There is no more suffering

«Тебе нужно принять решение, которое ты уже принимал» «Как только мы найдём идеальную ветку, все наши страдания перестанут иметь значение!» «Время не должно быть раздроблено» «Проще говоря, тебе придётся переписать историю» «Пора, Лололошка»       Должно быть, действительно пришла пора. Должно быть, это действительно конец — конец всего. Конец всей это истории, конец страданиям, конец боли, но и конец счастья.       И Лололошка не хочет, чтобы это когда-нибудь заканчивалось: он не хочет, чтобы все его друзья, все его воспоминания, вся его история, все его потери и приобретения, весь его путь исчезли, будто бы их никогда не существовало. Он хочет, чтобы всё стало хорошо — чтобы он мог препираться с Джоном, философствовать с Райей, обсуждать прочитанные романы с Окетрой, смотреть фильмы вместе в Джодахом. Он хочет, чтобы все существа, с которыми ему повезло стать друзьями, прожили счастливые жизни: жители Алоттеры нашли в ней своё новое место после того, как Империя рухнула; все те, кто были вынуждены жить в Поэне или того хуже — существовать в Видомнии — жили жизнью своей мечты; все его друзья в Мисре прожили свою жизнь без приключений — тихо и спокойно. Он хочет чтобы в Хэнфорте не делили автоматонов и людей, а принимали бы и тех и других. Он хочет, чтобы все те, кого он знал в Архее, прожили свои жизни в гармонии и счастье, строя новое общество.       Лололошка действительно желает и действительно хочет, чтобы все те, кто ему дороги были счастливы. Он действительно хочет порой оглядываться назад и вспоминать о друзьях, которые приложили свою руку к тому, что Лололошка оказался здесь — что Лололошка выбрал не пойти по тому пути, который ему пытался насадить Междумирец как единственный правильный. Он действительно хочет порой оглядываться и вспоминать о тех чувствах, о тех эмоциях, которые ему подарили дорогие сердцу существа. Он действительно хочет помнить и вспоминать о всех тех, кого больше нет; вспоминать о тех, чьи истории так и остались неуслышанным, чьи жизни были слишком коротки, а чьи всё ещё не начались.       Было так много вещей, о которых Лололошка хочет помнить. Он хочет помнить о чувствах, эмоциях, существах, действиях, событиях — о всём-всём-всём. Он хочет стать ходячей книгой и хранить в себе миллионы историй о всех: людях, гноллах, эльфах, орков, птиц, богов, мироходцев и ещё о много ком. Он хочет помнить о всех, кого он встретил: об их учениях, об их наставлениях, об их словах, об их мнениях и об их личностях. Он хочет помнить о всех, кого он потерял и приобрёл в течении всех этих миллионов лет, чтобы память о них всегда жила в его сердце и душе. Чтобы вспоминать о них тогда, когда всё кажется напрасным и бессмысленным. Чтобы, оглянувшись назад, понять, какой огромный путь он прошёл и каким великим человеком он стал.       Так много вещей, о которых Лололошка сожалеет. Так много решений, которые он принял на эмоциях. Так много жизней, которые можно было спасти, но которые он спасти не смог. Так много упущенных возможностей, которые бы открыли новые дороги и которые могли бы сократить потери. Так много вины за то, над чем он не имел власти, но на что он хотел бы повлиять. Так много злости на себя за то, что он доверился не тем — открыл своё сердце лишь для того, чтобы в него плюнули, а его друзья получили пулю за него.       Множество воспоминаний, которые Лололошка потерял: все те миллионы лет жизни, все те миры, все те существа, все те эмоции и чувства. Он не знает многого: кем были его родители, как он подружился с остальными Первыми, какие у него были с ними отношения, какие воспоминания они делили, какая жизнь у него была до того, как все Первые рассорились. Он потерял все эти воспоминания — потерял всех этих существ, при этом являясь единственным из них, кто выжил. Он потерял все чувства, воспоминания и личности, при этом будучи единственным, кто смог прожить достаточно долго, чтобы помнить.       Есть и остаётся так много вещей, которые Лололошка ещё не сделал: не попробовал себя в роли певца, не съел самый острый перец во всей мультивселенной, не стал мультимиллиардером, не изобрёл лекарство от неизлечимых болезней, не поиграл в видеоигры со своими самыми близкими друзьями. Он так и не увидел, как Архей расцветает и становится таким же великим, как и во времена Первых. Не увидел, как Райя превратила Алотерру в высокотехнологичный и прекрасный мир. Не увидел, как из Мисра ушло рабовладельчество. Не увидел, что стало с Сан-Франом и Фарагондой. Не увидел, как у Ричарда на канале стукнуло миллион подписчиков. Не увидел, как родилось и выросло новое поколение архейцев.       