Часть 16. Её желание
14 августа 2025 г., 19:53
Заходящее солнце освещало задний двор Гарруса ровно настолько, чтобы тени от его дома не мешали им сражаться. Короткая трава, на которой они сражались, была идеальным местом для его приза победителя, в отличие от высокой травы, которую он не стриг ближе к дому, как это делала его мама. «Ландшафтный дизайн от природы», как она это называла.
Это будет повторная схватка, которая, несмотря на его план, может быть честной и справедливой, если судить по её впечатляющему выступлению против Найлуса. Если бы Найлус увидел, что она приближается, она бы не смогла так легко повалить его на землю. Видя, как она сражается, он понимал, что должен быть осторожен, чтобы не навредить ей, но она была бы грозным противником, несмотря на их различия.
Он намеревался поступить с ней так же, как она поступила с ним во время их соревнования по стрельбе. Она промахнулась. В ответ он планировал позволить ей одержать победу в их поединке.
Его наградой будет знание того, что она захочет от него.
Он наблюдал, как Шепард снимает топ, обнажая нижнее бельё.
— Невежливо так пялиться, — сказала она. — Уголок её рта приподнялся, и Гаррус отвёл взгляд, почувствовав, как к его шее прилила кровь.
Он подождал несколько секунд, пока тепло не рассеялось, а затем тоже снял рубашку. Если не считать покрасневшей шеи, ему было бы легче двигать руками без стесняющих движений рукавов. Он предположил, что ей было так же, хотя её рукава были короче. В любом случае, он не возражал.
— Нервничаешь? — спросила она, поворачивая руками, пока не послышался неприятный хруст.
— Ни капли.
— Хорошо, — она дерзко ухмыльнулась ему.
— Готовы? — спросил Найлус.
Оба кивнули. Гаррус упёрся ногой в землю, чтобы устойчиво стоять на месте, пока он готовился. Шепард стояла напротив него в нескольких футах, вытягивая шею до тех пор, пока она не начала хрустеть, от чего у него по коже побежали мурашки, сильнее, чем от звука её рук. Он понимал, что суставы нужно разминать, но это было так громко для кого-то такого маленького.
Затем Найлус подал знак начинать.
Время замедлилось, когда их взгляды встретились. Они оба были наготове. Гаррус остро ощущал чувствительные места на своём теле, которые Шепард могла обнаружить. Если она и испытывала такую же нервозность, то хорошо это скрывала.
Гаррус отогнал эти мысли, глубоко вздохнув, и вместо этого сосредоточился на анализе своего противника. Крепкие мышцы её верхней части тела были на виду. Как представительница своего вида, она, по его мнению, была довольно впечатляющей. Однако как противник она была слаба.
Именно это он и заметил, когда впервые по-настоящему взглянул на неё. Её твёрдость проистекала из характера, основанного на решительности. Стальная воля привела её так далеко. Он не стал бы недооценивать ни это, ни её саму.
— Не волнуйся, я буду к тебе снисходительна, — насмешливо сказала она.
— Должен тебе сказать, что я был лучшим специалистом по рукопашному бою на своём последнем месте службы.
Она усмехнулась.
— Это было до того, как ты встретил меня.
Шепард обходила его, каждое её движение было плавным и обдуманным. Её взгляд не отрывался от его глаз. В них читалась явная острота, которая напомнила ему голодного варрена, вожака своей стаи, готового нанести удар когтистой лапой по его уязвимому боку. Её уверенность электризовала воздух вокруг, покалывая его шкуру. Она заставляла его нервничать, и это не имело ничего общего со спаррингом.
Гаррус хотел, чтобы она нанесла удар первой, чтобы понять, как может пойти этот бой. Он то и дело отрывал взгляд от её глаз и смотрел на её тело, гадая, так ли чувствительна её талия, как у него. Когда она напрягалась, мышцы на её животе напрягались сильнее, чем на боках. Слабое место?
