Часть 27. Выбор
14 августа 2025 г., 20:03
Гаррус вспомнил несколько случаев, произошедших с ним, когда он пребывал в таком состоянии, словно покинул собственное тело. До сегодняшнего дня их было два, а теперь произошёл третий.
Впервые это случилось, когда умерла его мать. Слова «её больше нет» просто не доходили до него. Одного взгляда на лицо врача было достаточно, что бы он перестал слышать окружающий мир.
Во второй раз это произошло, когда он понял, что влюблён в Шепард. Это было просто, и, в отличие от первого и третьего раза, это сделало его счастливым, пусть и с лёгкой грустью. Он пытался не думать о том, справедливо ли будет признаться ей в своих чувствах. Он никогда раньше не влюблялся и просто хотел насладиться тем, как это чувство делает его мир лучше. Как она делает его лучше.
В третий раз, как раз в этот момент, он сидел за столом рядом с Шепард, Андерсоном и Кайденом, а также с членами Совета, послами инопланетных рас и адмиралом, который восседал во главе стола.
Адмирал стал примархом. Странное чувство, он даже не мог толком описать свои ощущения. Он слышал, что говорят вокруг него, пока продолжались переговоры, но не понимал ни слова. В любом случае, он был здесь только по просьбе Шепард. Она начала своё пребывание на его планете будучи пленницей в глазах Артериуса и Федориана. Кем-то, кто мог предоставить ценную информацию. С тех пор она стала важна не только для него. Этот факт казался опасным.
— Нам многое нужно обдумать, — сказала Тевос. — Мы скоро поговорим с бывшим примархом и Спектром Артериусом. Им предстоит ответить за многое. Она повернулась к Шепард, — согласно галактическому закону, мы не можем заставить вас присутствовать на слушаниях, но выбор, в конечном счёте, за вами.
Краем глаза он заметил, как Шепард напряглась. Об этом ещё не говорили, но в основание её черепа был вживлён инструмент для пыток, который они использовал, как будто она была галактическим заключённым, обвиняемым в убийстве высокопоставленных лиц. Это было устройство для пыток, а также имплант, который позволял ей слышать и понимать представителей других рас, при использовании в паре с инструметроном. Он не был уверен, что их можно удалить. Он надеялся, что хотя бы с одним из них этого не произойдёт или что она этого не захочет.
Она с трудом сглотнула.
— Я бы хотела присутствовать.
Под столом он незаметно дотянулся до неё, нащупал тыльную сторону её ладони и легонько погладил гладкую, тёплую кожу. Осторожность была превыше всего, но он всё равно решил таким образом успокоить Шепард. Вероятно, она в этом не нуждалась, хотя он полагал, что ему самому было приятно чувствовать её рядом. Он всегда ненавидел политику и избегал её любой ценой. Теперь новая роль адмирала как примарха и его обязанности по защите Шепард поставили его в центр, возможно, крупнейшего политического скандала.
— Очень хорошо, — сказал новый примарх. Он вопросительно посмотрел на Гарруса, заметив, как дрогнуло его предплечье, когда он немного отстранился от Шепард. — Мы скоро соберёмся снова. Пока бывший примарх здесь, нам нужно время, чтобы связаться со Спектром Артериусом.
Часть собравшихся покинула зал, в том числе Гаррус и Шепард. Как только они оказались в коридоре, Шепард прислонилась спиной к стене. Она разгладила напряжённую морщинку между бровей, массируя её средним и большим пальцами. По крайней мере, Артериус будет далеко, вероятно, по делам Совета, что его раздражало, но Федориан будет здесь. Лично.
— Ты уверена, что справишься? — спросил Гаррус.
— Я часто слышала этот вопрос за свою карьеру, — она опустилась на пол, подтянув колени к груди и положив на них руки. Она сдула чёлку, резко выдохнув, и подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. — На самом деле никогда не чувствуешь, что у тебя есть выбор. Я должна быть на стороне человечества, а они активно препятствовали нам на протяжении трёх десятилетий, наблюдая издалека. Они отняли у нас гораздо больше, чем моя команда или погибшие с тех пор люди.
Гаррус присоединился к ней на полу, поскольку они были единственными, кто находился в коридоре. Он опустился на пол с тихим стуком, от которого она рассмеялась.
— Ты невероятная, ты это знаешь? Мне кажется, ты не часто это слышишь, — он взял её за подбородок и повернул голову, чтобы она посмотрела ему в глаза. — Ты совершенно невероятная. Никогда в этом не сомневайся.
— Когда ты рядом, ты придаёшь мне сил.
