Часть 26. Сокрытое
14 августа 2025 г., 20:02
Гаррус почувствовал укол вины, когда снова встретился взглядом с Шепард. Казалось, она поняла, что он чувствует, и это отразилось на ней: она нахмурила брови и поджала губы. Она отвернулась, не в силах выдержать его взгляд.
«Мне так жаль…» — бесполезные слова, которые ничего не изменят. Сколько раз он мог извиняться за то, что сделал его народ, прежде чем эта фраза потеряет смысл?
И теперь ему придётся ответить за бомбу, которую он только что сбросил на горстку самых важных представителей в галактике. Он стоял на дрожащих ногах, пока тревога разъедала его нервы, растворяя их. Турианцы не потеют, как люди, но он был уверен, что если бы он был человеком, то стоял бы уже в луже.
— Что? Объяснитесь, лейтенант, — потребовал Спаратус.
Гаррус так и сделал. После того как он изложил свою версию того, почему, по его мнению, «Бесстрашного» заманили в ловушку, заставив пройти через ретранслятор. Кайден дополнил её своим пересказом событий, который Шепард подтвердила. По её лицу ничего нельзя было понять, но резкий изгиб бровей Андерсона свидетельствовал о том, что он обдумывает полученную информацию.
Гаррус счёл любопытным, тот факт, что из всех присутствующих его история произвела наименьшее впечатление на человека, сидевшего по другую сторону видеосвязи. Хакетт. В отличие от мужчины, сидевшего рядом с ним, который не мог подобрать нормальных слов, и что-то бормотал. Оказалось, что галактический стандарт для человеческих языков, закодированный турианцами, имел некоторые ограничения, хотя его тон говорил сам за себя.
— Турианское судно, пропавшее в Солнечной системе, должно было активировать ретранслятор, предупредив человечество о своём присутствии. Когда люди отправили корабль на разведку, он прошёл через ретранслятор и оказался в нашей системе, — сказал Гаррус. Ему было трудно сохранять самообладание, пока он произносил эти слова. Его охватил гнев при мысли о том, что его народ мог так поступить. Он всё ещё не понимал почему, хотя у него было несколько обоснованных предположений. Несомненно, примарх мог бы заполнить эти пробелы.
Гаррус заметил, как вопросительный взгляд обежал весь зал, исключая Хакетта, и остановился на Спаратусе, который барабанил когтями по металлическому столу, обдумывая только что полученную информацию. Очевидно, Тали не рассказала ему о том, что сообщил Гаррус, но ему было интересно, что она сказала Спаратусу, чтобы убедить его в необходимости короткого перерыва. Вполне логично, что они хотели сохранить эту информацию в тайне, зная, что это потребует принятия мер по устранению последствий. Но Гаррус считал, что абсолютная честность — единственный способ завоевать доверие человечества в долгосрочной перспективе.
— Интересная теория, лейтенант. Но чего я не понимаю, так это зачем заманивать людей в нашу систему. Что мы от этого выиграем? — спросил Спаратус. — Не говоря уже о том, что из этой теории следует, будто мы изначально знали о существовании человечества.
— Турианцы знали о человечестве с тех пор, как почти три десятилетия назад обнаружили протеанские руины на одной из планет в системе Требия, — Гаррус так долго хранил эту тайну, что ему стало легче, когда он наконец-то смог её раскрыть. Рано или поздно об этом стало бы известно. Вместо этого небольшая группа турианцев, включая адмирала Вакариана, держала эту информацию втайне. В этом был смысл. Он снял с себя бремя ответственности за действия отца, поскольку, скорее всего, его отец получил строгий приказ не разглашать эту информацию, иначе его ждали бы серьёзные последствия, которые Федориан счёл бы достойными.
