Сойти с Небес

Макс припарковался у знакомого двухэтажного дома посреди «Баррио». Над входом колыхался флаг Пуэрто-Рико, выцветший от солнца, но всё такой же гордый, как и сами Гонсалесы. Официально уже начался комендантский час — с десяти вечера улицы должны были пустеть, но реальность, как всегда, жила по своим правилам. Из приоткрытых окон лился разноголосый хохот, а стены едва заметно дрожали от тяжёлых басов, будто сам дом пульсировал в такт музыке. Полиция? Да кому она тут нужна. Он выключил двигатель, на секунду задержавшись в тишине машины. Адреналин вчерашней драки ещё клокотал в жилах, но уже притупился, смешавшись с приятной усталостью. Победа. Сегодня они выиграли несмотря на провальную первую половину, где каждый играл сам за себя. А потом, как глоток свежего воздуха перерыв, и решение, что победа — она их общая. И теперь школа ждала от них триумфа в плей-офф. Но сначала — вечеринка. Дверь машины глухо прихлопнулась за его спиной, и ночной воздух обволок кожу прохладой, смешанной с ароматом жареного мяса из соседней закусочной. Первым его заметил Брэд — первокурсник, с причёской как у Бибера в молодости, который с самого появления в команде крутился рядом, как восторженный щенок. — Макс! Ты приехал! — Брэд запнулся, чуть не зацепившись за собственные ноги, — Все уже здесь, один ты остался. Макс хмыкнул, поправляя рукав своего бомбера «Волков». Брэндон ему нравился — пацан играл хорошо и вполне мог далеко пойти. А ещё он не бьёт в спину, как другие его сокомандники. — Брэд, а где мои «три мушкетёра»? Тот заморгал, потом расплылся в улыбке, радуясь возможности быть полезным. — О! Джейс прилип в углу с Китти, Кайл у бара — он уже такой красный, что скоро начнёт светиться. А Трэвис… — Брэд огляделся, а после указал на клён, — Вон там, под деревом. Кажется, он сейчас в астрале. Макс скосил взгляд. Трэвис лежал на спине, уставившись в звёзды с блаженной улыбкой. Недолго он был трезв. — И как, они ещё дышат в мою сторону? — спросил Макс, приподняв бровь. Брэд засмеялся: — Да ладно, тебя сейчас все уважают! После того, как ты всех раскидал… Макс усмехнулся. Ну хоть что-то. — Ладно, пошли. Если Кайл сейчас блеванёт, я хочу это видеть. Брэд радостно дёрнул головой и рванул вперёд, расталкивая гостей. Макс переступил порог, и первое, что заметил — хаос. Гул голосов, терпкий запах пива, сладковатый шлейф духов, перебиваемый едким паром от вейпов. Брэд мгновенно растворился в толпе, оставив его один на один с вечеринкой. Костяшки ещё ныли, победа далась нелегко, но день всё-таки был хорошим. А вечер обещает быть ещё лучше. Джейс, с аккуратным пластырем на носу, обнимал Китти, которая ещё недавно скакала с помпонами и орала его имя. А Кайл и правда был похож на перезревший помидор, методично опустошая банку за банкой. Эдди о чём-то болтал с маскотом-Мигелем, который уже вылез из волчьего костюма. Вал и Мэнди методично спаивали Лили, заставив её опрокинуть очередной шот. Ван ден Берг морщилась от крепости напитка, но не сдавалась, до последнего стараясь не ударить в грязь лицом. Внезапно она подняла взгляд, заметила Макса — и слишком бурно помахала, чуть не опрокинув стакан. Макс отсалютовал ей двумя пальцами в ответ и начал искать глазами Нино. Святая троица всегда ходит вместе — это одна из причин, почему им с Лили не так просто собираться за расшифровкой. И да, он здесь, застрял в углу, выслушивая бред уже обдолбанной Майи, неловко улыбаясь и бросая вокруг молящие взгляды в поисках спасения. Макс фыркнул и пошёл дальше — пусть все послушают её бредни про марципановые сердца. Но кого не было — так это Анжи. Конечно, кто бы сомневался. Она бы никогда сюда не пришла. Не стала бы топтаться в душной толпе, вдыхать запах алкоголя и слушать похабные шутки, которые орал пьяный Кайл. Анжи — правильная. Хорошая. Та, что ходит в церковь, а не на вечеринки. Та, что носится по ночам по заброшкам, сбрасывает людей с