44. Джейкоб
14 января 2026 г., 10:00
Суббота, 24 декабря
— Так ты подумываешь подписать контракт с профессиональной командой?
Папа обожал болтать с Ником о хоккее, и они не умолкали даже во время маминого мультикультурного праздничного ужина, который та всегда устраивала в канун Рождества. Мы с ней много смеялись, пока они обсуждали перспективы профессиональных команд. Теперь, за десертом из суфганийот и шоколадных кексов с маленькими Санта-Клаусами на верхушке папа, похоже, собрался поговорить о будущем Ника.
Ник засунул в рот остатки суфганийот, и мы подождали, пока он их прожуёт и проглотит.
— Никогда не думал о пончиках с желе в качестве праздничного десерта, но они потрясающие, миссис Мейер. Спасибо, что приготовили их.
— Это ханукальная традиция, — ответила мама, — и пожалуйста.
— Мы с Джейкобом, — Ник посмотрел на папу, — рассматриваем эту возможность. Я не хочу отказываться от своей мечты стать юристом, но он убедил меня, что известность, которую я получу как открытый гей-игрок, позволит мне сделать много добрых дел. Мы пока не приняли окончательного решения, но если у меня будет время работать на благо ЛГБТ-сообщества, особенно молодежи, думаю, я соглашусь.
— Твоя репутация профессионального хоккеиста поможет тебе, когда ты станешь адвокатом, — добавил я. — Чем известнее ты будешь, тем более крупные дела получишь.
— Джейкоб, а ты не против переезда в Портленд или куда-нибудь ещё? — спросила мама. — Я думала, ты хотел поехать в Вашингтон и работать в фирме Девина.
На этот раз им пришлось подождать, пока я проглочу кусочек кекса.
— Эта фирма будет существовать и через несколько лет, а Вашингтон — хорошее место для Ника, чтобы заниматься юридической работой.
— Похоже, вам двоим есть о чём подумать, — сказал папа. — Мы всегда поддержим любое твоё решение.
Мама кивнула и улыбнулась.
— Что угодно и как угодно.
— Как тебе вчерашняя игра «Пингвинов», а? — Папа посмотрел на Ника широко раскрытыми глазами. — Они поднялись на новую высоту. Думаешь, они могут взять Кубок в этом году?
Ник улыбнулся, когда они с папой начали очередной раунд хоккейной болтовни. С момента, как мы приехали домой, он вёл себя с моими родителями просто прекрасно, они уже обожали его как второго сына. Родители Ника вернулись в Калифорнию на следующий день после большой игры, но мы поедем в Санта-Барбару на выходные, посвящённые Мартину Лютеру Кингу. Я был в полном восторге, предвкушая эту поездку. Увидеть Калифорнию будет круто, и мне не терпелось получше узнать родителей своего парня.
После ужина Ник настоял, что поможет маме с уборкой, и отправил меня пообщаться с папой. Как это иногда бывало, папа налил немного скотча в два стакана и подал мне один. Я ненавидел это пойло, но всегда пил его, потому что очень любил проводить время с отцом.
— Ник — классный парень, сынок. Он боготворит тебя и очень хорошо относится к нам с мамой.
Я сделал маленький глоток виски и постарался не подавиться.
— Никогда не встречал никого похожего на него, и уж точно не думал, что влюблюсь так сразу.
— Так оно и бывает. — Папа покатал виски во рту, наслаждаясь его вкусом. — Думаешь, вы сможете справиться со светом софитов профессионального спорта, если он всё же решит заняться этим?
Хотя я ни секунды не сомневался в ответе, я всё же взял несколько секунд паузы, чтобы точно быть уверенным в своих словах.
— Пока мы вместе, софиты нам не страшны. Ник — самый уравновешенный человек из всех моих знакомых. Известность может изменить нас обоих, но я верю, что мы поменяемся в лучшую сторону. Мы станем ещё более преданными своей цели в жизни.
— Помню, я так же думал о твоей маме. — Папа задумчиво посмотрел в сторону. — Мы были во многом непохожи, но смотрели всегда в одну сторону. — Он покрутил виски в стакане. — Не встречал никого, похожего на неё, — и до сих пор не встретил. Я понимал, что она — моя судьба, и с момента знакомства всё между нами становилось только лучше.
Эмоции захлестнули меня, а с ними и новая волна предвкушения. Я всё ещё не верил, что к своей удаче нашёл Ника. Жизнь была прекрасна, и я надеялся, что очень скоро она станет ещё лучше.
— Значит, ты уверен? — Голос отца вернул меня к реальности.
— Никогда не был уверен в чём-то так твёрдо. Надеюсь, Ник чувствует то же самое. — Я отпил ещё глоток скотча и улыбнулся. Может, скотч всё-таки не так уж и плох.
