Танец наших чувств

      — Ох, я… — здесь, под разнообразные запахи — рыба, пиво, а может, и сразу всё так перемешалось, что въедается в ноздри и становится чем-то привычным. — Премного благодарен вам, док. — И несмотря на это, пределу счастья Хоппера нет: ведь теперь он отец. Он снова отец. — Сколько нам ещё стоит подождать?.. — он рассматривает всё тот же документ, перечитывая всё ту же строчку: «Джейн Хоппер». До сих пор не может поверить в то, что происходит наяву. Мурашки бегают по телу.       — Нам нужно время… Понимаете? — доктор Сэм Уэнсен сидит в обычной домашней одежде и, хоть он всё такой же серьёзный, как на работе, видеть его таким для Хоппера непривычно. Он прочищает горло, привлекая внимание. — Год… — тише добавляет он. — Пока всё точно не уладится, лучше следите, чтобы она не попадалась на глаза правительству.       Полицейский почти закусывает нижнюю губу от нервозности, обдумывая, как удержать, но в то же время не ограничивать свою дочь?.. Она только недавно, спустя долгое время, встретилась с друзьями, а теперь ему следует снова держать её подальше?       Ладно. Сегодня — завтра — он найдёт компромисс, договорится с ней. Но год он не собирается прятать её снова: ясное дело, это безумие. ***       Громкая музыка восьмидесятых, блестящие наряды, аромат уникальных парфюмов. Под ногами — слетевший сверху белый шершавый дождик. Настрой — праздничный. На лицах — улыбки. Каждый второй пришёл сюда для того, чтобы неплохо оторваться. И они все сияют, как подцепляющий жемчуг Дастина. Лукас саркастично толкает его в плечо и в который раз просит не делать так. Но тот ослушивается и злорадно демонстрирует свои зубки вновь, пока в их компанию не врывается рыжая бестия.       — Эй, идиоты! Пошлите танцевать?       Она появляется совсем неожиданно — в принципе, как и всегда. К счастью, Уилера она задевает лишь двух его друзей — Хендерсона и Синклера. Их не жалко: главное, чтобы она не доставала Уилла. Он явно ещё не пришёл в себя после случившегося. Хотя… притворяться, что на душе спокойно, у него получается неплохо. Майк понимает его, но и видит насквозь — даже сквозь эту мирную улыбку.       — Хм, лично мне нужно обдумать ваше предложение… — размышляет парень со смешной причёской. Его усердно пытаются утащить куда-то, но он почти и не сопротивляется.       — Ой, давай не выпендривайся, Хендерсон, пошли! — глаза Макс на секунду закатились, но она упрямо продолжала тянуть его за рукав изящного бирюзового пиджака.       — Так уж тому и быть, — с тяжёлым выдохом сдаётся он. — Составлю вам компанию.       Лукас смеётся во весь голос, пока его, как и Дастина, уводят в толпу, в дикую подтанцовку. Пусть смеётся… пусть! Где-то самый крутой парень по имени Стив гордится им, как своим сыном. А над Синклером только сестра насмехается — вот он и заслужил это.       Оставшиеся ребята — Майк и Уилл — мнутся друг у друга и тянут нити неловкого молчания.       Они остались вдвоём. Вдвоём. Майк — и Уилл. Лучшие друзья детства. Не разлей вода. Самые близкие друг у друга люди.       Именно так отвлекает себя от странных мыслей Майк. Друзья ведь не могут как парочка танцевать в центре зала? Так ведь?       Так ведь?       Но вот, когда в их сторону надвигалась милая девочка, Майк насторожился и, словно парализованный, наблюдал, как она шла к Уиллу.       Почему он так нервничает?       — Эй, зомби-мальчик, пойдём потанцуем? — довольно уверенно говорит она, наклоняя голову в сторону. Намерения у неё явно дружелюбные, только вот кличка эта — «зомби-мальчик» — совсем не звучит по-доброму. Этим ведь буквально травили Уилла целый год после того, как он вернулся с Изнанки.       — Я… эм… ну-у… — но Майк не может вмешиваться, как бы сильно он ни хотел, чтобы она танцевала с ним.       И Уилл светит глазами на него, явно ища моральную поддержку у Майка. Чего же он тормозит?       — Прости, нет. Я побуду тут, — решает он сам, и Майк удивляется. Искренне удивляется. У него ведь был шанс потанцевать с девчонкой, а не торчать в углу с Майком Уилером.       И вот снова они одни.       Под озорную и энергичную мелодию танцуют все. Даже брат Уилла, делая очередную фотографию их одноклассников, поддёргивает левой ногой. И, о боже, как же они понимают его! Подбор сегодняшней музыки потрясающий.       Весёлая мелодия затихла и сменилась на что-то спокойное и медленное. Мальчики заметили, как многие дети расслабились и принялись искать себе пару для исполнения танца. И вдруг ситуация стала ещё хуже, ещё неловче. Нет, вы не подумайте… Просто, глядя на ребят, которые в одно мгновение вцепились друг в друга и сейчас инициируют что-то вроде медляка, они начинают чувствовать себя неполноценными.       