(not) in the right headspace for this

      телепатическая связь — полезная, блять, штука.       ну а как иначе? тебе грозит какая-то опасность, а другой человек черт-те где и не знает об этом? сосредоточься на мысли, желательно на короткой, хоть даже на названии места — сил на это хватит, даже если толпу воплощенных в этот момент двуручником рубишь; немного времени — и тебе, скорее всего, придут на помощь.       телепатическая связь с Джоном… что же.       тоже штука полезная, но не факт, что на какую-то твою просьбу не ответят сарказмом или требованием не отвлекать; а ведь Ло периодически даже не специально все это делает, просто гоняет какую-нибудь мысль долго-долго по кругу в голове, сосредотачивается на ней — тревожность, привет — и замечает это лишь тогда, когда слышит слегка раздраженное «красотка, заканчивай загоняться, думать мешаешь» от Джона.       а Джон — в своем замке; сидит над расчетами, ну или чем он там занимается в свободное время, далеко не рядом — но, в отличие от Лололошки, эту их способность на двоих очень даже хорошо контролирует.       именно потому, да, и не взывает к Ло без повода; было-то всего несколько раз, и почти все в случае непосредственной опасности или как призыв к приватному разговору, если они находились в, так скажем, большой компании.       Лололошке бы поучиться этому всему у Джона, черт возьми, ибо, как бы ни раздражали колкие ремарки о том, что «глупый двойник» не может управиться с такой «элементарной» вещью, как телепатия, а это им все может быть очень даже на руку.       только, что очевидно, «тренировки» Ло, что он проводил, сидя на кровати в гордом одиночестве в моменты, когда не оббегал острова, не пытался разобраться со всеми проблемами разом и не бился с полчищами монстров за спарки, Джона, судя по всему, раздражали едва ли не сильнее, чем их отсутствие.       ну… как будто да: кому понравится, если периодически в голове будут всплывать чужие мысли и, к слову, вместе с ними и какие-то эмоциональные реакции?        потому что если мысленный поток контролировать получалось, то сильные эмоции — нет.       и со стороны Джона Лололошка частенько чувствовал… как он там говорил? фрустрацию? вот только, опять же, без понимания, что у человека в голове, даже зная его эмоции, хрен поймешь, чем они вызваны.       а Джон говорить с ним — да и вообще с кем-либо — о своем состоянии отказывается; либо переводит тему так умело, что Ло не сразу замечает, что это произошло, а когда замечает — уже слишком поздно пытаться свернуть разговор в прежнее русло, либо и вовсе переводит стрелки, интересуясь у Лололошки, когда же он подумает о самом себе.       и, черт, самое идиотское — Джон и здесь говорит правильную и разумную вещь; кажется, Лололошке еще не единожды придется сказать ему что-то из разряда «прости, Джон, я дурак, а ты, как всегда, был прав».       интересно, что чувствует с его стороны Джон? периодическую слишком сильную злость? расстройство при очередной большой неудаче — как после падения Эшхолда?       и мысли об этом уже достаточно грузят голову — а это если не думать о слиянии, которое они тоже с трудом надлежащим образом обсудили и не вполне понимали.       Лололошка мотает головой, отгоняя эту мысль — уже успел понять, что Джон не намерен говорить на эту тему, пока не припрут к стенке, и напирать не стоит, хотя и хочется.       он и сейчас сидит у себя на кровати со скрещенными по-турецки ногами в небольшом домике — не особо прибранном, снова разбирал вещи и половину ненужного разбросал по полу, но еще успеется; обувь и доспехи сброшены, ибо спать Ло в них не собирается, на этом фоне даже не так плохо ложиться в видавшей виды куртке, что он уже очень долго носит (хотя он и старается этого не делать, вот и сейчас она тоже висит на крышке одного из сундуков).       собирается отдыхать — но перед этим, как уже завел себе привычку перед сном, старается понять, как работает эта чертова телепатическая связь.       но в голове — тишина; и то ли на, как Лололошка думает, посылаемые сигналы Джон предпочитает ему не отвечать, то ли они вообще не доходят до адресата.       если первое — это даже хуже, чем второе; но от Джона ожидать можно чего угодно.       так что Ло, уставший изрядно за день, перестает особо пытаться и возвращается к размышлениям об их с Джоном слиянии.       