Сойти с Небес

Тьма сгущалась между деревьями, липкая и тяжёлая, пропитанная запахом гниющей листвы. Дверь машины захлопнулась с оглушительным грохотом, и где-то вдалеке вспорхнули испуганные птицы. Анжи стояла рядом, тяжело дыша. Макс видел, как её пальцы дрожали, как она боролась с собой, но ждать он не мог. Он знал, куда надо идти. Он, блядь, помнил всё. Но у Эдди как будто крышу снесло — он рванул, как ненормальный. Просто дал дёру в темноту, ничего не говоря! — Эдди?! — Макс выругался так, что в горле запершило, — Чёрт возьми! Ноги сами понесли его сквозь чащу, ветки хлестали по лицу, земля ускользала из-под ног. Где-то сзади кричал Нино, но Максу было не до этого. Он видел только мелькающую впереди спину Эдди, слышал его прерывистое дыхание. — Эдди, стой, сука! Но тот не останавливался, а Макс не мог его бросить, даже если этот проклятый лес разорвёт их. Стоило ему догнать Левина, как пальцы тут же вцепились в плечо. Рывок — и Эдди развернулся к нему лицом. — Приди в себя, чёрт возьми! Эдди вздрогнул, расширившиеся зрачки медленно фокусировались на Максе. Вокруг них лес жил своей ночной жизнью — где-то скрипели деревья, шелестели листья, а вдалеке ухал филин. — Дэн там, — прошептал Эдди, его голос звучал неестественно глухо. — Я… чувствую его. Макс хотел было покрутить пальцем у виска, отмахнуться, но… Слишком много странного уже случилось. Не верить в связь близнецов в таких условиях просто идиотизм. — Ладно, — выдавил он, вытирая ладонью пот со лба. — Но если окажется, что мы просто гоняемся за тенями… Эдди не дал договорить. Он уже шагнул вперёд, и тьма сомкнулась за его спиной, словно живая. Макс перевёл дух — последний разумный поступок перед прыжком в бездну — и последовал за ним. Они вышли на поляну, где среди бурелома зияло нечто вроде норы — вход, слепленный из спрессованной грязи и переплетённых корней, прикрытый гнилыми досками. Из щелей сочился желтоватый свет, и вместе с ним доносились голоса: — Он до сих пор в отрубе, — донеслось изнутри хрипловатое бормотание. — Ёбанный Гиллер намутил с дозой! У нас так ничего не выйдет. Гиллер? Макс напрягся. Незнакомое имя, но тон говорившего заставил инстинктивно сжать кулаки. Перед глазами пронеслись воспоминания: погоня, обрыв, стальные глаза в прорезях маски… Если бы не Анжи, сумасбродно бросившаяся в драку он был бы мёртв. Эдди стоял, сжав кулаки. Его трясло так сильно, что зубы стучали. — Дэн там, — прошептал Эдди, и в его голосе была такая уверенность, что даже сомневаться не приходилось. Макс почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Опять какая-то тёмная хрень, опять надо лезть в неизвестность… Он ненавидел это. Ненавидел чувство, что всё идёт наперекосяк. Но больше всего ненавидел собственный страх, скручивающий желудок в тугой узел. Но надо что-то делать. Макс медленно выдохнул, оценивая обстановку. Несколько голосов внутри. Дэн, который, судя по всему, был без сознания. Нужен план, но для начала надо понять сколько их там внутри. Макс прижался к грубой стене, считая тени за дверью. Три голоса, три силуэта. Нормально. Не идеально, но пережить можно. Он кивнул Эдди, показывая пальцами: три. Тот стиснул зубы, но кивнул в ответ. План прост: отвлечь, выхватить Дэна и бежать. Макс собрался с мыслями. Он махнул Эдди, чтобы тот прятался, а сам шагнул вперёд, намеренно наступив на сухую ветку. Хруст разнёсся по поляне, как выстрел. Голоса сразу стихли. — Кто там? — раздался окрик. Макс замер, давая им время выйти. Первый, вышедший на разведку, даже не успел понять, что произошло — Макс рванул его за шиворот, резко развернул и всадил коленом в живот. Тот сложился пополам, но не сдался — дернулся в сторону, пытаясь