Часть 24. Время
14 августа 2025 г., 20:00
Когда умерла мать Гарруса, время замедлилось. Галактика продолжала существовать, но всё вокруг него, казалось, остановилось. В конце концов он вернулся в привычный ритм жизни, время от времени замечая, как возвращаются чувства, которые когда-то тяготили его, но теперь они приходили реже. Несмотря на то, что с тех пор прошло много лет, он хорошо помнил это ощущение — смесь оцепенения и горя. Но он никогда не думал, что время для него замедлится по той причине, по которой оно замедлилось сейчас. Он чувствовал себя совершенно живым, но где-то в глубине души его терзало горе.
Шепард мирно спала в его объятиях, прижавшись к его груди, и её ровное дыхание согревало его. За один день он изучил её тело так хорошо, как только мог. Он провёл это время, запоминая каждый её сантиметр, но этого всё равно было недостаточно. Он жаждал её всю, без остатка. Она была той, кто никогда ему не надоест.
В его жизни было два отчётливо различимых периода: первый, окрашенный воспоминаниями о матери, и второй, наступивший после её смерти. Первый период имел чёткое начало и конец. Второй период его жизни начался с Шепард, с того момента, как она появилась перед ним. Она пробудила в нём что-то, что, как он думал, уже не вернуть, что-то, чем он хотел дорожить.
Когда она в конце концов ушла, он испугался, что это оставит его в подвешенном состоянии, из которого он не будет знать, как выбраться. Он уже знал, что такое потеря, но не знал, что будет с ним, если он потеряет её. Надвигающийся страх перед тем, что их время вскоре может закончиться, омрачал их настоящее. Было слишком много неизвестного. Единственное, что он знал наверняка, — это то, что он чувствовал к женщине, спящей в его объятиях.
Шепард пошевелилась и потянулась. Она открыла глаза и посмотрела на него сквозь узкие щёлочки век, зевнув.
— Доброе утро, — сказала она. После сна её тело было напряжённым, в отличие от того, какой податливой она была в его объятиях несколько часов назад. — Как спалось?
— Прекрасно.
Он совсем не спал.
Шепард перевернулась на спину, и простыня соскользнула с её груди, когда она снова потянулась, на этот раз подняв руки над головой. Ему нравилось наблюдать за тем, как двигаются её мышцы, и какой полной жизни она казалась, даже через несколько мгновений после пробуждения.
— Итак, — сказала она, повернувшись на бок и сложив ладони под щекой. — Помнишь вчерашний день?
— Как я мог забыть? — его мандибулы задрожали от воспоминаний.
— До этого… — она покраснела. — До озера.
— Да, — он почувствовал, что сейчас последует мягкое порицание, и был бы рад ему, если бы это подарило ему ещё один день между её бёдер.
— Ну, — она погладила его по щеке и провела большим пальцем по его мандибуле, — я подумала, что, может быть, мы могли бы вернуться туда в ближайшее время, и я могла бы научить тебя плавать.
Гаррус с трудом сдержал смех, услышав её предположение. Конечно, она не могла знать.
— Не хочу тебя расстраивать, Шепард, но, э-э... турианцы не умеют плавать.
Её глаза расширились так, как он и представить себе не мог, ведь она только что проснулась.
— Ты хочешь сказать, что выбрал для нас прыжок с утёса, при том, что не только ты, Гаррус Вакариан, но и весь ваш чёртов вид не умеет плавать?
— Верно, — он говорил осторожно, понимая, что, возможно, это был один из тех случаев, когда правда была ошибкой. — Я просто никогда не пробовал. Это казалось логичным, когда альтернативой была верная смерть.
Для неё, но не для него.
Она молча смотрела на него, а он изо всех сил старался сдержать смех. Он мог бы умереть, но даже когда он прыгнул, он не думал, что действительно умрёт, пока не ударился о воду и не пошёл ко дну, как камень. К счастью для него, когда Шепард сказала, что хорошо плавает, она не шутила.
— Ты такой чертовски упрямый, что я удивляюсь, как ты не смог всплыть, — сказала она.