впервые, когда это случилось, они оба потеряли сознание через буквально долю секунды — или не они оба, а какой-то третий, коллективный «он», которого они образуют вместе? черт его знает, — так что ощущений особо запомнить не удалось; Лололошка помнит только внезапную вспышку ярчайшей эйфории, прошившую мозг, такую, будто бы он принял что-то сильнодействующее (откуда такие сравнения? ничего крепче алкоголя он, кажется, не пробовал. или не помнит?) и находился на пике кайфа.       второй раз? куда более понятный, приятный, ощущавшийся естественно, но, как это сказать… и куда более дисгармоничный и болезненный, ибо, стоило им разъединиться из-за мысленного несогласия, заныло от неприятных ощущений все тело: как будто половину от тебя оторвали, причем грубой силой, резко, так, что оставили после себя ощущение пустоты и неполноценности.       но, черт, то количество силы, что текло в теле при слиянии… огромный, сильный энергетический поток, ощущение, что сможешь свернуть горы при желании; и куча, куча мыслей в голове, так сразу и не поймешь, где чьи, пока они у вас радикально не разойдутся.       сложно даже понять на первый взгляд, что такого плохого в слиянии; а потом Лололошка вспоминает, что оно грозит им обоим неминуемой смертью личности, и все же кое-как приходит в себя.       а приходить в себя есть от чего: уже не раз и не два Ло вспоминает, что некая неловкость между ними могла бы повиснуть еще давно, еще в той закусочной после возвращения Лололошки из другой реальности, когда ни с того ни с сего они занялись сексом — а затем оба взяли да сделали вид, что этого не было.       Ло думал, что, конечно, ему действительно хочется еще — но это был одноразовый эксперимент; а желание все никуда не девается, напротив, только усиливается почему-то.       хоть и не в привычном понимании этого слова: к Джону тянет не то что бы так, что хочется его, а так, что хочется быть единым целым с ним — но, наверное, не исключено и первое.       самовлюбленным придурком Лололошка не был никогда, это черта Джона; но тут  и совершенно другая история.       шутить можно сколь угодно, но они в той же мере один и тот же человек, в которой и абсолютно разные — начиная от цвета глаз и количества шрамов и заканчивая жизненным опытом и какими-то внутренними установками.       так что как будто бы и нет ничего плохого в том, что в своей голове Ло периодически прокручивает тот момент — вспоминает, как Джон весьма нагло целовал его, лез языком в рот, кусался, как было горячо, проникновенно и хорошо; как Джон, переступив через себя, облизывал его пальцы, как этими самыми пальцами Лололошка растягивал его, как туговатые, но мягкие стенки внутри потом обволакивали его член, и…       все эти мысли, конечно, слишком — но это соображение не мешает Лололошке, быстро глянув в окно домика и убедившись в том, что никто не идет в его сторону, вытянуть ноги, дабы сесть поудобнее, расстегнуть пуговицу и молнию на штанах и запустить руку внутрь.       опять же: с каких пор у него такой недотрах, чтобы он дрочил на мысли о Джоне? ведь, он будет честен с самим собой, такое происходит не впервые. в моменты, когда он мог думать о чем-то, кроме происходящего вокруг пиздеца, внезапно нападало желание расслабиться хоть немного — и в шершавой ладони неизменно оказывался член, и Лололошка в довольно быстром темпе доводил себя до разрядки.       в этом, конечно, не было и капли того удовольствия, что Ло получил с Джоном (и о чем, к слову, не собирался ему говорить, даже если на эту тему зайдет разговор. нечего тешить чужое самолюбие еще сильнее), но…       черт. идиотизм какой-то. зачем он это делает?       и однако Лололошка снова фокусируется на образе в голове — Джон в расстегнутой одежде, чуть растрепанный, без очков, что смотрит снизу вверх на него полным нетерпения взглядом — и обхватывает ладонью, на которую быстро сплевывает, собственный член, беря довольно бодрый темп.       в его мыслях картинка обретает невероятную четкость и яркость, стоит Ло зажмуриться — черт, у него после осознания себя память стала определенно получше, раз момент отпечатался в голове в таких деталях; он фокусируется не то на том, чтобы побыстрее сбросить напряжение и выкинуть не совсем нужные мысли из головы — ему не пятнадцать, чтобы дрочить на человека, которого он каждый день видит, — не то, напротив, на продлении хотя бы физического удовольствия — и этот конфликт мыслей в голове достаточно яркий, и достаточно много забирающий сейчас его внимания, и…       воу. красотка, спокойнее. я твое смятение аж отсюда чувствую. чем ты на сей раз забил свою голову, а?       