Часть 13. Можешь называть меня Гаррусом
14 августа 2025 г., 19:50
Шепард не знала, как долго она просидела, прислонившись к изголовью кровати и подтянув ноги к груди. Должно быть, прошёл по меньшей мере час с тех пор, как она проснулась и обнаружила, что Блю так близко, что она боялась пошевелиться. В её голове и конечностях пульсировала боль, но она была так рада вернуться в дом Блю, что поспешила забыть о допросе.
«У них есть язык», — это была глупая мысль; конечно, у них был язык. Но была разница между пониманием того, что их серия щелчков, рычаний и мрачных звуков имеет значение, и тем, что эти звуки вторгаются в её разум, переведённые на английский.
Когда она была с Блю, она слышала его язык, но это были звуки, а не речь. Теперь она понимала его язык. Это наводило на вопрос, который так и вертелся у неё на языке: понимал ли он её всё это время?
Она также задавалась вопросом, как они могли так легко переводить с инопланетного языка. Устройство, всё ещё висевшее у неё на запястье, давало ей понять, насколько продвинутым был их вид по сравнению с человечеством, не говоря уже об инъекции в затылок и ранах, без которых она очнулась. Она даже не пыталась понять, как они это делали, поэтому оставила свои сомнения при себе. Они были продвинутыми. На этом можно было остановиться.
Она вспомнила моменты, когда разговаривала с ним и его реакция — физическая или какая-либо другая — была такой, какой она ожидала бы от человека, который её понимает. Всё это время она просто думала, что он проницательный.
Подозрения в предательстве со стороны доверчивого Блю вызывали у неё противоречивые чувства, хотя он и не обижал её.
В изножье кровати лежала форма, которую она узнала по своему кораблю, и у неё заурчало в животе. Ей захотелось встать, но это, вероятно, разбудило бы его.
Было глупо бояться Блю, но дело было не только в нём. Она боялась услышать его, понять его, признать, что единственный представитель его вида, которому она доверяла, мог её предать. Тогда она действительно осталась бы одна. С тех пор как она проснулась и увидела его рядом с собой, она не могла избавиться от навязчивого ощущения, что неделя, которую она провела, открываясь ему и веря, что он не может её понять, была случайностью. Ей нужен был кто-то, с кем можно было бы поговорить, кто-то, кто помог бы ей избавиться от груза мыслей и боли, которые наполняли её каждый день. Он был этим кем-то, но она считала его скорее каменной стеной, чем тем, кому можно выговориться.
«Каменная стена с ярко-голубыми глазами. Выразительная каменная стена, которая реагировала на меня по-разному…Чёрт, я такая глупая».
Она собралась с духом, подползла к изножью кровати и схватила пару военных костюмов. Спустив ноги с кровати, она чуть не споткнулась, потому что её ступни наткнулись на ботинки, прежде чем коснулись холодного пола. Блю спал, не обращая на шум никакого внимания. Она оставила ботинки на полу, прошлёпала в ванную и закрыла дверь так тихо, как только могла.
При свете она могла разглядеть остатки вчерашних повреждений, или, скорее, отсутствие повреждений. Как и в прошлый раз, то, с чем она проснулась, было гораздо менее серьёзным, чем должно было быть. Большая часть того, что осталось, была в области глаз, которые были покрасневшими и немного опухшими, как будто она недавно плакала.
Она бросила на пол мешок, в котором спала, и внимательно осмотрела форму. Стандартная тёмно-синяя форма военных Альянса. Она оттянула воротник, и форма оказалась её размера. Женская пара, которая была как раз ей в пору. Их было несколько, вместе с нижним бельём. Для заложницы с ней обращались очень хорошо. Какие ограничения оставались у них? Если бы это был Альянс, они бы без колебаний убили её, но Пурпур и Гололицый не убили её. Почему?
Она оделась, наслаждаясь ощущением знакомой одежды и радуясь тому, что у неё снова есть нижнее бельё. Она замерла, когда её взгляд упал на разошедшийся шов в левой подмышке, который был виден, даже когда она опустила руку. Признак износа. И, конечно, кто-то уже носил эту форму; это была не её форма. Это не было проблемой, просто напоминанием.
На ней была форма того, кто умер.
