В клетке у зверя

      В течение следующих трёх дней Элиза чувствовала, как её будни постепенно приобретают ритм. После завтрака и ужина она гуляла по саду с Еын, дышала воздухом, наблюдала за сменой осенних оттенков. Иногда Су Хо забирал её на кухню — они готовили вместе, смеялись, спорили о специях и обменивались рецептами. Он учил её тонкостям своей кухни, а она показывала, как готовят в Нью-Йорке или где-то ещё, где ей доводилось бывать. Тем временем Ха Ён резко сменила поведение. Она начала подражать Элизе: говорила мягче, старалась улыбаться, появляться в похожих нарядах, даже пару раз предлагала помощь на кухне. Но ни теплоты, ни внимания Сана она так и не добилась. И это злило её ещё больше. На вечер четвёртого дня Сан сидел за столом вместе с Ха Ён, ожидая ужин. Он слегка нахмурился, не обнаружив Элизу на её месте. — Где госпожа Элиза? — лениво поинтересовался он. Еын, появившись в дверях, склонила голову. — Госпожа Элиза просила передать, что немного задержится. Бровь Сана взлетела вверх. «Кто-то осмелел?» — с усмешкой отметил он про себя.       Прошло около десяти минут. В дверях появился Су Хо, широко улыбающийся, а за ним — Элиза. Её волосы были собраны в аккуратный высокий хвост. На ней — белая рубашка, заправленная в пышную салатовую юбку с узором из пионов. На ногах — белоснежные лодочки. Уверенная, спокойная, с лёгкой улыбкой на губах. — Простите за опоздание, Сан, — произнесла она, садясь по правую руку от него. Молодые парни начали расставлять блюда. На столе появились хинкали, салаты грузинской кухни, ароматные приправы. Один из помощников наливал вино — тёмное, сладкое. Су Хо, сияя от гордости, произнёс: — Госпожа Элиза готовила их сама. Господин, вам точно понравится. Он с поклоном удалился вместе с остальными. Сан на мгновение задержал взгляд на Элизе, изучая её лицо. — Ты серьёзно? Она чуть улыбнулась, сделала глоток вина и кивнула. — Я говорила, что люблю готовить, — голос был искренним, без показного кокетства. — Су Хо позволил мне выбрать меню, и я предложила грузинскую кухню. Я была в Грузии, и… — она осеклась, взгляд упал на тарелку. — Думаю, вам должно понравиться. Ха Ён презрительно посмотрела на еду. — Пельмени? Ты приготовила пельмени? — в голосе звучала насмешка. — Что ещё ожидать от бомжихи вроде тебя? Элиза спокойно подняла взгляд и твёрдо проговорила: — Эта “бомжиха” явно образованнее тебя. Презирать чужую культуру — проявление глупости. В Грузии хинкали — не просто еда. Это уважение к гостю. Их всегда подают на стол. Слова прозвучали холодно и чётко. Сан коротко усмехнулся. Он с удовольствием наблюдал за сценой. — Скажешь, как их правильно есть? — поинтересовался он с прищуром, не сводя взгляда с Элизы. Её глаза вспыхнули. — Конечно! — Она оживлённо объясняла: как нужно брать за хвостик, не прокалывать тесто, выпить бульон внутри… — А ещё есть разные варианты, но лучше вот так, как в Тбилиси — добавила с улыбкой. Сан взял один, сделал, как она говорила, и попробовал. — И правда вкусно. Он продолжил есть. Его глаза блестели — от вкуса, от удовлетворения… Ха Ён фыркнула и ела по-своему, демонстративно нарушая каждую из инструкций. Сан всё чаще скользил взглядом по Элизе. Что-то в ней менялось. И он это видел. И хотел узнать — куда это приведёт.       