Велма Весна в крови

Весеннее солнце пробивалось сквозь лёгкий утренний туман, окрашивая крыши Нью-Йорка в золотистые оттенки. В особняке семьи Динкли царила деловая, но спокойная атмосфера — за завтраком обсуждали планы на день. — Если хочешь остаться здесь, Ацуко, — сказала Велма, отпивая кофе, — тебе придётся понять: наша жизнь — это не только безопасность, но и работа.— Тогда позвольте мне помочь, — неожиданно твёрдо ответила девочка. — Я не просто хочу сидеть без дела. Велма прищурилась, взглянула на Сюзанну:— Возьми её с собой. И присмотри. Чтобы вернулась целой. — Присмотрю, — сухо кивнула Сюзанна, хотя в глазах мелькнула тень сомнения. Склад Фреда находился в заброшенном доковом районе. Ржавые ворота, запах солёной воды, тихое перекатывание волн. Сюзанна и трое людей Велмы бесшумно прошли внутрь. Ацуко, несмотря на явное волнение, шла за ними, ловко переступая через мусор. В глубине склада они нашли целые пирамиды ящиков. Один из бойцов открыл крышку: внутри — автоматы, патроны, гранаты. В другом — аккуратные пачки денег, запах которых мгновенно наполнил помещение. — Деньги — в особняк, покажите их Томасу и Энджи, — приказала Сюзанна. — Пусть знают, что мы наступаем на горло Фреду. Ацуко крутилась рядом, бросая шутки и расспрашивая о каждом ящике. Сюзанна же, привыкшая к холодной, деловой тишине, ловила себя на том, что впервые за долгое время не чувствует привычного давления. — Ты, кажется, не боишься, — тихо сказала она девочке, когда те двинулись к выходу.— Я боюсь… но ещё я верю, что с вами у меня есть шанс, — ответила Ацуко, глядя прямо в глаза. В то же время Велма ехала в другой конец города. Машина остановилась у старого кирпичного дома. Внутри — облупленные стены, запах дешёвого табака и вина. Родители Ацуко сначала пытались улыбаться и прикидываться заботливыми, но, когда в дом зашли двое крепких людей Велмы, тон изменился. На прямой вопрос о дочери они отвечали уклончиво. Велма встала, подошла ближе, её голос стал холодным, как мартовский ветер:— Говорите. Или я помогу вам вспомнить. Под угрозой они признались: Ацуко часто били, оставляли без еды, выгоняли на улицу. Последние годы она сама избегала возвращаться домой. Лицо Велмы налилось гневом. Она шагнула к ним так близко, что отец девочки отпрянул.— Вы не заслужили её. Ни один, ни другая. — Что ты сказала? — хрипло спросил отец.— Я сказала: Ацуко теперь со мной. Я буду для неё лучше, чем вы вдвоём вместе. Сегодня я не сломаю вам кости и не закажу ваши жизни. Но если ещё раз приблизитесь к ней — ваши дни превратятся в ад. Понятно? Они молча кивнули. Велма вышла, не оборачиваясь. В особняке её встретили люди, сгружающие пачки денег на длинный стол. Томас и Энджи Динкли пересчитывали их, переглядываясь с одобрением. — Это со склада Фреда, — сообщил один из бойцов. — Сюзанна сказала — передать вам лично. Через полчаса вернулись и сами — Сюзанна и сияющая Ацуко. Девочка с порога заговорила:— Мы нашли целую гору оружия! И денег! И я помогла! Ну, почти… Сюзанна, впервые за день, позволила себе лёгкую улыбку:— Работа сделана. Чисто. Потерь нет. Велма, глядя на них, почувствовала странное спокойствие. Она знала, что Фред не оставит этот удар без ответа. Но в этот вечер у неё было чувство — впервые за долгое время — что дом стал не только крепостью, но и чем-то большим. Весенний Нью-Йорк жил своим шумным ритмом. Трамваи звенели на поворотах, из окон пекарен тянуло тёплым хлебом, а уличные музыканты бренчали джаз, под который горожане спешили по делам. Велма шла по тротуару в сопровождении двух охранников, рядом — Сюзанна и Ацуко. Девочка болтала без умолку, увлекаясь каждой витриной, каждым уличным торговцем, будто это не сердце города мафий, а туристическая прогулка. — Сюзанна, а что если бы мы продавали мороженое? — неожиданно спросила Ацуко. — Ведь тогда никто бы не догадался, что мы бандиты! Представляешь, вместо перестрелок — рожки с ванилью?