обрывов, читает странные книги, рыдает в библиотеке, оставляя на ладонях кровавые полумесяцы. Та, что не выходит у него из головы, даже когда он открывает вторую банку. — Скучаешь? — раздался голос сзади. Макс обернулся. Лея. Она небрежно облокотилась о липкий от пролитых напитков стол, лениво покачивая полупустым стаканчиком в длинных пальцах. Улыбка играла на пухлых губах, а зелёные глаза смотрели с немым вызовом. — А ты собралась меня веселить? — спросил Макс, подняв бровь. — Для начала предлагаю выпить за победу, — пропела она, кокетливо приподнимая стаканчик. Макс не сразу поднял банку. Лея была… милой. Красивой. И никуда не сбегала. — За победу, — хрипло выдавил он, с силой чокнувшись с её стаканом. Лея улыбнулась, пригубила напиток, а потом подмигнула: — Может, танцы? Или ты слишком крут для такого? Он коротко хмыкнул: — Может, позже. — Жду-у, — нараспев протянула она, нарочито медленно проводя холодным пальцем по внутренней стороне его запястья, прежде чем исчезнуть в мельтешении толпы, оставив за собой шлейф ванили. Макс вздохнул. Вот она — идеальная возможность. Лея явно давала понять, что не против провести с ним время. Весело, без заморочек. Но на душе всё равно было тяжело. — Хватит тупить, — пробормотал он себе под нос. Макс поймал Лею за талию прямо посреди танцпола, она вскрикнула от неожиданности, но тут же рассмеялась, когда он крутанул её, заставив юбку взметнуться вокруг стройных ног. — Ну что, капитан, — дразняще протянула она, обвивая его шею, — на поле ты ловишь мячи, а здесь что ловишь? — Твои взгляды, — парировал он, наклоняясь так близко, что губы едва не касались уха. — И, кажется, уже попался. Лея фыркнула, но не отстранилась, лишь слегка откинула голову, прикрыв сияющие глаза. Игра была знакомая, простая — никаких обязательств, только искры, только азарт. Но… Когда Лея повернулась, и свет упал ей на лицо, Макс поймал себя на мысли: если бы её глаза были чёрными. Не ярко-зелёными, как горные изумруды, а тёмными, глубокими, как безлунная ночь. Если бы её волосы были короче, не этими длинными, шелковистыми прядями, а упрямыми кудряшками, обрамляющими лицо. Если бы она была ниже ростом, так, чтобы ему пришлось наклоняться чуть больше… В этот момент что-то нарушило их ритм — резкий свист воздуха, мелькнувшее в периферийном зрении движение. Тело среагировало быстрее, чем успел включиться мозг. Руки сами собой сложились в знакомую позицию — и вот уже кожаный футбольный мяч мягко шлёпнулся в его ладони. Лея резко отпрянула, широко раскрыв глаза: — Т-ты… Ты! — заикалась она, не в силах оторвать взгляд от застывших пальцев, вцепившихся в мяч. Макс медленно опустил снаряд, чувствуя, как знакомое жжение растекается по спине. Парень с напускной небрежностью подбросил мяч одной рукой, будто ничего не произошло. — Что, первый раз видишь, как я что-то ловлю? — прохрипел он, насильно растягивая губы в улыбке. Она слегка улыбнулась в ответ, но взгляд тут же метнулся в толпу, откуда прилетел мяч. Макс проследил за её взглядом. Кайл, едва стоящий на ногах, раскатисто ржущий. — Ну что, капитан, — крикнул он, — покажи нам ещё фокусов! Челюсть Макса напряглась. Он чувствовал, как Лея осторожно касается его плеча, но сейчас всё внимание было приковано к Кайлу. Гнев пульсировал в висках, но он сделал глубокий вдох, заставляя себя расслабить плечи. — Ты ебанулся? — его голос звучал тихо, но твёрдо, заставив пару стоящих рядом парней невольно отступить, — Иди проспись. — Да ла-а-адно! — заныл Кайл, очевидно не осознавая шаткость своего положения. Похоже он слишком сильно его вчера приложил, — Просто шутка! — Следующий мяч — в твою башку, понял? Кайл понуро кивнул. Музыка снова заполнила возникшую паузу. Макс почувствовал, как Лея берёт его за руку. — Ого, — прошептала она, её глаза горели ярче прожекторов. — Это было… горячо. Напряжение начало спадать. Макс позволил себе улыбнуться, снова чувствуя ритм музыки. — Значит, мне