Кошачья хитрость

Издав очередной блаженный стон и закатив глаза, я весь сжался. Пальцы Дарси во мне остановились. Он насмешливо выгнул бровь, наблюдая за тем, как я распластался на его столе, руками раскидав всевозможные учебники. — Ну уж нет, сейчас ты не кончишь, Хитклиф, — он вытащил пальцы, заставляя меня слегка выгнуться в пояснице. — У тебя действительно нет совести, — хнычу, пока Котийяр, в очередной раз перебирая ящики, достаёт пачку влажных салфеток и кидает её на стол, предусмотрительно, подальше от меня. — Кто бы говорил, — наигранно тяжело вздыхает, качая головой. — Если ты уже достаточно наговорился, то будь любезен, снимай свои штаны, — приподнимаюсь на локтях, требовательно сверля его взглядом. — В противном случае, выметайся нахрен. — Это моя комната. — А это уже не моя проблема. Смотрим друг на друга мучительные тридцать секунд. Подавив глупую улыбочку, Дарсериан наконец соизволил расстегнуть брюки. И я, как помешенный, следил за этим, жадно впитывая каждое, даже малейшее движение. Не имея особого терпения, я сам подал Дарси презерватив, сдержав внезапное желание помочь ему и с остальным. Казалось, он до ужаса медленно открывает эту чёртову упаковку. Пожар и потоп, смешавшиеся внутри меня, изнывали от стремления вырваться наружу, разорвав меня на атомы. — Ты завтра кончить собираешься или как? — пинаю его по ногам, раздражённо сжимая челюсть. — Терпение — это явно не твоё, — улавливаю иронию в его голосе. Смешно ему значит, придурку. — А ты руками работать не умеешь, — думать — это явно не моё. Вижу, как его брови сходятся к переносице, а плечи угрожающе расправляются. — Тебе продемонстрировать, Хитклиф? — шипит, как кот, очень злой, — Или ты так, для виду сказал? — Для виду. Поняв, что в очередной раз шагаю по очень тонкому льду, я принял весьма своевременное решение заткнуться нахрен, пока меня действительно не выставили за дверь и дальше: разбирайся, как хочешь. А Котийяр, как назло, — нет, он точно специально — не спешил надевать презерватив, видимо, не испытывая сильного желания удовлетворить свои потребности, потому что стоял у него явно покруче моего. — Не смотри на меня так, будто проклинаешь взглядом, — он даже не повернулся в мою сторону, продолжая перебирать вещи на столе. — Тебе не идёт. Моё молчание было красноречивее любого потока брани, что мне не терпелось вылить в его адрес. В конечном итоге утихомирив свою "любознательность", он вытащил из-под учебников мешочек, тот самый. — Что? Теперь на рукоделие потянуло? — ещё минута, и я сам буду готов его трахнуть. — Попридержи язык, пока можешь говорить, — он развязал шнурки, просунул руку в ткань и достал все бусины сразу, пригоршней. — Нет, я серьёзно, у тебя резко ОКР развилось? Он молча разжал ладонь, рассматривая перекатывающиеся на ней красные бусины. — Как думаешь, шесть — нормально? Или много? — Дарси что-то прикидывал в своей голове, не обращая на меня внимания. — Ты вообще меня слушаешь? — Да, думаю, нормально. Я и пискнуть не успел, как меня снова с грохотом опрокинули на стол, подтягивая ближе, будто я, блять, сбежать собирался. Краем глаза успел заметить — этот псих засыпал все бусины себе в презерватив, который, наконец, соизволил надеть. — Котийяр, сука, ты окончательно умом тронулся? — я, кажется, взревел так громко, что мой голос эхом отразился от стен его комнаты. — Не понимаю твоего недовольства. Мне хотелось хорошенько треснуть этого придурка, но мои планы наглым образом нарушили. Дарси вошёл в меня так резко, я только и успел, что вскрикнуть. Лёгкие сжимались, отказываясь работать, а я зажмурился, отказываясь понимать происходящее. Мышцы отчаянно сжимались от ощущений, я чувствовал всё, буквально. Каждую бусинку, скользящую вдоль при малейшем моём движении. Словно шипы, они будто врезались в мою плоть, оставляя неописуемые эмоции. — Теперь страшно? — Дарси наклоняется ко мне, пытаясь поймать растерянный взгляд. — Я убью тебя, ты же знаешь, — что-то жалкое, похожее на всхлипы, вырывается из моего рта. Однако силы и яростная уверенность покидают моё тело, из опоры оставляя только деревянную поверхность. Его тонкие пальцы мягко скользят по моим бёдрам, оставляя слегка влажный след. Он делает плавные толчки, давая мне привыкнуть. Но к такому — просто невозможно привыкнуть. — Ты мне член оторвать хочешь? — Да я бы и язык с руками тебе оторвал, если бы мог подняться! — хриплю едва различимо, сразу теряя всё недовольство и решительность. — Расслабься, умоляю, — закатывает глаза и сжимает колено, чуть отводя мою ногу в сторону. — Какой ты забавный! А что мне ещё сделать, позволь спросить? — со всей силы упираюсь руками в столешницу, мучительно стягивая оковы с рук. — Может, наследство на тебя переписать? — Того, что я попросил, будет достаточно. Наследство у меня и своё есть. Так бы и треснул по этой довольной морде. Интересно, а ему там ничего не жмёт? Может, какую-нибудь