If the Stars Could Speak

Я хочу пригласить тебя на прогулку

В тихое место, на болото, Где ветер поёт серенады.

В одну из тех ночей — Когда было полнолуние.

Беспокойное биение наполняет моё сердце, Когда я думаю о своих доверенных слушателях — Звёздах.

Если бы они только могли говорить, Что бы они сказали?

Если бы ты могла услышать их разговор.

Ибо они знают о моем влечении к тебе

И о том, что в моих мыслях Нет никого другого.

Если бы только звёзды могли говорить, Они бы сказали тебе, что я люблю тебя.

Они бы попросили тебя, Чтобы ты ответила мне взаимностью.

Clairol Estevez, «If the Stars Could Speak».

      Последствия недосыпания стали скорее неудобством, чем сигналом к тому, что пора бы уже лечь спать. Сорок восемь часов прошло с тех пор, как Шепард в последний раз спала, и даже тогда это был отвратительный сон, полный ворочаний, метаний и пробуждений каждый час с новым беспокойством. На поле боя не было времени беспокоиться о смерти. Когда она приходила, то была быстрой, холодной и неизбежной. В далёких уголках космоса, в неизведанной системе, за световые года от дома, не было ничего, кроме времени.       Времени, чтобы наблюдать, как медленно истощаются их запасы еды и воды.       Времени, когда беспокойство экипажа нарастает. Сначала день за днём, потом час за часом.       Времени, чтобы смотреть на часы, зная, что с каждой секундой они всё ближе к мучительной смерти. Если не физической, то эмоциональной.       Впервые в жизни Шепард боялась смерти, и ничто не могло унять этого страха. Он был слишком реальным. Конец был близок.       Хотя усталость начала затуманивать её разум и сковывать движения, она никак не повлияла на её решимость. Пальцы сжимали микрофон рации, металл рукоятки нагрелся от многочасового удержания. Она снова поднесла трубку ко рту и сказала:       — Мэй-дэй, мэй-дэй, мэй-дэй! Это космический корабль Альянса «Бесстрашный». Мы находимся где-то в районе масс-ретранслятора. На борту двадцать членов экипажа, и мы уже пять дней дрейфуем в неизвестной системе после того, как случайно прошли через ретранслятор 314 на краю Солнечной системы. Наши запасы еды, воды и топлива на исходе. Если кто-нибудь слышит, пожалуйста… пришлите помощь, — отчаяние в её голосе смягчалось усталостью.       «Бесстрашный». Какая ирония, учитывая ситуацию. Когда дело только начиналось, это было искренним, но по мере продолжения энтузиазм угасал.       Шепард подождала минуту, прежде чем повторить свой призыв о помощи в пустоту. Её потрескавшиеся губы болели от того, что она много раз за последние пять дней повторяла один и тот же текст, так что теперь слова слетали с губ без раздумий. Лучшим, что могло бы случиться, было то, что кто-то услышит их и ответит на их мольбу. Худшим было… ну, худших вариантов было слишком много, чтобы их рассматривать.       Они оказались на неизведанной территории, возможно, вне зоны досягаемости помощи, и не могли вернуться тем же путём, что и пришли. Ни базовое обучение, ни программа межпланетной боевой подготовки (МБП) не готовили её к этому. Это была невероятная неудача, которая стоила бы жизни всей команде, если бы она не нашла решение. Прямо сейчас единственным решением, которое она видела, помимо того, чтобы успокоить их, было найти помощь.       — Коммандер? — голос Аленко, более хриплый, чем обычно, нарушил тишину, пока она ждала между радиопередачами. — На мостике сканер что-то обнаружил, я думаю вам нужно взглянуть.       