стоит чаще спасать тебя от летающих снарядов? Лея прикусила губу, затем резко потянула за собой: — Пойдём выпьем, герой. Вечеринка набирала обороты, и инцидент с мячом быстро растворился в вихре музыки и криков, словно его и не было. Макс и Лея снова погрузились в свой игривый флирт. Она то нарочито медленно заправляла прядь волос за ухо, заставляя его взгляд скользить по обнажённой шее, то прикусывала нижнюю губу, словно проверяя, заметит ли он. А он замечал. И отвечал комплиментами, балансирующими на грани двусмысленности. — Так значит, — Лея томно обвела краем стакана по губам, — у квотербеков действительно самые сильные руки в команде? Макс лениво растянулся на продавленном диване, намеренно закинув ладони за голову, чтобы рельеф бицепсов напрягся под тканью футболки. — Можешь проверить. Если осмелишься. Она уже открыла рот для язвительного ответа, когда из кухни раздался громкий возглас: — Эй, народ! Пора в круг! «Бутылочка» ждёт! Толпа взревела от одобрения. Лея закатила глаза, но её пальцы уже цеплялись за бицепс Макса, решив-таки проверить. — Ну что, герой, готов доказать свою удаль? Он почувствовал, как по спине пробежали мурашки. «Бутылочка» — игра невинная, но в воздухе уже витало то самое напряжение, которое бывает, когда слишком много взглядов, слишком много намёков и слишком много выпивки. — Только если ты готова проиграть, — ответил он, позволяя ей утянуть себя в круг, где уже рассаживались гости. Кайл, теперь заметно более трезвый после стычки, нервно хихикал в стороне. Вал, захмелевшая от коктейлей, уселась напротив Нино, который выглядел так, будто готов провалиться сквозь землю. Круг сжимался, бутылка кружилась, а атмосфера накалялась с каждым новым поворотом. Макс лениво облокотился на руки, наблюдая, как свет от люстры играет на стеклянном горлышке. Лея сидела рядом, намеренно прижав колено к его. Бутылочку закрутила Вал. Когда стеклянное горлышко указало на Макса, в комнате повисло молчание. Они смотрели друг на друга с одинаковым отвращением. Вал ему, считай, как сестра. А если их матери приехали в Вегас не просто промотать деньги, то возможно она, буквально, его сестра. — Ну что, старина, — вздохнула Вал, фальшиво подмигивая, — правила есть правила. — Я против инцеста, — ответил Макс, подставляя щёку. Вал с преувеличенным отвращением чмокнула его, а толпа застонала от разочарования. Но в её глазах читалось облегчение — некоторые границы лучше не переступать, даже в шутку. Макс закрутил бутылку и её горлышко указало на Китти. Джейс, обнимающий её за плечи, напрягся. Макс почувствовал, как Лея едва заметно сжала пальцы на его руке. — Ой, ну это же просто игра! — Китти хихикнула и, недолго думая, чмокнула Макса в губы. Быстро, невинно, но достаточно, чтобы у Джейса заскрипели зубы. Внутри зашевелилось что-то гадкое. Потому что они с Китти однажды уединились в гостевой спальне, когда Аманда проводила похожую вечеринку. Джейс об этом не знал. И слава Богу. Бутылка крутилась дальше. Нино и Эдди. Толпа заулюлюкала, когда стеклянное горлышко остановилось. — Ну, парни? — Лили подняла бровь, — Вы знаете правила. Нино покачал головой, но лицо покраснело, а Эдди лишь усмехнулся. — Ну что, любимый, целуй меня! — с преувеличенным драматизмом произнёс Левин. Их поцелуй длился недолго — уверенный, без лишней страсти, но и без стеснения. Отнюдь не дружеский. Как любопытно… Следующая пара — Эдди и Лили. Он чмокнул её в щёку с преувеличенным «М-м-уа!», вызвав всеобщий смех. Лили и Мигель. Их поцелуй был неловким, быстрым, как укол. А потом бутылка указала на него… и Макса. Как ему везёт-то! — Щека, — сказал он тихо, но так, чтобы слышали все. Мигель с облегчением кивнул. Чмок был быстрым, сухим, так, что Макс даже не успел моргнуть. Бутылка завертелась снова, Макс наблюдал, как стеклянное горлышко замедляет свой ход. Оно прошло мимо Брэда, который аж подпрыгнул от облегчения, скользнуло мимо Вал — и