Когда он опустил взгляд, что-то мелькнуло перед ним, ударив его в бок, и от места удара по всему телу разлилась боль.
— Чёрт возьми, — прошипел он, резко выдохнув. — У него не было времени блокировать её удар; она была неожиданно быстрой. Он схватился за бок, потрясённый болью, которая всё ещё отдавалась в этом месте. Из-за этого отвлекающего манёвра он стал уязвим ровно настолько, чтобы она успела нанести удар с другой стороны.
Гаррус отпрыгнул от Шепард, заставив себя не повторять ту же ошибку, и как раз вовремя, чтобы избежать ещё одного удара. Эта атака была на уровне колен, и, если бы он не отпрыгнул, она могла бы одним быстрым ударом по ногам поставить его на колени. Это было умелое движение, которое могло бы вывести его из строя на поле боя. Это был солдат, который очень тщательно изучал своих противников. Она использовала свои преимущества, а именно свой рост, и применяла скорость, которую он давал, как отточенное лезвие. На поле боя, без оружия, его главной целью могло быть снять с неё доспехи, чтобы его когти могли пронзить мягкую плоть её живота. Он бы победил. Лишив его главного преимущества, он сделал поле боя более равным, чем он думал.
Он задавался вопросом, так ли ярко проявлялись её пылкий характер и решительность в постели. Это отвлекало, но в то же время интриговало.
Подняв руку, Гаррус согнул пальцы, прежде чем сжать их в кулаки, зажав большой палец между двумя другими, и снова принял боевую стойку. Если бы он не был так сосредоточен на каждом движении Шепард, то, возможно, заметил бы, как она смотрит на него, изучая так же пристально, как он должен был изучать её. Он потерял своё преимущество, сражаясь без когтей, но она сохранила то, что было у неё с самого начала: восприятие.
Он наблюдал за ней, но она почти ничего не выдавала ни своими круговыми движениями, ни каменным выражением лица. Она сделала его добычей, и он это чувствовал. Он хотел, чтобы она набросилась на него.
— Ты сдаёшься или будешь бороться? — спросила она, без устали переминаясь с ноги на ногу, словно насмехаясь над ним.
— Сдаться? Ни за что, — Гаррус сделал шаг к ней. — Но дай мне знать, если тебе нужен перерыв. Ты, кажется, немного запыхалась.
Она усмехнулась, продолжая подпрыгивать.
— Вовсе нет.
Гаррус нанёс удар в бок Шепард, который она с лёгкостью блокировала. Она блокировала его следующий удар в противоположный бок предплечьем, и Гаррус отступил. Они снова кружили друг вокруг друга, Гаррус ждал её следующего хода и думал, как бы ему её одолеть.
Пока они продолжали танцевать в том же ритме, казалось, целую вечность, он думал, что любая его попытка превзойти её была не потому, что он старался, а потому, что она превзошла его ожидания, и ему действительно пришлось постараться, чтобы не было очевидно, что он хочет, чтобы она победила. Даже если бы он выложился по полной, она всё равно могла бы его победить.
Найлус хранил молчание. Весь бой был равным. Гаррус нанёс несколько ударов, Шепард — ещё несколько, но ни один из них не смог захватить другого в захват, из которого нельзя было бы выбраться.
Они действовали в лучах заходящего солнца, тень от его дома теперь была в пределах их досягаемости, а луны поднимались над деревьями пакоры. Шепард делала короткие, быстрые вдохи, пока они двигались. Она уставала, но и Гаррус тоже. Он не мог недооценивать её, но знал, куда нанести следующий удар, чтобы повергнуть её на землю.
За долю секунды Гаррус рванул влево, а затем сменил направление и двинулся вправо. Фальстарт. Он увидел, как она потянулась к нему, и остановил её, схватив за предплечье. Он понял, что попался на её уловку, ещё до того, как крепко сжал её руку. Когда Гаррус выпрямился, она воспользовалась этим, чтобы схватить его за бок другой рукой, замахнуться ногой ему под колени и повалить его на спину.