блять. это не его мысли, не Ло, это Джон — кажется, Лололошка настолько умудрился сосредоточиться, что сильные эмоции и правда дошли до него.       промолчать бы, прекратить то, что делает — только отголосок чужого насмешливого голоса в голове лишь усиливает возбуждение, и Ло, замедлив темп, делает рукой уже более медленные, но все же сильные движения, трет пальцем чувствительную головку — и негромко стонет, все равно вряд ли кто-то услышит.       ему на мгновение кажется, что на этом все — но лишь, как оказалось, кажется.       молчишь? а ну не надо. можешь же ответить, когда хочешь, а мне уже стало интересно.       и как, простите, на это отвечать?        черт, Джон, я тут вообще-то дрочу на тебя с глубокими моральными терзаниями, стоит это делать или нет, погоди пять минут, закончу и скажу, как обычно, что все в порядке?       …пять баллов за честность, черт возьми. ха. не сомневался, что ты это делаешь. все же я великолепен.       черт, он это услышал?! неужели мысль, думает Лололошка, еще и должна быть напрямую обращена к адресату? да нет, Джон спокойно обходится без этого. что тогда?       да и не все подряд он слышит, судя по тому, что сейчас молчит; черт, стало еще более неловко, надо завязывать, но…       уверен, ты думаешь именно о том, что было между нами в закусочной. о том, как брал меня на том столе, как я ощущался на твоем члене, как ты кончал внутрь меня. это было хорошо, да? хорошо. можешь не отвечать.       какого… хрена? он что, специально? да, Ло почти уверен, что да. мысли в голове снова вспыхивают слайд-шоу не самых приличных картинок, да так, что он не может ухватиться за какую-то одну.       пальцы крепче обхватывают член, теперь двигаясь размеренно и уверенно; отлетают любые сомнения по поводу правильности сего действа — ибо Джон продолжает мысленно подначивать его:       тебе же понравилось, что я подчинился тебе. взял и поступился своими принципами, и ради кого? именно ради тебя. какого черта ты вообще такой…       мысль обрывается, но Лололошка мигом додумывает, что Джон не хотел раскидываться лишний раз комплиментами — но то, что таковое вообще пришло ему в голову…       тс-с, тихо, не думай. а то прекращу. ты же не хочешь, чтобы я прекращал?       нет, мотает головой и одновременно активно думает Лололошка; он забирается рукой под футболку, проводит ладонью по животу, забирается выше, несильно сжимает пальцами сосок, пытается доставить себе как можно больше приятных ощущений — и это работает, и, видимо, чувствуется и Джоном на том конце.       о. конечно, не хочешь. более того: ты сейчас хотел бы, чтобы я был перед тобой. чтобы ты мог опустить меня лицом в подушку, заткнуть, чтобы я не болтал лишний раз, снять одежду и снова войти в меня. трахать, пока не начну умолять «еще», пока в моей голове не останется ничего, кроме твоего чертового имени — как же оно меня раздражает — и ощущения тебя в себе. нравится тебе эта мысль, а? конечно, нравится.       нравится, черт возьми, да; мысли слишком живые, слишком уж хорошие образы создают в голове; Лололошка беспорядочно шарит рукой по своему телу, другой надрачивает себе все быстрее — но на сей раз это ощущается хорошо, качественно, не как дурацкий способ удовлетворить физические потребности своего тела, а как акт удовольствия еще и морального.       остается один чертов вопрос: а хотел бы этого всего Джон?       снова тишина — только уже не особо желанная, хочется слышать больше, хочется, чтобы Джон сказал что-то еще, чтобы подкинул еще мыслей в голову Лололошки — и наконец раздается, очевидно, ответ на его вопрос:       это ты мне скажи, красотка. разглагольствовал бы я сейчас об этом в ином случае?       а кто ж, черт возьми, тебя знает?       включи голову. я не стал бы заниматься этим, будь мне это хоть малость неприятно.       и Лололошка понимает, что, скорее всего, эти разговоры Джон с ним ведет, сидя на бортике фонтана в замке и оторвавшись от медитации или чем он там был еще занят; но думать, конечно, хочется иначе.       