Услышав это, он не смог сдержать вторую волну смеха и расхохотался. Они сплелись в клубок из рук и ног, осыпая друг друга поцелуями, которые в конце концов привели к тому, что он снова оказался у неё между ног. Каждый звук, который она издавала, был самым восхитительным из всех, что он когда-либо слышал.
Когда они закончили и рухнули на кровать без сил, он наслаждался ощущением того, что держит её в своих объятиях, пока голод не взял верх. Он позаботился о ней, аккуратно вытерев её покрасневшие бёдра, а затем и свои, прежде чем пойти на кухню готовить еду. Шепард последовала за ним и села на диван.
— Ты уверен, что не хочешь, чтобы я приготовила его? — спросила она. Закутанная в одеяло, она выглядела слишком уютно, чтобы её беспокоить.
— Ты его сожжёшь, — сказал он. Это была ложь. Для человека, впервые столкнувшегося с инопланетной кухней, она хорошо готовила. Он был бы рад передышке, если бы его не переполняло желание заботиться о ней.
— Ну, тогда я приготовлю ужин, а ты посидишь на диване и не будешь мне мешать.
— Только если ты будешь десертом, — он раскрыл мандибулы, оскалив зубы, чтобы имитировать соблазнительную улыбку, которую он видел на её лице. Она ответила ему тем же, и он должен был признать, что ему гораздо больше нравится, когда соблазнительно улыбается она, а не он. Её грудь покраснела, когда она откинулась на диван и включила голографический экран.
— На чём мы остановились? — спросила она.
— Второй сезон, восемнадцатая серия.
Через несколько мгновений он услышал подшучивания главных героев «Флота и Флотилии». Шоу, которое он показал Шепард, чтобы помочь ей понять турианцев, превратилось в то, что помогло ей узнать и о других расах Млечного Пути.
Когда их еда была готова, Гаррус принёс её на диван, и они ели, сидя рядом, и вместе смотрели шоу.
— Сколько времени пройдёт, прежде чем он признается ей в своих чувствах? — спросила Шепард, когда восемнадцатый эпизод подошёл к концу.
Было трогательно наблюдать, как она с энтузиазмом погрузилась в историю вымышленной пары турианца и кварианки. Он понял, что чувства к человеку не так уж сильно отличаются, как и отношения с ней, если судить по более поздним сезонам. Конечно, её тело выглядело иначе — гораздо более соблазнительно, — но, несмотря на его опасения, они подходили друг другу.
— Тебе придётся подождать и посмотреть.
Она поставила пустую тарелку на кофейный столик и подтянула колени к груди.
— В этом сериале, кажется, пятнадцать сезонов?
Её слова повисли между ними, словно непреодолимый барьер. Всё дело всегда было во времени. Прежде чем Гаррус успел ответить, его инструметрон зазвонил, сообщая о входящем вызове от Найлуса.
— Да? — сказал Гаррус, отвечая на звонок.
— Включи новостную сеть Ципритина, — сказал Найлус.
Не дождавшись ответа от друга, Гаррус почувствовал, как у него внутри всё перевернулось.
— Насколько всё плохо? — спросил он.
Шепард, сидевшая рядом с ним, отодвинулась на край дивана, и одеяло соскользнуло с её плеч. Он повернулся к ней, пока она слушала, и увидел, как знакомая напряжённость отражается на её лбу и в уголках рта.
— Человеческому кораблю удалось преодолеть нашу оборону.
Гаррусу не нужно было знать все подробности, чтобы понять, что это сулит неприятности как людям, так и турианцам. Он сделал так, как сказал Найлус, и первым видео, которое ему показали, было то, где были запечатлены люди в заповеднике Ципритина.
Изображения были зернистыми, а фигуры — размытыми, но он видел достаточно, чтобы точно понимать, на что смотрит. Несколько человек в броне и с оружием выходили из своего корабля, целясь в того, кто сделал снимок. Что, по их мнению, мог сделать один корабль? Но когда Гаррус посмотрел за размытые фигуры, он увидел повреждения на их корабле. Скорее всего, они не собирались приземляться на Палавене — их сбили. Он посмотрел на выживших.
