заводной мир

      Утро выдалось холодным, влажный осенний воздух пробирался под рабочую куртку. Серж, вчера уснувший на скрученном матрасе и проснувшийся в четыре утра, разминал спину, стоя на платформе. Пахло дымом и немного креозотом. На пути, где останавливался нужный состав, идущий до Управления, кроме Сержа находились грузчики и водители погрузчиков. Над головой гудел грейферный кран, готовясь разгружать уголь для котельной в заводские вагонетки на соседнем пути. Поезд шёл от Карьера, где находились шахты добычи и корпуса по переплавке и переработке, потом материал шёл в корпуса, там из сырья делали комплектующие, а те поставляли произведённое дальше в сборочные. Железная дорога, словно кровь, разносила нужное по всему организму Завода. Конечной точкой был космодром, где всё произведённое отправлялось на орбиту для сборки огромных межпланетных кораблей и космических баз. Завод обеспечивал машинами и техникой Колхоз, Фабрику и Леспромхоз. Завод жил и помогал жить людям в космосе и на других планетах. Так писали в учебниках и показывали в кино. Серж никогда не путешествовал и представить себе что-то кроме своих родных корпусов Завода не мог. Да и путешествовать можно только с путевым листом, путёвкой в санаторий или с документами командировочного в то место, куда тебя отправило начальство для нужд производства. Он не знал никого, кто покинул Завод и отправился бы жить в другое место.       Вдали послышался гудок, состав прибывал, засуетились грузчики, подъехали к краю платформы манипуляторы. Свой вагон Серж нашёл сразу: единственный пассажирский в длинном хвосте грузовых. Проводница внимательно просмотрела бумаги, небольшой чемодан и кивнула.       — Пятое внизу.       Внутри вагона оказалось интересно. Путешествовал на поезде Серж только в семнадцать лет, когда окончил училище и отправился на распределение, в те времена всё показалось больше и значительнее, а здесь коридорчик, узкие деревянные полки, застеленные матрасами. Его место находилось во втором закутке от входа. Напротив сидел круглый мужичок в майке, брюках с подтяжками и меланхолично чистил яйцо на газетку. С другой стороны у окна лежал хмурый бородач, завернувшись в синее шерстяное одеяло.       — Здравствуйте, я Сергей. — Серж протянул руку соседу. Тот оттёр пухлую ладошку о матрас и протянул в ответ.       — Ну, привет, я Павел Валентинович. Отпускник?       — Нет, перевод.       — А я вот из командировки возвращаюсь. Докуда?       — До Управления.       — Ого, а по виду-то и не скажешь. Повезло тебе с переводом, из этой дыры и сразу в Управление. А я вот уже который год бьюсь, работаю как лошадь, да хоть бы что, отказывают в повышении. — Лицо Павла стало кислым, он взял яйцо и стал осматривать его в задумчивости.       Серж повернулся ко второму попутчику, но тот сделал вид, что смотрит в окно, за которым суетились грузчики, разгружая соседний вагон.       — Ты на него не смотри, этот в отстойник едет с пересадкой в транспортном узле Управления. Шахтёр, под обвал попал, руки в кашу. Да и от ног мало что осталось, — прошипел Сержу Павел и сунул очищенное яйцо в рот.       Вздрогнув, Серж сжал кулаки и почувствовал боль, убрал руки в карманы. Чемодан задвинул под лавку и тоже стал наблюдать, как работают грузчики. Через десять минут подошла проводница и обратилась к Сержу.       — В тамбуре не ссать, в конце вагона туалет. Если чаю попить, то вон титан, стаканы и заварку я дам, — тоном строгой учительницы сообщила она и побежала дальше по проходу. Было слышно, как она даёт указания кому-то в конце вагона.       — Мало народу, вчетвером едем. Два командировочных, отпускник и ты. Это и хорошо, я как-то с целой бригадой ехал. Шум, гам, храп, дышать нечем, вонь от них какая. Да ещё и в карты играли, представляешь? Я на них докладную потом написал. Надеюсь, как следует наказали, — сказал Павел, обтирая рот от крошек.       — А вы кем работаете? — спросил Серж и с тоской подумал, что стоит дойти до тех двоих в конце вагона, мысль об общении целый день с товарищем Павлом Валентиновичем вызывала тошноту.       — Я-то главный технолог, вот ездил руководить запуском нового сталеплавильного цеха. Хороших спецов мало, а внедрение новых технологических процессов требует ума и знаний, это вам не киркой махать. — Бросив взгляд на бородатого мужика, Павел ехидно поинтересовался: — А сам-то кем будешь? В каком специалисте вдруг возникла потребность в Управлении?       — Инспектор охраны труда.       — Хм, понятно-понятно. Слышал, слышал о проблеме… — многозначительно покивал Павел. — Пойду я, дойду до конца вагона.       Когда он ушёл, Серж встал и подошёл к бородатому.       — Вы не обращайте внимания на этого. Шахтёры — герои, я в детстве мечтал стать шахтёром, сложение подвело.       Мужик удивлённо повернулся и осмотрел маленькую худенькую фигурку Сержа.       — Да уж, тебя самого можно как кирку использовать, — ухмыльнулся он, но тут же сник. — Я это знаю, падла эта языком чешет, а мне всё равно. Жизнь моя кончилась, нет меня больше. Да куда тебе понять.       Серж закатал рукава, протянул руки вперёд и сжал кулаки, поморщившись от боли.       — Эх, ничего се, — гыкнул шахтёр. — Это чем это тебя так? На кислоту похоже.       — «Ворон». Знаете о такой твари?       — Как не знать, у нас их кружит. И живой остался, и в отстойник не попал, да ты удачливый хрен, как я погляжу. А мне вот меньше повезло, рук нет, да и нога одна, а вторая до колена.       — Мне тут женщина одна человека подсказала в отстойнике — деда своего. Прохор Васнецов, может, чем вам имя там поможет, больше ничем помочь не могу.       — Меня Миха зовут. Да чё уж там, и так помог, поговорил как с человеком, а то я себя и впрямь трупом стал ощущать, жена отвыла да и ушла, друзья глаза отводят. Грузчики меня, как мешок с углём, на полку загрузили. В поезде никто не помог, словно я заразный и трогать меня нельзя. Я мёртвым товарищам позавидовал, пока о судьбе своей новой думал.       Разговор пришлось прервать, в проходе показался раскрасневшийся Павел. Не стоило давать повод любителю докладных, на работу в Управлении Сержа ещё не допустили, и глупая жалоба в личном деле ни к чему. Чтоб немного унять дрожь в руках, Серж отправился к проводнице за чаем. В чемодане остался пирог Кати с капустой и яйцом. Вот только чем питаться сутки, он не подумал. Заварку он получил в бумажном пакетике, брошенном в гранёный стакан, вставленный в металлический подстаканник с гравировкой и чеканкой самого первого корпуса Завода и датой Запуска 01.01.01 г. Удобно считать, сколько лет прошло, сегодня 28.10.147 год, через три года юбилей Запуска. Готовятся, говорят, строят автоматический цех с самым длинным конвейером по сборке тракторов.       Когда сосед задремал, читая газету, поезд дрогнул и медленно поехал. Серж прислушался, как стучат колёса, за окном замелькали столбы, корпуса складов, а потом потянулась бетонная стена, на которой через трафарет был нанесён номер и аббревиатура этого сектора Завода 4-15. Стена кончилась, и снова пошли корпуса, вдали дымили трубы. С другого конца вагона запахло съестным, похоже, командировочный и отпускник уселись обедать. Идти и знакомиться в такой момент неудобно, вроде как напрашиваешься за стол. Серж подошёл к Михаилу и предложил ему чай и остаток пирога.       — Благодарствую. Чаю хлебну, сушит. А вот есть не буду. Кто меня в туалет потащит? А под себя не хочу.       Выпив полстакана чая, Михаил прикрыл глаза и стал похрапывать. В проходе появился высокий худой мужчина в спортивных брюках и майке.       — Здорова, товарищ. Меня Петром зовут.       — Сергей.       — Давай к нам, Сергей, втроём-то веселей, — сказал Пётр и хитро подмигнул.       — Я если только чай.       Пить на его должности — это как подписать себе смертный приговор. На вылете реакция самое главное. А какая реакция, если выпил или с похмелья?       — Трезвенник или язвенник? — захихикал Пётр. — Ладно, пошли, посидим-потрындим. Скучно, третьи сутки едем уже.       — По работе не пьющий, я из охраны труда.       — А-а-а, уважаю. Ну, тогда точно интересное что расскажешь. Чего тебе с этими… — Пётр кивнул на соседа и Михаила. — Недотоварищами мучиться.       На покрытой газетой столешнице у новых знакомых лежал хлеб, варёная колбаса, яйца и консервы с килькой в томате. В вещевом мешке под столиком что-то звякнуло, когда Серж садился, но он решил не обращать внимания. Пётр оказался отпускником, ехал на отдых в санаторий рядом с Управлением.       — Самый лучший, я три года очереди ждал, чтоб попасть. Там, говорят, бассейн огромный и даже парк есть. Настоящие деревья!       — А что, в кадках ненастоящие? — стал спорить с ним Роман, его сосед — командировочный. Он ехал на обучение, работать на новых станках, которые должны в скором времени установить у него в цеху.       — Смешно, что там в кадках, хворостина в метр и толщиной с Серёгу. — Пётр ткнул узловатым пальцем под рёбра Сержу и захохотал.       — Можно подумать, в твоём санатории пальмы до небес растут, на наших камнях настоящее дерево не вырастет. Чай, не Леспромхоз и даже не Колхоз. Вот там деревья, а в Колхозе, говорят, морковь больше наших деревьев.       — Это да, я вот думаю, может, перевестись, очень я деревья люблю, а то железки надоели. Да ещё «галок» расплодилось, последние полгода уже стаями летают.       — Да, заразы! У нас одна на сутки цех обесточила, провода порвала. Эх и кричал главный инженер на инспектора, который эту «галку» проворонил. Серёг, а ты ведь тоже из охраны, как у вас там с «галками»?       Серж задумался, действительно, три последних месяца вылетов стало больше, и «ворон» появился, такого раньше не было. Значит, не только в его секторе стало хуже. Говорил Павел, что слышал о проблеме, надо было у него спросить, что за проблема.       — У нас кроме «галок» ещё «вороны», а последний раз «ворон».       — Ворон? Да ты что! Их, говорят, только у Карьера раньше и видели. Не к добру это. А ты чего сам, куда едешь?       — Перевод у меня в Управление.       Наступила тишина, попутчики переглянулись. Разговор после этого стал каким-то неловким: про погоду, про выполненный план и привезут ли в красный уголок на Новый год настоящую ёлку. Серж решил не смущать попутчиков и ушёл в туалет. Маленькая кабинка с металлическим унитазом и крошечной раковиной с зеркалом. Вагон мотало, но навык болтаться на крыльях в небе помог удержаться на ногах и попасть точно в цель. Больше смутила педаль, открывшая дырку на дне унитаза, в которую Серж разглядел шпалы. Полный впечатлений от посещения уборной, он кивнул, проходя мимо уже разливших что-то по гранёным стаканам, и вернулся на своё место. Павел и Миха спали. За окном мелькали склады, иногда теплицы подсобных хозяйств в секторах, где избавлялись от лишнего тепла на производстве. Потом поезд въехал на мост и открылся вид на тонкую ленту канала, вдали виднелась махина гидроэлектростанции, но потом мост кончился и вновь потянулся Завод. Новая бетонная стена с кодом района, и поезд остановился на платформе. Со всех сторон к нему бросились грузчики.       — Стоянка полчаса! — крикнула проводница. — Санников, сдаём бельё, ваша станция.       Через пятнадцать минут мимо пробежал Роман с чемоданом, раскрасневшийся и оставляющий за собой шлейф паров спирта и запах колбасы.       — Пока, Серёга! — махнул он рукой и скрылся в тамбуре.       