— Девчонка, рот прикрой, — буркнула Сюзанна, но уголки губ всё же дрогнули. — Мороженое... тьфу, ерунда.— А я бы сделала рожок в форме револьвера! — хихикнула Ацуко. Велма усмехнулась, но вскоре её взгляд стал серьёзным: на сегодня дел было много.— Сюзанна, закончи здесь с людьми. Ацуко, побудь с ней. Мне нужно решить пару вопросов. Они разошлись. Улица пахла свежесмолотым кофе, над головами висели вывески в неоновом свете. Сюзанна и Ацуко сворачивали в узкий переулок, когда где-то рядом раздался одиночный выстрел. Сюзанна машинально обернулась, прижимая Ацуко за плечо. В этот момент сбоку выехал тёмно-синий грузовик с логотипом «Hudson Delivery Co.». Скрип тормозов, хлопанье дверей — двое крепких мужчин в пальто выскочили, схватили Ацуко.— Эй! Руки прочь! — крикнула Сюзанна, выхватывая «Кольт». Она выстрелила дважды, но грузовик уже рванул вперёд. Один из похитителей толкнул Ацуко в кузов и ударил её по затылку, чтобы та замолчала. Двери захлопнулись, колёса заскрежетали по мостовой, оставляя после себя лишь запах горелого бензина. Сюзанна стояла посреди улицы, тяжело дыша, сжимая бесполезный пистолет. Ложный выстрел на соседней улице затих, а грузовик исчез за поворотом. Когда она вернулась в особняк семьи Динкли, Велма уже сидела за длинным столом, в пальцах — сигарета. Её глаза были ледяными.— Где она? — тихо спросила она.— Они отвлекли меня, чёрт возьми… увезли её… — Сюзанна опустила взгляд. Велма медленно поднялась, стряхнула пепел в пепельницу.— Закрыть все мосты. Блокировать выезд на шоссе. Связаться с нашими в доках. Сегодня никто не покинет этот город. Она прошла мимо Сюзанны, и та почувствовала, что этот тон — хуже крика. В нём звучала решимость, способная снести всё на своём пути. Тем временем, на заброшенном складе у набережной, Ацуко приходила в себя. Грубые верёвки натирали запястья, но девочка, как ни странно, первой делом заговорила:— Ну и зачем вам маленькая девочка? Хотите, чтобы я вас всех заболтала до смерти?— Заткнись, — рявкнул один из похитителей, но Ацуко продолжила:— А что, если я запою? Я могу громко! Очень громко! Её слова раздражали мужчин, но в глубине глаз уже прятался страх — она понимала, что эти люди опасны. Один из них взял нож и наклонился к ней слишком близко. Поздний вечер. Велма сидела в «Кадиллаке» рядом с Сюзанной. Неоновые вывески отражались в стекле, улицы пустели. Велма смотрела в окно и говорила почти шёпотом:— Они тронули моё… теперь они не увидят рассвета. Машина медленно тронулась, унося их в сторону доков, туда, где уже ждали люди, готовые к ночной охоте. Ночь в доках была густой и влажной, пахло морской солью и мазутом. Фары «Кадиллака» выхватили из темноты силуэты грузовых контейнеров, а затем и первых людей Фреда. Пули запели почти сразу — сухие хлопки выстрелов разрывали тишину, искры летели от металлических стен. Велма и Сюзанна двигались чётко, методично, как отлаженный механизм: короткий выпад, очередь, смена укрытия. Тела падали в тени между контейнерами, отдавая эхом глухие удары. Внутри одного из складов, где лампы тускло мигали под потолком, Ацуко сидела на стуле, связанная, но с вызовом в глазах. Перед ней топтались два здоровенных амбала — Боб и Чак. А у двери стоял сам Фред. — Слушайте, нравится вам это или нет — девчонка ценный заложник, — произнёс он, поправляя шляпу. — Если Динкли и её подручная сюда проберутся и заберут её… или если она сама сбежит… вы ответите головой. Вам ясно?