вырваться. Костяшки Макса со всей силы встретились с челюстью незнакомца, и тот рухнул на колени. — Ты!.. Договорить ему не дали — Макс вырубил его коротким ударом в висок. Темноту разорвал приглушённый стон и глухой удар тела о землю. Едва эхо разнеслось по поляне, из землянки высыпали остальные. Первый — коренастый, с перекошенным от злости лицом, второй — высокий и тощий, напоминавший переросшую крысу. Их глаза мгновенно оценили ситуацию: товарищ лежал без сознания, а перед ними стоял незнакомец с окровавленными костяшками. Макс успел занять устойчивую стойку, когда коренастый уже замахнулся. Он резко пригнулся, пропустив кулак над головой, и тут же ответил точным апперкотом в солнечное сплетение. Противник захрипел, согнулся пополам, но вместо того, чтобы отступить, неожиданно вцепился в Макса, пытаясь повалить его на землю. В этот момент в воздухе сверкнуло лезвие. Высокий, действуя с неожиданной ловкостью, выхватил нож из-за пояса. Макс едва успел рвануть коренастого на себя, подставляя его под удар. Лезвие с хрустом вошло в плечо нападавшего, раздался душераздирающий вопль. На мгновение высокий застыл в шоке, глядя на своего раненого товарища. Этого мгновения хватило — Макс выхватил нож из плеча коренастого и, не раздумывая, всадил в бедро высокому, резко провернув лезвие. — Сука! — закричал тот, скривившись от боли и рухнув на одно колено. Но даже раненый, он попытался схватить Макса за ноги. Тот резко отпрыгнул назад и с размаху пнул противника в лицо, чувствуя, как нос под ботинком хрустнул. В этот момент из землянки выбежал Эдди, неся на плечах безвольное тело Дэна. — Пошли! — только и успел выдохнуть он, проносясь мимо Макса со своей ношей. Макс даже не оглянулся на поверженных противников — схватил с земли окровавленный нож и рванул следом. Сзади раздавались вопли, кто-то хрипел: «Держите их, блядь!», но это уже не имело значения. Бежать! Бежать, не оглядываясь. Лес встретил их стеной колючих веток, цепляющихся за одежду, будто пытаясь задержать. Каждый шаг давался с трудом — ноги вязли в сырой подстилке из перегнивших листьев, спотыкались о скрытые корни, но они не сбавляли скорость. Дыхание рвалось из груди горячими клубами, смешиваясь с холодным ночным воздухом. Дэн безвольно болтался на плече у Эдди, его лицо в лунном свете казалось неестественно белым, почти прозрачным. Руки свисали, как у тряпичной куклы, пальцы слегка подрагивали при каждом шаге — единственный признак, что он ещё жив. Внезапно между деревьев показался знакомый силуэт «Моста Троллей». Макс резко остановился, схватив Эдди за плечо. Тот вздрогнул, глаза его были расширены от адреналина. — Туда, — хрипло прошептал Макс. Эдди лишь коротко кивнул, и не сбавляя скорости побежал за Максом. Этот дом, где они с Анжи прятались, кажется, вечность назад сейчас казался единственным спасением. Макс свернул на едва заметную тропу. Он постоянно прислушивался — не доносится ли сзади топот, не хрустит ли ветка под чужим сапогом. Но ответом ему была только гнетущая тишина, нарушаемая их тяжёлым дыханием и шелестом листьев. Когда между деревьев наконец показалась знакомая крыша, Макс почувствовал мимолётное облегчение. На двери висел новый замок, и Макс уже замахнулся, собираясь его сбить, но Эдди резко окликнул его: — Стой! Под ковриком! Макс замер, но наклонился, приподнимая потрёпанный половик у порога — и, конечно же, под ним блеснул тусклый металл ключа. — Серьёзно? — пробормотал он, не веря своим глазам, — Ты что, знал? — Да, а теперь открывай! — Эдди раздражённо дёрнул плечом, на котором всё ещё висел Дэн. Макс фыркнул, но вставил ключ в скрипучую скважину. Когда дверь с протяжным скрипом открылась, звук показался неестественно