Каждое мгновение, проведённое с ней, было вызовом его здравому смыслу. Это было абсурдно, но, когда они сидели достаточно близко, чтобы он чувствовал тепло её тела, ему было недостаточно просто находиться рядом с ней. Она была для него всем или ничем. Если бы она ответила ему взаимностью, он бы с радостью принял её всю и дорожил каждым мгновением, проведённым вместе, которое даровала им вселенная. Если бы нет, он был бы рад хотя бы занять, что она в безопасности и с ней всё хорошо. И больше ему никто не был нужен. Третьего не дано.
Оказавшись на вершину холма, он покатился вниз, не в силах остановить то, что чувствовал, набирая скорость на пути к неизбежному концу. Прежде чем он успел что-то предпринять, её губы коснулись его в целомудренном поцелуе. Когда она отстранилась, её глаза расширились. Гаррус повернул голову, чтобы посмотреть, что привлекло её внимание.
— Духи, — прошипел адмирал.
Действительно, духи.
***
Ушло несколько дней, чтобы допросить Артериуса и Федориана, и выяснить, какую роль они сыграли в сокрытии человечества от турианцев. После того как она стала свидетельницей их потенциального падения, Шепард смирилась с тем, что придётся называть их по фамилиям в присутствии других, а не придуманными ею прозвищам — Пурпур и Гололицый, хотя она больше предпочитала Ублюдок и Придурок. К большому огорчению Шепард, в последний день допроса стало ясно, что именно из-за Федориана в их систему прибыл турианский корабль. Хотя Артериус и знал о людях, ему, похоже, не было от этого никакой выгоды, и ему было просто всё равно. Он был жестоким сам по себе. Что касается тех, кто был тогда на турианском корабле, то она с облегчением узнала, что они были не согласны с тем, как примарх справился с ситуацией, но их заставили подчиниться. Сидя рядом с Гаррусом, она то и дело ловила на себе взгляд Кастиса, который перебегал с одного на другого. Насколько она знала, турианцы не целуются так, как люди, но Гаррус с готовностью делал то, что ей нравилось, и, похоже, не возражал. Кастис же, напротив, был шокирован проявлением связи между ней и его сыном, но ничего не сделал, чтобы их остановить. — Значит, вы намеревались объявить человечество новым видом, открытым вами? — спросил Спаратус. Федориан в отчаянии опустил голову. Его план был раскрыт. Что бы значило для турианцев, если бы они сделали Первый Контакт таким, на какой надеялся Федориан? Как долго они могли бы оставаться под его контролем, быть удобной разменной монетой для возможной политической выгоды? Оказалось, что галактическое правосудие работает не так, как на Земле. Здесь они допрашивали Федориана и Артериуса без каких-либо законных представителей, ожидая, что они ответят за любые проступки. Доказательства против Федориана были весомыми. Они также допросили доктора, которого Шепард знала по работе в морге, Кастиса, и ещё нескольких свидетелей, которых она не знала. Несколько высокопоставленных лиц знали о существовании человечества, но им было приказано держать эту информацию втайне, иначе они понесут наказание от Федориана. Хуже всего было то, что Артериус выставил себя в таком же свете, и Федориану ничего не оставалось, кроме как подтвердить его слова. То, как он поджал свои мандибулы, говорило о том, что он понял, что проиграл, но, когда его взгляд упал на Шепард, в нём не было ничего, кроме презрения. Обращаясь непосредственно к ней, он сказал: — Ваш вид — позор для галактики, не заслуживающий даже той чести, которую я бы оказал вам, назвав человечество турианским открытием. — Ты и так достаточно опозорил нас! — рявкнул Кастис. Его пластинчатый нос задёргался, а одна из мандибул приподнялась, обнажив острые зубы, что было похоже на оскал. — Своими действиями ты запятнал честь турианского народа. И ради чего? Чести и славы? В тех немногих словах, которыми я поделился с Шепард и ей подобными, она проявила больше чести и благородства по отношению к своему народу, чем ты когда-либо проявлял по отношению к своему. С этими словами в зал вошли две азари и увели Федориана в наручниках. Куда, она не знала, и ей было всё равно, но, когда его увели, она задумалась над словами Кастиса. Она нахмурилась, встретившись с ним взглядом, но он тут же отвёл глаза. В его последних словах, обращённых к Федориану прозвучала излишняя доброта. Гаррус всегда уважал её и давал ей почувствовать себя сильной и достойной уважения, но она никогда не ожидала такого от другого турианца. Она хотела бы, чтобы Артериуса