представляется, как Джон расстегивает свои идеально-белые брюки, вытаскивает из трусов член, как минимум обмыв перед этим руку в фонтане — потому что совсем грязными руками не стал бы, а вода, как понимает Ло, там очень даже чистая; как обхватывает его и неторопливо, с чувством дрочит, пальцами второй руки вцепляясь в край фонтана.       Лололошка двигает рукой в такт с этой сценой, что тоже крайне живо представляет в голове, приглушенно вздыхает, зажимая рот рукой, и жмурит глаза все сильнее; почему-то теперь ощущение, что какой звук он ни издаст, а Джон, которого здесь и близко нет, услышит все.       ему кажется, что где-то рядом раздается мерный, тихий отзвук шагов — да черт с ним! не зайдут же к нему домой без спросу?       но чуть сбивается, хотя был близок к разрядке — а в голове вдруг слышится:       и чего ты останавливаешься? продолжай. тебе же нравится. еще наверняка представляешь, что это моя рука… да?       а Лололошка не успевает даже подумать об этом (или о том, откуда Джон узнал, что он остановился), как раздается еще одна фраза — и на сей раз он практически уверен, что не изнутри его собственной черепной коробки, а в стенах собственного дома, и черт, кажется, он сходит с ума с этим вот всем…       — не открывай глаза.       и нет, правда. бинго. это Джон. он здесь.       блять.       Лололошка, конечно, и останавливается, и вопреки просьбе пытается было посмотреть — но ему тут же закрывают глаза ладонью, да так, что мягкие подушечки пальцев слегка с нажимом поглаживают висок.       — не думал, что тебе понравится.       другая рука Джона разжимает пальцы Ло, что все еще обхватывают член, сама ложась на ствол; он дрочит ему мучительно-медленно, откладывая уже почти наступивший оргазм, так и все еще закрывает ему глаза.       ощущения… острее.       Лололошка знает, что Джон здесь, стоит прямо над ним, и при этом его не видит — лишь ощущает чужое присутствие; хочет было открыть рот, но, стоит оттуда вырваться хотя бы звуку в ответ, Джон снова перебивает его.       — нет-нет, красотка: молчи. вернее… если не хочешь, не молчи, — после этой фразы он двигает рукой чуть резче и трет пальцем головку, срывая с губ Ло хриплый стон. — о, да, вот так… но если хочешь что-то сказать, ты знаешь, как это сделать. давай, давай. сам же хотел попрактиковаться.       серьезно? Джон что, издевается?       какая концентрация, когда пусть все, что ты ощущаешь — чужую руку на своем члене, но уже из-за этого все мысли вылетают из головы?       Джон, блять…       — что я? — насмешливо отзывается Джон вслух, — я хорош, я знаю. что еще скажешь?       движения ладони вновь сбиваются на болезненно-медленный темп; вторую руку с глаз Ло убирают, но он все равно не стремится их открывать, и эта вторая рука берет и сжимает основание члена, да так, что даже если очень захочешь — а хрен кончишь.       Джон как будто чего-то ждет — того, что Лололошка в таком состоянии сможет без слов ему что-то объяснить.       экстремальные, блять, условия тренировки.       черт возьми, Джон, прекращай.       — что-что? прекратить и уйти? — тон становится саркастичным, и Джон делает вид, что и вправду сейчас уберет руку, оставляет на члене лишь кончики пальцев; Ло становится одновременно легче и тяжелее сосредоточиться.       прекращай быть… таким.       — каким? да не отвечай, я знаю. ой, брось, тебе же нравится. тебе нравится, что я такой, — Джон вновь медленно начинает двигать рукой, а другой рукой задирает Ло футболку чуть ли не до самой шеи; проводит пальцами по грудной клетке, ребрам, и везде полумерами, прикосновения практически эфемерные и дразнящие.       да, вот такой, черт возьми. моментами невыносимый, но такой притягательный и… искушающий, иначе не скажешь; Ло бы еще с полгода назад даже не подумал бы о том, что окажется в такой ситуации, да он с полгода назад хотел Джону Дейви Харрису плюнуть в лицо и, нет, даже не хотел его лично видеть, не то что заниматься с ним сексом.       а сейчас…       так. сосредоточиться, думать, думать… забавно. обычно во время секса делают прямо обратное.       — чего завис, красотка? ты же хочешь меня.       черт возьми. да. а теперь заткнись.       Джон, видимо, и это слышит — за очередное усилие, за очередную успешную попытку Ло снова награждают — более активными, ритмичными движениями и, неожиданно, поцелуем.       