Она задумалась об этом на мгновение и почувствовала, как защипало в глазах. Она прижала ладони к глазам, чтобы остановить слёзы, пока они не потекли. Их больше не было, и слёзы ничего не изменят.
Она плеснула водой в лицо и собралась с мыслями. Её рот приоткрылся, когда она уставилась на себя в зеркало, не понимая, что именно она чувствует. Она увидела смесь гнева, разочарования, одиночества, страха, печали, а также проблеск надежды. Именно надежда не вписывалась в картину, но она должна была придать ей сил.
Когда она открыла дверь, то чуть не упала назад, но ухватилась за раковину. Её сердце бешено колотилось в груди, пока она поднимала взгляд от пола. Там стоял Блю. Как часто она стояла рядом с ним и только сейчас осознавала, насколько он больше её? Она стояла рядом с людьми такого же роста, как он, но никогда не чувствовала себя такой маленькой.
Она бы что-нибудь сказала, если бы это был любой другой день, когда она не смогла бы понять его, если бы он заговорил. Она бы поприветствовала его, сказала, что он напугал её до чёртиков, что она спала как убитая, но рада вернуться сюда. Он бы, наверное, склонил голову набок, посмотрел на неё своими ледяными глазами, от которых ей почему-то становилось тепло, издал бы несколько щелчков, и всё было бы в порядке.
Но сегодня она почувствовала, что у неё пересохло в горле, и слова застряли в плотно сжатых губах. Она боялась, что образ Блю, который сложился у неё в голове, будет соответствовать другим представителям его вида, которых она встречала, и она не знала, сможет ли справиться с этой переменой. А что насчёт позавчерашнего дня? Когда он прижался лбом к её лбу? Было ли это просто его облегчением от того, что он её нашёл?
— Шепард? — сказал он. Его голос был тёплым, в нём не было той жестокости, которая сквозила в первых инопланетных голосах при переводе.
— Как мне тебя называть? — вырвалось у неё.
— Тебе больше не нравится Блю?
Она покраснела. Он понял её. Она нервно рассмеялась и увидела, как в ответ на её смех затрепетали его мандибулы.
— Ты знаешь моё имя. Я хочу узнать твоё.
— Можешь называть меня Гаррусом.
***
Гаррус сидел на диване с одной стороны, а Шепард — с другой. Они смотрели друг на друга, пока разговаривали, и это было уже чересчур. Поток информации, который он обрушил на неё, подробно описывая людей, которые были там в ту ночь, когда она впервые его увидела, и то, что с ней случилось после этого, а ещё был Кайден. — Он всё ещё жив? — её пульс участился. Его выживание не отменяло восемнадцать смертей, ставших результатом прибытия на эту планету, но это означало, что она была не одна. — Да. — Где он? — спросила она. — Этого я не знаю, — сказал Гаррус, откидываясь на спинку дивана. — Наверное, на военной базе, но я не уверен. — Нет, — она решительно покачала головой. — Я не могу быть в порядке, пока не узнаю, что с ним всё в порядке. — С ним всё в порядке. — Откуда ты знаешь? Гаррус медленно кивнул, обдумывая свой ответ, прежде чем заговорить. — Я вижу, что он что-то для тебя значит. Поверь мне, я понимаю это. Я полностью уверен, что с ним всё в порядке, как и с тобой. — Верить во что-то и знать что-то наверняка — это не одно и то же. Мне нужно, чтобы ты узнал, как он. Мне нужно это, ясно? Просто убедись, что с ним всё в порядке. Это всё, о чём я прошу, — она пристально посмотрела на Гарруса, молясь, чтобы её настойчивость ясно дала понять, что это не просьба. Как далеко она может зайти, прежде чем потеряет своего предполагаемого союзника? Насколько им обоим было известно, Кейден был с кем-то вроде Гарруса. Точно так же, как не все люди жестоки, не все представители расы Гарруса милосердны. — Я сделаю всё, что в моих силах. Шепард кивнула. На данный момент она поверила ему, потому что доверяла Гаррусу. Она не стала бы ему рассказывать, но даже его заверения немного успокоили её. Гаррус не изменился в лице, даже когда она его поняла. Он потянулся к её руке, взял её в свою и ответил на её твёрдый взгляд. — Я говорю серьёзно, Шепард. Его голос стал ниже, и у неё по спине пробежал холодок. Она несколько раз кивнула, сначала