Ужин проходил неспешно. Разговор вёлся в основном между Саном и Элизой — он задавал вопросы. Ха Ён сидела молча, будто лишняя за этим столом. Но чем дальше развивался диалог, тем больше в ней закипало раздражение. В её сознании всё должно было быть иначе — они должны были бегать вокруг нее, носить на руках, искать способы угодить. А сейчас она — никто. И это жгло. Она не решалась сорваться на Сана. Он был непредсказуем. Одна вспышка — и она может не дожить до утра. Поэтому привычно, как всегда, обрушилась на ту, кто не может ударить в ответ. — Откуда у такой низкосортной шавки деньги на путешествия? — ядовито прошипела она. — Наверное, просто присасывалась к таким, как я, и жила за их счёт. Попрошайка, нет - она облокотилась на стол - Нахлебница с возможностью продать только свое тело. Сан, не меняя позы, откинулся на спинку кресла и медленно отпивал вино. Он не вмешивался — наблюдал. Ему было интересно, как Элиза справится сама. Та спокойно промокнула губы салфеткой, аккуратно положила её на стол и взглянула прямо на Ха Ён. — Я понимаю, почему ты злишься, — начала она ровным голосом, в котором, однако, читалось напряжение. — В твоих глазах я — предательница, которая заманила тебя в ловушку. Но давай расставим всё по местам. Она подняла руку и стала загибать пальцы — один за другим: — Первое: ты сама сделала всё, чтобы меня приняли за тебя. Это был твой способ спрятаться и спасти свою драгоценную шкуру. Второе: ты ненавидела меня, желала моей смерти. За что? За то, что я была рядом, пока тебе удобно было пользоваться моим присутствием? Третье — и, пожалуй, главное: заткнись, Ха Ён. Её голос стал ледяным. В комнате повисла тишина. — Я здесь из-за тебя. Я заперта. И если я хоть как-то извлекла из этого выгоду — то лишь потому, что мне дали шанс выжить. И за это… я, правда, благодарна. Элиза наклонилась чуть вперёд и усмехнулась уголком губ: — Ах да… Моё тело, в отличие от твоего, хоть кто-то купит. А вот тебя — ни за деньги, ни за интерес. Даже бесплатно вряд ли возьмут. Сан не сдержал лёгкую ухмылку. Ему нравилось все это. Элиза спокойно откинулась на спинку стула. Внутри всё еще бушевало — она понимала, на какой грани ходит, но внешне старалась выглядеть ровно. Спокойной. Устойчивой. Хотя это было похоже на игру в русскую рулетку — с каждым словом, с каждым взглядом она будто тянула курок. Сан решил прервать тишину сделав глоток кофе, взгляд перевел на Элизу. — Значит, ты решила променять страх на комфорт? — задумчиво пробормотал он. — Нет, — Элиза повернулась к нему. — Я решила, что раз вы меня не отпускаете, то, по крайней мере, я возьму всё, что вы даёте. Сан хмыкнул. — Умно. Ха Ён стиснула зубы. Её трясло. Видеть, как «та самая ничтожная подруга» вдруг сидит рядом с этим мужчиной —спокойная, одетая, ухоженная, с одобрением… это сводило её с ума. — Как же ты быстро переобулась, — процедила она сквозь зубы. — Недавно рыдала, а сегодня играешь в домохозяйку при мафиози. Элиза спокойно посмотрела на неё. — А ты что думала? Что я буду тебя спасать? Что мне есть дело до человека, который хотел, чтобы меня убили вместо неё? — её голос был тихим, почти ласковым. — Тебе не кажется, что ты сама выбросила меня из своей жизни? Ответа не последовало. Только свистящее дыхание Ха Ён и дрожащие руки. Сан громко хлопнул в ладони, возвращая внимание к себе. — Прекрасный ужин. Прекрасный вечер. И, кажется, прекрасная сцена, что я сейчас увидел. Он встал, поправляя манжеты. — Ха Ён, тебе нужно подумать над своим поведением. Очень скоро твой отец получит второй шаг инструкции. И чем быстрее он всё сделает, тем быстрее ты, возможно, увидишь свет свободы. — Он наклонился, его лицо оказалось рядом с её ухом. — А если нет… ну, у тебя ведь ещё есть пальцы, да? Ха Ён зажмурилась, её дыхание сбилось. Сан выпрямился и посмотрел на Элизу. — А ты — он задумался - Дрессировка проходит даже лучше, чем я ожидал, — пробормотал он себе под нос и протянул руку Элизе. — Если не против… можно, я прогуляюсь с тобой? Элиза замерла. Посмотрела на его руку, потом — в глаза. «Значит, я его опять повеселила», — промелькнуло у неё в голове. Она вложила свою ладонь в его. — А разве я могу вам отказать? — Конечно можешь, — Сан усмехнулся, его голос стал мягче. — Но тогда придётся пережить последствия. На его лице мелькнул тот самый фирменный оскал. Он обожал эти игры. Элиза ответила той же улыбкой. — Вот и я вам об этом же. Она взялась за его локоть — мягко, грациозно, как будто это был не акт подчинения, а приглашение к вальсу. И они вдвоём вышли из столовой, оставляя за спиной осунувшуюся Ха Ён и мрачный взгляд, полный ярости.       