Следующим утром мы проснулись в заснеженной Филадельфии. Я купил Нику кашемировый свитер оттенка топаза, который подчёркивал цвет его глаз. Он подарил мне пуховую куртку и новый рюкзак для ноутбука, подаренного мамой и папой.
У родителей была традиция ходить в кино в Рождество, и они уехали сразу после обеда. Я принёс одеяло из своей комнаты, и мы с Ником целовались под ёлкой, украшенной игрушками всех народов мира, слушая праздничный плейлист на Spotify. Когда Мэрайя Кэри закончила петь, я сел и выключил музыку.
— Присоединишься? — я погладил одеяло рядом с собой.
Ник сел, его красивая улыбка придавала ему ещё больше, чем обычно, очарования.
— Я люблю тебя, Джейкоб.
— Я тоже тебя люблю, и мне нужно сказать кое-что.
На его лице мелькнула тень беспокойства, и он взял меня за руку.
— Ладно, давай.
Я на мгновение закрыл глаза и глубоко вздохнул. Так или иначе, моя жизнь вот-вот изменится. Когда я снова посмотрел на него, улыбка Ника вернулась.
— В чём дело, малыш?
Я чувствовал слабость в коленях, и мои губы дрожали.
— Ты изменил мою жизнь. В том автобусе ты встретил скучающего студента юридического факультета, который цинично относился к любви и задавался вопросом, прервётся ли когда-нибудь его полоса неудач. Несколько недель спустя ты сидишь здесь с человеком, который невероятно счастлив. С каждым часом я люблю тебя всё сильнее, и до сих пор не могу поверить, что и ты полюбил меня.
Он кивнул.
— Я тоже, детка. Я думал, что если моя жизнь останется такой же мрачной, как и раньше, я сойду с ума. Я отчаянно искал способ выбраться из этого, но сомневался, что когда-нибудь смогу. Ты всё изменил.
— Я не хочу жить без тебя, Ник. — Мои глаза наполнились слезами, и я шмыгнул носом, пытаясь успокоиться, чтобы продолжить.
— Тебе не придется. Мы вместе, и мы будем вместе. Я…
— Подожди! Я хочу закончить речь.
Он приподнял бровь.
Отпустив его руку, я успокоился, встал на колени и вытащил из-под дивана коробку, которую спрятал там. Когда я взял её, я снова сел и посмотрел в его красивые глаза.
— У меня есть ещё кое-что к праздникам. Ты должен открыть это, но только после того, как я… — Я опустил коробку на одеяло рядом с ним. — Ник? — Он начал быстро моргать и склонил голову. Я взял его за руки. — Может это и сумасшествие, но я хочу, чтобы мы были вместе всегда. Я люблю тебя больше, чем мог бы любить кого-либо. Ты выйдешь за меня?
В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только нашим дыханием, и он улыбнулся так широко, как никогда раньше.
— Да, — прошептал он. — Конечно. — Он рассмеялся, и в его смехе слышалась чистая радость. — Детка, я боялся, ты подумаешь, что это слишком рано. Я пытался решить, когда спросить тебя о том же.
Он потянулся ко мне, и мы быстро поцеловались, прежде чем я выпустил его руки.
— Открой коробку.
Содрав обёрточную бумагу, он медленно снял крышку. Засунув руку внутрь, он достал одну из цепочек и повертел её в руках, рассматривая. Небольшой камень имел овальную форму и был вставлен в золотую оправу. Когда он поднял глаза, его брови дрогнули.
— Это часть счастливого камня?
Я согласно кивнул и потянулся к коробке, чтобы достать другую цепочку.
— Их две. Папа знает ювелира, который распилил камень и сделал цепочки. Могу я надеть на тебя одну? Как обручальное кольцо?
— Ты просто обязан сделать это. — Он отвернулся, чтобы я смог дотянуться до него, и после того, как я застегнул цепочку, снова повернулся ко мне. — Идеально, Джейкоб. Теперь могу я надеть её на тебя?
Он опустился на колени, и когда моя цепочка оказалась на месте, обнял меня и начал дразнить мои губы. Лёгкие поцелуи сменялись облизыванием и нежным покусыванием, и я прижался к нему, когда он положил руку мне на затылок. Поцелуи стали более тягучими, и он застонал, когда я провёл рукой по спине. Когда он снова лизнул мои губы, я раскрыл их, полностью отдавшись мужчине, которого любил. Как бы восхитительно ни было наше соитие для закрепления обряда, ничто не могло сравниться с крепостью и нежностью его объятий, помогая мне чувствовать себя в безопасности. Я понял это, когда он поймал меня в автобусе. «Держись», — сказал он, и я собирался держаться за него. Вечность.