Шепард кивнула и отложила радиоприёмник. Следуя за Аленко, она заметила, что он тоже стал медлительным. Биотики нуждались в большем количестве пищи, но он отказался от дополнительных пайков, отложенных для него, чтобы продлить их быстро сокращающийся запас.       У них было достаточно еды на семь дней. Если бы они сократили рацион, то хватило бы на четырнадцать дней, поддерживая их истощенные тела половинными порциями. Небольшая жертва Аленко способствовала тому, что у каждого из них была последняя трапеза. Ирония их последнего ужина заключалась в том, что они наконец-то могли съесть по целой порции, а он мог наконец-то съесть свою двойную порцию. Если бы он отказался, она бы настояла. Прощальная любезность для дорогого друга. Умереть сытым было больше, чем могли себе позволить многие в истории человечества, но Шепард не чувствовала особого облегчения от этой мысли.       Дожить до четырнадцатого дня было уже маловероятно, учитывая, что они не экономили воду. Благодаря системе рециркуляции воды на корабле у них был постоянный запас питьевой воды. Один из уроков, который усвоили те, кого выбрали для участия в программе МБП, были одним из первых, которые солдаты Альянса изучали в базовой программе. Если вы заблудились, не экономьте воду. Пейте столько, сколько вам нужно, когда вам это нужно. В какой-то степени экономьте еду, но никогда не экономьте воду. Поддержание водного баланса помогает сохранять бдительность и избегать ненужных ошибок. Что толку от полной фляги, если всё, что от вас найдут, — это ваш труп? Они могли испытывать острый приступ голода, но никогда не испытывали жажды.       Так продолжалось до тех пор, пока у них не закончились запасы топлива.       В то утро Шепард решила перенаправить энергию с системы рециркуляции воды на другие жизненно важные системы жизнеобеспечения. Еды хватит на четырнадцать дней, воды на шесть.       Пятнадцатый день стал для них грёзами, которые отверг космос. Шепард предпочла скрубберы CO2 воде. Какое значение будет иметь вода, если они погибнут от недостатка кислорода? Это дало им немного больше времени оттянуть неизбежный финал. Если бы они не смогли восстановить системы рециркуляции воды, то через неделю превратились бы в плавучее кладбище. МБП не подготовила её к этому.       Их штурман, Дэнверс, застыл на своём месте, когда Шепард и Аленко подошли к нему. Аленко вернулся на место слева от Дэнверса.       — Ты что-то нашёл? — спросила она.       — Да. — Дэнверс наклонился в сторону, чтобы Шепард могла поближе рассмотреть снимки на голографическом экране. — Вот оно, — он указал на точку, обнаруженную функцией экстренного сканирования корабля.       — Это не всё, что мы перехватили, — сказал Аленко. Он постучал по своему голографическому экрану, и на нём появилось сообщение.       Резкие слова разорвали напряжённую тишину. Это был чужой язык, это было ясно. Голос — если его вообще можно было так назвать — был грубым, с двумя интонациями, а язык, на котором говорили, был резким. Звуки, сопровождавшие начало и конец слов, были чёткими, с акцентом. Шепард не смогла бы воспроизвести их, даже если бы попыталась. Она также не была уверена, что хочет увидеть, кто или что издаёт эти звуки.       С тех пор как в 2148 году человечество высадилось на Марсе, оно в целом придерживалось мнения, что в галактике существует другая разумная жизнь. Пока неясно, верили ли они в то, что эта разумная жизнь всё ещё существует. Учитывая их открытие, это казалось единственным разумным выводом. Инопланетяне были реальны, и они втроём были одними из первых людей, услышавших эти голоса, но Шепард была слишком измотана, чтобы испытывать восторг, которого заслуживало это открытие. Выживание было на первом месте, а шок от услышанного был уже на втором.       — Что бы это ни было, это не ответ нам, — она надеялась, что это правда, больше, чем верила в это. То, что было сказано в этом послании, вселяло в неё столько же надежды, сколько и быстро тающие запасы провизии в столовой. — Но сохрани это.       Если бы они действительно погибли, корабль доставил бы их останки тому, кто их нашёл бы. Если бы их когда-нибудь нашли.       Дэнверс кивнул.       — С помощью триангуляции мы определили направление, откуда пришло сообщение, и нашли эту планету, — он повернулся к ней, и в его запавших глазах мелькнул проблеск надежды. Она уже забыла о точке, на которую указал ей Дэнверс перед тем, как Аленко воспроизвёл сообщение. Там не было никакой надежды, так зачем тратить на это умственную энергию?       Шепард прищурилась, пытаясь разглядеть получше. Одно дело — видеть это на экране, но им нужно было знать наверняка.       — Как далеко?       — Шесть целых два миллиарда…       — Нет, — твёрдо сказала она. — Что это за надежда? Нам потребуется слишком много времени, чтобы добраться до той планеты. И откуда нам знать, что тот, кто отправил это сообщение, живёт там и будет рад нас видеть?       — На сверхсветовой скорости мы долетим меньше чем за шесть часов, — сказал Аленко, проигнорировав её протест.       Это было абсурдно. Они всё ещё находились в ста тысячах километров от ретранслятора, который перенёс их сюда. Их лучшим шансом на спасение было оставаться на месте и надеяться на то, что их сигнал обнаружат. Это была рекомендация, одобренная программой МБП. Разумный совет. Размышляя об этом в свете их нынешней ситуации, Шепард начала думать, что на самом деле это был их лучший шанс умереть, но сжечь остатки топлива и отправиться дальше на неизведанную территорию казалось ещё хуже. Они дрейфовали в нескольких сантиметрах от поверхности. Кто плыл ко дну, когда у него заканчивался воздух?       — Это будет последнее наше топливо, — вяло сказала она.       — Я знаю, — так же спокойно ответил Аленко.       Дэнверс сидел молча, зная, что к чему, после нескольких месяцев работы с ними. Он мог бы поделиться своим опытом, но, если кто-то и мог повлиять на Шепард, так это был Аленко.       — Наш лучший шанс…       — Уже прошёл, Шепард, — прервал её Аленко.       Он был единственным подчинённым, который называл её по имени при других. После многих лет дружбы, а иногда и чего-то большего, между ними установилась такая близость, которая позволяла им так обращаться друг к другу. И он был прав. Прошло сорок восемь часов — критический период, в течение которого их шансы на спасение были наиболее вероятными. Альянс, возможно, уже близок к завершению поисков и вскоре объявит каждого из двадцати членов экипажа пропавшим без вести.       — Эта планета пригодна для жизни?       — Сканирование указывает на девяносто девять процентов вероятности того, что воздух пригоден для дыхания.       Из неё вырвался сухой смешок. Она могла бы возглавить команду, но никогда не хотела делать такой выбор. Это был жестокий тетрис, в котором одно неверное движение означало смерть.       — Ладно, — сказала она. Её плечи поникли, она была побеждена, но не Аленко. После всего, что она сделала, всё в итоге пришло к этому. Они всё равно были мертвы в этой пустоте. Может быть, это даст команде последнюю надежду.       Одним словом, она отдала их жизни во власть космоса.