Чувствовать себя отторженными.       Ох, чёрт…       Майк хочет танцевать. Хочет танцевать с Уиллом.       Он надеялся до последнего, что Хоппер отпустит Джейн, и он сможет станцевать вместе с ней, как он обещал ей, не думая ни о чём. Только о ней.       Только не об Уилле.       Ведь так гораздо проще прятать свои истинные, омерзительные и явно чуждые чувства. Влечение, которое не должны разделять два молодых парня, ведь это неправильно, ненормально, за гранью природы.       Отец говорил, что таких людей можно вылечить, но проще избавиться от них, освободив тем самым землю от очередного мусора, который лишь оскверняет людские морали.       Но даже зная это, Майк не может утихомирить своё безумно бьющееся сердце, которое поддаётся такту музыки и просится не сопротивляться.       — Майк.       Майк чувствует себя не в своей тарелке: замирает, как олень в свете фар, и уползает в свои мысли, которые только нагнетают. Он не хочет быть здесь, по крайней мере не у всех на виду.       — Майк?       Он бы сейчас с радостью спрятался под одеялом, обнял любимые игрушки и подумал над своим поведением ещё раз. Ну на кой чёрт это происходит с ним?       — Майк!.. — уже который раз зовёт его знакомый голос, отдаваясь эхом в голове, и Уилер, наконец, выходит из некого транса.       Он оборачивается вправо, где стоит чем-то обеспокоенный Уилл. Такой невысокий, такой милый в этом глупом костюме, что хочется затискать.       — А-а? Да? — с хрипотцой, наконец, произносит он и тут же понимает, как долго звал его Уилл.       — Выглядишь не очень. Как ты? — он говорит почти шёпотом, ведь и так тихая до невозможности музыка легко может скрыть чей-то разговор.       Майк проглатывает напряжённый ком в горле. Он собирается соврать: — Всё путём, — но Уиллу врать он не умеет, это сразу заметно, потому что он немногословен. Он поджимает губы в тонкую линию и как можно скорее отводит взгляд. Но там его встречают всё те же танцующие одноклассники, и тогда он находит для себя единственное занятие — разглядывать пол.       Уилл молчит, наверное, минуту, вечно теребя свои тонкие пальцы. Его будто что-то гложет, чем он хочет поделиться, но он никак не осмеливается сделать первый шаг.       — Эм… Майк… — аккуратно, переманивая на себя внимание, начинает он.       — Да? — и тот поднимает всё тот же нервный взгляд на него, который вечно соскальзывает случайным образом на губы напротив.       — Ты соврал. И ты явно расстроен, — говорит Байерс с нахмуренными бровями. Он был очень прямолинейным.       — Неа… — не думая, отвечает Майк.       — Майк, — это не вопрос. — Я же вижу, как ты… волнуешься. — Байерс продолжает царапать свою кожу, смотря то на Уилера, то на танцующие парочки. Он сбит с толку, но не позволяет лёгкой улыбке сойти с лица: — Это ведь из-за Одиннадцать? Всё потому, что она не пришла? — он полностью поворачивается к другу, а тот снова опускает взгляд и бессильно пожимает плечами.       Ещё немного — и пол разпепелится от грустных глаз Уилера.       Тогда Уилл поворачивается в другую сторону, всего на секунду, но успевает уверенно поймать взгляд своего брата Джонатана, который, округлив глаза, бойко машет ему головой, будто пытаясь донести что-то без слов.       Уилл возвращает взгляд на Майка.       — На самом деле я расстроен не только из-за этого… — вдруг начинает Майк, сжимая кулаки. Уилл удивлён, ведь ожидал явного молчания, и уж точно не честности.       — Тогда из-за чего же ещё? — Уилл подходит ближе и дотрагивается до ссутулившегося плеча. Вес взгляда парня был настолько тяжёлым, что Уилл понял: сейчас будет что-то безумно откровенное.       — Будь Оди тут, у меня был бы шанс потанцевать хоть с кем-то. Глянь — даже Дастин танцует с моей сестрой. С сестрой! А я… а ты… — он быстро розовеет, но не от своих слов, а скорее от того, что выпалил всё это на одном дыхании. — Тебе ведь пришлось отказать ей из-за меня?       Уилл округляет глаза: — Что?       — Ну же! Ты знал, что Оди не придёт, поэтому отказал той девочке, чтобы я не смотрелся жалко на фоне вас, ребята. — Майк держится из последних сил. Кажется, вот-вот — и он сдастся.       — Нет! Майк, чего ты? Я вообще не знал, что Оди собирается прийти! А то, что я отказал девчонке, — это только потому что…       И тогда Уильям тоже розовеет и спускает напряжение в горле трудным глотком.       — Потому что что? — шёпотом спрашивает Майк, наклоняясь к нему, потому что парень опустил взгляд и ушёл в раздумья.       На такой шаг решиться ему было тяжело. Может, благодаря брату, который пытался что-то сказать без слов, а может, самому Майку, слова которого подтолкнули его пойти на всё это. Быть может, это будет ошибкой, концом дружбы, но он не собирается стоять, как истукан, в и без того глупый момент.       — Я хотел танцевать с тобой, — предельно красный, заикаясь на первом слове, говорит он, боясь услышать ответ. — Хочешь потанцевать со мной, Майк?       Признание вбивает Майка в шок. Сначала он молчит, не торопясь с ответом, будто обдумывает что-то важное, а сердце всё колотится, колотится — странно, будто подливает масла в огонь, наращивает тревогу.       Его словно кипятком обливают. Но таким, каким кипяток быть не может, — приятным. И что-то внутри противоречит ему. Он хочет сказать «давай», вцепиться в него, закружиться в танце. Но он также хочет ответить «не могу» — ведь так будет правильнее. Однако, раз Уилл хотел… он не считает это неправильным?       Майк горит от наплыва новых мыслей, но и умалчивать сейчас было бы глупо.       — А это нормально? — шепчет он. Байерс молчит, но снова округляет глаза, в который раз удивляясь. — В смысле… мы можем танцевать, и никто ничего не подумает? — теперь Майк, кажется, паникует. Он будто вулкан, который вот-вот извергнётся.       — Майк, эм… послушай… — он пару раз оборачивается, проверяя, нет ли подозрительных взглядов. Но никто не смотрит.       — Ну, то есть, никто и не подумает ничего… ведь мы друзья… просто друзья, — среди своих слов он совершает нервный смешок, а после с выражением поражения поглощает взглядом Байерса. — Извини… — и снова киснет.       Ох чёрт, он в дерьме. Теперь Уилл смотрит на него, как на сумасшедшего. Его друг пригласил его просто на дружеский танец. Просто два друга и просто обычный танец. А он, как всегда, превратил это в иронию судьбы. Он такой дурак.       — Сумасшествие какое-то, — вздыхает Уилер и закрывает лицо руками, протяжно выдыхая самые тяжёлые вздохи. — Я с ума сошёл, — воет он в ладони, мечтая оказаться где-нибудь под одеялом, там безопасно. — О боже, знал бы ты, Уилл, о чём я сейчас подумал, ты бы больше никогда не дружил со мной.       Тогда он и не слышит, как к нему аккуратно приближаются: мелодия и мысли всё перекрывают. Байерс становится напротив, а после осторожно оттягивает его прилипшие ладони. Они такие влажные и горячие от волнения — Уилл это замечает.       — Сумасшедшие вместе… помнишь? — он давит самую прекрасную, лично для Майка, улыбку. Только для него. И тогда Майк неуверенно кивает, а на душе становится легче. — Меня тоже иногда посещают странные мысли. В этом мы похожи, правда?       — Уилл, я…       — Нет, не нужно, не говори ничего, я понимаю. — ну вот, Уилер опять розовеет.       А дальше происходит что-то исключительное. То, отчего по всей спине бегут толпы колких мурашек, а сердце приятно раздаётся теплом по всему телу. И Майк не уверен, какие это чувства для него — правильные или неправильные. Он уже ни в чём не уверен. Но он доверяет Уиллу, а значит, всё идёт правильно.       Крепко держа за руку, мальчишка ведёт его туда, где немного людей.       Руки Уилла холодные, но мягкие и бархатные, словно он не постеснялся воспользоваться маминым кремом для рук. О, Майк тоже сделал это, так что стыд был на другой стороне..       Они уже где-то в центре, и Майк замечает — никаких странных или цепких взглядов. Никто не смотрит на них, все заняты своими партнёрами.       И никто не видит, когда Уилл кладёт руки ему на талию. Никому не важно, когда Майк обнимает его за плечи. И уж точно всем всё равно, каким взглядом Майк смотрит на Уилла, а Уилл — на Майка. Абсолютно, полностью, неважно.       Они кружатся вместе, ощущая музыку всем телом, и в конце Майк чувствует лёгкое прикосновение губ к своей щеке.       Он растерян… но при этом чувствует прилив радости.       Тогда он обнимает Уилла, прижимаясь к его волосам и вдыхая их аромат — тёплый, с нотками корицы и шоколада. Улыбается, кивает зачем-то, а потом убирает руки и тихо шепчет:       — Ладно, хорошо… это действительно было… хорошо. — Последнее слово он произнёс так тихо, что Байерсу пришлось читать по губам. — Спасибо за танец, сэр, — добавил уже увереннее.       Уилл засмеялся от его интонации.       И пусть этот вечер был странным, запутанным и, может, не совсем дружеским… он всё равно останется одним из самых ярких и любимых в жизни Уилера и Байерса.