медленно, потом быстрее, и остановилась, когда вздохнула. На данный момент этого было достаточно. — Почему мы до сих пор ещё живы? — она убрала руку, хотя тепло его прикосновения успокаивало не меньше, чем его слова. Во всём этом не было никакого смысла, даже Альянс не стал бы действовать подобным образом, а они могли творить всякую дикость. — Я надеялся, что у тебя есть ответ. Что произошло, когда ты была с примархом? Шепард вспоминала всё, что ей было известно, каждый вопрос, который задавал ей Пурпур, постоянные удары, которые она получала от Гололицего. Гаррус озвучил ей их имена и то, что именно они с ней сделали, но она не стала утруждать себя тем, чтобы удостоить своих мучителей упоминанием их имён. Она вспоминала всё это до тех пор, пока боль не утихла, а мучители не погрузили её в бессознательное состояние. — Турианский корабль пропал в вашей системе? Надбровные щитки Гарруса взлетели вверх. «Для него это новость? Либо он превосходный актёр, либо говорит искренне», — что-то в глубине души подсказывало ей, что это был второй вариант. Даже после того, как она узнала, что он всё это время её понимал, Шепард не могла злиться на Гарруса. Он оказался таким же добрым, каким она себе его и представляла. — Вероятно, — Шепард поняла намёк, и когда Гаррус переводил взгляд с неё на пол, его рот плотно сжался, а мандибулы плотно прижались к лицу. — И они считают, что я имею к этому какое-то отношение. — Нет, — Гаррус покачал головой. — Они думают, что к этому причастны твои люди. Ты просто попала под горячую руку. Тебя бы убили после допроса, если бы они решили, что это ты уничтожила наш корабль. — Утешительно. — Честно, — он плотно сжал ротовые пластины так, что это напомнило ей выражение лица Кайдена, когда тот был глубоко погружён в свои мысли. — Я не знаю, что и думать. Шепард скрестила руки на груди, опираясь на локоть, поднесла большой палец ко рту и начала грызть ноготь. Она давно избавилась от этой вредной привычки, но ситуация была скверной. — Что мне делать? — к её щекам прилил жар, распространившись по всему лицу и шее. Она чувствовала себя загнанной в ловушку. «Что я могу сделать?». Шепард потратила неделю на то, чтобы понять, что побег — не самый разумный выбор. Она была на неизвестной планете, и у неё не было возможности с неё улететь. По крайней мере, в этом доме у неё было укрытие, еда, одежда и время подумать. Время, чтобы привыкнуть к новой реальности и подумать о том, что будет дальше. Ей не раз приходило в голову, что, возможно, она могла бы отправить сообщение за пределы планеты. Она была инженером, и довольно хорошим, но для этого потребовалась бы внешняя техника и помощь. Её инженерные знания имели свои пределы, и лучше всего они проявлялись на поле боя. Даже если бы она отправила сообщение, ему потребовалось бы много времени, чтобы добраться до Солнечной системы. Как далеко она находилась от неё? И если бы оно всё-таки дошло, то что дальше? «Я здесь застряла». — Нам, — Гаррус сократил расстояние между ними. — Ты не одна. Его рука потянулась к ней и притянула к себе, чтобы успокоить. Гаррус обнял её, когда она тяжело вздохнула. Воздух задерживался в её лёгких, пока не стал достаточно спёртым, чтобы она смогла выдохнуть. Может быть, если бы она задержала дыхание до потери сознания, то очнулась бы от этого кошмара. Всё это не могло быть реальным. Этот мир, этот дом, Гаррус. Тот же самый Гаррус, одной рукой обнимающий её за талию, а другой прижимающий её голову к своей груди. Успокаивающая вибрация из его груди передавалась ей, а низкий звук доносился до её ушей, почти как мурлыканье. — Мы вернём тебя домой, — прошептал он ей на ухо. — Ты и Кайден снова увидите свой дом.***