остановилось прямо на Лее. — Ну что, капитан, — прошептала она, — готов к своему призу? Макс фыркнул. Они оба знали негласное правило — флиртовать, дразнить можно, но переступать черту нельзя. Но бутылочка сказала своё. Он наклонился первым, Лея встретила его на полпути. Их губы соприкоснулись — и вдруг он почувствовал, как её тело слегка дёрнулось от неожиданности. А, ну да. Прокол языка. Он усмехнулся прямо в поцелуй, позволив металлическому шарику слегка коснуться её губ, холодному на фоне всеобщего жара. Лея тут же ответила — её пальцы вцепились в его волосы, притягивая ближе. Это был хороший поцелуй. Очень. Когда они наконец разошлись, толпа взорвалась свистом и аплодисментами. Лея слегка запыхалась, смуглые щёки порозовели. Макс провёл языком по губам, ловя остатки её вкуса. Хороший поцелуй. Но на душе почему-то скребли кошки. Где-то в глубине сознания всплыло чуждое ощущение — будто он сделал что-то неправильное. Но что? Он же ничего не нарушил. Просто игра. Просто Лея. Анжи бы точно не одобрила. Но её здесь не было. А бутылочка продолжила вращаться.

***

Глухой удар захлопнувшейся двери такси прозвучал как финальная точка в этом безумном вечере. Макс стоял на подъезде, наблюдая, как красные огни задних фар растворяются в ночи, увозя Вал, Эдди, Нино и Лили. Вал опять перебрала, но в этот раз у неё была компания, которая не давала ей совершить какую-нибудь глупость. Он глубоко вдохнул прохладный ночной воздух, чувствуя, как алкогольная дымка наконец начинает рассеиваться. Дом опустел, только хруст раздавленных пластиковых стаканчиков под ногами и приглушённые аккорды финальной песни напоминали о недавнем веселье. Ветер шевелил листья клёна, под которым ещё недавно валялся Трэвис в наркотическом блаженстве. Макс потянулся, чувствуя приятную усталость в мышцах — сегодня он и правда выдал марафон: победа, танцы, почти драка… Лея. Мысль о ней заставила его непроизвольно коснуться губ. Металл пирсинга по-прежнему ощущался языком, напоминая о том моменте, когда она это обнаружила. — Ну что, последний герой, — раздался голос Лея, стоящей в дверях. Причёска давно потеряла былую аккуратность, а тушь слегка размазалась, но глаза всё так же блестели, — собираешься помочь убрать этот пиздец, или так и будешь любоваться звёздами? Макс повернулся к ней, скрестив руки на груди: — А что, разве герои занимаются уборкой? — Только самые крутые, — ответила она, бросая ему свёрнутый мусорный пакет. Они работали молча, подбирая обёртки, пустые банки, сдувшиеся шарики. Шуршание пакетов и скрип паркета под ногами стали своеобразной медитацией после шумного вечера. Последняя тарелка со звоном встала на сушилку. Кухня, ещё полчаса назад утопавшая в хаосе, теперь блестела чистотой — если не считать мокрые пятна на полу и взъерошенные волосы Леи. — Ну вот, — вытерла руки о полотенце Лея, — спасли дом от разрушения. Теперь родители хотя бы не убьют меня. Она потянулась, и её кофта слегка приподнялась, открыв тонкую полоску кожи. Макс намеренно отвёл взгляд. — Ты преувеличиваешь. Они бы максимум лишили тебя карманных денег. — О, ты не знаешь мою маму, — она закатила глаза, но улыбка выдавала её. Да нет, как раз-таки миссис Гонсалес он знал, потому сильно за Лею не переживал. Она поохает, но в общем-то ничего не сделает. Ну может мистер Гонсалес отправит на домашний арест на пару дней, но это максимум. — Кстати… — её голос вдруг стал игривым, — Мы так и не сыграли в «Правду или действие». Макс приподнял бровь. — Это провокация. — Абсолютно, — без тени смущения призналась она. — Но ты же не трус? Он знал, что она его дразнит. И всё же… — Ладно. Лея хитро улыбнулась, прищурив глаза: — Правда или действие? Макс скрестил руки, чувствуя, что ступает на опасную территорию: — Правда. — Осторожничаем? — она наклонилась ближе, её голос стал тише, — Ладно. Правда: ты инстинктивно поймал мяч, или решил покрасоваться? Он фыркнул, откидывая со