громким в ночной тишине. Внутри пахло пылью, затхлостью и… свежим деревом? Макс нахмурился. — Тут кто-то был. Эдди, уже втаскивающий Дэна внутрь, резко поднял голову: — Да. Хозяйка. Они затащили Дэна внутрь, заперли дверь и подпёрли её массивным дубовым стулом — на всякий случай. Эдди бережно уложил Дэна на потёртый, но чистый диван, поправив подушку под его головой. — Это дом Эмили, — тихо сказал он, оглядывая знакомые стены. — Невесты моего дяди. Макс замер на мгновение, а затем неловко почесал затылок: — Ага… — протянул он, пытаясь сообразить, что уместно сказать в такой ситуации. Тяжёлое молчание повисло в воздухе, нарушаемое только прерывистым дыханием Дэна. Эдди медленно обернулся, уставившись на Макса взглядом, от которого у того по спине побежали мурашки. — Так это ты вломился сюда? — голос Эдди звучал подозрительно ровно. Макс развёл руками в театральном жесте, делая своё самое виноватое лицо. — Ну, в свою защиту скажу, что замок был хлипкий. Эдди закрыл глаза и глубоко вздохнул, кажется, считая до десяти. — Блядь, Макс… — Ладно, ладно! — Макс поднял руки в мнимой сдаче, — Я всё компенсирую! Новый замок, краску… что там ещё надо? Эдди просто покачал головой, но в уголке рта дрогнуло что-то похожее на улыбку. — Главное, — сказал он, бросая взгляд на дверь, — чтобы Эмили не вернулась внезапно с дробовиком. Макс хмыкнул, но тут же нахмурился, внимательно изучая Дэна. Шутки шутками, но ситуация становилась всё менее весёлой. — Нам бы разобраться, что с ним, — тихо сказал он, подходя ближе. — Выглядит хреново. Эдди мгновенно преобразился — все следы недавнего подшучивания исчезли с его лица. Он опустился на колени рядом с братом, осторожно приподнял его голову. Глаза Дэна были приоткрыты, из уголка рта стекала слюна, губы дёргались, словно он пыталась что-то сказать, но звуков не было. Его грудь поднималась редко и резко, будто он забывал дышать. Между вдохами проходило так много времени, что казалось — вот-вот и не станет следующего. — Он просто в отрубе? — Макс невольно понизил голос, будто боялся разбудить. Эдди резко повернул голову: — Откуда я знаю? — прошипел он, сжимая руку брата, — Ему приложили тряпку к лицу, когда похищали. — Как в фильмах? — Макс машинально потрогал собственное лицо. — Ну… типа того. Эдди опустился на пол рядом с диваном, его пальцы нервно отбивали ритм по колену. В тишине комнаты этот звук казался невыносимо громким. — Значит, просто ждём, пока очухается, — пробормотал он больше для себя. — А потом? Макс тяжело вздохнул, подошёл к запылённому окну. Чуть раздвинул потёртую занавеску — за стеклом была только ночь и молчаливый лес. — А потом ждём коалицию из твоего… — он запнулся, — точнее вашего дяди и тех, кто орал в трубку. Эдди мрачно усмехнулся: — То были Эмили и Юджин. Они замолчали. В доме было тихо — слишком тихо. Даже часы на стене не тикали, остановившись Бог знает когда. Генератор они не включали — лишний свет и шум сейчас были смерти подобны. Тишина в комнате сгущалась, становилась почти физически ощутимой. Эдди, сидевший на полу у дивана, вдруг нарушил её тихим голосом: — Помнишь, как мы в походе палатку ставили? Макс, рассеянно разглядывавший кровоподтёки на своих костяшках, медленно поднял взгляд. — А? — Мы с Дэном тогда первый раз в жизни костёр разжигали, — голос Эдди звучал странно, будто он говорил не с Максом, а с кем-то ещё, может быть, с самим собой. — Твой отец орал, что мы дрова криво сложили. Уголки губ Макса дрогнули в подобии улыбки. Он закрыл глаза, и перед ним всплыл образ: трое мальчишек, дымящийся костёр, красное от ярости лицо отца. — А потом пошёл дождь, и всё промокло, — добавил он, открывая глаза. Эдди потёр ладонью