В конце концов, Лололошка в целом практически не видел жизни: он всё время спасал, спасал и спасал. У него не было времени на передышку — не было времени на то, чтобы остановиться и насладиться временем, которое у него было с теми, кто, в конечном итоге, его покинет. У него не было времени расслабиться и побыть в мире после того, как он всё исправил: стоило только всему наладиться, как его тут же бросало в другой. У него не было времени тогда и нет его сейчас, когда с каждой секундой пребывания вне времени, с каждым ликвидированным выжившим и уничтоженной веткой, плащ Смотрящего рвётся всё больше.       Лололошка не хотел лишаться воспоминаний, лишаться себя по многим, многим причинам. Однако он знал, что это необходимо, чтобы прекратить страдания. Он знал, что все, абсолютно все — от сотрудников Организации до существ, которым ещё предстоит быть уничтоженными — страдают. Они страдают из-за выбора какого-то Лололошки, который решил, что времени нужно стать раздробленным, чтобы можно было найти какую-то эфемерную идеальную ветку. Тот Лололошка и ещё множество других Лололошек готовы были поставить на кон миллионы и миллиарды жизней и существ, все свои воспоминания и всех своих друзей ради цели, которая является недостижимой.       Та самая идеальная ветка, о которой грезила каждая версия Лололошки, но которую они хотели достичь нечестным путём — путём вечных страданий. И всё это время каждая из версий не только убегала от ответственности, но и забывала, что жизнь — она одна. Они забывали, что вся личность, характер, увлечения, друзья отличаются от существа к существу и что ни один выходец из Пансионата не будет похож на себя из предыдущих циклов.       В погоне за недостижимым идеалом, они забывали из чего состоит сама жизнь. Они забывали, что жизнь состоит не только из счастливых моментов, но и из страданий и боли. Они забывали, что после страданий обязательно будет счастье. Они забывали, что Смерть придёт за всеми, что у всех и всего есть срок.       Каждый Лололошка до него считал, что им нужно обречь множество существ на страдания, раздробить время и пожертвовать своими жизнями во имя недостижимой цели. Каждый из них не видел, что можно по-другому. Каждый из них считал, что имеет право решать, кому жить, а кому — нет. Каждый из них в полной мере не понимал, что значит уничтожить все ветки и оставить лишь одну.       Каждый из них считал, что поступает правильно и мышление каждого из них было затуманено, потому что они шли по одному пути — они все принимали практически одинаковые решения, которые приводили их к Организации. Они все забывали, что будущее — вариативно. Они все забывали, что можно идти по-другому пути и найти другое решение. Потому что каждый из них был сосредоточен на одном — на желании прекратить страдания. Они, пусть и неосознанно, но мыслили узко, сосредоточившись лишь на чём-то одном.       И Лололошка прервёт этот круг. Прервёт этот круг страданий множества существ и самого себя ради иллюзий. Прервёт этот круг, который продолжал каждый новый Лололошка, не видя другого варианта. Прервёт этот круг насилия над собой, где каждый новый Лололошка страдает и идёт на сделки с совестью ради чего-то недостижимого. «Прощайте, друзья»       Сейчас, именно сейчас, на вершине этой пирамиды, всё закончится. Именно сейчас, в окружении множества существ, которые были обречены на бесконечные страдания и стирания своей личности — которые были обречены быть лишь инструментом в руках Междумирца — все эти существа наконец станут свободны. Именно сейчас, когда поезд едет по очередному кругу, всё закончится. Именно сейчас, когда сотрудники уже не могут сдерживать своё недовольство и отказываются от бессмысленного насилия, всё закончится. Именно сейчас, когда Междумирец ожидает, что всё только начнётся, всё закончится.       