На заднем дворе было прохладно. Осенний ветер мягко шелестел листвой и приносил запах сырой травы. Элиза немного поёжилась. Сан, не сказав ни слова, снял свой пиджак и накинул ей на плечи. Он сделал это спокойно, почти невзначай — но его рука задержалась на её плече чуть дольше, чем требовалось. В голове у Элизы промелькнуло: «Если бы не всё это… если бы не угрозы, похищение, страх — он был бы просто внимательный. Даже красивый…» — Спасибо, — выдохнула она почти неслышно. Он вновь подал ей локоть. Она вложила руку и почувствовала, как его вторая рука накрывает её — лёгкое похлопывание, будто утешающее, но вовсе не безобидное. — На следующей неделе будет финальная встреча с отцом Ха Ён, — сказал он буднично. — Он согласился на наши условия. Элиза повернула к нему лицо. — Если всё пройдёт удачно, — продолжил Сан, — я тебя отпущу. Слова были простые, но сказаны так, будто это милость. Он не ждал благодарности, он её дарил. — А почему только на следующей? — спросила она. Вопрос звучал спокойно, но внутри всё сжалось. Это был не интерес — это был страх. — Бизнес — штука тонкая, — ответил Сан, глядя вперёд. — Пока не соберёт все нужные подписи, не сможет передать мне активы. А без этого — нет сделки. Он замолчал, а потом, словно угадав её мысли, посмотрел на неё с той самой хитрой улыбкой: — Думаешь, какой с тебя толк? Отвечу. Если смерть дочери он ещё может скрыть… то то, что гражданина другой страны держали в заложниках — уже международный скандал. Слишком рискованно. Ну и… — он усмехнулся — ты меня веселишь. Элиза кивнула. «Я сижу на бомбе. Живая, только пока это удобно» — Я вас услышала, — спокойно сказала она. — Спасибо, что объяснили. Она взглянула на его руку на своей, и в голове всплыла мысль: «Дай ему поводок — и он с удовольствием нацепит мне на шею. А потом скажет, что он из золота и с любовью» Они ещё долго гуляли. Минут тридцать, может, больше. Сан, как ни странно, позволил ей спрашивать всё, что угодно — и добавил, что не стоит бояться последствий. В этот вечер он был спокоен, почти мягок, и это только больше её пугало. Она спрашивала. О семье. О том, как он пришёл к мафии. Было ли это его решением или наследием. Тяжело ли управлять людьми. Как он распознаёт предателей. Сан не сразу отвечал. Иногда смеялся её наивности. Иногда — задумчиво молчал. Но не злился. Наоборот — он, казалось, наслаждался её вниманием, её интересом. Он ловил её взгляды и хранил все её реакции. — Ты умеешь задавать вопросы, — сказал он, не глядя. — Словно ловишь за живое. Даже если не понимаешь этого сама. Элиза ничего не ответила. Она просто шла рядом, тепло закутавшись в его пиджак. Она всё ещё была пленницей. Но впервые за всё время — не в панике. Просто наблюдала за своим похитителем, словно за головоломкой, которую либо надо разгадать… либо она разорвёт тебя изнутри       Они медленно шли по саду, пока Элиза вдруг прикусила губу и тихо сказала: — Извините, Сан… но, кажется, мне нужно в комнату. Он обернулся, взгляд стал внимательнее: — Что-то случилось? Тебе не нравится моя компания? — О, что вы… — она опустила глаза. — Просто я, кажется, натёрла ногу… сильно. И мне немного больно. Сан проследил за её взглядом — и увидел кровь на туфлях. В зоне пятки туфель материал впитал кровь и поменял цвет на красный, кожа была сорвана. У него резко поднялась бровь. В голове прозвучало ругательство, но он сдержался: — Чуть-чуть? Да тут уже мясо, — он раздражённо глянул ей в лицо. — Почему ты не сказала об этом сразу? Элиза нервно закусила губу ещё сильнее. Она знала — его это злит. Но