появляется, наконец, хотя бы небольшое ощущение контроля — потому что до этого ситуация была буквально в руках Джона; Лололошка поднимает руку, находит чужой затылок и подталкивает его чуть ближе к себе, отвечая на поцелуй.       на удивление, Джон чуть поддается, отдает Ло бразды правления хотя бы здесь, дает и вправду себя заткнуть неторопливым, но глубоким поцелуем, но и снова слегка замедляется.       блять, как же достали эти игры с темпом. как же в целом достала неторопливая дрочка, при которой каждый раз при подступлении оргазма сильнейше обламывают; как же хочется…       еще одна картинка в голове, которую рисует удивительно хорошее воображение Лололошки: Джон, что буквально сидит на нем, руки самого Ло, что крепко держат его за бедра, заставляя приподниматься и опускаться обратно, вроде непонятно, кто на самом деле хозяин ситуации — а самому Лололошке понятно все.       Джон отстраняется, судя по всему, слегка откинув голову, Лололошка чувствует давление на ладонь, которая придерживала затылок, и отпускает наконец (или к сожалению) его член; он с некой толикой удивления присвистывает, будто бы тоже представил себе что-то подобное.       или телепатическая связь работает и так?..       — это что, я?       а кто ж еще, действительно.       — ну ничего ж себе, хочешь, чтобы я…       да, Лололошка хочет, чтобы Джон прокатился вот так на его члене, чтобы поднимался и опускался до звонких шлепков, чтобы проникать максимально глубоко, чтобы Джон прекрасно чувствовал каждый его сантиметр внутри себя.       судя по сдавленному звуку, который издает Джон, и эта мысль дошла до него — и он весьма ей удивлен.       — блять, красотка, а не думал, что в твоей голове может быть… такое.       там много чего может быть, черт возьми. сейчас — это. Джон, да или… да?       …тебе повезло, что я тебя тоже хочу, чертов ты глупый двойник. ты вообще у нас везучий.       о, а признание в таком, видимо, настолько смущает, что Джон не готов его озвучивать вслух.       молчит, сказать нечего — так что Лололошка медленно приоткрывает глаза, снова не слыша протестов Джона.       тот стоит над ним: с поднятыми на лоб очками, как обычно, чуть ли не идеальный, в своих белых жилетке, рубашке и брюках — халат где-то оставил, и, кажется, Ло такое видит впервые; так еще и без обуви, ботинки снял на входе, вон они, следует своему принципу не тащить грязь в дом, и неважно, в чей.       в руках у него его клетчатый шарф, что плавно отправляется на ближайший сундук рядом с лежащими там уже шарфом и очками Ло, а на лице — совершенно непонятная эмоция, с Джоном такое редко; правда, она быстро превращается в хитрую улыбку.       — нравится то, что видишь?       естественно, блять, какой еще тут может быть ответ.       — так и знал.       улыбка Джона становится совсем уж довольной, а Лололошка протягивает руки, дабы положить их Джону на бедра и рывком усадить к себе на колени.       сжимать сильно нельзя, помнет брюки — Джон будет ворчать; но ворчать он будет по-любому, найдет, к чему придраться, даже после хорошего секса, так что Ло забивает и чуть сжимает пальцы на чужих бедрах, пока снова лезет к Джону целоваться.       он хотел его заткнуть — собственно, справляется с этим прекрасно.       звучит как ебаное клише, но в их случае поцелуй — борьба за то, кто будет вести, кто главный в ситуации.       а еще звучит как-то странно, но Лололошка по этим самым поцелуям с Джоном скучал.       он кусается, да; тогда, после прибытия в Архей, у Ло еще несколько дней была припухлая нижняя губа. да и сейчас Джон слегка кусается, только Лололошка делает это в ответ, ловя ртом чужой удивленный вздох.       да, Джон еще многого не знает о том, каким может быть Лололошка (да и сам Лололошка, честно признаться, не знает до конца).       Ло вслепую находит пуговицы жилетки, расстегивает их по одной — самый раздражающий предмет одежды на Джоне, сидит хорошо, смотреть — одно удовольствие, но вот касаться через нее чужого тела крайне неудобно.       одну в итоге он пропускает и тут же чувствует рядом со своими руками руки Джона, который сначала расстегивает эту чертову жилетку до конца, а затем, когда Ло запускает под нее руки, чуть задирая рубашку, неожиданно обнимает его за шею, все еще не отпуская.       