Когда его спина с глухим стуком ударилась о землю, все затихло. Шепард лежала на нём, придавливая его к земле. Гаррус обдумывал варианты, но любое его движение, которое могло бы вывести его из захвата, в котором она его держала, было бы встречено противодействием с её стороны. Шепард победила его, и не потому, что он не выложился на полную.
Затем его внимание переключилось на то, как тесно она прижималась к нему. Они никогда не были так близки, когда на них было так мало одежды. Хотя обстоятельства были другими, это казалось более интимным, чем их поцелуй.
Прижав его руки к бокам, она посмотрела ему в глаза. Даже в сгущающихся сумерках он всё ещё мог различить зелёную радужку её глаз.
Каждый раз, когда они оба делали вдох, их груди соприкасались, и в нём разгорался огонь от желания увидеть и почувствовать её так, как они не осмеливались. Он не двигался, наслаждаясь моментом.
— Я сдаюсь, — сказал он, не в силах сдержать тихий гул, исходящий из его груди, вибрацию, которую, как он знал, они оба могли почувствовать и, что ещё хуже, которую мог услышать Найлус. Но он не мог этого скрыть.
После того как слова сорвались с его губ, Шепард осталась лежать на нём, и он был рад её близости. Он хотел обнять её и притянуть к себе ещё ближе, почувствовать каждый сантиметр её тела, прижатого к нему, прикоснуться к ней, показать ей физическую преданность, на которую способен его вид.
Найлус оставался спокойным наблюдателем, хотя быстрый взгляд подтвердил его реакцию. Он был ошеломлён.
Шепард сделала первый шаг, чтобы прервать их близость, оттолкнувшись от него и вскочив на ноги. Её грудь быстро вздымалась. Она протянула ему руку. Ему не нужна была помощь, и она почти не помогла ему подняться на ноги, но он хотел прикоснуться к ней. Снова почувствовать её, в любом качестве.
— Мне неприятно тебе это говорить, Гаррус, — сказал Найлус, — но я с самого начала был на стороне Шепард.
Впервые с тех пор, как он появился, Шепард рассмеялась. Этот звук наполнил Гарруса непонятным теплом.
— Что ж, пожалуй, мне пора, — сказал Найлус. — Было приятно познакомиться с тобой официально, Шепард. И спасибо, что поставила его на место.
Гаррус толкнул Найлуса плечом.
— Мне тоже, — осторожно ответила она, хотя в её взгляде больше не было того презрения, которое было раньше. — Мне не помешал бы душ, так что я пойду внутрь.
Оба турианца наблюдали, как она исчезла в доме.
Гаррус оглянулся на дверь, в которую она вошла, пока они шли к передней части дома. Гаррус знал, что ему нужно задать вопрос. Он мучил его с тех пор, как он пригласил Найлуса в гости. Прямой. Такой всегда была их дружба, и такими они оба были. Прямолинейным — вот каким ему нужно было быть. Слова застряли у него в горле, но Найлус заговорил первым.
— Она… очаровательна, — Найлус посмотрел на темнеющее небо, скрестив руки на груди и прислонившись к своему скайкару. — Ты говорил нам, что она скучная, но сам никогда так не думал, верно?
— Нет.
— Я должен был догадаться после прошлой недели. Адмирал выглядел обеспокоенным.
При упоминании адмирала Гаррус подавил рокот в груди. Найлус, возможно, и не видел, что они с Шепард сделали на поляне, но ему и не нужно было этого видеть, когда они просто продемонстрировали свои сложные отношения во время спарринга.