страх всё равно мешал говорить. — Просто… вы дали мне возможность узнать вас ближе. И я не хотела упустить такую возможность. Это была ложь. Она боялась. Боялась, что он разлиться, посчитает капризной, и откажется от той редкой мягкости, которую она увидела в нём этим вечером. Сан секунду смотрел на неё, затем неожиданно подался вперёд и резко подхватил её на руки. — Хватит грызть губы, — процедил он сквозь зубы. — Я ненавижу, когда мои вещи выглядят не идеально. Элиза ахнула от неожиданности. Её сердце ушло в пятки — и, возможно, оставило там ещё больше крови. Но она кивнула. «Вещь». Её только что снова так назвали. И снова — не с ненавистью, а как факт. Он нёс её по саду, не обращая внимания на вечернюю прохладу. Её ладони, не зная, куда деваться, замерли на его груди. Она чувствовала, как напряжены его плечи. Он злился. Злился не только на кровь. Не только на туфли. Он злился, потому что она молчала. Но он нёс её бережно. И Элиза впервые за долгое время позволила себе уткнуться в его шею, не потому что надо — а потому что больше не могла держаться на плаву.       Сан занёс её в комнату и рявкнул в пространство: — Аптечку! Быстро. Еын сразу скрылась и через минуту уже вернулась с белым пластиковым кейсом в руках. Она молча подала его Сану. Тот не стал ждать. Опустился на колени перед Элизой, которая теперь сидела на краю кровати. Его лицо оказалось слишком близко — и это смущало её куда больше, чем боль в ноге. Она нервно дёрнула ногой, но Сан одним движением зафиксировал её, не глядя на неё. Он аккуратно снял туфлю, и, осмотрев разбитую пятку, тихо цыкнул. — Такая взрослая… — он поднял на неё взгляд снизу вверх. В глазах вспыхнула злость. — А ведёшь себя, как капризный ребёнок. Элиза поёжилась и виновато опустила голову. — Простите, пожалуйста… Ай… — она дёрнулась, когда он плеснул на рану антисептик. Её губы сами сжались от боли. Он не отреагировал. Молча приподнял её ногу, положил на своё колено и, слегка наклонившись, подул на кожу сбоку, чтобы снять жжение. — Потерпи, — коротко сказал он, не глядя. — Угу… — тихо выдохнула она, уцепившись за простыню. Пять минут прошли в тишине. Только шелест ваты, лёгкое постукивание пузырьков и его редкое, сдержанное дыхание. Наконец, он закончил. Протёр руки салфеткой, закрыл аптечку и поднялся на ноги. — Если так хотелось поговорить со мной, — проговорил он, глядя на неё сверху вниз, — скажи в следующий раз прямо. Я найду для тебя время. Где-нибудь, где можно будет посидеть. Он отвернулся и направился к двери. Его шаги были ровные, почти ленивые, но в них сквозила привычная, тяжелая уверенность. Элиза смотрела ему вслед. Сердце будто замерло на секунду, прежде чем с глухим ударом отозваться в груди. Она не поняла, почему ей вдруг стало… одиноко. И тепло одновременно       Следующий день Элиза провела в комнате. Она почти не выходила — только на завтрак и ужин. Остальное время лежала в кровати, читала и старалась не думать. Её не тревожили. Сан не появлялся. День тянулся бесконечно. Ближе к ночи, когда в комнате горел лишь мягкий светильник, она погрузилась снова в книгу. Тепло, тихо, почти спокойно. Но внезапно тишина рухнула. За дверью раздался громкий грохот. Затем — бег, крики, выстрелы. Элиза подскочила с кровати, выронив книгу. Сердце сжалось от страха. «Что происходит?..» Она бросилась к двери, но остановилась, не дотронувшись до ручки. Выходить нельзя. Я только помешаю. За стенами кричали мужские голоса. Снова выстрелы. Секунды казались вечностью. Пять минут. Десять. И тут дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял мужчина в чёрной одежде, с автоматом в руках. Его взгляд метался по комнате. Он увидел Элизу, прищурился: — Это не она… Убить? - он крикнул куда-то назад. Но не успел договорить — выстрел. Он рухнул, заливая пол кровью. Горячие капли попали