с рубашкой вслепую и при такой близости тел справляться уже сложнее, но слишком уж велико желание посмотреть на Джона полуобнаженным; в итоге сам Джон очень нехотя отстраняется от Лололошки, берется за дело сам и мелкие пуговицы подчиняются ему куда лучше, чем более грубым пальцам двойника.       Лололошка тем временем — пока есть момент — стягивает с себя футболку, кладя на кровать рядом; жилетку и только что расстегнутую рубашку с Джона он уже снимает разом, кладя рядом, и, боже, насколько же они разные.       у Джона есть шрамы, да, тело не идеально чистое, но очень к тому близко, так еще и все достаточно гладко выбрито (и как в условиях Архея умудряется поддерживать себя в таком… идеальном состоянии?); у Лололошки же россыпь шрамов на теле и чуть небрежная дорожка волос, что спускается к паху и к уже обнаженному члену (что, блять, довольно крепко стоял и явно просил внимания. ну, может, уже не так, как минут пять назад, но прикосновения к телу понемногу пробуждали еще более сильное возбуждение).       Ло обхватывает Джона руками за талию, чуть гладит пальцами ребра, а Джон, едва сдержав негромкий стон, пробегается пальцами по чужой широкой груди, проводит по пулевым напротив сердца, чуть задерживает на них взгляд; затем своим обычным тоном озвучивает:       — м-да. шрамы нас с тобой портят, красотка.       как он, к черту, умудряется быть таким уродливым и таким… красивым одновременно? у меня от него диссонанс.       Лололошка улыбается неожиданному мысленному полу-комплименту — эта мысль явно не предназначалась для его головы, и, тем не менее, она добралась туда.       Джон виду старается не подать, что вот так прокололся, дал подобному быть услышанным, и вместо какого-либо ответа сжимает плечи Лололошки и наклоняется к его лицу за очередным поцелуем.       черт. горячо. охуенно. потрясающе.       член Лололошки трется об ткань все еще не снятых брюк Джона, да и его штаны, что лишь приспущены, но не сняты, раздражают порядком; хочется уже сдернуть с Джона его чертовы брюки да насадить его на свой член, но. да. было бы все так просто.       а, может, все и есть так просто — ну, не так, но проще, чем могло бы быть? не думал об этом?       блять. точно. они в каком-то состоянии сейчас, в котором довольно хорошо, кажется, улавливают мысли друг друга (пусть сейчас и целуются, пусть и помедленнее, и четких мыслей в голове формируется мало); и…       что?       а тебе и не надо знать, что. нужные тебе вводные: ты можешь это сделать. просто сделай.       мысли выбивает из головы на раз-два. Лололошка может. может просто взять и трахнуть Джона без лишней предварительной подготовки, почему бы то ни было? что же…       Ло что отрывается от него — удивительно, что весь этот разговор они вели в полной тишине и тем более с занятыми друг другом ртами — и опускает руки на пояс брюк Джона.       тот приподнимается, дает себя раздеть, чуть рвано выдыхая от прикосновений к себе, от того, что расстегивается пуговица и пальцы Ло скользят ниже пояса, спуская брюки и весьма нагло сжимая его задницу.       странно видеть Джона таким неразговорчивым, обычно на каждое действие и слово у него находится подколка, замечание, даже легкая грубость, сказанная исключительно из честности; хотя, по сути, он говорит и сейчас, просто…       вот так непривычно.       раздевается Джон до конца, поднявшись с коленей Лололошки, чуть демонстративно потягивается, прежде чем снять до конца брюки с трусами; Ло внимательно наблюдает за ним, пока собственные же штаны и нижнее белье под чуть возмущенный взгляд Джона наконец сбрасывает на пол.       но подходит он снова к Лололошке не сразу; сначала снимает с макушки очки, а затем слегка небрежным, переходящим в сосредоточенный, жестом ведет рукой, с пальцев ссыпается сноп зеленых искр, а в ладони Джона материализуется небольшой тюбик, который он бросает прямо Ло в руки.       смазка. точно.       наверное, Джон все же не вполне серьезно говорил — думал — про то, что все не так сложно.       он делает навстречу Ло шаг, другой, очки оставляет там же, где и шарф ранее, вновь нависает над ним, упершись коленом в кровать, быстрым, но ловким жестом вытягивает смазку из его рук.       