В конце концов, именно адмирал нашёл их на поляне, в то время как Найлус ждал в скайкаре. В тот день он с ней не разговаривал. Адмирал вернулся в свой автомобиль, а Гаррус — в свой, и они отправились домой. Там он завёл Шепард внутрь и забрал её инструметрон, и только потом вошли остальные двое. Он знал порядок вещей и понимал, что если бы он не забрал устройство, то это сделал бы адмирал. То, что он избавил её от дальнейшего общения с ними в тот день, было проявлением доброты, учитывая совершенно разные эмоции, которые они испытывали.
Учитывая, как она отреагировала на Найлуса прошлой ночью, хорошо, что она не видела его в тот день. Несомненно, адмирал отреагировал бы не так мягко, как Гаррус.
— Он что-нибудь сказал? — Гаррус затаил дыхание в ожидании ответа.
— Он бы никогда этого не сделал, — адмирал был разным, но он никогда бы не предал своих детей. — Хотя я сомневаюсь, что он понимал глубину твоих чувств, — Гаррус собирался возразить, но не мог оспорить то, что видел и слышал Найлус.
— Я давно тебя знаю. Ты понимаешь, во что ввязываешься?
— Ничего не происходит, — сказал Гаррус. Это была правда. Даже если что-то и происходило в прошлом, даже если он хотел, чтобы эти события повторились, даже если он хотел большего, он балансировал на грани, но никогда не переступал её, твёрдо стоя на другой стороне. Он знал свой долг, и именно поэтому у него болело в груди.
Найлус фыркнул, приподняв надбровный щиток.
— Полагаю, люди не могут слышать субвокалы, но я-то могу. Не оскорбляй мой слух. Как, по-твоему, это будет происходить? Она знает о твоих намерениях на счёт неё?
Гаррус ощетинился.
— В этом нет смысла.
— Я говорю это как твой друг. Помни о миссии, Гаррус. Не забывай, что поставлено на карту. Не только для тебя, но и для неё тоже.
— Что ты имеешь ввиду, говоря «и для неё тоже»?
— Просто будь осторожен, вот и всё, что я хочу сказать. Ты же знаешь, что я на твоей стороне, — его тон смягчился, когда он продолжил. — И на её тоже, пока вы на одной стороне. Она дерзкая. Я бы не ожидал такого от столь… мягкого вида.
Это был внезапный отход от тона разговора, который они вели минуту назад, но Гаррус был этому рад. Именно с Найлусом он хотел поговорить. Он примет слова Найлуса за чистую монету и будет осторожен.
— Ты даже половины не знаешь, — сказал он со смехом. — У неё есть несколько качеств, которые я неожиданно для себя счёл милыми, — когда Гаррус произнёс эти слова, он понял, что впервые поделился этими мыслями о Шепард. Это раскрыло его с такой стороны, какой он не испытывал уже много лет.
— Я понимаю, почему ты так говоришь, — Найлус ободряюще похлопал Гарруса по плечу. Глядя на своего друга, он не мог не чувствовать, что тот чего-то не договаривает. Плечи Найлуса были напряжены, и это напряжение не покидало его весь вечер.
— Что случилось с её другом? — спросил Гаррус.
Найлус ненадолго отвел взгляд, словно подбирая слова.
— Ты посещал базу и проверял члена её экипажа.
— Мне разрешено находиться на базе. Что с ним случилось?
— Он жив, — сказал Найлус. — И тебе повезло, что там была Алтея, а не кто-то другой. Она рассказала мне, и я стёр записи о твоём визите.
Гаррус почувствовал облегчение. Зная, что они сделали с Шепард, он не очень-то верил в то, что они могут сделать с Кайденом.
— Тогда в чём проблема?
— Они отправили его обратно.
— Ты же говорил мне, что они так сделают. Тебе удалось узнать зачем?
Найлус кивнул.
— Его отправили обратно с сообщением. Я не знаю, что это было за сообщение, кроме предупреждения. Данные о её корабле указывали на её статус в армии людей. Похоже, она для них важна.