***

      Попытка Шепард вздремнуть заключалась в том, чтобы заставить себя не открывать глаза до тех пор, пока тело не согласится, что они должны оставаться закрытыми какое-то время. Учитывая реальную вероятность того, что шесть часов — это лишь малая часть того времени, которое ей осталось жить, «какое-то время» оказалось всего лишь пятью минутами. В обычных условиях пятнадцати минут обычно хватало, чтобы взбодриться, но в обычных условиях она также спала около шести часов. Пять минут с бешено колотящимся сердцем и закрытыми глазами — это всё, что позволил ей разум, прежде чем мысли, бушевавшие в голове, заставили её открыть веки.       Прошло совсем немного времени с тех пор, как она дала Дэнверсу добро на выбор курса, и всё, что она могла сделать, — это сомневаться в своём решении. Никогда за почти двенадцать лет службы в Альянсе ни одно решение не оставляло её в такой неопределённости. Она играла с огнём, но шутка заключалась в том, что они все уже сгорели, независимо от того, останутся ли они рядом с ретранслятором или помчатся со скоростью света к неизвестному миру, который может стать как их спасением, так и убить их последнюю надежду вместе с ними.       Она попыталась снова, и в какой-то момент усталость взяла над ней верх. Казалось бессмысленным тратить на сон то, что, вероятно, были её последними часами, но она уснула. Глубоким сном без сновидений.       Прошло какое-то время, прежде чем громкий стук вырвал Шепард из сна, в котором она отчаянно нуждалась.       Она уперлась ладонями в кровать, чтобы подняться, но её руки прижались к холодному, твердому металлу. Пол. Она упала с глухим стуком.       — Чёрт, — прошипела она, поднимая голову и чувствуя, как пульсирует затылок в том месте, где она ударилась о стену. Корабль накренился вперёд, и Шепард вскочила на ноги. Быстро, насколько позволял новый крен, она бросилась к двери, вверх по лестнице и на мостик, но не успела: корабль снова накренился, и она вместе с несколькими другими членами экипажа потеряла равновесие. Она вытянула руки и ударилась о незанятую консоль.        — Чёрт возьми! — выругалась она и встряхнула рукой, словно боль могла исчезнуть, как капли воды.       Корабль двигался так, словно плыл по неровной поверхности. Движения были быстрыми и хаотичными, что мешало ей реагировать или сохранять равновесие.       — Что здесь происходит?! — крикнула Шепард, прежде чем успела увидеть, на что смотрит Дэнверс. На мостике было очень шумно, управление выходило из-под контроля, сообщая им, что они облажались. Её голос терялся в шуме, и тут она увидела это. Аленко обмяк в своём кресле, на его лице была видна кровь.       — Кайден! — он выглядел плохо. Она протиснулась между пилотами и потянулась к нему, прижав пальцы к его запястью. Пульс. Он был слабым, но был, и она поблагодарила за это того, кто её слушал.       — Советую вам держаться крепче, — крикнул Дэнверс. Шепард впервые посмотрела в лобовое стекло и увидела, что пятнышко, которое было на их радаре несколько часов назад, теперь превратилось в целую планету, полностью заполняющую обзор в лобовом стекле, и они сильно ударились об атмосферу.       Не успев среагировать, Шепард попыталась забраться на сиденье позади Аленко, но они начали разгоняться всё быстрее и быстрее. Она так и не добралась до сиденья, а только прижалась к стене рядом с ним с такой силой, что едва могла пошевелиться. Она надеялась, что кто-то из экипажа пристегнулся, что Аленко выживет и что корабль долетит до земли целым и невредимым. Это было сложно, учитывая ситуацию, но из-за давления на её тело даже дышать было трудно, и маловероятное казалось наиболее вероятным. Забавно, как это сработало.       Она не была уверена, что Дэнверс когда-либо управлял кораблём. Она потеряла сознание ещё до того, как они коснулись земли.