Джон смотрит как будто оценивающе, когда довольно щедрое количество выдавливает себе на ладонь, только вместо того, чтобы, ну, завести руку за спину и протолкнуть пару пальцев в себя — было бы ожидаемо, — Джон снова обхватывает рукой член Лололошки, пару раз проводя по нему и обильно покрывая смазкой под чуть сдавленный полустон-полувздох, что Ло издает в ответ на это движение.       а затем, чуть сместив вес и все еще не выпуская его члена, Джон приставляет головку ко входу и мучительно медленно, но насаживается где-то до середины, издавая болезненный, но довольный стон.       он… все еще узковат, да, как в их первый и до сих пор единственный раз; но куда лучше принимает в себя член, стенки раздвигаются податливее.       да Джон растягивал себя — и вдогонку приходит мысль, что, учитывая мир, где они находятся, то делал он это именно для Лололошки.       — много чести, красотка, — имеет наглость сообщить в ответ на эту мысль Джон и хочет было сказать что-то еще, но вместо этого из его рта вылетает лишь полузадушенный, но шумный стон.       Лололошка сжимает его бедра и с, возможно, излишней силой толкает вниз — так, что Джон со звонким шлепком насаживается до конца.       на его лице успевает мелькнуть тень удивления, он чуть морщится от боли, но вопреки этому пытается было снова двинуться сам; правда, Ло держит крепко.       хочет было озвучить следующие свои слова вслух — но нет, теперь его очередь залезать Джону в голову, пока тот снова не попытался съязвить.       ты точно делал это с мыслями обо мне, думает Лололошка, о ком бы еще иначе? сиди, не дергайся, пока я не скажу. тебе же нравится мой член внутри тебя, и в первый раз понравился, но черта бы с два ты об этом сказал. тебе нравится, как, сколько бы ты на эту растяжку времени ни потратил, а мне все равно нужно больше места… правда же? да?       с лица у Джона как будто слетели все его остатки желания выебываться — по крайней мере, на данный момент — и он «слушает» Ло с широко раскрытыми глазами.       да, что-то ты необычно много думаешь о себе, черт во…       — Джон, — вдруг впервые за все это время говорит вслух Лололошка, в его голосе — нотки командного тона. — скажи, что да. я же знаю, что да. и ты не врешь, потому и увиливаешь. говори.       Джон молчит — секунду, две, три.       Лололошка никуда не спешит.       в конце концов, и скрывать он этого не будет, ему тоже нравится все происходящее.       наконец Джон сдается. в его голосе слышно, на самом деле, каких это стоило ему усилий, признать, что ему нравится, когда с ним делают… такое; но, тем не менее, Лололошка слышит негромкое, но уверенное:       — да. да, мне нравится.       заставил бы повторить, но терпения мало, когда кто-то буквально сидит на твоем члене — сложно удерживаться; так что Лололошка подытоживает:       — вот видишь. тогда двигайся.       Джон — действительно — приподнимается, но медленно, именно в том темпе, в котором Лололошка позволяет ему, ведь он все еще придерживает руками чужие бедра; а затем, стоит члену Ло где-то наполовину выскользнуть из него, тот снова резко опускает Джона до упора обратно — будто бы показывает, какой взять темп.       и, кажется, это работает, Джон улавливает, чего от него хотят — так что следующее движение уже делает сам, медленно приподнимаясь и резко опускаясь, и в очередной раз уже достаточно шумно стонет.       блять, как же это красиво и приятно, думает Лололошка — и он удивлен, что Джон вот так подчиняется, но тем не менее этим доволен.       — молодец, Джон, продолжай. хороший мальчик, — озвучивает он первую попавшуюся свою мысль, стоит Джону еще раз хорошо, удачно двинуться, и…       у него снова совершенно меняется выражение лица: в глазах появляется что-то близкое к благоговейному трепету, что-то, совершенно не свойственное лицу Джона.       вот где у него есть слабая точка. приятно знать.       и ведь Джон действительно продолжает; он двигается в совершенно потрясающем темпе, и, естественно, на каждое движение Лололошка отвечает движением бедер навстречу, так еще и перемещает руки на талию Джона, чтобы было чуть удобнее его придерживать.       под отрывистые стоны Джона, под то, что Лололошка вскоре сам начинает ускорять темп, насаживая Джона на себя уже сам, под звонкие шлепки кожи о кожу и под парад столь приятных ощущений думать получается совсем плохо.       