подвергли такому же унизительному допросу, как и Федориана, но, похоже, к нему отнеслись иначе из-за его статуса Спектра. Шепард не понимала, как это работает и что ей известно об этом. Способность действовать вне законов известных рас галактики казалась слишком большой привилегией. Но теперь, когда с Федорианом разобрались, она могла отложить в сторону своё желание увидеть, как Артериус потерпит поражение. Конечно, он потерпит, и это даёт возможность ответить на самый важный вопрос. — Что будет дальше? — спросил Спаратус у Андерсона, на которого была возложена ответственность говорить от имени всего человечества. Андерсон сжал кулаки так, что хрустнули костяшки пальцев. — Нас заманили сюда. Экипаж одного из наших лучших кораблей погиб, Шепард и Аленко чудом выжили. Десятилетиями нас водили за нос, пока один из ваших лидеров не решил, что мы достаточно развиты, чтобы выдать нас за его открытие. Нас спасло только то, что его собственный корабль с солдатами пропал без вести, — выяснилось, что на том корабле находился его сын, которого Федориан хотел сделать частью своего открытия, но остальные солдаты не знали, во что ввязываются. Андерсон поморщился. — И теперь нам предстоит решить, достаточно ли мы доверяем всем вашим видам, чтобы объединиться, — он усмехнулся и быстро постучал костяшками пальцев по столу. — Похоже, мы мало что выигрываем. — Но... — начала Шепард, глядя на Андерсона в поисках знака, который заставил бы её отступить, но не увидела его. Напротив, он слегка улыбнулся ей, подбадривая. — Мы можем всё потерять, — у неё внутри всё перевернулось, когда она посмотрела на него, ожидая, как он отреагирует на её слова. — Потерянные жизни не должны быть напрасными, если мы сможем обрести покой после их утраты. — Верно, — он кивнул. — От имени человечества я считаю, что наиболее логичным решением будет объединить усилия с известными видами галактики. Боевые действия прекратятся, и, надеюсь, мы вместе добьёмся мира. По залу пронёсся вздох, снявший напряжение, вызванное колебаниями Андерсона. Объединение далось нелегко, но оно было заслужено. Начало было непростым, но конечное решение было за ними. Теперь у Шепард и Гарруса был ответ на один вопрос, но не на тот, который их интересовал. Не тот самый вопрос. Она вгляделась в лицо Гарруса и увидела, что счастье, отразившееся в его мандибулах, не коснулось глаз. Вместо этого тот же вопрос, который задал Спаратус и который висел в воздухе между ними, остался невысказанным. Что бы ни случилось с человечеством, турианцами или любым другим видом, их всегда волновал вопрос: что будет дальше? И ответ на него по-прежнему был неизвестен.***
После завершения заседания Шепард вместе с Андерсоном и Кайденом отправились выпить, чтобы отпраздновать победу. Их сопровождали охранники, назначенные Советом. На прощание Гаррус и Шепард обменялись улыбками, воздерживаясь от каких-либо внешних проявлений чувств. Мир не означал, что межвидовые романы будут приняты, даже несмотря на то, что реакция адмирала на их очевидный интерес была весьма красочной и включала в себя обращение к духам. Гаррус остался, дав ей возможность провести время со своими людьми, хотя Андерсон приветственно кивнул ему, приглашая присоединиться. — Пройдём в мой кабинет, лейтенант? — спросил адмирал (теперь уже примарх), когда все остальные вышли из зала заседаний. Адмирал — так его называли на протяжении многих лет, что трудно было представить его в другом звании. Гаррус кивнул, чувствуя себя опустошённым и поглощённым мыслями о том, что всё это значило для Шепард и её места на Палавене, пока они шли по коридору. Когда дверь открылась, он пропустил Гарруса вперёд, а затем вошёл сам. Гаррус сел, а звон бокалов где-то позади подсказал ему, что примарх готовит собственное празднование. Они впервые заговорили с тех пор, как Гаррус узнал о повышении адмирала. К сожалению, это произошло сразу после того, как он увидел, как Гаррус и Шепард целуются во второй раз. Азари целуются губами. Он не сомневался, что понял, что именно увидел его отец. Поставив перед Гаррусом бокал с каким-то напитком, он взял свой и отошёл к другой стороне стола, где стал смотреть в окно. Гаррус предпочитал разговаривать с его спиной, так было проще. Лучше представлять себе разочарование, чем видеть его. Гаррус поднял свой бокал, покрутил его в руке и поднёс к носу. Отшатнувшись от крепости напитка, он поставил его на стол. — Ринкол? — Похоже, сегодня как раз такой день, — примарх