важную артерию передавило, с помощью которой кровь в мозг поступает? Тем не менее, этот извращенец продолжает двигаться, с каждым новым толчком проникая всё глубже и заставляя мои губы трястись в немых мольбах. Он уже давно закинул мои ноги на свои плечи, любезно придерживая их руками. Я физически не имел возможности за что-то ухватиться, потому, держался за остатки сознания, ярко ощущая, как внутри всё плавится под его натиском. Когда на языке появился железный привкус, на удивление не хватило сил. Мои губы были искусаны в мясо, настолько сильно я сопротивлялся своему телу и голосу. Бусины перекатывались в хаотичном порядке, рисуя никому неизвестные узоры. Кажется, они твёрдо сводили с ума нас обоих. Все пять органов чувств обострились, забирая и остатки самообладания. Чужие пальцы, жестко впивающиеся в мои бёдра, гладкая холодная поверхность, натирающая спину, приглушённый свет, раздражающий зрение, вкус собственной крови, любой шорох, способный оглушить, кипяток в венах и каждый толчок, отдающий электрическими разрядами под кожей. Я умираю? Если бы. Нет, Дарси искусно приближает меня к удушающему оргазму, вот-вот готовому разразиться с неистовой силой. И я бы не советовал ему так скоро достигать "точки невозврата". Потому что после оргазма на него обрушится гнев Готье Хитклифа в самых лучших его проявлениях. — Милый, а ты можешь не ёрзать? — как бы "невзначай" кидает мне претензию, усиливая хватку. Стоит ли говорить, что я лежал мёртвым бревном? Котийяру плевать. Если этот чёрт вбил себе что-то в голову, то его не переубедить. Желанный и такой сладкий холодный глоток воздуха наполняет мои лёгкие лишь на секунду, когда этот достаёт из меня свою дубину. Я бы радовался. Но позже он, без особых усилий, подхватил моё полусоображающее тело, которое успело уронить скрученный в узел ремень, чтобы с новой силой вогнать в меня свой член уже на весу. Мне не оставалось ничего, кроме как вцепиться в его плечи и — в качестве маленькой мести — вгрызаться зубами в его шею, дабы сдержать громкий стон. Хотя это скорее был жалобный крик. Под напором бусины разом волной скатились вниз, образуя кривую цепочку. У меня появились сомнения, что после подобного не останутся своеобразные вмятины. — Готье, ты же не животное, прекрати, — тяжело дышит. Больно, заразе. Зубы соскальзывают, размазывая слюни по коже. На месте укуса остались характерные красно-фиолетовые следы. — Кто бы говорил… А он больше и не говорит. Руками сжимает мою задницу, приподнимает почти до конца и насаживает обратно, на всю длину. Из груди вырывается сдавленный скулёж, ногти оставляют на спине резкие царапины. С каждым новым толчком, заполняющим меня до, видимо, несуществующего предела, бусины натирают внутренности сильнее. Они копируют все движения Котийяра, передвигаясь с ним абсолютно синхронно. — Блять, ты во мне новую дырку просверлить хочешь? — ною, утыкаясь носом ему в затылок. — Мне казалось, тебе всё нравится. Обстоятельства складываются так, что это его высказывание остаётся без ответа. Точнее, складываюсь я. От непонятного спазма, прошибающего низ живота. Ноги обвиваются вокруг чужого торса, я коленкой чувствую рубцы шрама. Кожа покрывается новыми мурашками, а дрожь и напряжение в мышцах усиливаются. Он же не машина, его нельзя измерить в лошадиных силах. Тогда какого чёрта он разгоняется до такой немыслимой скорости? Он вместо спортзала летал в Египет? Пирамиды строить? По-другому я не могу объяснить, каким образом он умудряется так быстро двигать руками, при этом удерживая меня. Видимо, это в нём говорят годы тренировок… (СУКА, АВТОР НЕ НА ЧТО НЕ НАМЕКАЕТ, КОНЕЧНО, ОПРЕДЕЛЁННО, ВЫ ЧТО???) P.S. автор конченая. Жар приливает не только к лицу, ко всему телу. Как если бы неожиданно температура достигла наивысшего градуса, раскаляя воздух на искры. Искры, которые возникали перед глазами, окрашиваясь тёмными пятнами и кругами. Внутренности будто кипятком ошпарило, давая содрогнуться всем телом. Несколько напряжённых секунд, и я безвольно повисаю на Дарси, позволяя ему сделать несколько последних толчков. Мои плечи периодически вздрагивают, пока дыхание сравнивается с беспорядочным дыханием Котийяра. Его сердце отчётливо бьётся в мою грудь, гулко отдаваясь в рёбрах. А живот прижимается к его липкой коже, размазывая между нами мою же сперму. Гул в ушах никак не может утихнуть, но всё же позволяет мне расслышать тихий звон от бусин, которые резво скатываются, натыкаясь друг на друга. — Мы их выкинем, — стараюсь говорить громко, хотя безумно першит в горле. — Нет. Сожжём. — Какие мы злые… — тянет Дарси, медленно подходя к кровати. — Должно же наоборот работать, разве нет? Падаю на кровать, спиной наконец-то ощущая хоть что-то мягкое за сегодня. Однако расслабиться этот парень мне не даст. Иначе, видимо, мир перевернётся. — Я не договорил, — сверлю его уничтожающим взглядом. — Тебя вместе с ними сожгу, Кот.