***

      Сначала ничего не было, а потом появилась вода. Она стекала по её лицу, пропитывая воротник военной формы и смачивая волосы. В конце концов, ровный поток, возникший из пустоты, превратился в сильный ливень, который хлынул ей в нос. Она закашлялась. В пустоте была только вода, пока тишину не разорвал голос.       — Шепард, — кто-то звал её.       Он повторил её имя ещё несколько раз с разной степенью настойчивости, и по мере этого прояснялись всё новые детали. Жёсткий пол под ней. Прохлада её влажной кожи. Изнеможение, которое казалось таким абсолютным, что причиняло боль как эмоционально, так и физически. Несмотря на всё это, её глаза оставались закрытыми, словно отяжелевшими. Все фрагменты сенсорной информации существовали отдельно, плавая в её полубессознательном состоянии, как кусочки пазла, который она пыталась собрать в невесомости.       Борясь со всем, что тянуло её обратно в спокойную тьму, она заставила себя открыть глаза — нет. Она этого не делала. Дэнверс?       — Шепард, — снова сказал голос. Не Дэнверс. Его мольба была слишком отчаянной, чтобы принадлежать ему.       Аленко.       Она приоткрыла второй глаз и сосредоточилась на нём, хотя вокруг было ещё много людей.       — Где… — начала она, но осеклась, когда боль пронзила её череп. Садиться сейчас было не лучшей идеей, поэтому она легла обратно и потерла ноющий лоб. — Что произошло?       — Что ты помнишь? — спросил Аленко. Его голос был спокойным, успокаивающим, хотя напряжённое выражение его лица говорило ей, что они ещё не выбрались из передряги.       — Я помню, как врезалась в стену.       — Это хорошее начало, — сказал Дэнверс. — Та планета, которую мы обнаружили с помощью сканеров. Мы сейчас находимся на ней.       Она молчала, обдумывая его слова, и туман медленно рассеивался. Планета, к которой они летели…       Они сделали это.       — Как там команда?       Аленко поскрёб тёмную щетину на подбородке и на мгновение отвёл взгляд.       — Мы потеряли Гершеля и Джонсона.       Поток воздуха с шипением вырвался у неё изо рта. Первые погибшие. Они находились в грузовом отсеке, где одна только пробоина могла привести к их гибели. Шепард старалась не представлять лица двух своих членов экипажа, когда воображала, как два тела летят по просторному грузовому отсеку, пока корабль пикирует к поверхности неизвестного мира. Должно быть, не было времени на предупреждение, прежде чем она проснулась, сброшенная с кровати. Шепард считала, что ей повезло. Но пока она не узнает больше, пока не увидит, где, чёрт возьми, они находятся, она никак не сможет гарантировать, что первые две жертвы будут последними.       Затем она ощутила другие части своего тела. Острая боль в колене заставила её остановиться, когда она попыталась сесть, поэтому она оставила правую ногу вытянутой, а другое колено подтянула к груди, отодвинувшись назад к стене, где она вздохнула с облегчением. Она выжила. Пока не за что было благодарить судьбу, но она не собиралась отказываться от благодарности перед лицом неизвестных опасностей.       Они всё ещё были на мостике, Аленко и Дэнверс сидели рядом с ней. У Аленко из диагональной раны на лбу текла засохшая кровь. Она вспомнила, как его тело обмякло над панелью управления, прежде чем она потеряла сознание. Он тоже выжил, и это её успокоило.       Свет лился из лобового стекла. Шепард несколько раз моргнула, обращая на это внимание. Она заметила свет, проникающий сквозь то, что казалось деревьями.       — Как долго мы здесь находимся?       — Около восьми часов, — сказал Аленко. Он отвел взгляд, прежде чем продолжить. — Док сказала, что тебе нужно время, чтобы прийти в себя, что пульс у тебя в норме, но… — его лицо помрачнело. — Ты меня напугала.       Она одарила его слабой ободряющей улыбкой. Как бы сильно она ни хотела, чтобы он жил ради команды, зная, что он будет нужен им, если они потеряют её, она хотела, чтобы он жил ради неё. Было ясно, что он хотел того же. Они были хорошей командой.       — Я здесь. Она положила руку ему на плечо и сжала его, ощущая выступающие кости, а не тугие мышцы, которые она когда-то знала, — что дальше? — Это был её вопрос, на который она должна была ответить как капитан, но она не могла принимать решения, которые могли повлиять на восемнадцать жизней, оставшихся до тех пор, пока она не узнает, что они выяснили с момента прибытия.       Кайден кивнул.       — Когда мы разбились, было темно. Дэнверс взял управление на себя, когда мы приблизились к земле, и большая часть корабля осталась нетронутой, так что у нас есть укрытие. Вдалеке, когда мы приземлялись, были огни. Похоже на городские огни. Слишком далеко, чтобы идти пешком, но, возможно, в конце концов нам придётся рискнуть.       