Здорово, что мы столкнулись с тобой

Вторник, 13 декабря       Командная тренировка в тренажёрном зале проходила почти так же, как и накануне, только шептались меньше. Мы с Блейком помогали друг другу и как раз заканчивали пить воду, когда подошёл инструктор Джек.       — Ребята, прекрасно выглядите. Вы в отличной форме.       — Спасибо, чувак. — Блейк кивнул на меня. — Ник помогает мне отточить технику.       Джек бросил кивок в мою сторону.       — Только что звонил тренер Хиггинс. Он в своём кабинете и хочет тебя видеть.       — Сейчас?       — Так он сказал. Увидимся на тренировке.       Я посмотрел на Блейка и выдохнул.       — Ему просто нужна помощь с какими-то организационными вопросами.       — Вероятно, — кивнул Блейк. — Мне хватило упражнений сегодня утром, так что пойду поучусь в лаундже. Найди меня, когда закончишь с Хиггинсом.       Административные помещения команды находились на противоположной от тренажёрки и лаунджа стороне здания. Хотя Хиггинс — самый успешный хоккейный тренер НАCС, его офис был скромным и функциональным. Стены покрывали расписания и документы, а на всех полках стояли трофеи и грамоты в рамках. Дверь была открыта, Хиггинс сидел за тёмным деревянным столом, склонившись над газетой.       Я постучал в дверной косяк.       — Вы хотели меня видеть?       Он поднял глаза и вздохнул.       — Заходи и закрой дверь.       Мой пульс участился. Либо с кем-то другим произошло что-то серьёзное, либо до тренера дошли слухи обо мне.       — Присядь. — Он махнул рукой в сторону стула рядом со своим столом.       — Это не займет много времени.       Я сел, и мы оба замолчали. Тренер посмотрел на меня, и у меня возникло странное ощущение, которое случается, когда ты встречаешься с кем-то впервые и понимаешь, что ему не нравится увиденное. Кто-то должен был что-то сказать.       — В чём дело, тренер?       Он фальшиво рассмеялся и вытер ладонью рот.       — Что ж, Джонсон, это чертовски странно. Один из парней заходил, и он вероятно спятил. Прежде чем я позвоню в психушку, чтобы его забрали, мне нужно услышать от тебя опровержение.       О, дерьмо. Моё сердце колотилось как барабан, а на затылке выступил пот.       — Я слушаю.       Хиггинс взял кружку со стола и уставился в неё, помешивая содержимое. Я воспользовался секундой, чтобы медленно и глубоко вдохнуть носом. Что бы ни случилось, нужно сохранять спокойствие.       Тренер сделал глоток из кружки и поморщился. Поставив отвергнутый напиток обратно на стол, он поднял глаза, в которых не было и следа юмора.       — Этот чёртов идиот пытался уверить меня, что ты гей. — Хиггинс снова фальшиво хихикнул. — Мне нужно услышать от тебя, что он лжёт, тогда я смогу наказать его и продолжить работать как раньше.       Я сказал Джейкобу, что не стану врать, если кто-то спросит меня прямо. Но Хиггинс не спрашивал меня, и я знал, почему. Он хотел услышать, что я натурал, и ему не пришлось бы решать эту проблему. Я прочистил горло.       — Тренер, я…       Он так широко раскрыл глаза, что я увидел белки.       — Я ему не верю, Джонсон, но это серьёзное обвинение. Ты должен сказать мне, что это неправда.       Почему сказать, что кто-то гей, — серьёзное обвинение? Глядя в пол, я испустил дрожащий выдох. Моя жизнь необратимо изменится с моей следующей фразой.       — Джонсон? — Лицо Хиггинса помрачнело. — Скажи мне, что он лжёт.       В глазах защипало, горло сдавило. Проклятье — я лучше умру, чем заплачу перед этим человеком.       — Это… э-э… — Я снова прочистил горло и выдохнул: — Это правда, тренер. Я гей.       Я никогда не видел, чтобы кто-то так быстро бледнел. Он потёр руки и надолго отвернулся в сторону. Когда он снова посмотрел на меня, в его глазах был огонь.       — Теперь ты мне врёшь, сукин сын. Что, чёрт возьми, происходит? Это какая-то извращённая шутка? У меня нет времени на эту ерунду.       Я почувствовал странное спокойствие, комок в горле исчез.       — Я гей, тренер, и я горжусь этим. Но я не горжусь, что все эти годы лгал, чтобы иметь возможность играть в хоккей.       — Ты несёшь бред, Джонсон. — Хиггинс, похоже, оправился от шока. Его голос стал громче, и на щеках появился румянец. — Ты не можешь быть геем. Ты самый крутой хоккеист из всех, кого я знаю. Ты просто запутался. Ни один капитан моей команды не будет «манерной маргариткой».       Я был слишком шокирован, чтобы что-то сказать, но он продолжил.       — Тебе нужна девушка, и тебе не составит труда её найти. Вот что ты сейчас сделаешь. — Он положил локти на стол и наклонился вперёд, будто описывал новую игровую стратегию. — Возьми отгул на остаток дня. Когда выйдешь из этой комнаты, найди женщину и переспи с ней. Чёрт, переспи с ней три или четыре раза. Это прочистит тебе мозги. Завтра утром возвращайся в офис и скажи мне, что ты натуральнее берёзы, и я забуду обо всём этом бреде. Скажи, что до конца года в твоих объятиях я буду видеть красивую девушку.       