колено, его пальцы нервно теребили дырку на джинсах. — И мы сидели в палатке, а Дэн рассказывал про ветряного духа, который крадёт голоса, — он бросил взгляд на почти умиротворённое лицо брата. — Ты тогда чуть не обосрался. — Да я прикидывался, чтобы вам было веселее, — пробормотал он, отводя взгляд. Эдди не стал спорить. Он смотрел на Дэна, на его бледное, словно восковое лицо, и вдруг сказал так тихо, что Макс едва расслышал: — А теперь мы даже не разговариваем. Макс замолчал. В комнате снова повисла тишина, но теперь она была другой — наполненной чем-то невысказанным. Он вздохнул и наконец произнёс, глядя куда-то в угол: — Но ты за ним побежал. Эдди не ответил сразу. Он провёл рукой по лицу Дэна, поправил прядь волос, упавшую на лоб. — Ну да, — наконец сказал он. Макс кивнул, его взгляд встретился с взглядом Эдди. В этом молчаливом обмене было что-то важное, что-то, что не нуждалось в словах. — И я за тобой, — тихо добавил он. За окном шевельнулись ветки, отбрасывая на стены странные тени. — Раньше всё было проще, — вырвалось у Макса против воли. Он замолчал, стиснув зубы. Говорить было не просто тяжело — невозможно. Но темнота сжимала их со всех сторон, делая признание неизбежным. Эдди не отводил взгляда от потрескавшегося потолка: — Почему ты меня тогда оттолкнул? Сердце Макса бешено заколотилось. Обычно он бы взрывался, орал, закапывал этот разговор под тоннами сарказма. Но сейчас, в этой комнате, где даже воздух казался чужим, где тени на стенах напоминали о прошлом… — Потому что было страшно, — наконец выдавил он, и голос его прозвучал чужим, слабым. Эдди повернул голову, но Макс не выдержал его взгляда. Он уставился в стену. — После того, как мама свалила… — он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, губы дрогнули, — Отец бухал. Каждый день. И каждый день — русская рулетка. То он просто орал. То бил. То… Ком в горле перекрыл слова. Эдди замер, не дыша. — Я не хотел, чтобы ты видел, — Макс резко провёл рукой по лицу. — Ты и так был мелкий, слабый. Чуть что — сразу сопли. А он… Макс замолчал, но Эдди уже понял. — Ты боялся, что он и меня… — Глупо. Я знаю! — Макс резко вскинул голову, глаза блестели в темноте, — Это сейчас я понимаю, что он бы не тронул чужого ребёнка. Но тогда он был такой огромный и ужасный!.. Он замолчал, сжав челюсти. Тогда отец был мрачной горой с руками, как молоты. Тогда дверь хлопала — и мир сужался до кухни, где пахло спиртом и страхом. — Дурак, — прошептал Эдди, и в его голосе не было насмешки, только усталая нежность. Макс фыркнул, но уголки губ дрогнули — почти улыбка, но недотянувшая. — Ну да. — Я бы всё равно пришёл. — Знаю. Тишина снова окутала их, на этот раз не такая тяжёлая. На диване Дэн слабо пошевелился, губы его беззвучно зашевелились, будто он пытался что-то сказать во сне. — Теперь-то хоть не бьёт? — спросил Эдди после паузы. Макс медленно покачал головой, разглядывая свои ладони — шрамы на костяшках, мозоли, оставшиеся от бесконечных попыток что-то починить в их разваливающемся доме. — Нет. Сейчас он просто… пустое место. Эдди кивнул, не удивляясь. Потом вдруг сказал, глядя куда-то за спину Макса: — Зато ты — нет. Макс поднял взгляд, моргнув: — Что? — Ты не пустое место. Губы Макса сжались. Он резко отвернулся, делая вид, что поправляет рукав куртки. В горле совсем невовремя встал ком. Он так старался. Чинил сломанные краны в грёбанном доме, сломанные отношения, сломанную жизнь. А она всё равно рассыпалась, как старая штукатурка в отцовском доме. Тишина повисла между ними, густая и тяжёлая, как смола. Макс сжал кулаки до хруста, чувствуя, как старые стыд и вина поднимаются по пищеводу горячим комом, обжигая изнутри. Глаза невольно