Теми, кто сообщил Гаррусу о существовании человечества, были примарх, Спектр и два офицера, связанные долгом, — доктор Фарак и адмирал — и то только после того, как ему поручили помогать Артериусу. Ему сказали, что он должен хранить эту информацию ценой своей жизни, предполагая, что высокопоставленные галактические чиновники владеют той же информацией, что и он. Судя по выражению их лиц, он ошибался.
Если в прошлый раз по залу прокатилась волна вопросительных взглядов, то на этот раз это была красочная смесь замешательства, недоверия и шока, которая охватила всех. Члены Совета перешёптывались между собой, официальные лица Альянса на видеосвязи неуверенно переглядывались, не зная, что делать дальше, и все выглядели удивлёнными, кроме Шепард и Хакетта. В случае с Шепард Гаррус понимал, почему она не удивилась, но Хакетт был непредсказуем.
Андерсон, похоже, заметил, что Хакетт никак не отреагировал на новость, которая могла полностью изменить судьбу человечества, если бы ему предоставилась возможность ассимилироваться с другими видами в галактике.
— Адмирал?
И вот все взгляды устремились на человека, который, по всей видимости, был самым важным участником этой истории, если не считать Шепард.
Хакетт вздохнул.
— Человечество знает о турианцах почти три десятилетия. Но только после того, как мы прошли через ретранслятор и вступили с ними в войну, мы узнали, кто они такие, — Хакетт продолжил рассказывать, как он участвовал в настоящем Первом Контакте, когда человеческий корабль впервые столкнулся с турианским судном незадолго до того, как они нашли протеанские руины на Марсе. — Думаю, они охотились за тем, что нашли мы, но мы опередили их.
Воздух в зале стал напряжённым от осознания того, что обе стороны хранили огромную тайну.
— Почему эта информация не была обнародована? — спросила Шепард.
— Было много неизвестных факторов. Информация была засекречена, и было решено, что лучше оставить всё как есть. Мы знали, что существует то, что мы считали разумной жизнью, отличной от человеческой, но, когда они не причинили нам вреда, мы продолжили строительство исследовательского центра на Марсе. У нас были приказы, и мы им следовали.
Шепард сжала край стола так сильно, что костяшки её пальцев побелели. Гаррус не мог представить, что она нарушит субординацию; это было не в её характере. Она была честной и решительной, но в глубине души такой же солдат, как и он. Но от медленного моргания, предшествовавшего её гневному взгляду, направленному на Хакетта, у него кровь застыла в жилах.
— Кто-нибудь из руководства предполагал, отправляя мою команду к бездействующему ретранслятору, что мы можем столкнуться с турианским кораблём, который активировал ретранслятор?
Хакетт кивнул.
— Да.
Её губы приоткрылись, когда она сделала размеренный выдох, и, как только дыхание восстановилось, она ослабила хватку на столе. Вот так просто она вернулась в пугающе спокойное состояние, приняв это как солдат, которым она и была. Она отстранилась от происходящего, как в ту ночь, когда расспрашивала Гарруса об альбоме его матери. Гарруса поразил уровень самообладания, необходимый для того, чтобы смириться с тем, что её вместе с командой отправили на верную смерть и что кто-то, отдавший этот приказ, предполагал такой исход. Он не смог бы сохранять такое спокойствие несмотря на то, что адмирал с юных лет внушал ему необходимость контролировать эмоции.
— Почему вы послали меня? Почему именно мою команду?
— Проще говоря, коммандер, нам нужно было показать себя с лучшей стороны. Лучшее, что было у нас это — вы.
Пока они разговаривали, Гаррус и все остальные молча наблюдали за ними. Больше всего на свете он хотел понять, что чувствует Шепард.
— Прошу меня простить, — сказала она, вставая со своего места. Она отодвинула стул и вышла из зала.