— Да, хозяин, — прогудели оба в унисон. Ацуко, склонив голову, ехидно заметила:— Хозяин… Ни фига себе. Вы два здоровых бугая, а слушаетесь его как преданные псы. Фред ухмыльнулся.— Это называется харизма, девочка. Помогает во многих ситуациях. Пользуйся — не каждому это дано. Есть люди, как я или Динкли, источающие харизму… а есть Боб и Чак. У них крепкие нервы и сила, но с умом и харизмой… не повезло. Он направился к выходу.— Ладно, я пошёл. А вы двое помните, что я сказал. Дверь захлопнулась, и снаружи тут же загремела стрельба — Фред ушёл к перестрелке. Пули рикошетили от металлических стен, искры сыпались дождём. Велма шла вперёд, методично уничтожая всё, что вставало на пути. Сюзанна, двигавшаяся чуть сбоку, вылавливала тех, кто пытался обойти. В соседней комнате Ацуко услышала шаги — в полутьме показалась Сюзанна, двигаясь бесшумно, как тень. Она подняла палец к губам, показывая девочке: не шуми. Ацуко замерла… на пару секунд. Потом в её глазах зажглась та самая искра, которая так часто сводила взрослых с ума.Она глубоко вдохнула и во всё горло запела, раскинув руки: — Я люблю тебя, жизнь… хоть никогда не просила тебя… Открывшись, ты мне подарила себя… Как девушка, мечтающая впервые полюбить… Её голос, громкий и полный надрыва, разнёсся эхом по складу, перекрывая треск выстрелов. Боб и Чак растерялись, переглянувшись.— Что за чёрт?— Это… опера? На другом конце здания, где шла ожесточённая перестрелка, Фред и Велма оба замерли на миг, вслушиваясь. Их взгляды встретились через коридор, и оба с трудом удержались, чтобы не рассмеяться. Через секунду они вернулись к стрельбе. В комнате с Ацуко Сюзанна, пользуясь отвлечённостью охранников, ударила Боба прикладом, а Чаку врезала коленом в живот. Оба рухнули, как мешки с мукой.— Вставай, певица, — бросила она, перерезая верёвки. Они выскочили в коридор, пробежали мимо лежащих тел и, пригибаясь, добрались до Велмы. Велма прикрывала отход, пока Сюзанна и Ацуко перебегали к машине. Грузовик Фреда вспыхнул от попадания — пламя разогнало остатки его людей. Когда мотор «Кадиллака» зарычал и колёса сорвались с места, Фред стоял у входа в склад, держа пистолет в опущенной руке. Он не стрелял — просто смотрел вслед. В глубине души он понимал: эту битву он проиграл. И не только потому, что остался без заложника.— Недооценил я тебя, девчонка… — пробормотал он, имея в виду Ацуко. — Харизма, говоришь… Ночь снова вернулась к своей тишине, но все знали: следующая встреча будет куда кровавее. Весенний Нью-Йорк дышал иначе после ночи, полной грохота выстрелов и запаха горелого пороха. Утреннее солнце вылизывало бледные фасады домов, отражаясь в лужах, где плавали пустые гильзы и клочья газет. Дворники, ругаясь сквозь зубы, сметали осколки стекла в ржавые вёдра, а где-то неподалёку гудел трамвай, будто городу было всё равно на то, что ночью здесь решалась судьба нескольких жизней. Чёрный «Кадиллак» семьи Динкли плавно въехал в боковой проезд, колёса тихо хрустнули по гравию. Велма, Сюзанна и Ацуко вышли из машины — усталые, но с тем особенным выражением лиц, когда внутри ещё звенит от адреналина. — Ну что, герой, — Сюзанна, сдернув шляпу, взглянула на Ацуко, — как тебе первое боевое крещение?