лба прядь, которая уже не держалась гелем: — Инстинктивно. Если бы захотел покрасоваться ещё бы сальто сделал, — ответил Макс, закатив глаза. Лея хмыкнула. — Правда или действие? — Правда. Макс задумался, аккуратно подбирая вопрос: — Сколько тебя знаю ты всегда с кем-то да встречалась. Почему сейчас одна? Её улыбка на миг дрогнула. Похоже, он задел нерв. — Я наигралась в любовь, — с неожиданной горечью ответила Лея, крепко сжимая край стола. — Только проигрываешь. — Тогда почему ты весь вечер так активно флиртовала? — Эй, это второй вопрос! — недовольно воскликнула она, но тут же смягчилась, — Ладно. Потому что с тобой весело, — абсолютно искренне ответила Лея, пожимая плечами. — Большинство парней либо тупеют, либо сразу же распускают руки и тянуться целоваться. Ты же отвечаешь и это приятно. Теперь я: ты когда-нибудь был по-настоящему влюблён? Сердце стукнуло чуть громче, чем нужно. — Нет. — Врёшь. — Правда. — Даже Нина? — спросила Лея, подняв бровь. Макс покачал головой: то были бушующие гормоны, не больше, не меньше, — Даже Анжи? Воздух вырвался из лёгких, будто его ударили под дых. Он только начал забывать! Лея сразу поняла ошибку. — Ой. Я не… — Ничего, — выдавил он сквозь зубы, но было уже поздно. Наступила пауза, слишком напряжённая для такого замечательного вечера. — Твой ход, — сухо сказал Макс, глядя мимо неё на какую-то картину, наверняка купленную в «IKEA». — Уже задала, — она сделала шаг вперёд. — Теперь ты. Она была близко. Слишком близко, но он не отступал. Макс облизнул губы: — Правда или действие? — Действие, — прошептала Лея, а потом вдруг обхватила его шею руками. Не успел Макс даже подумать о том, что ей загадать, как она дёрнула его к себе, пальцы сжались в его волосах, вырывая короткий стон, стоило ногтям слегка царапнуть кожу. Её поцелуй был настолько жадным и требовательным, будто она пыталась что-то ему доказать. И тогда она сделала это — провела языком по холодному металлу пирсинга, заставив его резко вдохнуть. Пальцы непроизвольно впились ей в бёдра. Она ответила на это тихим стоном, прижимаясь ближе, так что он почувствовал каждый изгиб её тела через ткань одежды. Губы Леи горели, а дыхание было прерывистым, когда Макс резко отстранился. Он чувствовал, как её сердце колотится так же бешено, как его собственное. — Ты… уверена? — голос сорвался, стал ниже, грубее. Лея медленно кивнула. Глаза, обычно ярко-зеленые, казались почти чёрными, а губы слегка дрожали. — А ты? Вопрос повис в воздухе. Максу было хреново. Не физически — тело требовало продолжения, каждая клетка кричала, чтобы он притянул её снова. Но где-то в глубине души всё ещё маячил образ Анжи — её тихая улыбка, проницательный взгляд, всё то, чего так не хватало в этом шумном, пьяном, безумном мире. Но Лея была здесь. Живая. Тёплая. Настоящая. Он провёл большим пальцем по её нижней губе, чувствуя, как она задерживает дыхание, а затем прикрывает глаза, слегка наклоняясь в его ладонь. — Да, — прошептал он и это было правдой. По крайней мере, сейчас. — Уверен. Их следующий поцелуй был уже не яростным, не злым. Он был медленным, глубоким, словно Макс пытался запомнить каждый её вздох, каждый стук сердца. Лея обвила руками его шею, слегка царапая кожу длинными ногтями. Было жарко. Слишком жарко для того, чтобы сдерживать себя от желания снять с неё эту ненужную одежду. Почувствовать наконец её жар собственной кожей. Он поднял её под бёдра, усадив на край обеденного стола, и она тут же притянула его ближе, обвив его талию этими потрясающе длинными ногами. Металл пирсинга снова скользнул по её языку — на этот раз медленно, намеренно. Она содрогнулась всем телом, пальцы судорожно сжали его плечи. — Макс… — её голос дрогнул, когда его губы оставили влажный след вдоль линии челюсти, спустились к шее и она откинула голову, обнажая горло. От неё пахло ванилью и алкоголем, и он несколько раз провёл носом от ключицы до уха и обратно, впитывая