***
Шепард нашла пустую комнату с большим окном, похожую на ту, в которой она впервые встретилась со Спаратусом. Она была рада уединиться в четырёх стенах. Иногда её мысли были достаточно громкими сами по себе и не нуждались в дополнительном шуме, и в такие моменты ей нужно было пространство, чтобы спокойно подумать. Закрыв за собой дверь, она поняла, какой красивый это было кабинет. Конечно, эта дверь не должна была оставаться незапертой. Она осторожно подошла к столу у дальней стены, ожидая, что сработает сигнализация. Ничего не произошло. Она обошла стол и опустилась в большое мягкое кресло. Это было кресло, которое повторяло все изгибы тела. Тот, кому принадлежал этот кабинет, вероятно, занимал высокую должность, но при этом редко появлялся на рабочем месте. Она окинула взглядом стены, уставленные тёмными книжными полками. Это не вписывалось в футуристическую эстетику здания, где почти всё, что она видела, было сделано из стекла и металла. Яркое, светлое и стерильное. Эти полки отчётливо напомнили ей библиотеку, в которую привёл её Гаррус. Это был кусочек прошлого среди настоящего, и он был прекрасен. Никогда ещё она так сильно не хотела научиться читать на чужом языке, чтобы узнать, есть ли в этих красочных томах, которыми были увешаны стены, история, которая могла бы ей понравиться. Насколько она знала, это была просто стопка книг с юридическими материалами или другими вещами, имеющими отношение к турианскому правительству. Они могли быть чертовски скучными, но она всё равно хотела знать, хотела чувствовать себя частью этого места, которое стало для неё самым неожиданным домом. Шепард вздохнула и развернулась в кресле лицом к окну, где внизу извивались улочки Ципритина. Чего она не ожидала, так это того, что предстало её взору. Она встала с кресла, и оно с грохотом откатилось обратно к столу. — Чёрт, — сказала она, и обернулась, чтобы убедиться, что ничего не сломалось, но не успев это проверить, она замерла на месте. — Здравствуйте, — сказал он голосом на несколько тонов ниже, чем у Гарруса. Шепард знала, кто он такой, но не была уверена, как к нему обращаться или как вести себя в его присутствии. Она решила обращаться к нему так же, как Гаррус. — Здравствуйте, адмирал, — она развернула кресло так, чтобы мягкая сторона была обращена к столу, и задвинула его. Ничего не сломалось. Она мысленно вздохнула. Часть её хотела выбежать из кабинета, предпочитая не оставаться наедине с любым турианцем, кроме Гарруса, а другая часть хотела стоять на своём. Адмирал никогда не причинял ей прямого вреда. — Я знаю, что мне, наверное, не следует здесь находиться, так что я просто… — Всё в порядке, — перебил он её. — Оставайтесь, — в несколько шагов он оказался рядом с ней и посмотрел в окно, как и она только что. — И, пожалуйста, зовите меня Кастис. Шепард кивнула. «Кастис». Большинство турианцев, которых она встречала или о которых слышала, представлялись по фамилии. Тот факт, что он представился как Кастис, снял напряжение. Он мог бы присоединиться к Гаррусу и доктору Фарак в мысленном списке турианцев, помеченных как «неопасные». — Впечатляет, не правда ли? Галактика уже много веков не видела новые инопланетные расы, — он скрестил руки на груди, широко расставив ноги, и посмотрел вниз на собравшуюся толпу возле здания, где проходили переговоры. Они находились так высоко, что она не могла расслышать, что они кричат, но ей было интересно, был ли это гневный рёв толпы или взволнованный. Может быть, и тот, и другой. — Вы знали о людях? — спросила Шепард. Что-то в мягкости его голоса подсказало ей, что можно задать такой вопрос. — Да, как и моя пара — мать Гарруса, — Шепард улыбнулась в ответ на его объяснение. Кастис подошёл к книжной полке на стене