на лицо и руки Элизы. Она пискнула и тут же зажала рот рукой, дрожа. Из-за его тела вышла Еын. Вся в крови, с пистолетом в руках и каменным лицом. — Ты в порядке? — её голос был ровным. Элиза судорожно кивнула. — Отлично. Пошли к господину. Там безопаснее. Она даже не колебалась, она обошла труп и побежала за Еын. Коридоры были затянуты дымом. Где-то звучали автоматные очереди. Воздух пах металлом и смертью. Еын шла быстро, хладнокровно. Несколько раз резко останавливалась, стреляла — и снова вперёд. Элиза держалась рядом, изо всех сил подавляя паническую дрожь. В голове звучал голос Сана: «Не плачь. Не истери. Нельзя.» В одном из коридоров, на повороте, она заметила тень. Один из нападавших крался к Еын сзади, пока та смотрела чисто за углом или нет. В руке — нож. Он не видел Элизу. Она замерла, сердце колотилось в ушах. Взгляд метался по сторонам. Справа — каменная статуэтка на тумбе. Она схватила её, стиснула обеими руками и, собрав всю ярость, страх и боль, ударила его по голове. С глухим треском статуэтка раскололась. Мужчина рухнул на пол. Еын резко обернулась на шум, увидела тело и Элизу с окровавленными пальцами. Тихо хохотнула. — Я думала, ты белоручка. Элиза тяжело дышала, глаза бешено бегали. — Он… хотел убить мою подругу — прошептала она. Еын замерла на секунду, но ничего не сказала. Просто схватила Элизу за руку и повела дальше. К его кабинету.       Еын молча сунула Элизе пистолет. Ни слов, ни инструкций. Только короткий взгляд — в нём была уверенность. Элиза не подведёт. Возле кабинета раздалась новая перестрелка. Еын резко толкнула Элизу в спину: — В кабинет. Там господин! Элиза сорвалась с места и побежала. Дверь была открыта. Внутри — хаос. Крики, грохот, выстрелы. На секунду она замерла в дверном проёме, осматриваясь. Сан лежал на полу. Его бок залит кровью. Над ним возвышался мужчина с оружием — он что-то говорил, но Элиза не слышала. Кровь стучала в ушах. Мир сжался до одной точки: Сан. И он её увидел. Его глаза расширились. Он беззвучно говорил: Уходи. Но она не ушла. Она сделала шаг в сторону, подняла пистолет. Глубокий вдох. Навести. Выстрел. Один. Второй. Третий. Мужчина дёрнулся, пошатнулся и рухнул прямо рядом с Саном. Элиза бросилась вперёд, опустившись на колени. Руки тряслись. Она судорожно осматривала рану, пытаясь понять, насколько всё серьёзно. — Вы… вы ранены… — её голос дрожал. Глаза метались в поисках чего-нибудь. Увидела ножницы. Схватила, резко разрезала нижнюю часть своей футболки, скомкала ткань и прижала к ране. Сан смотрел на неё, удивлённо. На его губах появилась слабая улыбка, почти смех. — Не смейтесь! — прошипела Элиза, злясь от страха. — Кровь сильнее пойдёт… Сан тихо хмыкнул, но подчинился, закрыв глаза. Прошло несколько минут. Дом начал стихать. Остатки шума растворялись. Элиза сидела, прижимая ткань к его боку, и шептала что-то бессвязное — лишь бы не замолчать. В кабинет ворвалась Еын. Взгляд на тело, на кровь, на Элизу. Та сидела на коленях, испачканная, сжимая в руках окровавленную ткань. У её ног — мёртвый мужчина. — Господин! — закричала Еын и бросилась к ним.       Спустя час. Элиза сидела на полу своей комнаты, закутавшись в плед. Её трясло. Руки сжимали край одеяла, ногти впивались в ткань. Она плакала в голос. Слёзы лились без остановки. Шок ушёл. Адреналин выгорел. Осталось только осознание: она могла умереть, она убила человека. Рыдания сотрясали её тело. Ей не было страшно за слёзы — сейчас нельзя было держать их в себе. Она просто не могла. За дверью стояла Еын. Не вмешивалась. Только слушала. Сан потерял сознание, когда его дотащили до медкабинета. Врачи зашивали рану, его откачали. Он будет жить. Элиза уснула прямо на полу, укрывшись пледом. Сон пришёл от изнеможения — тело не выдержало напряжения, а разум погрузился в тяжёлую, но долгожданную тишину.