Взглянув на Шепард, Гаррус дал Найлусу понять, что будет держать его в курсе, и завершил звонок. Он ожидал, что вскоре ему сообщат, что нужно вернуться на базу или явиться в центр города к представителям Иерархии или Цитадели.
Гаррус обнимал Шепард, пока она в ужасе наблюдала за тем, как всему Палавену становится известно о её расе. Назревающая война, которую держали в тайне, теперь стала достоянием общественности. Раса, скрытая от всей галактики, теперь в опасности.
— Где их держат? — спросила Шепард. Её голос был опасно низким, такого тона он никогда не слышал, когда она обращалась к нему. Она предполагала, что они живы, но он знал, что это не так.
Обычных военнопленных, турианцы могли временно разместить на одной из своих баз. Затем данные о них обрабатывались, и их переводили в одну из немногих военных тюрем на планете. Но это касалось пленных известных рас. Информация, которую запрашивала Шепард, была намного выше его уровня, хотя у него и были свои догадки.
— Скорее всего, на той базе, где ты была, или в Ципритине.
— Выясни, где это, и отвези меня туда.
Она высвободилась из его объятий и поднялась с дивана с суровым выражением лица, которое подчёркивало её решимость. Эта женщина была совсем не похожа на ту, с которой он провёл весь день в постели. В одно мгновение она превратилась в жёсткого бойца, готового выполнить свою задачу.
***
Оцепенение — это ещё мягко сказано о том, что чувствовала Шепард, глядя на мёртвого солдата. Это был первый мёртвый человек, которого она увидела на Палавене после своей команды. Она могла представить себе Дэнверса, Дока и всех остальных, кого она потеряла, и тот, кто лежал под белой простынёй на столе в морге, мог быть одним из них. Когда-то это был живой, дышащий человек, у которого были друзья и семья. Такой же солдат, как и она. Нижняя часть простыни была покрыта тёмно-красными пятнами, указывающими на то, как долго он там пролежал. В то время как она находила утешение в объятиях врага, этот солдат встретил смерть, стоя перед их оружием. — Опустите простыню, — сказала Шепард. Они так и не упомянули, какой корабль прошёл через верхние слои атмосферы Палавена. Они сказали, что судно приземлилось рядом с местом крушения «Бесстрашного». Возможно, они каким-то образом получили сигнал бедствия, когда вошли в систему Требия. — Вы уверены, что хотите... — Я сказала, опустите! — рявкнула она. Турианка, работавшая в медклинике, с жалостью посмотрела на неё. Было видно, что та была намного старше Гарруса: её пластины были явно изношены, чего нельзя было сказать о пластинах Гарруса. Она выглядела уставшей. — Я сделала всё, что могла, — начала она. Она продолжала говорить, но Шепард её не слушала. Глядя на невидящие глаза, устремлённые в потолок, она испытывала одновременно печаль и облегчение, которые снова вызывали чувство вины. Так много вины. Это был не Кайден. Это был не Андерсон. Это был не Джокер. Это был не кто-то из её знакомых, но она всё равно оплакивала их потерю. — А остальные члены экипажа? — Хуже, чем этот, — она окинула взглядом холодильные камеры. — У вас есть их бирки, доктор? — Можете называть меня Фарак, — сказала она. Её голос был добрым, в то время как Шепард говорила раздражённо. — И я принесу вам то, что осталось от их личных вещей. Гаррус всегда был рядом с ней. Напряжение тянуло её к нему, но отказ от его утешительных прикосновений казался ей самым малым проявлением раскаяния, которое она могла совершить. Она не имела права чувствовать себя комфортно. — Вот, держите, — сказала Фарак. — Это было при нём. Я положу остальное на стол, если хотите посмотреть. Шепард взяла у Фарак небольшую сумку, не в силах отвести взгляд от мёртвого молодого солдата, пока не подняла его жетоны, чтобы лучше рассмотреть их при свете. Она уставилась на жетоны военнослужащего Оскара П., они были повреждены, и всё, что было после буквы «П», невозможно было разобрать. Шепард просунула руку под простыню и нащупала ладонь Оскара, холодную на ощупь, но