и взял том в чёрной обложке без каких-либо надписей. У него были пожелтевшие страницы с потрёпанными краями. Он пролистал его, и его мандибулы затрепетали, а сам он издал лёгкую трель. — Это были её рисунки, на которых она изобразила представителей вашего вида. Она была первой художницей, создавшая работы, в котором люди изображены как… ну… — он вернулся на то место, где стоял рядом с ней, и протянул Шепард книгу. — Пожалуйста, взгляните сами. Рисунки были ещё более детализированными, чем те, что были в альбоме, который хранился у Гарруса дома. Казалось, что она смотрит на настоящее человеческое лицо на странице, запечатлевшей повседневные дела. Один из рисунков напомнил ей, то, что уже рисовал Гаррус: девушка, сидящая в высокой траве. Но в этой версии трава, частично закрывала лицо девушки, и сквозь густые стебли виднелся лишь намёк на улыбку. В этом рисунке не было той яркости, что присутствовала в некоторых других работах, но даже в чёрно-белом варианте Шепард чувствовала, что может протянуть руку через страницу и ощутить, как трава щекочет её ладонь, когда она тянется к девушке. — Это… невероятно… — Она питала слабость к вашему виду, и, хотя она видела только те изображения и видео, которые мы снимали, она прекрасно передавала людей. Шепард вернула книгу Кастису. — Гаррус показал мне фреску, которую она нарисовала. Она была так талантлива, что мне захотелось с ней познакомиться, — последняя фраза прозвучала дерзко, но это была правда. — Она, наверное, попыталась бы вас нарисовать, — сказал он со смехом. — Я была бы не против, — Шепард ненадолго задумалась и после паузы она добавила: — Гаррус так и сделал. Его искусство невероятно. Услышав её слова, Кастис осторожно положил книгу на стол. Когда он снова посмотрел на Шепард, что-то в его глазах изменилось. В них появился блеск, который она не могла объяснить. — Он вас нарисовал? — Да. Несколько раз. Прежде чем она успела спросить, почему он так удивился тому, что она рассказала, дверь открылась и в кабинет зашёл Спаратус. — Примарх, могу я с тобой поговорить? — Примарх? — тихо спросила Шепард. — Временно исполняющий обязанности примарха, — уточнил Кастис. — Это только до окончания текущего срока, затем будет назначен новый примарх. — Мы оба знаем, кому достанется этот титул, — Спаратус повернулся к Шепард. — Вы не могли бы нас оставить, коммандер? Кажется, Гаррус искал вас после окончания собрания. — Я вам этом уверен, — сказала Кастис. Она не могла избавиться от странного ощущения, что он как-то по-особенному смотрит на неё после того, как она рассказала, что Гаррус рисовал её. Она поделилась с Кастисом подробностями своих отношений с Гаррусом, и это оказалось важнее, чем она думала. Шепард бродила по коридору, пока он не вывел её обратно в конференц-зал, из которого она вышла во время собрания. С момента её ухода до окончания совещания прошло совсем немного времени, учитывая, что зал был пуст. Она заглянула в окно, но не увидела никаких признаков того, что совещание вообще когда-либо проводилось. — Они снова соберутся утром, — сказал Кайден. Шепард обернулась и увидела, что он идёт к ней один. — Думаю, все чувствовали то же, что и ты. Это было тяжело переварить. — Если серьёзно, — она скрестила руки в замок, прислонившись спиной к двери. — Как ты держишься? Я знаю, что тебе нелегко вернуться после того, что здесь с тобой случилось. Кайден тяжело вздохнул. — Нет, это не так. Но меня больше беспокоит, как ты себя чувствуешь. Я видел дом, я видел Солнечную систему. Это было недолго, но после всего, что произошло… Я не был уверен, что у меня вообще представится такая возможность. Но ты была здесь всё это чёртово время. — Есть места и похуже, где можно застрять. Её честность явно задела