Белая тень

***

Жизнь Эррора была размеренным, монотонным циклом, ограниченным стенами его небольшой, затемненной квартиры. Воздух в ней всегда был наполнен тихим гулом компьютера и едва уловимым запахом овечьей шерсти и старой бумаги. Его существование напоминало жизнь моллюска в раковине — безопасно, тесно и невероятно одиноко. Он был призраком в мире живых. Его дни состояли из ритуалов: проверить почту, сделать пару петель на новом изделии, уткнуться в монитор с кодом, чтобы не отстать от университетской программы. Учеба на программиста была вынужденной мерой — трезвый расчет, что вязание игрушек не прокормит, а работа из дома позволит свести контакты с внешним миром к абсолютному минимуму. Его внешность была бы ничем не примечательна, если бы не детали. Смуглая кожа, унаследованная от неизвестных ему предков, иссия-черные волосы, которые он никогда не укладывал, и они падали на лоб беспорядочными прядями. И шрамы. Две неаккуратные вертикальные полосы на каждой щеке — молчаливое, уродливое наследство от родителей, которое он ненавидел всей душой. Они были как клеймо, напоминавшее ему, что его появление на свет было нежеланным и, вероятно, болезненным для тех, кто его родил. Его сестра, Гено, изредка звонила. Их разговоры были короткими и сводились к формальным вопросам: «Жив?», «Деньги есть?», «Учишься?». Он чувствовал ее раздражение сквозь трубку и был ей за него благодарен. Ему не нужно было ее участие, ее жалость или ее советы. Ему нужно было, чтобы его оставили в покое. Самым уязвимым местом были его круглые, красные очки. Они были необходимы, чтобы различать код на экране и тонкую пряжу, но он считал, что они делают его похожим на сову-неудачника. Он носил их только дома, а выходя на улицу, мир превращался в размытое, пугающее пятно. Поездка в магазин за продуктами или, что еще хуже, в университет на сессию, была для него маленьким адом. Его сердце колотилось, ладони потели, а в горле стоял ком. Он терял дар речи, когда с ним заговаривали, бормотал невпопад и мечтал только об одном — поскорее вернуться в свою раковину, где единственными собеседниками были тиканье часов и шелест пряжи. Он создавал кукол. Не милых и симпатичных, а странных, с немного небрежной отделкой, с глазами-пуговицами, в которых читалась то ли грусть, то ли насмешка. Он вкладывал в них всю свою тоску, все свое одиночество, всю ту сложную гамму чувств, которую не мог выразить словами. Он выкладывал их фото на Авито, не надеясь на продажи. Для него это был скорее дневник, зашифрованный в вязаных формах.

***

Свап в тот день, как обычно, заряженный энергией до предела, листал ленту в поисках вдохновения для нового увлечения. Его взгляд зацепился за фотографию — связанная кукла Человека-Паука, но не такая, как в магазинах. У этого Паука была кривая паутинка на груди, одна рука была чуть длиннее другой, а в стеклянных глазах читалось не геройское бесстрашие, а усталое упрямство. Что-то ёкнуло у Свапа внутри. «ВАУ! Это же гениально! Он как настоящий!» — выдохнул он. Он с головой погрузился в поиски. Он перелопатил десятки сайтов, но все игрушки были слишком правильными, слишком фабричными. Его душа, хаотичная и непоследовательная, жаждала чего-то такого же неидеального, живого. И он уперся в Авито. Просматривая страницу за страницей, он наткнулся на профиль «Error_Knitting». Фотографии были сделаны небрежно, на фоне заляпанного краской стола или смятой простыни. Но в этих куклах была душа. Каждая петля, каждый неровный шов кричали о том, что их создатель вложил в них что-то настоящее. Не раздумывая, Свап написал. Свап (21:45): ПРИВЕТ! Твои куклы просто КОСМОС! Очень крутые! А можно заказать у тебя такого же Паука, но чтобы он был в позе, как будто он только что сражался с Зелёным Гоблином и чуть-чуть проигрывал? Ну, чтобы героически проигрывал! Эррор (23:12): …Заказ? У меня? Эррор (23:13): Я не беру заказы. Тут все что есть, выставлено. Свап (23:14): Ну пожаааалуйста! Я очень хочу именно от тебя! Ты так чувствуешь материал! Я готов ждать и платить! Эррор смотрел на сообщение. Его первым импульсом было отказаться. Неизвестный человек. Лишние хлопоты. Необходимость общаться, уточнять детали. Но что-то в настойчивости и искренности этого «Свапа» задело его за живое. Никто никогда так не восхищался его работами. Эррор (23:17): Ладно. Обсудим в тг, тут неудобно. [юз телеграма] Так началась их переписка.

