассказать! И она потащила Марьяну дальше по магазину, болтая без умолку, а Марьяна шла за ней, всё ещё улыбаясь как дура и чувствуя, как её сердце разрывается от счастья и внезапной, всепоглощающей любви к этой сложной, непредсказуемой и такой нежной женщине.