Большую часть времени после допроса Шепард Гаррус давал ей возможность свыкнуться с новой информацией, которую она получила. Хотя на следующее утро они обменялись несколькими словами, большую часть времени они проводили порознь. Гаррус расположился в гостиной, а Шепард в основном оставалась в своей комнате. В то утро она вышла из спальни раньше, чем накануне. Она села напротив него за стол, где он уже начал завтракать. — Доброе утро, — сказал он с набитым ртом. — Хочешь, я тебе что-нибудь приготовлю? — Я не голодна. Её волосы — забавный термин, которому она научила его для обозначения бахромы на своей голове, — были растрёпаны сильнее, чем обычно. Её глаза были красными, а кожа — бледной и тусклой. Она резко контрастировала с тем, какой она была, когда он впервые увидел её. Она была сломлена действиями его народа, сломлена их руками и всё ещё находилась в его плену. С Гаррусом её шансы были всё ещё лучше, чем где-либо ещё. Это был факт, но он не чувствовал себя менее виноватым в её всепоглощающей печали. Его столовые приборы заскрежетали по тарелке, когда он разрезал приготовленное им мясо. Это был неприятный звук в гнетущей тишине комнаты, поэтому он отложил вилку и нож на недоеденную порцию, смирившись с тем, что ему придётся разделить с ней её эмоции. Не было слов, которые могли бы выразить то, что он чувствовал к ней, но он всё равно пытался их найти. Прежде чем он успел это сделать, тишину разорвал её голос. — Каким образом? — Что «каким образом»? — Ты сказал, что мы с Кайденом снова увидим Землю. Как? — она прикусила нижнюю губу в ожидании его ответа. Если бы Гаррус был честен, он бы не стал вдаваться в подробности своего обещания. Если бы надежды было достаточно, это бы уже произошло. Он сделал мысленную пометку спросить у Найлуса о состоянии Кайдена. Он бы сделал это раньше, но не хотел вызывать подозрений, особенно теперь, когда Федориану было известно, что они с Шепард могут общаться. Гаррус проявил к ней мягкость, и это было опасно. Он хотел, чтобы с Кайденом всё было в порядке ради неё, но он в любой момент готов был защитить её, а не себя. Кроме того, у Найлуса, возможно, не было всех подробностей, которые были бы нужны Гаррусу, но он провёл на базе гораздо больше времени, чем Гаррус, с тех пор как взял Шепард под свою опеку. — Я пока не уверен. Она медленно кивнула, а её лицо приняло смиренное выражение. Её белые зубы продолжали сжимать нижнюю губу. Она молчала, как и Гаррус. В их совместном существовании было что-то странное с того дня, как он держал её в своих объятиях. Он хотел успокоить её. И, как в тот день, когда он прижался лбом к её лбу, он хотел снова почувствовать её. Он никогда не замечал лёгкого аромата своего мыла на ней, и ему это нравилось. Ощущение её податливого тела под его твёрдыми прикосновениями, не причиняли ей вреда. Она была приятной на ощупь. Она перестала прикусывать нижнюю губу и спросила: — Что ты делаешь, когда уходишь? — Хм? — Каждый день ты уходишь на несколько часов. Куда ты ходишь? Надбровные щитки Гарруса приподнялись. Он не думал, что она заметила, хотя было бы глупо полагать, что она не обратила на это внимание. Она была наблюдательна. Он был методичен в том, как проводил дни вдали от базы, и её присутствие подарило ему множество таких дней. — Если тебе интересно, я могу показать.***
Первые несколько раз, когда Шепард ехала в скайкаре, — Гаррус называл его так, хотя она замечала, что на самом деле он не поднимался высоко над землёй, когда она была в нём, — с Гаррусом, она понятия не имела, куда, чёрт возьми, он её везёт. Она и сейчас не знала, но ей это нравилось, она чувствовала себя в безопасности с ним. — Это сюрприз, — сказал он, когда она согласилась на его предложение показать ей место, где он проводил большую часть дня. Это было первое, чего она с нетерпением ждала во время своего пребывания на его планете, и, хотя она чувствовала себя виноватой за то, что наслаждалась временем, проведённым с Гаррусом, она не могла не испытывать воодушевления, несмотря на тяжесть на душе. Ещё более странным было то, что его компания вызывала у неё головокружение. — Почти приехали, — сказал он. Она узнала этот маршрут с того первого дня, когда приехала с ним в его дом, и с того дня, когда он отвёз её обратно на военную базу. В этот раз Гаррус резко развернул машину на развилке, вместо того чтобы ехать прямо в сторону города. И снова только что появившийся в поле зрения горизонт исчез вдали, как будто они возвращались к его