В клетке у зверя

      Утро встретило Элизу неожиданно мягко — тёплым солнцем, пробивающимся сквозь полупрозрачные шторы. Комната казалась другой. Меньше клеткой, больше — аквариумом: стены те же, но воздух другой. Она лежала, не двигаясь, глядя в окно. На стекле играли солнечные блики, вдалеке — шелест листвы. Мир не знал, что её заперли. И ему, похоже, было всё равно. «Что теперь?» — вопрос прокрутился в голове, словно старая пластинка. Она не знала ответа. Просто лежала. Медленно моргала. И впервые за долгое время не чувствовала паники. Только пустоту. — Может, вернуться в Нью-Йорк… там моя семья, друзья. Они наверное будут счастливы видеть меня…. Интересно, а меня отпустят теперь? — шептала себе под нос. Голос прозвучал тихо, будто громкость убрали на самый минимум. Нью-Йорк. Шумный, холодный, чужой — но её, она там выросла. Там не было ни Ха Ён, ни подставных улыбок, там всегда говорили правду в лицо. Она села, прикрыла глаза рукой и потерла виски. — С Ха Ён я чувствовала себя свободной. Просто… рядом с ней я не была одинокой, — медленно выдохнула.       Бывшая подруга показала свою суть. И это ударило больнее, чем любой страх перед Саном. Больнее, чем крики, кляпы, угрозы и запертые двери. Год дружбы, год иллюзий. «Я была просто щитом. Просто дешевым удобством» — с этими мыслями Элиза смотрела в пол, как будто пыталась найти в ковре ответы. Но их не было. Она поднялась, натянула на себя мягкий трикотажный кардиган, подошла к окну и встала прислонившись лбом к прохладному стеклу. За забором шумели деревья. Где-то вдалеке щебетали птицы. И в этом всём было невыносимо много жизни. — Может… попроситься во двор? — она потянулась, зевая. — Вдруг он разрешит. На секунду внутри что-то дрогнуло. Не страх — нет. И не надежда. Скорее смирение. Она поняла, что её судьба зависит от его настроения. Как он скажет — так и будет. «Он играет. Я — его игрушка. Пока не надоем, я буду тут.» Сев на край кровати, она оглядела комнату. Всё те же книги на тумбочке. Те же пижамные штаны. Те же стены. Но внутри… не осталось слёз. Не осталось гнева. Только покой. Её прервал стук в дверь. — Можно, — отозвалась Элиза. В проёме появилась Еын. В её взгляде читалась странная, тихая боль. Она подошла ближе и, присев рядом, мягко спросила: — Ты как? Элиза спокойно улыбнулась. Она не боялась Еын и ее перемена не сильно удивила: «Наверное, успокоительное ещё действует». — Всё хорошо. Еын обняла её. Та, кого она привыкла считать холодной и сдержанной, вдруг дрогнула. Элиза растерялась, но спустя пару секунд обняла её в ответ. — Спасибо, Еын… — прошептала она. Вдруг стало ясно, как сильно ей не хватало обычной поддержки. Спустя минуту Еын отстранилась. — Господин хочет позавтракать с тобой. У тебя есть тридцать минут. Элиза кивнула и направилась в ванную. Еын, не говоря больше ни слова, пересела на диван и стала ждать. Приняв быстрый душ и подсушив волосы до влажного состояния, Элиза надела очередной наряд, оставленный Еын. «Меня точно наряжают, как куклу» — хмыкнула она. Сегодня это было трикотажное платье миди молочного цвета, А-силуэта, с белым поясом на талии. Элиза окинула себя взглядом в зеркало и слегка ухмыльнулась. «Ну… в целом мне даже нравится. Лишь бы дальше это не перешло в шоу “сломай её, собери заново”.» Когда она вышла, Еын указала на туалетный столик: — Ты выглядишь усталой. Позволь помочь. Еын наложила лёгкий макияж: ровный тон, подчёркнутые глаза, естественный цвет губ. В отражении Элиза едва узнала себя — будто выглядела отдохнувшей, ощущение, что есть макияж просто минимален.       