В конце концов, но не сейчас.       — Как все себя чувствуют? Есть пострадавшие?       — У Томпсона сломана нога, но Док вправила кость, и он отдыхает на палубе для экипажа. В остальном все просто напуганы.       — Нам нужно отправить группу для осмотра местности, чтобы понять, с чем мы имеем дело, — сказала она. — Четыре или пять человек. В костюмах и с оружием.       На лице Аленко снова появилось мрачное выражение.       — Что?       — Прорыв в грузовом отсеке, — сказал Дэнвер. — Мы потеряли много припасов. В том числе броню.       Она ущипнула себя за переносицу и глубоко вздохнула.       — Люди вызовутся добровольцами, — сказал Аленко, отвечая на незаданный вопрос. — Воздух пригоден для дыхания, и кто-то должен выйти наружу, чтобы убедиться, что мы сможем выжить. Он повернулся к их штурману. — Дэнверс, можешь собрать для этого несколько человек? Я хочу остаться с Шепард, пока Док её осматривает.       — Будет сделано, босс.       Док вошла на мостик, когда Дэнверс уже уходил. Она опустилась на колени рядом с Шепард, внимательно осмотрела её лицо, а затем коснулась нежной кожи под правым глазом.       — Как вы себя чувствуете, коммандер?       — Бывало и лучше.       — Это удивительно. Вы выглядите чертовски хорошо, учитывая всё произошедшее. Прикосновения доктора были лёгкими, как и её голос. Она была миниатюрной женщиной, и по её внешнему виду нельзя было сказать, что она была одним из лучших врачей, когда-либо работавших на борту Шепард. Когда она просматривала список экипажа для миссии, случайно отправившей их через ретранслятор, она усомнилась в назначении Хакеттом Дока — Оливия было её настоящим именем, а Док — это прозвище, которое ей дали. Он сказал: «Эта миссия чрезвычайно важна. Мы посылаем лучших из лучших».       Весь состав был таким. Команда космодесантников с впечатляющими резюме.       И вот они здесь, застряли на неделю после того, как покинули Землю. Если бы тот факт, что некоторые из лучших представителей Альянса пропали без вести, не помог им спастись к тому моменту, возможно, эта планета была бы для них лучшим вариантом.       — Судя по тому, что мне рассказал Аленко, вы получили довольно сильный удар по голове, — она посветила маленьким фонариком в глаза Шепард. — Я не могу сделать вам компьютерную томографию, чтобы оценить внутренние повреждения головы, но есть несколько других тестов, которые я могу провести.       Док произнесла набор букв и цифр и попросила Шепард повторить их. Когда она, казалось, осталась довольна результатами Шепард, она переключила внимание на больное колено, а затем велела Аленко присматривать за ней и проверять каждые один-два часа, пока она спит. Она также предложила ему попросить кого-нибудь другого помочь ему, поскольку он тоже был ранен, но Шепард знала, что он не примет помощь даже в такой простой задаче. Он всегда брал на себя основные трудности, с которыми они сталкивались, обычно с улыбкой. Если он о чём-то просил, то всегда потому, что ему это действительно было нужно.       Когда Док отошла, Шепард повернулась к Кейдену.       — Она тебя осмотрела? Если у меня сотрясение, то, наверное, и у тебя тоже.       — Я был без сознания не так долго, как ты, но да. Дэнверс удостоился чести следить за тем, чтобы я не загнулся во сне.       — Держу пари, это заставляет его чувствовать себя очень важным.       — Так и есть. Так же это и то, что он сумел посадить нас на землю, не загоревшись при входе в атмосферу, — Аленко встал и протянул ей руку. — Если эта планета нас не убьёт, то это сделает его раздутое эго.              В БИЦе у Дэнверса уже была собрана группа, которая готовилась исследовать то, что находилось снаружи. Ни у кого из них не было скафандров, и им просто повезло, что из всего, что было на корабле, они потеряли именно их. Но, по крайней мере, у них было оружие. Это была хоть какая-то защита, но недостаточная.       Она не могла избавиться от мысли, что, если бы она не вздремнула, то могла бы внимательно следить за их продвижением к неизвестной планете. Возможно, она могла бы лучше подготовить команду, предотвратить потерю двух жизней и материалов, в которых они отчаянно нуждались.       — Я готова выдвигаться, коммандер, — сказала Уильямс. Солдат собрала длинные тёмные волосы в аккуратный пучок и добавила: — Мы можем дышать этим воздухом. Кто-то должен сделать это. Я с радостью помогу, пока другие не придут в себя.       — Я иду с вами, — сказала Шепард, делая шаг к команде, готовой отправиться в неизвестность. Она сдержала стон, когда перенесла вес на больное колено. Боль скоро пройдёт, а у неё нет времени сидеть сложа руки. Кроме того, она заслужила эту боль; ей не следовало спать.       — Чёрта с два, — сказала Док. Она шагнула вперёд, загораживая Шепард. — Мы уже потеряли двоих. Если вы отправитесь туда в таком состоянии, мы не узнаем, что там, и вы можете стать третьей.       На этот раз рука Аленко легла ей на плечо.       — Док права, Шепард.       Шепард посмотрела на свои ботинки и вздохнула, прежде чем встретиться с суровым взглядом Дока. Честно говоря, очки только усугубляли ситуацию. Они усиливали эффект устрашения. Она поджала губы и кивнула в знак согласия.       — Мы просто посмотрим, что сможем найти, и вернёмся до наступления ночи, — сказал Дэнверс.       — Если обнаружите что-то подозрительное, сразу же возвращайтесь обратно, — сказала Шепард. — Мне всё равно, сделаете ли вы пять шагов от этого корабля или пять шагов от воды. Будьте осторожны.       — Да, мэм. — Дэнверс нечасто обращался к ней «мэм». Он был небрежен в соблюдении приличий, чему, без сомнения, научился у своего наставника и друга Джокера. У них не было той близкой дружбы, которая была у неё с Аленко, но они были друзьями. То, что Дэнверс обратился к ней «мэм», дало ей представление о его чувствах по поводу ситуации. Шуток не было. Это было серьёзно, и мрачные лица пехотинцев, готовившихся к высадке, говорили ей, что они всё это понимали.       Когда они вышли, Шепард мельком взглянула в иллюминатор. Они оказались на травянистой поляне, окружённой деревьями, которые, судя по всему, были не меньше тридцати футов в высоту. Стволы были тёмно-коричневыми, почти чёрными, а листья — насыщенного изумрудно-зелёного цвета, почти мерцающего на свету. Трава вокруг них была короткой, как будто её подстригли, и такого же зелёного цвета, как листья, хотя и не такая яркая. Воздух был свежим, но тяжёлым, когда она вдыхала его, словно во время прогулки по лесу в жаркий летний день. Внутри шлюза всё выглядело и ощущалось как на Земле, но с инопланетным фильтром.       Если бы она знала, в какой системе они находятся, она, возможно, смогла бы определить, является ли эта планета одним из похожих на Землю миров, которые учёные открывают уже почти два столетия. Открытия, сделанные на Марсе в 2148 году, сделали возможным достижение этих миров и их заселение. Путешествие её команды через ретранслятор ускорило этот процесс, сделав его необходимым. Им нужно было обосноваться, и быстро.              После того как небольшая исследовательская группа отправилась дальше, она спустилась в грузовой отсек вместе с Аленко, где рядом друг с другом лежали погибшие члены экипажа, накрытые запасным одеялом, которое служило им грубым саваном, придавая им хоть какое-то подобие достоинства. Ей нужно было увидеть их, чтобы знать наверняка. Когда Аленко откинул одеяло, обнажив их бледную кожу, покрытую лишь синяками и ссадинами, она поняла, что произошло. Два члена экипажа. Два друга.       Не говоря ни слова, они поднялись на палубу для экипажа, где присоединились к оставшимся членам команды, которые занимались организацией тех припасов, что у них ещё оставались. Ещё один подсчёт, чтобы понять, сколько дней они смогут продержаться здесь, если не найдут пригодных источников воды или пищи. У них будет время поговорить после того, как они найдут более надёжные способы выживания. Время, чтобы оплакать и помянуть. До этого момента они все шли по тому же пути, что и Гершель с Джонсоном.       Они подсчитали запасы провизии с тех пор, как проложили курс. Несколько членов экипажа получили по пол пайка до того, как они достигли планеты, а это означало, что им не хватало нескольких таких пайков на полные четырнадцать дней, плюс провизия на последний ужин, но эта математика была рассчитана на двадцать ртов. Потеря двух членов экипажа добавила к этому сорок два полных приёма пищи или восемьдесят четыре полу пайка. Расчёты были мрачными, как и их перспективы. Эти дополнительные пайки могли кого-то спасти.       Воды тоже оставалось чуть меньше, чем на шесть дней, но, судя по тому, что она видела снаружи корабля, вода волновала её меньше всего. На этой планете были растения, значит, там должна была быть вода.       Чего бы она только не отдала за двухминутный душ в базовой комплектации. Две минуты под струей воды казались роскошью.       — Коммандер! Док! — крикнул кто-то из БИЦа на верхней площадке лестницы.       