Больше всего я расстроился, что так отреагировал человек, которого я уважал с самого первого дня нашего знакомства. Он был главным тренером одной из самых известных хоккейных команд страны, в очень уважаемом университете, знаменитым своей либеральной атмосферой. Я покачал головой.       — Не получится, тренер. Мне не нравятся женщины в этом смысле, и я не буду даже пытаться притворяться, что это не так. Я сыт по горло этой проклятой ложью.       Его усмешка стала злобной.       — Захлопни свой сраный рот. Убирайся из моего кабинета и делай, что я тебе сказал.       Хотя мне хотелось кричать, я не стал опускаться до его уровня. Я бы не стал тем игроком, которым являлся, позволяя парням провоцировать меня.       — Вы говорите как фанатик. Я хороший хоккеист, и был геем каждую минуту, проведённую на льду. Теперь, когда я честен, я стану играть ещё лучше. Я смогу собраться, и я уже гораздо счастливее, потому что у меня есть классный парень. Вот увидите. В этом году я выиграю для вас всё и покажу вам, какой крутой хоккеист эта «манерная маргаритка».       Взгляд Хиггинса похолодел.       — Джонсон, ты возвращаешься сюда завтра и говоришь мне, что ты натурал, или не возвращаешься вообще.       Я стоял и смотрел ему в глаза, пока он не моргнул. Не говоря ни слова, я вышел из офиса и остановился в туалете, чтобы умыться. Внутри бурлили эмоции, но я гордился тем, что смог постоять за себя. Новое чувство самоуважения было приятным.       Блейк сказал, что будет в лаундже, поэтому я отправился его искать. Лаундж для игроков представлял собой несколько помещений, примыкающих с одной стороны к тренажёрному залу, а с другой — к раздевалке. Учебные закутки окружали большое открытое пространство с весьма удобными сиденьями для всех. Два огромных телевизора, различные видеоигры и стол для пинг-понга не давали нам заскучать. За учебными закутками с одной стороны располагалась кухня, где персонал всегда держал готовую вкусную еду, а в другой комнате стоял большой обеденный стол и достаточно стульев для всей команды.       Я нашёл Блейка в кресле у окна, из которого открывался тот же вид на озеро и лес, что и из тренажёрного зала. Его поглотил какой-то текст, поэтому я решил за ним понаблюдать. Блейк был крупным парнем — в рейтинге он значился ростом 188 см и весом 90 кг — и очень симпатичным. Каштановые волосы и голубые глаза подчёркивали румяное лицо с почти нежными чертами. Будь он поменьше, его можно было бы назвать хорошеньким.       Он поднял глаза, когда я прочистил горло. Один взгляд на меня заставил его распахнуть глаза.       — Ник, — сказал он, вставая и запихивая ноутбук в рюкзак. — Прогуляемся?       — Ага. Хочешь сходить в «Juicy Java» за кофе?       Едва мы вышли на улицу, Блейк спросил о встрече с тренером.       — Что случилось? Он был козлом?       — Можно и так сказать. — Я плотнее закутался в пальто от ветра. — Сказал, что приходил какой-то игрок и рассказал ему, что я гей.       — Что за хрень? — Блейк остановился и повернулся ко мне, его лицо было в ярости. — Кто мог это сделать?       — Не знаю, думаю, это был Ревун.       — Ублюдок! — выплюнул Блейк. — Зачем ему это?       — Холодно, пойдём пройдёмся. — Мы двинулись, и я сделал паузу, чтобы перевести дух. — Я всегда знал, что он козёл. Чёрт, что я говорю? Бэнкс — настоящий мудак.       Почти час мы с Блейком сидели и болтали, потягивая латте с мятой. Озвучив некоторые мысли, я почувствовал себя лучше, а он поделился интересным рассказом, как его брат признавался в своей ориентации. Блейк успокоил меня и помог сосредоточиться на дальнейших действиях. Составив план, мы вернулись к катку, где оставили машины.       — Джейкоб кажется классным парнем, — сказал Блейк. — Что ты думаешь о нём?       — Он невероятный. — Мысли о Джейкобе заставили меня почувствовать себя так хорошо, что я простонал. — Он умный и весёлый, и он меня понимает. Чертовски сексуальный. Он мне полностью подходит, понимаешь?       Блейк улыбался.       — Знаю, что рановато спрашивать, но ты видишь будущее с ним?       — Конечно, но наша жизнь может сложиться не слишком легко. Я собираюсь учиться в юридической школе в Вашингтоне, а он, возможно, будет работать в Бостоне. Он сказал, что подал заявление на работу в Вашингтоне, но, кажется, пока не получил ответ.       Блейк положил руку мне на спину.       — Если вам суждено быть парой, то всё само сложится. Вы официально вместе?       — Да. — Я улыбнулся так широко, что едва мог говорить. — Надеюсь, у нас всё получится.       Мы остановились рядом с моей машиной.       — Куда ты сейчас? — спросил Блейк.       — На обед с моим парнем. Вернёшься внутрь?       — Чёрт, нет. Есть шанс столкнуться с Ревуном. И я не уверен, что он уйдёт без травм.       — Ты настоящий друг, Блейк. Спасибо, что выслушал.       Он подмигнул.       — Не за что. Увидимся позже.