Через пять минут они уже стояли у двери в столовую. Еын сжала её руку: — Главное — не бойся. Элиза кивнула. Двери отворились. Сан сидел во главе стола в голубой рубашке и в сером костюм без пиджака, только жилетка. Волосы слегка растрепанны, на лице очки. Увидев Элизу, он встал, улыбаясь довольной хищной улыбкой. Подойдя ближе, провёл руками по её плечам. — Как себя чувствуешь? — в глазах снова вспыхнул тот самый опасный огонёк. — Мне нравится, что быстро учишься. Продолжай слушать меня. Умничка. Элиза смотрела ему прямо в глаза, помня все его слова. — Хорошо… господин Сан— слабо улыбнулась в голове пронеслось «Он меня дрессирует» Сан рассмеялся. Ему понравилась эта реакция. — Зови меня Саном. Не обязательно «господин». — Он мягко надавил ей на спину и подвёл к месту справа от себя. Отодвинул стул, позволил сесть и только после этого сел сам. — Хорошо спала? — поинтересовался он. — Да, гос… Сан, — поправилась она, взяв кружку с кофе. Через минуту в зал провели Ха Ён. Её лицо было распухшим, волосы — в небрежном пучке. На ней был чёрный спортивный костюм. Её молча усадили слева от Сана. Ха Ён злобно уставилась на Элизу и процедила: — Шлюха нашла себе место, быстро…. Стелись дальше, правильно. Шавка без достоинства. Элиза посмотрела на неё без эмоций , она видела перед собой постороннего человека и пожала плечами: — А почему бы и нет? Меня кормят, одевают, заботятся. Мне все нравится, комфортные условия нынче дорого стоят. На её лице появилась сладкая, почти вызывающе-милая улыбка. Сан засмеялся. Его зверушка показала новый фокус. Ха Ён напряглась, готовая сорваться, но один взгляд Сана — и она замолчала. После вчерашнего, когда ей несколько раз влепили пощёчины, она знала: за лишнее слово может заплатить пальцами. — Понимаете, госпожа Ха Ён, — начал Сан. — Вы подвели моих людей, солгали… Поэтому мне приходится относиться к госпоже Элизе как к гостье. А у нас не принято обижать гостей, особенно послушных. Он усмехнулся и похлопал Элизу по руке. Элиза уже собиралась что-то сказать, но в этот момент вошёл Су Хо, за ним понесли еду. У всех перед тарелками лежали порции с яйцами и сосисками, только у Элизы стояла дополнительная тарелка — снова фисташковый десерт. Су Хо поставил десерт перед ней и, улыбаясь своей добродушной улыбкой, сказал: — Это тебе, от меня. Если расскажешь, какие еще блюда любишь — я приготовлю. Элиза улыбнулась и уже хотела поблагодарить, как тут же повернулась к Сану, перехватив его ладонь, которой он хлопал её, словно собачку. — Сан, разрешите мне иногда бывать на кухне с Су Хо. Мне… скучно. Я бы хотела чем-то заняться. Сан удивился, но руку не отдёрнул. Просто наблюдал. — Что-то ещё? — голос звучал спокойно, но угрожающе, давай понять не совершай ошибок. Элиза почувствовала скрытую ноту, но не дрогнула: — Угу. Можно… выходить во двор? Хоть на чуть-чуть — утром или вечером. Он прищурился, но в голосе скользнуло одобрение. — Хорошо. Еын будет сопровождать тебя. — Су Хо, определись, когда сможешь быть с ней на кухне. — Его тон был всё такой же мягкий… но с предупреждением: «Если что-то сделаешь не то — то он сдерживаться не будет». Су Хо громко рассмеялся, как обычно: — Конечно-конечно. — Он с улыбкой подмигнул Элизе. — Зайду к тебе попозже. Ха Ён наблюдала за этой сценой с перекошенным лицом. «Значит, эту суку тоже держат тут в заперти…» — мелькнула у неё злая мысль.       Завтрак проходил в напряжённой тишине. Лишь звуки посуды и лёгкие вздохи нарушали молчание. Элиза снова съела лишь половину порции. Сан, не поворачивая головы, следил за ней боковым зрением. Ха Ён, наоборот, проглотила всё подчистую. Когда Элиза отодвинула тарелку, подвинула к себе десерт и взяла в руки вилку, в голосе Ха Ён тут же зазвенела ехидство: — Правильно, жри больше, свинья… Она не успела договорить. Сан резко повернул голову к Элизе и перебил её, будто слов Ха Ён и не существовало: — Поделишься? — спросил с лукавой улыбкой. Элиза удивлённо посмотрела на него: — Но вы ведь не любите сладкое. — Откуда