Кайдена за живое. Шепард всегда знала, что он всегда начеку, не только ради себя, но и ради окружающих. Во время миссий его способность распознавать потенциальные опасности и ориентироваться в условиях неопределённости всегда были преимуществом. Она была уверена, что никто другой из её команды не смог бы пережить то, через что прошёл он, возможно, даже она сама. У них были разные обстоятельства. Несмотря ни на что, у неё был Гаррус. А на кого опирался он? — Что будешь делать дальше? — спросил он. Вопрос прозвучал так, будто у неё был выбор, но она знала, что это не так. — Это будет зависть от того, что ждёт человечество в будущем. — Разрешите говорить свободно, мэм? — в его лукавой ухмылке было что-то, что напомнило ей о тех временах, когда они оба были молодыми пехотинцами и только начинали свой путь. Она не смогла сдержать смешок. — Не думаю, что мы сейчас на дежурстве, лейтенант. — Напротив, я думаю, что долг человечества только начинается. Но, возможно, вам стоит пересмотреть свою роль в этом.***
Гаррус принял предложение Найлуса встретиться и выпить в баре отеля, примыкающего к штаб-квартире Иерархии. Это было место, где останавливались высокопоставленные лица из других миров, а значит, они могли избежать толпы, которая всё ещё стояла снаружи, пока всё больше турианцев узнавали о людях. Найлус заверил, что с Шепард всё будет в порядке, и после собрания Гаррус сказал Тали, чтобы она нашла её и сообщила, что он скоро вернётся, потому что это действительно будет всего один напиток. Ему нужно было отвлечься после того, что он только что узнал. И он хорошо знал Шепард, чтобы понимать, что её уход означает, что ей нужно побыть какое-то время одной. Когда собрание закончилось, Спаратус сообщил ему, что адмирал был выбран на должность примарха. Адмирал ни разу не связывался с ним по этому поводу. Возможно, до этого дня это была секретная информация, или, может быть, они всё ещё балансировали на грани, но это не было его главной заботой. Как всегда, главной была Шепард. Они заняли места за почти пустым баром. Турианка за барной стойкой с любопытством посмотрела на них обоих, прежде чем закончить разговор с другим посетителем и обслужить их. — Что будете пить сегодня, ребята? — спросила барменша, протирая барную стойку перед Гаррусом, хотя она и так была безупречно чистой. Они сделали заказ, и барменша быстро его выполнила, вернувшись и поставив перед ними напитки. Её рука задержалась на бокале Гарруса, когда она оторвала взгляд от его груди и встретилась с ним глазами. — Итак, — сказала она, облокотившись на стойку позади себя. — Что привело вас сюда сегодня? Это как-то связано с той толпой снаружи? Гаррус предпочитал не думать об этом как о толпе, потому что это означало бы опасность для Шепард и её людей, пока они находятся на Палавене, и до тех пор, пока Совет и человечество не придут к мирному соглашению. Это был лишь вопрос времени, когда новости дойдут до всей галактики, и, скорее всего, они уже начали просачиваться наружу. Это можно было скрывать на Палавене лишь до определённого момента. — Что-то вроде того, — ответил Найлус. В тот день, когда стало известно о случившемся, его назначили охранять примарха. Было странно осознавать, что эту обязанность поручили его давнему другу, но, по крайней мере, ему было с кем поговорить. — А что на счёт тебя? Похоже тебе не помешало бы взбодриться, — сказала она Гаррусу. — Нечасто увидишь такие грустные голубые глаза. — Я в порядке, спасибо за заботу, — Гаррус сделал большой глоток напитка, наслаждаясь жжением в горле. Мандибулы барменши зашевелились, и она прищурилась. «Нет, пожалуйста, нет», — взмолился про себя Гаррус. Прежде чем она успела сказать что-то ещё, клиент в конце бара, которого