— Скучно, — ухмыльнулась та, — я думала, вы тут хоть танцуете после перестрелок. — Танцуем, — усмехнулась Велма, — но только на чужих похоронах. Внутри особняка пахло кофе и свежей выпечкой. Энджи Динкли уже сидела в гостиной, держа в руках утреннюю газету. На первой полосе кричали заголовки о «загадочной стрельбе в доках» и «неизвестных преступных группировках». — Я слышала, — произнесла Энджи, отрываясь от чтения, — что некоторые дочери уезжают из дома на всю ночь, а возвращаются с чужими девочками и запахом пороха.— Это не «чужая девочка», — ровно ответила Велма. — Это Ацуко. Она теперь живёт здесь.Энджи смерила Ацуко взглядом, в котором странно сочетались материнская строгость и тихое любопытство.— Посмотрим, — сказала она и, кивнув, ушла на кухню. Томас Динкли появился чуть позже. Он всегда двигался медленно, но говорил так, что каждое слово резало.— Ты понимаешь, что делаешь, Велма? — спросил он, поправляя запонки. — Девочка — это либо твой козырь, либо твоя слабость.— Значит, мне нужно сделать так, чтобы она была козырем, — спокойно ответила Велма. День прошёл тихо. Ацуко, вопреки утреннему нахальству, быстро освоилась. Она спорила с Сюзанной за завтраком, умудрилась подружиться с одним из охранников, а к обеду уже мешала поварам, пытаясь «улучшить» их соус. По дому гулял смех, редкий гость в этих стенах. Но в другом конце города всё было иначе. Фред Джонс сидел в полутёмном офисе, закинув ногу на ногу. В зубах дымилась сигара, а на столе лежало досье — фотографии Ацуко, заметки о её прошлом, кадры с места недавней перестрелки.— Харизматичная мелкая дрянь, — сказал он вслух, глядя в снимки. — Но каждая харизма ломается, если знать, куда бить. Он отложил папку в ящик и позвонил кому-то. — Готовь людей. В следующий раз мы не будем играть в героев. Вечером Ацуко сидела у окна в комнате Велмы. Город за стеклом медленно утопал в огнях витрин и фар. Она облокотилась на подоконник, глядя вниз, где по мостовой шёл уличный саксофонист, играя что-то грустное. Велма стояла в дверях, наблюдая за ней. И впервые за долгое время почувствовала страх — не за себя, а за того, кто теперь сидел в её доме. Зазвонил телефон. Велма медленно подняла трубку.— Я слушаю… Её лицо изменилось: мягкие черты стали холодными и резкими. — Поняла. Выезжаю. Велма бросила взгляд на Ацуко, задержав его чуть дольше, чем обычно, и вышла из комнаты. За окном по-прежнему играла мелодия, но в воздухе уже витал запах новой крови. Вечер был на редкость тихим. Для Нью-Йорка, конечно. Где-то на соседней улице играло радио, пахло весенней пылью и свежим хлебом из булочной на углу. Велма сидела за кухонным столом, вертя в пальцах сигарету, но так и не поджигая её. Телефонный звонок был коротким и холодным.— Он двинется сегодня или завтра. И цель — девчонка, — голос на другом конце был спокоен, как будто речь шла о пакете с продуктами. Велма повесила трубку, глядя на то, как в гостиной Сюзанна спорит с Ацуко, кто будет мыть чашки после ужина. — Сюз, — тихо сказала она. — С сегодняшнего дня ты не отходишь от неё ни на шаг. На следующий день солнце пробивалось сквозь тонкую дымку над крышами. Сюзанна и Ацуко шли по кварталу, за ними — двое из охраны, держащие руки в карманах, но явно наготове. Девчонка болтала без умолку, размахивая пакетом с яблоками, которые