сделал глоток из своего бокала. — На днях я мог бы выпить с Шепард, но не был уверен, что её вид может это пить. — Ты с ней пересекался? — Да. Я нашёл её здесь после того, как она ушла с одного из собраний. При мысли о том, что Шепард остается с ним наедине, у Гарруса внутри всё перевернулось. Примарх никогда бы не причинил кому-то вред без причины, но он всегда был напористым. — Она мне не сказала. Примарх отвернулся от окна и сел за стол. Он так и не выпустил ринкол из рук. Гаррус давно не видел его пьющим, хотя знал, что тот употреблял алкоголь до и после смерти своей пары. После — делал это гораздо чаще. — Я не преувеличивал, когда говорил о ней, — начал он. — Она сильная, но одной силы недостаточно, чтобы пережить то, через что она прошла. У неё стойкий характер. Полагаю, мне не стоит удивляться, что она тебе нравится, — он сделал паузу, словно ожидая, что Гаррус что-то скажет, но тот промолчал. — И всё же мне не нужно было это видеть. Она рассказала мне достаточно, — он запрокинул голову и осушил свой бокал. — Ты нарисовал её? Я уже много лет не видел, чтобы ты рисовал что-то, кроме леса, который так любила твоя мать. Наконец Гаррус понял, что ему нужен ринкол, и потянулся за бокалом. Он нетерпеливо постучал по нему тупым когтем и сделал глоток. Он не ожидал, что разговор примет такой оборот. — И ты затупила свои когти? Я хочу кое-что прояснить для себя: насколько серьёзны ваши отношения? Гаррус отпрянул от этого вопроса, его бессодержательность и прямолинейность оттолкнули его. С такими темпами ему понадобится второй стакан ринкола. — Это личное. — Напротив, если бы стало известно, что ты, сын примарха, вступил в отношения с представительницей инопланетной расы, которую тебе поручили охранять, это выглядело бы… — С каких это пор тебя волнуют мои отношения? — слово «сын» вызвало у него раздражение, которое поселилось в самом сердце и породило быстро растущий гнев. Он мог припомнить лишь несколько случаев в своей жизни, когда примарх обращался к нему как к сыну. Он проигнорировал вопрос и продолжил свою мысль: — Это выглядело бы, будто ты воспользовался ею. Это было неожиданно. — Я не знал, что тебя волнует, воспользовались ли ею. Кажется, я помню, как ты говорил: «Когда примарх даёт нам задание, мы выполняем его в точности». — Мы служим с благочестием, но без излишней жестокости. Я не припомню, чтобы тебе было поручено причинять ей вред. Если бы он это поручил, разговор был бы другим. Гаррус наклонился вперёд, встретившись с горящим взглядом примарха. Стиснув зубы, он спросил: — Этот разговор будет другим? — Гаррус, — холодно произнёс он. Гаррус резко отвернулся, не в силах противостоять вызову в глазах примарха. Он редко слышал, что бы тот называл его по имени и это было напоминанием о родственной связи, скреплённой ржавыми цепями. — Что будет дальше? — спросил Гаррус. — Это полностью зависит от человечества и от того, на что согласится их представитель, — он услышал, как его голос смягчился, когда он продолжил: — Даже если это маловероятно — нормально желать, чтобы она осталась. Эти слова ударили его в самое сердце, задев за живое правдой, которую он хранил в себе. Если это было очевидно для примарха, то должно быть очевидно и для Шепард. Он наклонился вперёд и обхватил голову руками. — Мне так не кажется. — Иногда любовь бывает такой. Твоя мать преподала мне этот урок.***
Совет в общих чертах рассказал Андерсону, как они принимают в свои ряды новые виды. Объяснение было довольно неформальным, таким, какое она ожидала бы услышать от человека, рассказывающего рецепт чего-то незначительного, вроде печенья, а не о том, как ассимилироваться в галактике, где многочисленные виды сосуществовали сотни, или даже тысячи лет. Первым шагом должен был стать посол. Человечество должно было выдвинуть своего представителя, и Андерсон предложил кандидатуру Шепард. Бар в отеле освободили ещё до их прибытия. Там были только Кайден, Андерсон, Шепард и их телохранительницы-азари, которые по такому случаю также выполняли роль барменш. Они приготовили несколько напитков, подходящих для азари. Как оказалось, не все напитки или блюда были безопасными для людей. Она узнала об этом от азари, когда они готовили напитки. Дома Гаррус готовил для неё азарийские блюда. Она всегда знала, что еда Гарруса отличается от её собственной, но не знала почему, да и это не имело для неё значения. Теперь эта деталь указывала на ещё одно различие между ними. Она хотела найти