***

Первые дни общения были для Эррора пыткой. Сообщения Свапа приходили десятками, они были полны восклицательных знаков, смайликов и голосовых. Эррор отвечал скупо, заставляя себя. Свап (10:01): ДОБРОЕ УТРО! Как твои дела? Как настроение? У меня на улице дождь, сегодня промок до нитки! Эррор (14:30): Нормально. Свап (15:00): Смотри, я нашел картинку! Примерно такую позу я имел в виду! [фото] Эррор (16:12): Понял. Но Свап не сдавался. Он был как рояль в кустах — непредсказуемый, громкий и абсолютно искренний. Эррор начал понемногу отправлять ему фото процесса. Сначала просто фото готовой части. Эррор (20:00): [фото: связанная нога в красно-синем костюме] Свап (20:00): ООООО! У него уже есть НОГА! Она идеальная! Видишь, какой ровный шов на стопе? Это же просто шедевр! Эррор смотрел на этот восторженный ответ и… улыбался. Коротко, несмело, лишь уголком рта. Он ловил себя на том, что ждет этих сообщений. Что заходит в телеграм не только чтобы отправить отчет, а проверить, не написал ли он. Это пугало его. «Он просто клиент. Он уйдет, как получит свою игрушку. Не надо привязываться. Это просто текст на экране», — твердил он себе. Но Свап врывался в его жизнь яркими вспышками. Свап (12:30): Эррор! Ты не представляешь! Я сегодня на завтрак делал овсянку и добавил туда протеин, и она стала такого странного зелёного цвета! Я её, конечно, съел, но было страшновато! А что ты ел? Эррор (13:10):…Чай. Свап (13:11): И ВСЁ? Надо есть, дружище! Белок! Углеводы! Ты же у меня мастер, тебе силы нужны! Могу прислать рецепт своего фитнес-омлета! Он почти никогда не подгорает! Эррор не отвечал на предложение, но мысленно представил этого странного парня на кухне с зеленой овсянкой. И снова улыбнулся. Он начал замечать, что его ответы стали чуть длиннее. Эррор (19:00): [фото: почти готовая кукла] Эррор (19:01): Паутина кривая получается. Переделаю. Свап (19:01): НЕТ, НЕ ТРОГАЙ! Она идеальная! Она же боевая! После драки с Гоблином она не может быть ровной! Оставь, пожалуйста, именно так! Это будет его шарм! Как у настоящего героя! Эррор замер. Он смотрел на свое «недостаточно идеальное» изделие и на сообщение Свапа. Впервые кто-то увидел в его небрежности не ошибку, а изюминку. Впервые кто-то ценил его не за идеальное исполнение, а за ту самую «душу», которую он бессознательно вкладывал. В его груди что-то болезненно сжалось. Это было похоже на привязанность. Он испугался.

***

Когда кукла была готова и отправлена, Эррор мысленно поставил точку. Дело сделано, клиент доволен (надеюсь), можно возвращаться к привычному одиночеству. Он даже почувствовал легкую грусть, которую тут же прогнал. Но через два дня его телефон взорвался. Свап (15:30): ЭРРОР! ЭРРОР! ОН ПРИШЕЛ! [10 фото куклы под разными углами] Свап (15:31): Я ПЛАЧУ ОН САМЫЙ ЛУЧШИЙ В МИРЕ! ТЫ ГЕНИЙ! СМОТРИ, КАК ОН СИДИТ НА ПОЛКЕ РЯДОМ С МОИМИ МЕДАЛЯМИ! ОН ТЕПЕРЬ МОЙ ТАЛИСМАН! Свап (15:32): [голосовое сообщение] Ты слышишь? Я аж задыхаюсь от счастья! Спасибо тебе огромное! Ты лучший мастер на всей планете! Эррор слушал это голосовое. Свап действительно задыхался от восторга, его голос дрожал. И Эррор понял, что не хочет, чтобы это общение прекращалось. Это было страшно, но ощущение того, что ты кому-то нужен, что твое творение вызывает такую бурю эмоций, было… вызывающим привязанность. Эррор (16:00): Не за что. А на следующий день Свап снова написал. Свап (09:00): Привет! Что делаешь? Не хочешь новую игрушку обсудить? Я тут подумал, Капитан Америка… И Эррор, преодолевая внутренний барьер, ответил. Сначала односложно. Потом чуть больше. Он все еще прятался за маской безразличия, отмалчивался, когда вопросы Свапа становились слишком личными. Но он уже не мог отрицать — в его темной, тихой раковине появилось крошечное окошко, в которое лился ослепительный, теплый, немного ослепляющий свет по имени Свап. И как бы Эррор ни боялся этого света, часть его уже не хотела его отпускать. Он научился ждать сообщений. И в глубине души, там, куда он сам боялся заглядывать, он начал этому радоваться.