она обслуживала, постучал костяшками пальцев по стойке, чтобы привлечь её внимание. Прочистив горло, она сказала: — Прошу меня извинить. — Хвала духам, — пробормотал Гаррус. — В последнее время ты не слишком дружелюбен к хорошеньким женщинам, да? — усмехнулся Найлус. — Шепард приятнее глазу, но я тебе этого не говорил. Гаррус поглядывал на турианку-барменшу, когда она не смотрела в их сторону. Что бы он подумал до того, как встретил Шепард? По правде говоря, ему нравился лёгкий металлический блеск её серовато-лавандовых пластин, а также её тонкая талия и аккуратный короткий гребень. Короткий и стильный. У неё был приятный голос, хотя она выглядела как минимум на несколько лет старше его. Он бы легко мог запасть на неё. Но это было до Шепард. — Твои вкусы изменились? — Гаррус приподнял надбровную пластину. — Послушай… — О нет, дай мне хотя бы допить это, прежде чем ты выпалишь то, что вертится у тебя на языке, — Гаррус запрокинул бокал и допил остатки напитка. Он со вздохом поставил бокал на стол и сказал: — Выкладывай. — Никто из нас не знает, как всё сложится. Но, как бы то ни было, я рад, что Шепард делает тебя счастливым. И я надеюсь, что всё сложится так, что она и дальше будет делать тебя счастливым. Гаррус снова посмотрел на турианку-барменшу. Как легко было бы влюбиться в такую, как она! Тогда он бы знал, по какому пути пойдёт его жизнь. — Я тоже… — тихо сказал Гаррус.***
Обратный путь до его дома был лёгким, как только они тронулись с места, но вот благополучно выехать из гаража и попасть на тихую улочку, где было меньше турианцев, — это была совсем другая история. Шепард не заметила на их лицах враждебности, но окна в машине были тонированными. Может быть, если бы они увидели её, то отреагировали бы враждебно. Кто знает, может быть, они думали, что в машине едет какой-нибудь высокопоставленный инопланетянин, чиновник или просто рядовой сотрудник, возвращающийся домой после долгого рабочего дня. Было ясно, что ей разрешили остаться с Гаррусом, и в конечном счёте она была благодарна за это. Лес из деревьев пакоры поглотил машину вскоре после того, как они выехали за пределы города, и путешествие продолжилось по знакомой извилистой дороге. Несмотря ни на что, Шепард чувствовала умиротворение. Она вздохнула, прислонилась головой к окну и почувствовала, как Гаррус ободряюще сжал её колено. Когда она посмотрела на него, он заметил это и щёлкнул мандибулой в знак приветствия. — Чем ты хочешь заняться сегодня вечером? — спросил он. От простоты этого вопроса у неё защемило сердце. Несмотря на всё, что происходило с их видами, и на всё, что ещё только предстояло, Гаррус был для неё тихой гаванью во время бури. Она должна была верить в это, иначе она бы утонула. — Если я правильно помню, я должна угостить тебя ужином. Сначала Гаррус усмехнулся, но быстро замолчал, потому что Шепард не разделяла его веселья. Он сжал пальцы на руле. — Ты серьёзно? Добравшись до дома, они неторопливо зашли внутрь и первым делом направились в душ. После этого Шепард пошла на кухню готовить для них ужин. Час спустя она поставила перед ним тарелку на маленький обеденный стол и села напротив него со своей едой. Это было так по-домашнему, так непохоже на неё саму, но она улыбнулась, когда Гаррус откусил кусочек мяса. Турианская еда была странной, и она не могла понять, почему мясо не прожаривалось до конца и оставалось фиолетовым в середине, но, к счастью, еда, которую она ела, всегда была похожа на то, с чем она была знакома. Обычно в ней были фрукты. На самом деле, насколько ей было известно, на Палавене она не ела ничего животного происхождения. Однако вид Гарруса был хищниками. — Спасибо, — сказал Гаррус, проглотив кусок мяса с вином. — Очень вкусно. — Но тебе