в конце концов Ло опускает Джона вниз и снова придерживает, дабы зафиксировать на месте — а затем одной рукой обхватывает чужой член и быстро, отрывисто, насухо двигает по нему ладонью, вырывая из Джона какие-то еще сдавленные звуки; как будто тот уже не знает, как реагировать на получаемое удовольствие, не контролирует эту самую реакцию, и Лололошке это нравится.       Джон чуть ерзает на месте, видимо, находя более приятное положение, и Лололошка практически уверен, что его член внутри него давит ровно туда, куда надо.       еще немного уже хаотичных движений, и Джон вздрагивает в руках Лололошки, кончая, его член брызгает струей спермы — Ло вовремя успевает отклонить голову.       а затем он снова кладет на бедра Джона обе руки, сжимает покрепче (плевать, хоть даже синяки останутся, они сойдут, чертов перфекционизм Джона в отношении своей внешности потерпит) и еще несколько раз уже сам приподнимает и опускает его на свой член, вбиваясь в податливое, гиперчувствительное после оргазма тело; стоны становятся чуть болезненными, но и долго это не продолжается, ибо в конце концов Лололошка и сам кончает внутрь Джона, напоследок войдя в него до упора.       спустя, может, десяток секунд, что они оба тяжело дышат, Джон, изначально измотанно уткнувшийся Ло лбом в плечо, поднимает голову и поднимается с чужого члена сам; из его задницы медленно, но вытекает сперма, и Джон сейчас точно сбежит мыться, ну не может быть такого, чтобы не организовал себе в замке ванную, но…       — черт, — голос Джона даже слегка дрожит, — знаешь, я не думал, что до этого дойдет.       — не думал и при этом готовился? — подъебывает его Лололошка, откидываясь спиной на стену, подле которой стоит кровать; Джон закатывает глаза, и, так как он еще без очков, это превосходно видно.       — не думал, но на всякий случай готовился. неужели тебе так понравился предыдущий раз, что ты…       — неужели тебе, Джон, так понравился предыдущий раз, что ты добровольно пришел и дал мне взять тебя снова? — интересуется Ло в ответ, не давая договорить, и Джон отводит взгляд куда-то в сторону, чуть отворачивая голову — и молчит.       видимо, да.       видимо, так и есть.       — не только, — вдруг все же отзывается Джон, коротко и резко выдыхая, — хотел… проверить кое-что.       — и снова ничего не объяснишь? — Лололошка хмурится (не хотелось бы такой хороший момент портить очередным актом замалчивания чего-то Джоном), но Джон лишь цокает языком и качает головой — в общем, быстро выходит из состояния, в котором спокойно подчинялся Лололошке, и становится более привычным собой.       и когда Ло, что натягивает за то время, что Джон быстро, но аккуратно одевается, лишь штаны с трусами и сидит теперь на кровати с голым торсом, уже совсем готов разочароваться в очередной раз — Джон неожиданно ловит его лицо в свои руки и награждает коротким поцелуем.       — красотка, мне бы себя в порядок для начала привести. но если тебе так нужны какие-то объяснения — к слову, я догадываюсь, что ты как минимум не задался вопросом о том, почему мы не слились от прикосновений, тебе было не до этого, — жду через три-четыре киафа. надеюсь, ты хотя бы примерно помнишь, сколько это.       Джон разводит руками и подмигивает из-под линз темных очков прежде, чем толкнуть оправу поближе к переносице и исчезнуть из его дома — а у Лололошки в голове мигом взрывается ворох мыслей.       не факт, что Джон и на сей раз ответит ему на вопросы, вообще не факт, он этого не обещал — но, черт.       теперь Лололошка почему бы то ни было чувствует себя лучше, чем до прихода Джона (хотя обычно наоборот), наконец позволяет себе все же расположиться поудобнее на кровати и расслабиться;  в голове наступает тишина, но вот этому Ло не то что бы полностью рад.       голос Джона в голове звучал очень даже… к месту.       что же, зачем бы Джон все это ни сделал, какие бы у него ни были мотивы — а Ло чертовски понравилось (и он догадывается, что, как бы Джон ни увиливал от ответов, а ему тоже).       сука. скажи ему кто, неважно, в какой момент его жизни, что однажды он будет заниматься сексом со своим весьма раздражающим двойником и наслаждаться этим…       а, впрочем, неважно. это уже происходит — и разбираться в этом, а тем более задаваться сложными вопросами, на каком уровне находятся их отношения, как минимум ближайшие несколько киафов до потенциального разговора с Джоном совершенно не хочется.