выпросила в лавке. — А потом он мне говорит: «Такого не бывает», а я ему: «Чувак, я своими глазами видела!» — рассказывала она, и Сюзанна еле сдерживала улыбку. Шины заскрипели. Чёрный седан выскочил из-за угла, и в тот же миг дверь распахнулась — стальные стволы блеснули в утреннем свете. — Вниз! — рявкнула Сюзанна, и весь мир превратился в треск выстрелов и крики прохожих. Пули с визгом врезались в кирпичи, выбивая пыль. Сюзанна, прижав Ацуко к стене, отстреливалась короткими очередями, но нападавшие наступали. Один из них успел обойти сбоку и, воспользовавшись моментом, выбил пистолет из руки Сюзанны. Она рухнула на колено, задыхаясь от боли в боку. Тяжёлые ботинки зашагали по асфальту.— Ну что, красотка, доигралась? — осклабился амбал, поднимая пистолет к её лицу. Щелчок затвора. Но это была не его рука. Ацуко, дрожащая, но с абсолютно холодным взглядом, стояла сбоку, держа оружие обеими руками.— Отвали от неё, — тихо сказала она. Выстрел. Голова громилы мотнулась, и он рухнул, как мешок с мукой. Нападавшие, ошарашенные неожиданной потерей, быстро начали отступать. Сюзанна поднялась, глядя на Ацуко новым взглядом.— Чёрт… девчонка, ты стреляешь лучше, чем половина моих ребят. Ацуко опустила пистолет, стараясь не показать, как трясутся руки.— Ну… значит, у меня талант, — пробормотала она. Вечером, уже в доме, Велма выслушала рассказ Сюзанны и ничего не сказала. Она просто села рядом с Ацуко, поставила перед ней чашку горячего чая.— Теперь ты в этой игре по-настоящему, — сказала она. За окном шумел Нью-Йорк — где-то далеко визжали сирены, а весенний ветер доносил запах бензина и булочной на углу. Игра продолжалась. Ночь стояла тихая, безлунная. В окнах особняка семьи Джонсов теплел жёлтый свет, но в верхних спальнях уже давно спали. Велма вышла из машины за квартал, запах бензина и прелой листвы смешался с ночным холодом. В руках — нож с коротким лезвием. Она двигалась бесшумно, словно тень, пока не оказалась у боковой двери. Замок щёлкнул под отмычкой. Внутри пахло дорогим табаком и старой древесиной. Ковры глушили шаги. Поднимаясь по лестнице, она слышала только стук собственного сердца. Фред спал на спине, рот приоткрыт, волосы растрёпаны. На тумбочке — недопитый виски. Велма положила подушку на его лицо, прижала, чувствуя, как он дёргается, пытаясь вдохнуть. Всё закончилось быстро. Она встала, вытерла руки о покрывало и, спускаясь, обернулась лишь раз. На улице воздух был свежий. Велма достала зажигалку, бросила в щель под дверью пропитанную бензином тряпку и зашла в машину. Через минуту пламя уже облизывало окна особняка, а тёмный дым поднимался в ночное небо. Утро пахло кофе и свежим хлебом. В доме Динкли все собрались за большим столом: родители, Сюзанна, люди из охраны, и — сияющая Ацуко, сидящая рядом с Велмой. — Чисто сработано, — с уважением сказал Томас Динкли, наливая себе кофе. — По-настоящему по-нашему.— Мы взяли их территорию, — добавила Сюзанна, улыбаясь. — Больше эти ублюдки нам не помешают. — И теперь весь западный район за нами! — подхватил кто-то из ребят. Ацуко радостно хлопнула в ладоши:— Это значит, что у нас теперь будет больше денег на пирожные? Все засмеялись, даже Велма. Она взглянула на девочку и вдруг поняла, что впервые за много лет её радость не была связана только с властью или победой. Теперь у неё была причина вставать по утрам, и эта причина сидела рядом, болтая ногами под столом. Война закончилась. Но жизнь только начиналась.