Не обращая внимания на боль в колене, она помчалась вверх по лестнице на зов, слыша за спиной шарканье чьих-то шагов, когда проходила через двери. За ней кто-то бежал, догоняя её. Должно быть, это была Док. Она услышала тяжёлое дыхание, прежде чем почувствовала густой запах внешнего мира. Свет падал из открытого шлюза, но все, кто стоял, отпрянули от лучей. Увидев источник тяжёлого дыхания, распростёртый на полу, она поднесла руку ко рту.       — О боже, — сказала Док, проходя мимо Шепард и направляясь прямо к члену экипажа, сидевшему на земле.       Каждый сантиметр открытой кожи был красным, у некоторых членов экипажа появились волдыри. Тяжелое дыхание свидетельствовало об их дискомфорте. Это был самый сильный солнечный ожог, который она когда-либо видела.       — Что, чёрт возьми, произошло? — спросила Шепард, глядя на бледного лейтенанта, стоявшего у двери шлюза, которую он только что захлопнул. Она изо всех сил старалась сохранять спокойствие, но чувствовала, как у неё дёргается бровь, а горло сжимается от тяжёлого глотка. Она не должна была бояться, но боялась.       — Они вернулись всего минуту назад. Они вот так рухнули на пол. Я… я не знаю, что с ними случилось.       Шепард положила руку на бедро, другой потерла лоб и стала расхаживать взад-вперед, ожидая оценки Дока.       Никто из лежащих на полу не говорил, они просто лежали, стараясь двигаться как можно меньше. Она видела боль на каждом из их неподвижных лиц и страх в налитых кровью глазах.       — Лучевые ожоги, — наконец сказала она, оглядывая каждого из четырёх членов экипажа. — Мы можем дышать воздухом, но, похоже, с солнцем проблема.       Шепард помогла Доку усадить их, и каждый из них застонал от боли при движении.       — Знаете, — сказал Дэнверс, скорее выдохнув, чем проговорив. — Я всегда думал, что слишком красив. Если останутся шрамы… женщинам это может понравиться.       Шепард улыбнулась ему.       — Прибереги эту браваду для увольнительной, хорошо? — непривычная боль зародилась у неё в груди, когда она встретилась взглядом с каждым из них, и разрасталась, пока не заполнила её до краёв. Вина. — Я должна была быть там, — тихо сказала она.       — Ты не можешь взвалить на себя всё, — сказал Аленко. Он стоял позади неё, и его присутствие было чем-то надёжным и успокаивающим.       — Ты бы знал.       — Я знаю, и ты тоже должна знать, — он слегка толкнул её плечом.       Вот почему он был ей нужен.       — Мы отдохнём до наступления ночи, а затем снова вышлем разведывательный отряд, — сказала она. — И на этот раз я тоже пойду.       Глаза Аленко встретились с её взглядом. В его нахмуренных бровях читалась тихая мольба, но он не стал спорить. Никто не стал.       — Док останется с Дэнверсом и остальными, — она перевела взгляд на Аленко. — Ты тоже останешься.       — Чёрта с два.       — Это был приказ, лейтенант, — отрезала она.       Знакомый огонь вспыхнул в его взгляде, и он стиснул зубы.       — Да, мэм.       Его официальность в сочетании с выражением лица задела её за живое, но ставки были слишком высоки, чтобы беспокоиться о каких-то мелочах в их отношениях.       — Всем отдохнуть, перекусить, и мы уйдём, когда стемнеет.              Шепард быстро перекусила в столовой, прежде чем отправиться в свою каюту и лечь в постель в надежде отдохнуть, прежде чем группа отправится навстречу другим опасностям, которые могут подстерегать их в этом чужом мире. Солнце — это одно, но у него нет зубов.       Сон так и не пришёл, но в конце концов в дверь постучали.       — Аленко? — спросила она, когда дверь открылась, и она увидела его измученное лицо.       — Солнце село. Те, кто идёт с тобой, готовятся в БИЦе.       Она вскочила с кровати, удивившись тому, как быстро пролетело время несмотря на то, что она внимательно следила за ним. Обычно ей не требовался будильник, но из-за истощения, охватившего её тело, он был необходим. Работа в условиях обезвоживания, голода и усталости была частью её тренировок, но из-за надвигающейся смерти всё это приобрело иной смысл.       — Спасибо. Я сейчас поднимусь.       Она ожидала, что он что-нибудь скажет, чтобы снять напряжение, возникшее между ними из-за её приказа остаться. Но он ничего не сказал, и она была благодарна ему за это. Она надеялась, что позже у них будет время поговорить.       Вместо этого он какое-то время наблюдал за ней, пока она зашнуровывала ботинки. Его брови были нахмурены, и она знала этот взгляд. После всего, что произошло между ними за эти годы, они научились понимать друг друга лучше, чем кто-либо другой.       В тот момент она был в ужасе, и она знала, что он чувствует то же самое.