опустились к полу: к трещине в половице, которая тянулась от стены, как шрам. — Я видел… — голос сорвался на полуслове, застрял в горле. Макс сглотнул, заставил себя продолжить, —… как они тебя гоняли. И… Губы сами сжались, не давая договорить. В ушах зазвенело. Эдди не шевелился, сидел, сгорбившись, руки безвольно болтались между колен: — И ничего не сделал. Не вопрос, а констатация факта. Макс резко вдохнул, грудная клетка вздымалась, но вместо оправданий из груди вырвалось только: — Да. Тишина сгустилась до предела, стала почти осязаемой. Потом Эдди поднял голову, и в его глазах было что-то новое — не злость и не обида. — Так кто мы теперь, Макс? — голос его звучал хрипло, будто он долго не говорил, — Мучитель и жертва? Враги? Или… Макс почувствовал, как что-то рвётся внутри. Губы дрогнули прежде, чем он успел подобрать слова: — Мы были друзьями, — вырвалось у него, будто признание. Эдди смотрел на него долго, не мигая. В его взгляде была целая вечность — все те дни, когда они гоняли мяч во дворе, все ночи, когда шёпотом рассказывали страшилки под одеялом, все ссоры и все примирения. — Да, — наконец сказал он, и в этом одном слове звучала вся горечь и вся нежность мира. — Мы были друзьями. — Мы ещё можем ими стать? — Макс не смотрел на него, уставившись в пол. Эдди чуть склонил голову, и в уголке его рта дрогнуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку. — Думаю, да. Когда Макс наконец поднял взгляд, он увидел в глазах Эдди не насмешку, а только усталую надежду. Но тут Эдди вдруг хмыкнул и нарочито развалился поудобнее, сбрасывая с себя груз тяжёлого разговора. — Ну что, ловелас? — голос его внезапно приобрёл знакомые игривые нотки, — Сколько сердец ты умудрился разбить, пока мы не виделись? Макс аж подпрыгнул на месте. — Что?! — Ну, я же видел, — Эдди поднял бровь, делая нарочито многозначительное лицо. — Ты и Лея. Довольно страстно для «бутылочки». Чёрт. Макс нахмурился, внутри неприятно ёкнуло — не столько от упоминания Леи, сколько от осознания, что Эдди возможно, догадывается о большем. Он нервно провёл рукой по затылку. — Это была просто игра, — буркнул он, слишком быстро. — Не придумывай лишнего. Эдди склонил голову набок, делая преувеличенно невинное лицо: — Ну-ну, конечно «просто игра». Очень увлекательная игра. — Ну-ну конечно «просто игра», — передразнил Макс, внезапно оживляясь. — Я же видел, как ты и Нино в этой же игре целовались. Очень по-дружески! Эдди закатил глаза, но уголок рта предательски дёрнулся: — Древняя история. Пара поцелуев, два миллиона ссор и один крик «Я тебя ненавижу!» — Романтика, — фыркнул Макс, представляя эту сцену. — Зато Вал, кажется, посмотрела на Нино в новом свете, — Эдди пожал плечами с фальшивой скромностью. — Теперь он не полный неудачник в её глазах. Так что, считай, я герой-сводник. Макс хмыкнул, представляя, как Вал, вся в шипах и коже, отводит взгляд при виде Нино, а тот делает вид, что не замечает, но постоянно косится в её сторону. — Ну хоть кто-то не прячется, — невольно вырвалось у него. — В отличие от тебя и Анжи, — тут же парировал Эдди, бросая многозначительный взгляд. Макс нахмурился, открыл рот, чтобы возразить, но закрыл. Потому что это была правда. Он вздохнул сквозь зубы, словно признаваясь в преступлении: — Да, нравится. Сильно. Эдди в ответ на это усмехнулся, качая головой: — Ну, внешне-то она твой тип на все сто. Тёмные волосы, хрупкие плечи, милое личико. Но вот характер… — он выразительно поднял бровь, — Ты же терпеть не можешь «хороших девочек». — Ну слушай, когда девушка ради тебя сбрасывает психов со скалы, тут тяжело не влюбиться, — парировал Макс. Эдди резко выпрямился: — Сбрасывает со скалы?! Макс провёл рукой