дому. Если бы не деревья по обеим сторонам узкой дороги, она бы подумала, что они возвращаются домой. Дом. Но это его дом, а не её. Несмотря на то, что она чувствовала себя там комфортно и в его присутствии. Несмотря на то, как он обращался с ней с самого начала. Несмотря на то, как он обнял её и успокаивал, когда она плакала. Утешение, которое она ощутила в его объятиях, было предательством по отношению ко всему, что она потеряла. И всё же благодаря этому утешению его дом стал для неё родным. Гаррус свернул с дороги на поросшую травой поляну, где деревья расступались, словно деревья сами расходились в стороны, чтобы пропустить их. Они остановились в конце поросшей травой дорожки перед густой стеной деревьев, и это вызвало у Шепард любопытство. — Где мы? — спросила она. — Сейчас увидишь, — Гаррус потянулся к бардачку перед Шепард, задев тыльной стороной ладони её ногу. Она вздрогнула от этого короткого прикосновения, и он замер. Его взгляд задержался на этом месте, и она не отпрянула. Ещё одна часть её тела, которую он обнаружил, пусть и случайно. Шепард не смогла бы заставить себя не обращать внимания на его близость, даже если бы попыталась, поэтому она этого не сделала. Мгновение спустя Гаррус достал из бардачка чёрную книгу и небольшой кожаный мешочек. Он открыл дверь машины и вышел, Шепард сделала то же самое. — Следуй за мной, — сказал он и пошёл вперёд. Они несколько минут шли по лесу и зарослям. У неё не было времени на тщательное изучение леса, но большую часть времени на этой планете она провела рядом с ним. Благодаря солнцезащитному крему — или, как его называл Гаррус, средству для защиты кожи — она могла в полной мере наслаждаться природой его мира. С тех пор как он впервые вывел её на улицу, у неё всегда был под рукой солнцезащитный крем. Похоже, он с самого начала доверял ей. Или, по крайней мере, он хотел, чтобы она была в безопасности. Прошло ещё несколько минут, и она не удержалась и снова спросила: — Я уже могу узнать? — Ты поймёшь, когда увидишь, — Гаррус обернулся, продолжая идти вперёд, явно по пути, которым он ходил много раз, и его мандибулы затрепетали. — Оно того стоит. Я обещаю. Это было не первое обещание, которое он ей давал, но она ему поверила. У неё внутри всё сжималось, переворачиваясь с ног на голову от смеси волнения и чувства вины. В этом месте, с ним, одно никогда не приходило без другого. Через несколько рядов деревьев количество толстых тёмных стволов уменьшилось, и Шепард увидела просвет. Гаррус шёл впереди неё, его высокая фигура закрывала ей обзор, но, когда он вышел на поляну без деревьев и продолжил идти вперёд, она остановилась на краю леса, и у неё чуть не отвалилась челюсть. Она увидела совсем не то, что ожидала. Трава, в которой они стояли, была высокой, не такой высокой, как на заднем дворе у Гарруса, но доходила примерно до середины её икр. Сделав несколько медленных шагов вперёд, она увидела, что высота травы уменьшалась к центру небольшой круглой поляны. В траве вокруг них росли цветы самых ярких оттенков синего, розового и фиолетового, которые она когда-либо видела. Лепестки каждого цветка были тёмными на кончиках и светлели к центру, создавая эффект затенения. Стебли были темнее зелёных листьев деревьев — пакоры, как она узнала от Гарруса. Они выглядели по-инопланетному, почти как искусственные, и трава была усеяна ими. Ближе к центру поляны плотность цветов уменьшалась, но они окружали поляну, словно гнездо. Она изо всех сил старалась не наступать на них, пока Гаррус вел её к лишенному цветов центру. Он посмотрел на нее и протянул руку, и она взяла её, опустившись на землю рядом с ним. Ничто из того, что она видела за время, проведённое на этой планете, не могло подготовить её к тому, чтобы увидеть что-то настолько прекрасное. Это должно было вызвать у неё горечь от осознания смерти, которой она изначально была окружена, и наполнить её болью, гневом и безудержной печалью. Чем-то грубым, острым и, вероятно, красным. Цветом гнева и крови. Но в этом месте она не обнаружила ничего красного. Но здесь, рядом с ней был Блю (Синий).