Гаррус подозревал, что она высокого ранга, и ему было приятно осознавать, что он правильно оценил её способности.
— Для чего это нужно примарху?
— Турианский корабль, пропавший в Солнечной системе. На нём был его сын.
Гаррус резко вдохнул. Это объясняет реакцию примарха, когда они с Артериусом допрашивали её. Он всё ещё не знал, почему один из кораблей его народа оказался в Солнечной системе, но, возможно, ему и не положено было знать.
Найлус поник. Впервые с момента их последней командировки Гаррус увидел в его позе что-то знакомое, что, как он знал, было присуще только солдатам. Что-то тяжёлое, охватившее всё тело. Когда Найлус поднял взгляд, Гаррус увидел, что его друг выглядит измождённым, и это выражение ему было хорошо знакомо.
— Ты ведь мне что-то не договариваешь? — спросил Гаррус, и его слова прозвучали резко, почти обвиняющие.
Найлус вздохнул.
— Они сопроводили его к ретранслятору, чтобы он мог отправиться на своём корабле с посланием к своему народу, но когда эскорт приблизился к ретранслятору…
— Духи! — рявкнул Гаррус. — В чём дело?!
— В системе были и другие инопланетные корабли. Человеческие корабли.
По телу Гарруса пробежал ледяной холодок. Он ждал, что Найлус продолжит, но теперь чувствовал тяжесть тайны своего друга.
— Они отправили его не через ретранслятор, а на один из кораблей его народа в нашей системе. Похоже, многое до сих пор держится в секрете, но если то, что я слышал, правда… будет война.
***
Шепард лежала в постели без сна и прислушивалась к звукам, которые означали, что Гаррус вернулся. Она потеряла счёт времени, погрузившись в свои мысли, и была слишком взвинчена, чтобы спать. Она хотела, чтобы Гаррус принадлежал только ей хотя бы для того, чтобы немного успокоиться, но в то же время ей нужно было время, чтобы собраться с мыслями. В тот момент, когда она выиграла спарринг, она осознала то, что постоянно сбивало её с толку. Она хотела проводить больше времени с Гаррусом и больше не боялась признаваться себе в этом, будь что будет. Сквозь закрытую дверь спальни донеслись характерные звуки, означавшие, что он вернулся. Тень заслонила полоску света в нижней части двери, и её сердце забилось чаще. Почему она так нервничала из-за его возвращения? Время, за которое дверь в спальню наконец со скрипом открылась, показалось ему почти таким же долгим, как и время, проведённое им снаружи. — Шеп… — тихо начал он, но его голос оборвался на полуслове. Она лежала под одеялом, свет в комнате был выключен, но она прекрасно его видела. Судя по всему, она, вероятно, спала. Он начал отступать, пока она не крикнула: — Я не сплю. Дверь снова со скрипом открылась. — Я хотел бы принять душ, если ты не против. Я знаю, что звук хорошо проходит сквозь эти стены. — Конечно, иди. Гаррус проскользнул в ванную. Он закрыл дверь, но не до конца. Из-под приоткрытой двери и с её открытой стороны пробивался свет. Шум воды успокаивал её, как и его присутствие. Шепард, испытывая жажду, соскользнула с кровати и пошла на кухню за стаканом воды. Вернувшись в комнату, она заглянула в щель между дверью и полом, достаточно широкую, чтобы она могла мельком увидеть отражение Гарруса в душе в зеркале, когда проходила мимо. Его тело блестело от воды, стекавшей по нему. Когда она на мгновение остановилась, его взгляд встретился с её взглядом в отражении, и он уставился прямо на неё. Он не выказывал ни капли той нервозности, которая была у неё, когда он видел её в таком же состоянии. Она бросилась обратно в постель и натянула одеяло до подбородка, как в детстве. Ей всегда казалось, что так она сможет скрыть свой стыд, как будто, закрыв тело, она спрячет его от мира и от самой себя. Это