ты уже знаешь? — в голосе Сана прозвучало настоящее удивление. — Су Хо однажды проговорился, — она пожала плечами. — Ну, может, если ты меня накормишь — будет вкуснее, — в его глазах снова загорелся тот самый игриво-опасный огонёк. Он снова начинал свою игру. Элиза чуть прищурилась, выдохнула и, не отвечая, набрала вилкой кусочек десерта. Осторожно протянула его Сану. Он чуть наклонился вперёд, не сводя с неё глаз. Взял торт прямо с вилки, медленно, с ленцой, как будто дразня. Несколько секунд жевал — и наконец кивнул, прищурившись: — Знаешь… правда. С твоих рук правда вкуснее. Ха Ён с шумом откинулась на спинку стула, тяжело выдохнув от раздражения. Элиза спокойно убрала вилку и молча сделала глоток кофе. Она не улыбалась, но внутри было странное чувство — смесь лёгкого контроля самой себя и внутреннего спокойствия. Сан не скрывал удовольствия. Он откровенно наслаждался тем, как быстро менялась его гостья. Или, может быть, как быстро она училась. — Еын, — негромко позвал он. Та тут же подошла. — После завтрака — прогулка во двор. Элиза заслужила. — Есть, — кивнула Еын. Элиза молча кивнула в ответ. Что-то внутри неё отозвалось лёгкой дрожью — не от страха, а от ощущения,что она наконец-то выйдет на улицу. Ха Ён это все раздражало, но сказать ничего не могла.       Еын после завтрака молча забрала Элизу из столовой и уже на выходе негромко спросила: — Сразу пойдём или хочешь сначала в комнату? — Давай сразу, я там давно не была — Элиза чуть улыбнулась, предвкушая прогулку. Еын кивнула, и они вместе направились по длинному коридору к заднему выходу. Сан остался в столовой наедине с Ха Ён. Когда дверь в сад за их спинами закрылась, Элиза сделала глубокий вдох. Воздух был прохладным, но ещё тёплым, с лёгким ароматом цветов и сырой листвы. Ветер нежно трепал пряди её волос. Осень медленно вступала в свои права. — Еын, а откуда ты умеешь так красить? — вдруг спросила Элиза, искренне заинтересовавшись. Еын на мгновение задумалась: — Иногда становилось слишком скучно… И я просто искала себе занятие. Пробовала всё — остановилась на этом. — А… можно ещё один вопрос? — нерешительно, но с намёком на любопытство. — Знаю, какой, — слабо усмехнулась Еын. Они дошли до качелей в тени деревьев. Еын опустилась первой, легко покачиваясь. Элиза устроилась рядом. — Моя мать… продала меня отцу Сана, когда мне было шесть, — проговорила Еын тихо. — У неё был долг, и она решила так его погасить. Старший господин забрал меня. Не как слугу — скорее как… инвестицию. Меня воспитывали, учили, тренировали. Я должна была защищать младшего господина. Он тогда уже был подростком. Голос стал чуть мягче: — Но мне разрешали заниматься чем-то для себя. Я начала учиться красить. Сначала — на себе, потом на других. Мама господина, подруги, жены остальных , даже дети — все, кто приходил в дом. На лице Еын появилась почти незаметная, грустная улыбка. Элиза взяла её за руку. — Прости, что спросила. Просто… теперь я понимаю, почему ты такая. — Какая? — удивлённо посмотрела та. — Сильная. Но не равнодушная. — Элиза чуть пожала её ладонь. — Можешь потом ещё накрасить меня? Когда будет время. На этот раз Еын улыбнулась по-настоящему. — Конечно.       Они молчали какое-то время, просто покачиваясь на качелях. После обсуждали мелочи — книги, любимые запахи, нелюбимую еду. Элиза чувствовала, как внутреннее напряжение немного ослабевает. Рядом с Еын ей было спокойно. «Хорошая девушка», — мелькнула у неё мысль. Может, не друг. Но точно не враг. В этот момент, в своём кабинете, Чхве Сан стоял у панорамного окна, откуда открывался вид на задний двор. Он смотрел на две фигуры на качелях и ухмылялся. — Забавно, — пробормотал он себе под нос, наблюдая за сценой. Он отхлебнул глоток кофе, прищурился. — Посмотрим, что ты сделаешь дальше.