по лицу, стирая остатки напряжения. В глазах вспыхнули отблески того дня: — Да. Но не просто так… — он резко взглянул на Эдди, — Она спасла мне жизнь. Если бы не она… Фраза повисла в воздухе незаконченной, но Эдди и так всё понял. — Чёрт… Что у вас там вообще творится? — Это долгая история. Эдди моргнул, медленно осознавая масштаб, его глаза комически расширились: — Я, кажется, катастрофически недооценил Анжи. — Её все недооценивают, — неожиданно мягко ответил Макс. — А она… Она невероятная. Он на секунду представил её в тот день. Какой храброй она была! Как смешно возмущалась тому, что они вламываются в частную собственность: «Это проникновение со взломом!» И как она краснела, когда он снял верх, какой милой она выглядела с этим гнёздышком на голове, которым стали её всегда уложенные кудряшки. — Она смелая. Безумно смелая. И красивая… Не просто «симпатичная», а… — он замялся, ища слова. — Её глаза, чёрт возьми. Обычно холодные, но когда она злится или… Или волнуется… Они горят! Как угли. А её улыбка… — Эдди поднял бровь, наблюдая, как его друг буквально тает при воспоминаниях, — Она редко улыбается по-настоящему. Но когда это случается… Макс замолчал, потеряв дар речи при одном только воспоминании. — Ты пропал, — констатировал Эдди, но без обычной насмешки. Макс даже не стал отрицать. Он уже прошёл все стадии принятия, зачем оправдываться? — Да. И знаешь что? — он посмотрел прямо в глаза Эдди, его голос звучал твёрдо. — Мне похуй. Плевать, что она цитирует псалмы и не пьёт. Пусть хоть кольцо непорочности носит — если она рядом, мне вообще насрать. Тишина повисла настолько плотная, что даже Дэн перестал посапывать, будто затаился, чтобы не пропустить ни слова. Макс хмыкнул, но в этот раз звук получился другим — лёгким, почти беззаботным. Как будто он наконец-то признал то, что так долго скрывал. Внезапно Дэн дёрнулся. Его стеклянные глаза метались по комнате, не фокусируясь. Пальцы судорожно впились в обивку дивана, но когда он попытался сесть, то чуть не свалился. Движения были вялыми, неуверенными, будто пьяные. — Где?.. Что?.. — голос звучал хриплым, почти чужим. Макс тут же сунул ему в дрожащие руки кружку с водой, обхватив ладонями пальцы Дэна, чтобы тот не уронил. — Пей. Быстро. Вода стекала по подбородку, смешиваясь с потом, но после нескольких глотков во взгляде Дэна появилась первая искра осознания. Он попытался встать и тут же рухнул бы обратно, если бы Эдди не подхватил его под руку. — Ты в порядке? — Эдди сжал его плечо крепче, чем нужно. — Не… совсем, — Дэн провёл языком по потрескавшимся губам, потирая пальцами виски. — Что… случилось? Ответом им послужил далёкий, но чёткий звук снаружи. Голоса перекрывали друг друга, сливаясь в угрожающий гул. Их нашли. — Валим отсюда, — Макс схватил Дэна за руку, чувствуя под пальцами липкую от пота кожу. — Сможешь бежать? Тот кивнул, хотя в серых глазах всё ещё плавала дымка непонимания. Но выбора не было. Эдди распахнул дверь — за ней темнел лес, густой и ненадёжный, но единственный путь к спасению. — Пошли! — Макс толкнул Дэна вперёд, в последний момент обернувшись, чтобы схватить со стола нож или, скорее кинжал, добытый у оккультистов. Они рванули вперёд, почти неся Дэна между собой. Парни вырвались на узкую лесную тропу, ведущую к дороге, но вдруг из-за деревьев вывалились фигуры в чёрных одеждах и зловещих масках. — Блядь! — выдохнул Макс, резко притормозив. Их было слишком много — больше десятка людей, сжимающих в руках ритуальные кинжалы. Дэн, всё ещё слабый, едва держался на ногах, но его глаза уже прояснились — он понял, что попал в настоящий пиздец. Макс оскалился, сжимая окровавленный нож, готовый броситься в бой даже против