Стоя на вершине, Лололошку трясёт: ему страшно. Он не хочет терять, он не хочет, чтобы его история стёрлась. Он не хочет, чтобы от всех тех, кого он встретил, не осталось даже воспоминаний. Лололошка не хочет быть один и не хочет терять, даже если он не заметит этой потери, когда всё закончится. Он не хочет, чтобы всё заканчивалось тогда, когда он только начал возвращать себе воспоминания — когда он только начинал становится целостным вновь. Он не хочет, чтобы история заканчивалась, а «книга» самоуничтожилась.       Однако Лололошка знает, что он — единственный, от кого всё зависит. Он знает, что не может убежать от ответственности. Он знает, что не может закрыть глаза и уничтожать ветки, когда он знает, к каким страданиям всех участников процесса это приводит. Он знает, что теперь, когда он знает правду, он не может позволить этому циклу продолжаться. Теперь, когда всё всплыло на поверхность, он не может позволить плащу Смотрящего рваться и дальше, а времени оставаться раздробленным.       Лололошка прикрывает глаза и сосредотачивается, вспоминая о том, что важно: о страданиях, счастье и любви. Он вспоминает о том, как страдали и сотрудники, и существа после вынужденного конца времени. Он вспоминает о том, с какой болью в голосе Вальдхар рассказывал о действии концентрированного времени. Он вспоминает о том, как неважно выглядел Малецки, когда убил Лололошку из другой ветки. Он вспоминает о всех своих друзьях, которые были уничтожены штурмовиками или им самим. Он вспоминает, сколько страданий пришлось пережить некоторым из его друзей, чтобы они оказались там, где они сейчас. Он вспоминает о том счастье, которое было на их лицах, когда всё стало хорошо: когда появились свобода, выбор, безмятежность и ощущение того, что всё впереди.       И, наконец, он вспоминает о Поэне: он вспоминает об Ашре, о Сан-Фране, о Седрке, о Фарагонде, о заключённых Видомнии, о всех-всех-всех. Он вспоминает об их тяжёлых судьбах, их мечтах, их стремлениях, их попытке найти и добиться своего счастья. Он вспоминает о битве с Эбардо, в которой полегло много поэнцев. Он вспоминает о дасках и о том, как они становились узниками места, которое должно было давать мироходцам передышку. Он вспоминает о том, как уничтожил это всё и переписал судьбы тысячи мироходцев. Да, это было лучшее решение из возможных, но вместе с Междумирьем не существует больше воспоминаний, счастья, радости, любви и даже некоторых существ. И повторять это снова — только в бо́льшем масштабе — кажется кощунством.       Воспоминания придают Лололошке сил: он забывает о страхе и волнении, думая о том, что его ждёт в случае удачи. Он вспоминает о всех тех, кто будут живы и не будут страдать после его решения. Он вспоминает об Эрике, который любил животных и никогда не хотел быть штурмовиком. Он вспоминает о Малецки, которого отвязали ещё ребёнком и который искренне верил всей той лжи, которой его кормила Организация. Он вспоминает о Реджинальде, которого навсегда психологически сломила отвязка. Он вспоминает о том, как множество штурмовиков начали негодовать, как только они поняли, что им это позволено.       И разве после такого Лололошка мог продолжить этот круг страданий? Разве после стольких ненужных жертв, которые никогда не кончаются из-за вечного перекладывания ответственности, Лололошка мог стать новым гендиром? Разве после стольких потерянных воспоминаний и друзей, Лололошка мог принять другое решение?       Нет. Лололошка — тот Лололошка, который разрывает этот порочный круг и выкидывает всё, что делало его Лололошкой, не продолжит эту карусель бесконечных страданий под названием Организация. Лололошка, который сейчас собирает всю свою силу, который жертвует собой, не станет жертвовать другими и продолжать страдания, когда есть другой вариант. Лололошка, воли которого хватило для того, чтобы объединиться с множеством версий себя, не станет продолжать мучения.       Лололошка — этот Лололошка — не станет продолжать страдания. Он позволит своей личности стерется, воспоминаниям — забыться, а друзьям уйти, если это значит, что больше не будет бессмысленных мучений. Он позволит себе окунуться в неизвестность и оставить всё позади, если это значит, что бессмысленные убийства наконец подойдут к концу. Он позволит стать себе чистым листом и с распростёртыми объятиями примет другие версии себя, если это значит, что время снова станет целым. Больше… Никаких… СТРАДАНИЙ!       Он создаст новую ветку — самую идеальную из возможных. И он сделает это по-своему.