целую. — Я позабочусь о том, чтобы тебя отправили домой, — сказала она. Слезы застилали ей глаза, в горле стоял ком, из-за чего было трудно произнести следующие слова, но она заставила себя их выговорить: — Прости. Она пятилась назад, пока не упёрлась спиной в стену, и сползла на пол, подтянув колени к груди и обхватив голову руками. Гаррус попытался успокоить её, но она не обращала на него внимания. Всё казалось неправильным, всё казалось ужасным. — Шепард? — раздался голос из-за двери в морг. Услышав голос посла, она быстро взяла себя в руки, радуясь, что всё ещё в состоянии контролировать свои эмоции. — Тали, — она сдержанно кивнула в знак приветствия и поднялась на ноги. Не было времени горевать. — Пожалуйста, когда будете готовы, я думаю, у меня наконец-то появился способ связаться с «Нормандией». Она с трудом сглотнула, расправила плечи и сказала: — Теперь я готова. Давайте сделаем это. Тали организовала что-то вроде оперативной базы на близлежащей военной базе, поскольку оттуда было удобнее добираться до дома Гарруса, чем из штаб-квартиры Иерархии в центре города. Работая в обоих местах и перемещая свои вещи между ними по мере необходимости, она могла быть рядом с Шепард, когда её работа была завершена, но при этом посещать встречи с другими послами и Советом. Тали привела Шепард и Гарруса в помещение, похожее на комнату наблюдения. На одной из стен висели голографические экраны, на которых отображались корабли Альянса и пришельцев в системе Требия. На других экранах была только чернильная тьма космоса. На стенах, где не было экранов с изображением военных действий, стояли стеллажи с техникой, которая, как могла судить Шепард, превосходила всё, что было у человечества. Шепард посмотрел на стол, заваленный результатами работы Тали, над которыми парил небольшой дрон. — Это Чатика, мой дрон и личный помощник. При знакомстве Чатика немного покрутился, но ничего не сказал. Шепард задумалась, может ли это маленькое существо вообще говорить. Тали подошла к дрону и, нажав кнопку на своём инструметроне, выдвинула небольшую камеру. — Я разобрала одно из коммуникационных устройств с вашего корабля. То, что с микрофоном. Если использовать вашу технологию в сочетании с технологией QEC, можно отправить сигнал, который будет виден и слышен по крайней мере на «Нормандии», если не на всех ваших кораблях, — она повернулась и взяла что-то с полки. — Умное устройство, учитывая, что ваш вид создал его, обнаружив протеанские руины в вашей системе. Это было радио с «Бесстрашного». — На самом деле радио у нас появилось гораздо раньше. Примерно триста наших лет назад. Тали так сильно ахнула, что чуть не выронила радио. Шепард рассмеялась, представив потрясённое лицо Тали под маской. — Ваш вид весьма любопытен, Шепард. Если наши усилия увенчаются успехом, я надеюсь, что вы не будете единственным человеком, которого я когда-либо встречу. А если будете, я хочу, чтобы вы знали, что знакомство с вами доставило мне огромное удовольствие. — Ты познакомишься и с другими, Тали, — она дала это обещание не только для того, чтобы вселить надежду в кварианку, но и для себя самой. Тали кивнула и протянула Шепард микрофон. Она не была уверена, но ей показалось, что она услышала тихое всхлипывание, прежде чем Тали повернулась к Чатике и попросила Шепард посмотреть в камеру и начать говорить по её сигналу. — Вы готовы, Шепард? За всё то время, что она провела в тоске по дому, до недавнего момента зная только смерть и потери, вопрос о том, готова ли она, застал её врасплох. Она повернулась к Гаррусу. Его мандибулы были прижаты к лицу, что свидетельствовало о том, что он испытывал дискомфорт. Она не могла не задаться вопросом, испытывает ли он те же чувства, что и она. «Готова ли я?» — она несколько раз задала себе этот вопрос, прежде чем взять в руки микрофон. Она сжала его в руке, он был холодным на ощупь, в отличие от того раза, когда она держала его в последний раз. Она сделала глубокий вдох и сказала: — Я готова.