никогда не помогало, но иногда ей казалось, что этого было бы достаточно. В конце концов вода перестала течь. Шепард всё ещё смущалась, но не из-за того, что её поймали, а из-за того, что ей не было стыдно за то, что она вторглась в его личное пространство. Она хотела увидеть его, поэтому и остановилась. Приоткрытая дверь разожгла её любопытство, как будто он протянул ей приглашение. Это любопытство вернулось, когда он вышел из ванной, а свет за ним всё ещё горел. На Гаррусе были штаны, но не было рубашки. Она окинула взглядом его грудь, восхищаясь деталями, которые могла разглядеть. Его панцирь казался грубым и был того же цвета, что и его лицо, и ей хотелось провести по нему руками, но бока его туловища казались более похожими на плоть и были более тёмного серовато-коричневого оттенка, как и его шея. Это было то же самое тело, которое она чувствовала под собой во время их спарринга. Тогда она его заметила, но внимание, которое она уделяла ему сейчас, воспламеняло другую её часть. — Я повесил твою одежду на вешалку рядом с полотенцами, — сказал он. — Спасибо. — Конечно. Спокойной ночи, — он выключил свет в ванной и направился к двери, собираясь снова оставить её одну и полностью игнорируя произошедшее. — Подожди, — сказала Шепард. Гаррус остановился и повернулся к ней лицом, и в его глазах отразился лунный свет, проникавший в окно. Несмотря на полумрак, она ясно видела это лицо. Лицо, о котором она часто думала. — Что такое? — спросил он. Она села в постели, откинув одеяло и обнажив свою уязвимость. Хотя никто этого не видел, она чувствовала это. Её кожа покалывала в прохладной комнате, вызывая желание снова укрыться, но она хотела, чтобы он её увидел. — Останься. — Что? — спросил он. Её смелость угасла. Она сделала глубокий вдох, и эта смелость вернулась к ней, когда она сказала: — Останься здесь со мной. Спи рядом со мной. Тишину комнаты наполнил тихий гул, почти похожий на мурлыканье. Глубокий звук, по которому она бы скучала, если бы не было других звуков, кроме её дыхания. Ей показалось, что она на мгновение покинула своё тело, погрузившись в беспорядочные мысли о том, как она справится с его отказом, и вернулась, только когда Гаррус встал у кровати. — Почему? — спросил он. — Это твоя кровать. Приняв ответ за согласие, он откинул одеяло, и Шепард остро осознала, что на ней было только нижнее белье. Он видел и не такое, она вспомнила тот день, когда он застал её в душе, но сейчас все было по-другому. Она подвинулась, давая ему место рядом с собой. Он сделал короткий вдох, как будто хотел что-то сказать, но передумал. Был ли её жест так же важен для его вида, как для человека? Гаррус лёг рядом с ней. Сначала она думала, что он ляжет на спину и будет держаться на расстоянии, но он повернулся на бок, лицом к ней. Они были достаточно близко, чтобы она чувствовала тепло, исходящее от его тела. По обеим сторонам кровати было достаточно места, чтобы им не нужно было лежать так близко, но Шепард жаждала его близости. Они молча придвинулись ближе. Гаррус опустил голову, пока их лбы не соприкоснулись. Та же вибрация, которую она ощутила ранее, когда прижимала его к земле, передалась её груди, ощущаясь даже через небольшое расстояние между ними. — Ты выиграла наш спарринг, — сказал он низким и тихим голосом, почти шёпотом. — Так и было, — ей было трудно держать себя в руках, когда любопытство побуждало её прикоснуться к нему. — Выбор победителя. Что ты хочешь получить в качестве приза? Она была поражена нежностью его взгляда и близостью их тел, и её смелость возросла. — Это, — сказала она, прижимаясь к нему всем телом и обнимая его. И это было всё, что ей нужно было сказать.