безнадёжных шансов. И в этот момент земля дрогнула. Сначала лёгкая вибрация под ногами. Потом глухой гул, будто где-то глубоко проснулось что-то древнее. Корни деревьев внезапно ожили. Толстые, узловатые щупальца рванулись из-под почвы, хлёстко ударив по ногам оккультистов. Раздался первый вопль — высокий, женский. Потом ещё один. Маски слетели, обнажая перекошенные от ужаса лица. — Что за хуйня?! — выругался Макс, но тут его взгляд поймал знакомые силуэты: Лили, Вал, Нино… и Анжи. Она стояла чуть поодаль, руки вытянуты вперёд, пальцы сведены судорогой, как дирижёр перед оркестром. Из носа у неё струилась кровь рекой, впитываясь в светлую водолазку. Лес, повинуясь ее движениям, ожил, ветви хлестали, корни хватали оккультистов за ноги и швыряли в стороны. — Бегите! — проорала Вал, пробиваясь к ним сквозь хаос, её голос перекрыл вопли и треск веток. Макс не стал ждать повторного приглашения. Он и Эдди подхватили Дэна под руки и рванули к просвету между деревьями. Но через три шага Макс обернулся — Анжи всё ещё стояла на месте, её фигура дрожала. — Анжи! В этот момент она резко опустила руки, и лес замер. Кровь с её подбородка капнула на землю. — Я… иду, — глухо сказала она, сделала шаг — и рухнула, как подкошенная. Макс бросился вперёд, его руки успели поймать её за миг до падения. Она выглядела бледной, такой бледной… Глаза были закрыты, ресницы дрожали, кровь продолжала сочиться из носа, пачкая его куртку. Эдди уже тащил Дэна вперёд, к дороге. Макс одним движением подхватил Анжи на руки и рванул следом. Позади снова поднялись крики. Лесная магия рассеялась, и оккультисты начали приходили в себя. Но теперь у них был шанс. На дороге с визгом тормозов развернулась потрёпанная Toyota, подняв брызги из лужи. Двери распахнулись ещё до полной остановки, и оттуда буквально вывалились Хирам и Дженнифер — мать близнецов, её обычно аккуратная причёска сейчас была в беспорядке, а в глазах горела ярость. — Сюда, быстро! — заорал Хирам, размахивая руками. Из переднего пассажирского сиденья вышла Эмили. Спокойно, методично, как будто выходила на утреннюю прогулку. Если не считать охотничьего ружья, которое она держала с убийственной непринуждённостью. Но настоящий сюрприз преподнёс Юджин Ставски. Казавшийся до этого момента лишь тенью за рулём, он вдруг резко достал из-за пояса массивный пистолет и выстрелил в ночное небо. Грохот разорвал тишину, заставив всех на мгновение замереть. — Следующий — в лоб тому, кто шагнёт ближе! — голос мужчины не дрогнул ни на йоту. И тут — сирены. Пронзительные, оглушительные, они разрезали ночную тишину как нож в его руке. По дороге мчался караван машин с мигалками: три полицейских крейсера, «скорая» с горящими огнями и даже пожарные. — Наконец-то! — выдохнул Эдди, и его плечи наконец опустились после долгого напряжения. Оккультисты, уже потрёпанные ожившими деревьями, замерли как вкопанные. Даже самые фанатичные из них поняли — игра проиграна. Один за другим они начали опускать оружие, их маски теперь выглядели не устрашающе, а жалко. Дженнифер схватила Дэна за лицо обеими руками: — Ты цел? Говори! Дэн, всё ещё полувменяемый, слабо кивнул. Его губы дрогнули в попытке улыбнуться. Но самое неожиданное ждало впереди. Последней подъехала чёрная BMW с номерами мэрии. Дверь распахнулась, и оттуда вышел сам мэр Блейз — его безупречный костюм был смят, а лицо перекошено от гнева. — Всё, хватит! — его голос прогремел, как раскат гром, — Это конец! Оккультисты замерли окончательно. Некоторые даже опустились на колени, поняв, что сопротивление бесполезно. Макс, всё ещё державший на руках обессиленную Анжи, почувствовал, как наконец отпускает то напряжение, что сковывало его всё это