больше сходства между ними, но вместо этого обнаруживала только различия. По крайней мере, азарийский алкоголь был хорош. — Это слишком сложно для понимания, — сказал ей Кайден. Шепард подпёрла подбородок сцепленными руками и посмотрела на свой напиток. Синий, как глаза и отметины Гарруса. Это был её любимый цвет, напоминавший о любимых местах — океане, небе, а теперь и об объятиях Гарруса. Этот день погрузил её и весь её мир в состояние свободного падения. Она стремилась к земле, которая всегда оставалась недосягаемой. В какой-то момент это должно было прекратиться, и она боялась, что, когда это произойдёт, она не столько приземлится, сколько разобьётся. — Напиток не плох, — Кайден толкнул её локтем. — Уверена, что так и есть. Напиток был последним, о чём она думала. Андерсон сидел прямо напротив неё, и перед ним стояла только вода. Он сказал, что ему нужно привести мысли в порядок, но предложил Шепард и Кейдену выпить. Шепард на самом деле ничего не чувствовала из-за тумана в голове. Слишком много всего нужно было обдумать. — Ничего страшного, если тебе нужно время, — сказал Андерсон. — Правда? — она неискренне рассмеялась. — Почему я? Андерсон взял её за руку и ободряюще сжал, скорее как отец, чем как наставник. Она всё равно была рада этому. — Ты боец. Ты готова бороться до конца. Именно твоя способность ясно мыслить, преодолевая самые сложные препятствия, и есть та причина, по которой я считаю, что это должна быть ты. Шепард поднесла бокал к губам и одним глотком осушила его. Она поморщилась, поставила бокал на место, где от него остался след из конденсата, и спросила: — Сколько у меня времени? — Мы отправляемся послезавтра. Она вздохнула. — Я дам тебе знать к тому времени. Андерсон кивнул. Ей хотелось, чтобы он добавил: «Не торопись», но она знала, что они работают по строгому графику. Ассимиляция человечества уже была омрачена третьим по счёту Первым Контактом. Настоящий Первый Контакт произошёл в 2148 году, а затем, когда «Бесстрашный» потерпел крушение на Палавене, и ещё раз, когда галактика узнала о человечестве. Ей было интересно, что думают люди на Земле. Возможно, вскоре она удовлетворит своё любопытство. «Возможно», — подумала она. Это слово заставило её усомниться. Она могла не соглашаться. И что с того? Ей же предоставили выбор. Конечно, она могла поступить так, как считала нужным. Шепард коротко кивнула, попрощавшись с Андерсоном и Кейденом. Она вышла из бара, и одна из телохранительниц последовала за ней, когда она направилась обратно в штаб-квартиру Иерархии через пешеходный туннель, соединяющий два здания. — Шепард, — позвала её телохранительница-азари. Она положила руку ей на плечо, чтобы остановить, и Шепард резко развернулась, мгновенно схватив её за запястье. Азари тут же окутало синее свечение. Биотик. Поэтому у неё при себе не было оружия. — Я не причиню вам вреда. Не могли бы вы отпустить мою руку? Шепард отпустила её, чувствуя, как электрический заряд биотической энергии щекочет воздух вокруг, готовый ударить. Не ослабляя бдительности, она напряглась, ожидая, что телохранительница продолжит. — Прошу прощения за то, что напугала вас, я не хотела, чтобы этот жест был воспринят как угроза. Я лишь заметила, что представители вашего вида склонны к прикосновениям как к форме общения. Например, лейтенант, который коснулся вашей руки. Или то, как вы тянетесь под столом к турианцу, который сидит рядом с вами… — Ближе к делу, — её слова прозвучали резко, но азари это не задело, она сохраняла спокойствие, продолжая смотреть на неё из-под полуопущенных век. — Как азари, я имела честь прожить долгую жизнь, которая позволила мне увидеть, как другие расы были приняты на Цитадели. В конце концов, у каждого вида появляется свой представитель, — она ждала, что Шепард поймёт её, но этого не произошло. — В конце концов, — повторила она. — Но не в тот момент, когда они принимают предложение об ассимиляции. Ваш вид — единственный на моей памяти, кому была удостоена такая честь. И это не из-за тех, кого вы только что оставили в баре. Это из-за вас, Шепард. Учитывайте это, когда будете принимать решение. Я многим пожертвовала ради своего народа. Я знаю, что великие жертвы приносят великую награду. По телу Шепард пробежал холодок. Она скрестила руки на груди, потирая обнажённую кожу, чтобы согреться. — Стоила ли ваша жертва того? — Не сразу, — на её лице появилась ностальгическая улыбка, и она продолжила: — Но в конце концов оно того стоило.