в себя этот запах, пока губы сами не нашли место под ухом, которое вырвало из горла ещё один стон. Её ногти впились в спину почти до боли, успев залезть под футболку и крепко вцепиться в кожу, прежде чем дёрнуть ткань вверх, скрутив ему плечи. Макс резко оторвался, раздражённый тем, что пришлось от неё отойти. Одним движением стащил футболку через голову и швырнул куда-то за спину. Лея не дала ему вернуться сразу. Она замерла, разглядывая его — голодно, оценивающе, — а потом медленно подняла руки, намеренно заставляя его ждать, и стала стягивать свою кофту. Макс нетерпеливо наблюдал, как его взору постепенно обнажается впалый живот с множеством родинок. Топ застрял на локтях, обнажив простой бежевый бюстгальтер, и Макс стиснул зубы, чувствуя, как кровь пульсирует в висках. Он ненавидел эту игру, ненавидел, как она заставляет его ждать… Но больше всего ненавидел то, как его тело реагирует на каждое её движение. Лея наконец сбросила ткань на пол, но не дала ему прикоснуться — вместо этого сама провела ладонью по его груди, останавливаясь на каждом шраме, как будто читая его историю кончиками пальцев. Макс терпел, позволяя себя разглядывать. Её взгляд скользил по плечам, груди, животу, останавливаясь на напряжённых мышцах пресса, на капле пота, скатившейся вниз по шее. Потом она резко притянула его будто передумала давать время и себе, и ему. Губы Леи прижались к его шее, зубы слегка сжали кожу, заставив резко вдохнуть. Она спустилась ниже, целуя ключицы, кусая, оставляя следы, которые завтра будут напоминать о себе. Его пальцы нашли застёжку бюстгальтера — не ажурного, не соблазнительного, а практичного, повседневного. Одно движение, и ткань расстегнулась. Лея зашипела, когда он обхватил сосок губами и чуть оттолкнула. — Не надо, — прошептала она, её голос слегка дрожал. — Не люблю. Макс замер, но не стал настаивать. Вместо этого Лея потянулась к его джинсам, её пальцы скользнули по пряжке ремня, по пуговице, и она приподняла взгляд, губы чуть тронула улыбка. — Презерватив есть? Он хрипло рассмеялся, откинув голову. — В заднем кармане. На всякий случай. — Ну вот он, случай, — она прикусила губу и притянула его к себе за ремень. Лея вдруг ухмыльнулась — и, прежде чем Макс успел среагировать, её руки скользнули к его задним карманам, пальцы намеренно медленно прощупывали его зад через плотную ткань джинсов. — Эй… — он приподнял бровь, но не отстранился, лишь слегка подавшись вперёд, когда её ладони плотнее прижались к его ягодицам. — Что, Ваше Величество, не ожидали такого поворота? — её смешок был горячим у его уха. Макс фыркнул, чувствуя, как её пальцы наконец выуживают заветную упаковку из кармана. — Ты вообще представляешь, сколько раз за сегодня я передумал насчёт тебя? — проворчал он, но голос сорвался, когда Лея, всё также ухмыляясь, сунула презерватив ему в зубы. Макс, выплюнул упаковку в ладонь, смотря на то, как Лея резко поднимается, расстёгивая юбку и одним движением стягивая её вместе с бельём. Макс мельком заметил, что трусики не подходят к бюстгалтеру — тёмно-синий хлопок, но осмыслить это не успел — она уже тянула его обратно. Не так быстро. Макс уже порядком устал от её игры, от того, что она ведёт. Вместо того чтобы поспешно скинуть джинсы и дать ей то, чего она, казалось, так жаждет, он перехватил инициативу — прижал её к столу, заставив ахнуть, стоило провести большим пальцем по клитору. Лея застонала, вцепившись ему в плечи, когда он начал медленные круговые движения. — Не так быстро… — попыталась протестовать она, но голос сорвался, когда его средний палец скользнул ниже, ощупывая вход во влагалище, уже горячий и влажный. Макс ухмыльнулся, чувствуя, как её внутренние стенки сжались вокруг его пальца. Он добавил второй — медленно, давая ей привыкнуть к растяжению, наблюдая, как её живот напрягается с каждым движением. — Ты… чёрт… — Лея откинула голову назад, когда его большой палец продолжил