не нравится, когда я готовлю. — Мне просто нравится делать что-то для тебя, — он отложил столовые приборы и взял её свободную руку в свои. — Всё, что произошло с тех пор, как приземлился корабль Альянса, подтвердило, что то, что случилось с тобой и твоей командой, было неправильным. Я всё это время знал, но не осознавал масштабов хранимых секретов, и я просто… — он сделал паузу и глубоко вздохнул, прежде чем продолжить. — Я всегда хотел убедиться, что ты снова увидишь Землю, что я сделал всё возможное, чтобы тебе было комфортно здесь, что… Шепард нахмурилась, обеспокоенная болью, прозвучавшей в голосе Гарруса. Она знала, что ему было тяжело из-за того, что ей пришлось пережить, но никогда не осознавала масштабов его вины. Она отложила столовые приборы на тарелку, закончив с едой. Она встала и подошла к Гаррусу, продолжая держать его за руку. Он отодвинулся от стола, словно почувствовав, чего она хочет, и освободил место, чтобы она могла сесть к нему на колени. Он обнял её за талию и крепко прижал к груди. Возможно, таких моментов, у них больше не будет, и эта мысль жгла её сердце, но она не могла отпустить турианца, который завладел им. Было бы жестоко говорить ему эти слова сейчас, делать их реальностью, поэтому она позволила своему телу сказать эту правду вместо неё. Шепард повернулась и оседлала его, обхватив его лицо руками. Мандибулы щекотали её ладони, трепеща от её прикосновений. — Ты сделал всё, что мог, и я никогда не смогу отплатить тебе за то, что ты заставил меня чувствовать себя в безопасности и желанной, — она прижалась губами к его ротовым пластинам, и он разомкнул их, скользнув языком в её рот, и наполнив её чувства лёгким металлическим привкусом. Он положил руки ей на талию и просунул палец под пояс штанов. Оторвавшись от поцелуя, он прижался лбом к её лбу, безмолвно спрашивая взглядом: «Можно?» И, по правде говоря, было очень мало того, что она не позволила бы Гаррусу с собой делать. — Да, — выдохнула она. Его палец опасно приблизился к её лону, но в последний момент он убрал его, вместо этого подхватил её на руки и отнёс на диван, где бережно уложил. С предельной осторожностью он расстегнул пуговицу на её штанах подушечками пальцев. Наблюдать за тем, как он это делает, было гораздо приятнее, чем можно было ожидать. Он медленно пытался вытащить пуговицу из отверстия, и когда ему это удалось, он стал раздевать её ещё медленнее, и из его груди вырвалось низкое рычание, когда он увидел её трусики. Она приподняла бёдра, чтобы ему было удобнее. Когда с неё были сняты штаны, он обхватил её ладонью и нежно поцеловал в нижнюю часть живота. — Помнишь, что ты сделала со мной своим ртом? — спросил он, и в его глазах мелькнуло вожделение. Она смогла лишь кивнуть, с трудом сглотнув, когда он провёл ладонью по тонкой преграде между ним и её влажным и жаждущим лоном. — Могу ли я ответить тебе тем же? Сердце Шепард забилось чаще от того, как Гаррус прикасался к ней, и от мысли о его твёрдых пластинах и острых зубах в такой чувствительной зоне. Он довольно легко справился с её грудью, но это было совсем другое дело. Почувствовав её нерешительность, он сказал: — Всё в порядке, если ты не хочешь, чтобы я это делал. — Нет, я хочу, чтобы ты это сделал. Просто это очень чувствительная зона, — она разочарованно вздохнула, когда он убрал руку и вместо этого обхватил ладонями её лицо. — Я быстро учусь, — он поцеловал её в губы, затем легкими поцелуями спустился вниз по шее. — Всё, что тебе нужно сделать, — он остановился у её груди, стянул с неё рубашку и расстегнул бюстгальтер. — Это показать мне. Когда чашечки бюстгальтера упали, он уделил всё своё внимание её груди, демонстрируя всё, чему научился за время их первой близости. Пока его рот