время. Его колени чуть подкосились, но он устоял. — Чёрт… — прикрыл он глаза. Рядом Эдди хрипло рассмеялся, вытирая пот со лба: — Ну что, герой? Дэн, опираясь на мать, слабо улыбнулся, его пальцы дрожали, когда он попытался поднять руку для «дай пять». Они были грязные, избитые, измотанные, но спасённые. Анжи зашевелилась в его руках, веки дрогнули. Макс осторожно опустил её на ноги, но не отпустил полностью — его ладонь осталась на её спине, страхуя. Она шатнулась, схватилась за его рукав, но взгляд уже был осознанным. «Скорая» забрала Дэна первым — он был всё ещё бледный, с расширенными зрачками, явно отравлен чем-то сильнодействующим. Дженнифер вскочила в машину следом, не оставляя ни малейшего шанса на отказ. Перед тем как дверь захлопнулась, Макс успел заметить, как её пальцы вцепились в руку сына с безумной силой, будто если разжать, он исчезнет. Анжи отмахнулась от медиков после поверхностного осмотра, вытирая платком запёкшуюся кровь под носом. Рядом разыгрывалась другая драма — Юджин орал на брата. Его лицо побагровело от крика, но через секунду он уже сжимал Нино в объятиях так, что у того затрещали рёбра. Эмили и Хирам окружили Эдди и Лили плотным кольцом — задавали вопросы, перебивали друг друга, не давая и слова вставить. Лили, обычно такая разговорчивая, молчала, а Эдди нервно теребил край куртки. Вал стояла по стойке «смирно» перед отцом. Тот жестикулировал, явно читая нотацию, но его рука то и дело тянулась смахнуть грязь со щеки, коснуться разбитой губы — жёсткий тон никак не сочетался с этими мелкими заботливыми движениями. Макс вдруг почувствовал себя чужаком на этом семейном пиршестве эмоций. Он молча протянул полицейскому нож — вещдок. — Самооборона, ясно, — кивнул тот. Никаких дальнейших вопросов. Макс оглянулся на свою машину. Наверное, пора ехать. Но едва он сделал шаг, как его окружили: — Куда собрался? — схватила его Эмили с неожиданной силой. — Если ехать, то только чай пить, — добавил Хирам. — И отмываться, — буркнула Лили, впервые подняв взгляд, в котором читалось немое: «Не вздумай сбежать».

***

Так они и оказались на уютной кухне Ван ден Бергов, где её мать уже рвала на себе волосы, а Анна хлопотала у плиты, громко возмущаясь. Но когда она повернулась, Макс увидел в карих глазах не злость, а облегчение. Анжи потянулась к телефону, проверяя экран в сотый раз за вечер. Ни звонков, ни сообщений. Её родители — верующие, строгие, всегда знающие, где и с кем она — словно и не заметили, что дочь пропала на всю ночь. Она замерла на секунду, пальцы чуть сжались на корпусе телефона. В глазах мелькнуло что-то похожее на досаду, но она тут же скрыла это привычной вежливой улыбкой, как только Лили протянула ей чашку чая. — Спасибо, — сказала она мягко, обхватывая ладонями тёплый фарфор, будто пытаясь согреться. Макс, сидевший напротив, заметил. Он видел, как её взгляд на долю секунды опустился вниз, как губы сжались, прежде чем растянуться в этом слишком правильном, слишком отрепетированном выражении. Чашка в руках Макса показалась внезапно очень тяжёлой. Он смотрел на свой недопитый чай — и чувствовал, как напряжение в комнате сгущается, становится почти осязаемым. Нино и Вал сидели, сплетя пальцы, будто боясь, что, если разомкнут руки всё развалится. Эдди обмяк на стуле, его обычно острый взгляд теперь затуманен, веки тяжёлые. Лили мелко дрожала, как будто её бил озноб, хотя в доме было тепло. А Анжи смотрела в свою чашку, и её лицо словно высечено из камня. Наконец она нарушила тишину: — Похоже, я вам всем задолжала объяснения… Макс поднял глаза. За окном было темно и на небе виднелась растущая луна. А вокруг — только они, тёплый дом и ночь. И тайны, которые уже не скрыть.