давить на клитор. Он усмехнулся ей в шею, когда она разочарованно простонала, стоило ему замедлиться. Лея внезапно впилась ногтями в его запястье, притягивая его лицо к себе так близко, что он почувствовал её дрожь на своих губах. — Если ты сейчас же меня не трахнешь, — прошипела она ему в губы, — я оторву тебе член. Макс коротко засмеялся в ответ на её угрозу, но больше ждать не стал. Одним движением он разорвал упаковку презерватива зубами, натянул его на уже давно твёрдый член. Лея глухо застонала, когда парень вошёл в неё и замер, дав немного времени себе и ей привыкнуть. Он не был зелёным девственником, но последние пару месяцев довольствовался своей рукой, слишком занятый разгадыванием шифров и погонями за «правильной христианской девочкой», сводящей с ума своим безрассудством. Лея закинула голову, когда он начал двигаться — медленно, сдержанно, сжимая кулаки, чтобы не потерять контроль слишком быстро. — Что, капитан, — она хрипло рассмеялась, чувствуя, как он напрягся, — уже на грани? Макс не ответил. Вместо этого он наклонился, заглушая её насмешку поцелуем, одновременно сменив угол. Лея вздрогнула, ногти впились ему в плечи. — Тише, — прошипел он, чувствуя, как она вздрагивает в ответ. — Не торопись радоваться. Он не дал ей передышки — ритм стал жёстче, грубее. Каждый толчок прогонял дрожь по его спине, но он ловил себя, замедляясь, переключая внимание на то, как колышется её грудь, как губы приоткрываются при особенно сильном толчке, как её бёдра встречают его. Макс чувствовал, как сдерживаться становилось всё тяжелее. Вместо того, чтобы просто всё отбросить и получить, наконец, свою разрядку он, не сбавляя ритма, провёл большим пальцем по её клитору — сначала легко, почти нежно, а потом с нарастающим давлением, в такт своим движениям. Лея взвизгнула, её ноги судорожно сжались вокруг его бёдер, пальцы впились в край стола. — Макс… — её голос сорвался на хрип. Он знал этот тон, эту дрожь — она была близко. И он не давал ей сорваться, пока не почувствовал, как её дыхание становится прерывистым, как тело напрягается. Её ногти крепко вцепились в его плечи, от чего он зашипел — она его поцарапала. Но тут её глаза закатились, рот приоткрылся в беззвучном крике, и она сжалась так сильно, что у него потемнело в глазах. Только тогда, когда её дрожь начала стихать, он позволил себе отпустить контроль — ещё пара глубоких, резких толчков, и он кончил, прижав её к себе.

***

Разошлись они без лишних слов. Макс быстро смыл с себя пот и её запах, стоя под душем. Лея сидела на диване с мокрыми волосами, всё ещё закутанная в махровое полотенце. — Было классно, — бросила она, не отрываясь от телефона. Голос ровный, без дрожи, без намёка на то, что между ними что-то изменилось. Макс кивнул, чувствуя себя на удивление паршиво. Отличный секс. Красивая девушка. Никаких обязательств. Что ещё ему, чёрт возьми, надо? — Не говори никому, ладно? — попросила она, когда он уже собирался уходить, — Не хочется лишних слухов. Он снова кивнул. Они не поцеловались на прощание, даже не коснулись друг друга. Оба знали — это больше не повторится. Дорога домой показалась короче, чем обычно. Был уже третий час, город спал, улицы пустовали, только редкие фонари мерцали в ночи. Макс ловко обходил полицейские патрули — не потому, что боялся, а просто не хотел лишних вопросов. Дверь дома захлопнулась оглушительно громко. Тишина. Он сбросил куртку на стул и сел на кровать, уперевшись локтями в колени. С этим надо что-то делать. Но что? Макс схватил телефон и уставился на контакт, записанный как «Ангел». Что сказать? «Ты была на трибунах. Я видел. Почему?» Не это он хотел спросить. «Ты избегаешь меня, но пришла смотреть, как я играю?» Звучит как обвинение. Он швырнул телефон на кровать, заставив его подпрыгнуть. Чёрт. Она не хотела говорить. Но пришла, смотрела, болела за него. Значит то «прощание» было не навсегда. Или ему хотелось в это верить.