ласкал одну грудь, рука массировала другую. Каждое его прикосновение было умелым, как будто он запомнил каждую ласку, от которой с её губ срывался прерывистый стон. Закончив с её грудью, он проложил поцелуями дорожку от груди вниз по животу к верхней части трусиков. Его тёплое дыхание коснулось ткани, отделявшей её от его рта. Он просунул пальцы под пояс и потянул вниз. Он выдохнул, впервые по-настоящему взглянув на неё. Шепард хорошенько рассмотрела его в их первый раз, но к тому времени, когда они занялись сексом, он уже был между её ног, и она просто направила его внутрь. Не было нужды смотреть и выяснять, сработают ли они; они сработали, и довольно хорошо. Но теперь, когда она лежала перед ним обнажённая, её охватила новая волна уязвимости. — Покажи мне, — сказал Гаррус, сидя на коленях между её ног. Одна её нога свисала с дивана, другая была зажата между его бедром и спинкой дивана. Шепард нерешительно опустила руку между ног, и её лицо вспыхнуло, когда его пристальный взгляд метнулся от её руки к глазам. Она уже была влажной и робко прижала средний палец к клитору и стала водить им по кругу. Сначала прикосновения были лёгкими, но по мере того, как она возбуждалась, она начала ласкать себя двумя пальца, и Гаррус присоединился к ней, просунув палец внутрь неё. Удовольствие разливалось по её телу, когда он нежно вводил и выводил палец, потирая то самое место, от которого по её нервам пробегали восхитительные волны. Она начала тяжело дышать, её пальцы на ногах поджались, а бёдра двигались в такт его движениям. А потом он убрал её руку. — Моя очередь, — сказал он и наклонился к ней, уткнувшись лицом ей между бёдер. Ощущение от его языка, кружащего вокруг её клитора, было почти невыносимым. — Гаррус! — вскрикнула она. В ответ он уткнулся носом в её бедро, прежде чем продолжить ласкать её всеми возможными способами. Он жадно вылизывал её, словно не мог насытиться, его язык несколько раз прошёлся от клитора к ноющему лону и обратно. — Ты такая вкусная, — его слова тихо вибрировали в ней, угрожая свести с ума. Это было слишком хорошо. Свободной рукой он потянулся вниз и обхватил её ягодицы, приподнимая её бёдра навстречу своему беспокойному и настойчивому языку. — Трахни меня, — сказала Шепард. Она потянулась к его лицу, пытаясь заставить его выслушать. — Пожалуйста, трахни меня. В ответ он полностью проигнорировал её, продолжая ласкать её языком и пальцами. Его безмолвный отказ довёл её до предела, и она снова выкрикнула его имя. Опомнившись после многократных волн удовольствия, она вынуждена была оттолкнуть его лицо от себя. Это было уже слишком. — Хорошо? — спросил он, отстранившись, и его подбородок был мокрым от её возбуждения. — Чёрт возьми, да, — она почувствовала лёгкое мурлыканье там, где он к ней прикоснулся. Гаррус поднялся, и пошёл за влажным полотенцем, и когда вернулся протёр ей внутреннюю поверхность бёдер и набухшие половые губы. — Готова идти спать? — А как насчёт тебя? — повернув голову, она посмотрела на его эрекцию, которая была заметна под натянувшейся тканью штанов. — Сегодняшний вечер принадлежит тебе, — он просунул руки под её ягодицы и поднял с дивана. Она позволила бюстгальтеру соскользнуть с рук, пока он нёс её в спальню. Гаррус опустил её на кровать, разделся и присоединился к ней. Каждая клеточка её тела хотела перевернуть его, оседлать и скакать на нём до забвения в благодарность за всё, что он только что сделал с её телом. Вместо этого он обнимал её, и она позволяла ему это. Он заставлял её чувствовать себя так, словно её присутствие было единственной благодарностью, в которой он нуждался. Именно эти моменты приносили ей наибольшее счастье. Когда тяжесть существования уравновешивалась радостью простого бытия.