Поезд тронулся дальше, когда стало темнеть, Серж успел увидеть стадион: огромное зелёное поле, освещённое яркими софитами. Проснулся Павел и засобирался, натягивая рубашку и пиджак, отнёс проводнице большой белый ком из белья.       — Ну что же, вот и мне выходить, — протянул Павел на прощание ладонь. — Ты, как устроишься, ну, вдруг там вакансия будет, скажи — есть такой хороший специалист. Я тебе на листочке напишу, вот… А я в долгу не останусь, поверь.       Бумажку с именем попутчика Серж почти сразу выкинул. В вагоне стемнело, вырубился верхний свет, только фонари с платформы освещали проход. Серж лёг на полку, от белья почему-то пахло сырым подвалом, и оно казалось слегка влажным. Состав тронулся, и мерное покачивание и перестук сбили мысли в голове в мягкую вату, перемигивание фонарей за окном, словно гипноз, заставило закрыть глаза и раствориться в царящей за окном ночи. Сквозь сон Серж слышал, как кто-то прошёл мимо, хлопнула тамбурная дверь, дёрнулся вагон, но сил открыть глаза не нашлось. Он был вороном и летел, расправив чёрные, как смерть, крылья.       Серж сразу понял, что они подъезжают к Управлению, пути сливались: два, три, четыре, пять, огромное полотно из рельс шло в обе стороны, считать стало трудно, рябило в глазах. Над всеми этими рядами железных линий тянулось множество проводов и кабелей, которых становилось всё больше, они переплетались, расчерчивали небо во все стороны, напоминая паутину. Паучатник — вспомнилось негласное название Управления. Поезд встал на разгрузку, а Серж выпрыгнул из вагона, до конечной он доехал вместе с Михой. На остановке к ним в вагон зашли два крепких парня в белых халатах и, подхватив соседа под руки, вынесли из вагона, шахтёр лишь успел кивнуть на прощание. Перрон — обычная бетонная плита, ни навеса, ни лавок. Только одинокая фигурка в самом центре.       — Товарищ Серов?       К нему подошла миниатюрная женщина в юбке и кителе зелёного цвета. Ростом ниже невысокого Сержа. Круглое личико, раскосые глаза, чёрные волосы закручены в тугой узел на затылке. Серж первый раз в жизни увидел китаянку.       — Здравствуй, товарищ Серов. Рада познакомиться, я Чэнь.       — Здравствуйте, товарищ Чэнь, — смог выдавить из себя Серов.       — Я твой инструктор, введу тебя в курс дела и покажу, что у нас и как. Пойдём, займёмся сначала бытовыми нуждами, ты с дороги.       Чэнь по-военному повернулась и, не оборачиваясь, быстро зашагала к одноэтажному строению с огромными окнами вместо стен. Внутри располагался большой зал с лавками, на которых сидели люди.       — Наш вокзал. Много командировочных, пришлось построить.       Высокие потолки зала украшали фрески и мозаики. На одной стороне рабочий ударяет по куску металла молотом, а из печи рвётся огромное пламя, на другой — девушка в белом халате держит в руках пробирку, а на заднем плане формулы и органические цепочки. Серж чуть голову не свернул, рассматривая. Они прошли через здание вокзала и вышли на площадь. В центре неё стоял огромный памятник: инженер показывал лист расчётов или чертёж рабочему. Под статуей бил фонтан.       — Олицетворяет воплощение идей в реальность, — прокомментировала Чэнь, когда заметила, что он остановился рассмотреть скульптуры. — Пойдём, ещё успеешь насмотреться. К тому же это весьма посредственная статуя, вот рядом с главным зданием Управления настоящее чудо света.       — Боги передают заветы? Видел по телевизору.       — О, по телевизору невозможно передать мощь и размах этого. Сам поймёшь.       По краям площади натянуты красные стяги с цитатами из кодекса. «Забота каждого о сохранении и умножении общественного достояния», — прочитал на ближайшем Серж. Вокруг площади стояли здания из стекла и металла, на них развевались красные флаги.       — Готовятся к седьмому. Под окном моего кабинета собирают огромную платформу, очень интересно наблюдать, — снова прокомментировала Чэнь, голос у неё оставался спокойным, но на лице появилась лёгкая тень раздражения.       Они быстро пересекли площадь, и Чэнь остановила едущий мимо грузовик.       — Подбрось к пятому, — скомандовала она шофёру.       Тот кивнул и не споря открыл им кабину. Похоже, он знал, кто такая Чэнь, впрочем, перепутать китаянку с кем-то другим довольно сложно.       Пятым оказался дом в конце улицы, где заканчивались склады и корпуса Управления. Они вылезли из машины, и шофер, газанув, скрылся.       — Нервный какой, — буркнула Чэнь. — Ну что, пошли, покажу твоё жильё.       Они вошли в подъезд и поднялись по лестнице на пятый этаж. «Странное общежитие», — подумал Серж. Чистая лестница, небольшие площадки, выложенные плиткой, и всего по четыре двери. Наверно, блочное, как у семейных. Чэнь подошла к одной из дверей, достала ключ и открыла.       — Проходи, располагайся, я зайду через пару часов, отведу тебя на обед, а потом покажу рабочее место и проведу вводный инструктаж, чтоб ты был готов к утреннему совещанию.       Она быстро убежала по лестнице, словно Серж её задерживал. Он зашёл внутрь и стал осматриваться: коридор и три двери. Заглянув в ближайшую, увидел ванну, унитаз и раковину. С этим понятно. Вторая дверь вела в большую комнату: шкаф, письменный стол и кровать в нише, правда, почему-то только одна, за кроватью ковёр с лицом Первого на фоне красного флага. Третья дверь вела на кухню, там стояла плита, стол с табуретом и маленький холодильник. Серж растерялся и ещё раз прошёлся по комнатам, заметил, что в большой комнате есть выход на балкон. Выглянул наружу и увидел ряды домов, а где-то далеко в дымке привычные трубы Завода, без которых горизонт казался пустым и неправильным. Решив, что Чэнь ему объяснит насчёт соседей, полез в ванну, на всякий случай закрыв шпингалет. Вещи из чемодана он разложил за десять минут, а потом поставил стул на балкон и наблюдал, как ползут по улицам грузовики. Как и обещала, через два часа явилась Чэнь с чёрной папкой в руках.       — Ну что, устроился?       — Да, только я не понял, я без соседей буду жить?       — Конечно, это твоя квартира. Конечно, если создашь семью, то дадут побольше.       — Квартира?       — Да, — резко ответила Чэнь, и лицо её помрачнело. — Всё, пошли есть.       Столовая, в которую они пришли, тоже оказалась странная. Квадратное стеклянное помещение с вывеской «кафе». Внутри круглые столики с парой стульев у каждого. На стене растяжка — «Добросовестный труд на благо общества: кто не работает, тот не ест». В стеклянных витринах блюда.       — Садись. — Дёрнула его за ближайший стол Чэнь.       — А как же…       — Сейчас принесут меню.       Появилась девушка в белом фартучке с рюшами и с белой косынкой.       — Здравствуйте, что желаете?       — Мне как обычно. А этому дайте меню стандартное.       Девушка кивнула, вернулась через пару минут с коричневой папкой и протянула Сержу. Тот открыл и обнаружил внутри листки с перечнем каких-то блюд: горячее, гарниры, напитки, салаты. Глаза разбежались. Впрочем, многое оказалось знакомым, гарниры он знал: рис, гречка, картошка… Всё понятно. А вот названия салатов и горячего ни о чём не говорили, приходилось читать состав мелким шрифтом.       — Нет, это надолго. Дайте ему борщ, котлету из свинины с пюре, салат из огурцов и компот, — оборвала чтение меню Чэнь. — Мужчинам обычно это нравится.       Официантка ушла, а Чэнь открыла кожаную папку и стала изучать документы.       — Простите, товарищ Чэнь. Я хотел уточнить, что с моим допуском к работе? Мне снова пройти медицинскую комиссию?       — Чушь, зачем, у тебя что, по дороге что-то выросло или восстановилось? Не думай об этом, вопрос я решу, — недовольно отмахнулась Чэнь.       — А меня оформят без допуска?       — Всё уже оформлено, — сказала Чэнь, прищурив и без того узкие глаза, и стала похожа на раздражённую кошку. — Но раз решил начать о работе, давай сначала по должностным. Ты у себя боролся с алэсами, но это только одна из сфер работы охраны труда, есть цеха, где борются «землеройками» и «кротами». Но мы занимаемся не только внешней обороной. Мы следим, чтоб все соблюдали технику безопасности внутри завода, расследуем дела о несчастных случаях на производстве. Но последнее время проблем стало больше, нападения участились, а также стали происходить диверсии. Чтобы справляться, мы решили увеличивать штат, поэтому ты здесь.       — Диверсии? Но кто станет вредить Заводу? Что за пси…       — Да, ненормально, — оборвала его Чэнь. — Поверь, психи были всегда, нам удаётся их вовремя выявить, они не слишком осторожны, но сейчас ходят слухи о секте. Впрочем, тебя это не касается. Твоя работа — пока ходить за мной и вникать. Какой позывной у тебя был раньше, товарищ Серов?       — Серж.       — Не подходит. Я дам тебе новый.       — Что ж, новая жизнь — новый позывной. Я согласен.       — Отлично, будет Серый.       — А какой у вас, товарищ Чэнь?       — Китаёза. Не морщитесь, я довольно трудно вписывалась в мужской коллектив. Но где теперь они, а где я? Так что я горжусь своим позывным, он весь мой пройденный путь. Но можешь звать меня Кит. Самое большое животное на нашей Прародине.       Сергей задумался над размером самомнения этой женщины, если она видит себя китом. От мыслей отвлекла официантка с подносом. Она поставила перед Чэнь тарелку с рисом и жареной курицей, а Сержу — исходящий паром борщ. Потом по тарелке со ржаным хлебом, нарезанным треугольниками, две тарелки салата из огурцов.       — Приятного аппетита, — сказал Серж, но Чэнь уже ела, не переставая читать что-то в открытой папке.       Борщ оказался с кусочками мяса, наваристым и густым, к нему подали крынку со сметаной, котлета показалась жирноватой, а пюре было густым, выложенным волнами и политым маслом.       — Доедайте быстрее, через десять минут у нас собрание, а нам ещё в бункер спускаться.       — Вы же сказали, собрание завтра.       — Привыкай, могут ночью на планёрку поднять. Завод — живой организм, каждую минуту что-то меняется. Реагировать надо быстро, чтоб ничего не упустить.       Из кафе Серж почти бежал за быстро шагающей впереди Чэнь. Они дошли до самого высокого здания с колоннами и огромным гербом Завода и повернули к трёхэтажному неприметному дому рядом. На входе стояла решётка, за которой сидел вахтёр в зелёной форме. Увидев Чэнь, он бросился открывать решётку.       — Опять пропуск не посмотрел. Тарас, ещё раз, и выговор.       — Ну так я… же… Вы же… Я вас… знаю.       — Неважно, следуй инструкции. На этого товарища пока временный, — оборвала оправдания Чэнь и прошла внутрь.       За дверью оказался пустой круглый зал с лифтом посередине. Удивительно, что лифт потребовался для здания в три этажа. Впрочем, стало понятно, для чего, когда они сели внутрь и Чэнь нажала единственную кнопку. Двери закрылись, и лифт двинулся вниз.       — Там молчать и не лезть в разговор. Ты просто моя тень, — строго сказала Чэнь. — Поверь, если ты кому-то не понравишься, то переезд в Социальный район тебе покажется сказкой.       Подумать, что такое Социальный район, Сергей не успел. Лифт остановился, и двери открылись в огромный, выложенный гранитом зал с круглым столом, накрытым тёмно-бордовым бархатом, за которым сидело несколько человек. Серж сразу узнал этих товарищей, их лица он часто видел по телевизору и в газетах. Дыхание перехватило, и он на слабых ногах последовал за Чэнь, мечтая и правда стать просто её тенью.