заводной мир

      Синеватый свет люминесцентной лампы освещал на бетонном полу ангара чёрное жирное пятно в форме изломанной фигуры человека. Кит склонилась, изучая пятно, и что-то по-китайски бормотала себе под нос. Серый осматривал огромное, длинное помещение, здесь планировали запустить тот самый конвейер, посвящённый юбилею Первого запуска. В этот сектор Завода они приехали вчера, проведя полдня в поезде. Правда, и поездом это назвать нельзя, два сцепленных локомотива, несущихся с бешеной скоростью, где им пришлось разместиться прямо в кабине машиниста.       — Подойди, — рявкнула Кит, и Серый осторожно приблизился к пятну. — Что думаешь?       — Словно след от человека. Что за вещество?       — Продукт горения органики и какой-то неизвестный катализатор, — сказала Кит, выпрямляясь и заглядывая в папку с бумагами. — Есть предположение, что какой-то человек сгорел на этом месте.       — Какой?       — Ну, знаешь, я вместе с тобой приехала, откуда мне знать. Давай теперь к здешнему начальству, узнаем подробности и начнём работать.       Они с поезда сразу отправились на место инцидента, о котором узнали на совещании в подземном гранитном зале. Само совещание в голове у Серого почти не сохранилось, он смотрел на лица Генерального директора Завода и Генерального секретаря не в силах поверить, что находится в реальности. Кроме этих богоподобных личностей, за столом сидели главный экономист, начальник производства, главный инженер и руководитель подразделения безопасности. Чэнь разложила перед собой бумаги и после вялого кивка Генерального в свою сторону по-военному начала докладывать.       — Не буду вас задерживать, перейду сразу к делу. На данный момент зафиксировано увеличение нападений энтотосов всех видов, всё чаще регистрируются случаи спланированных диверсий. Завод несёт существенные потери.       — Так и как думаете, с чем это связано?       — Приходят докладные, среди рабочих стало распространяться новое учение, сформировалась довольно крепкая идеология, есть вероятность, что на территории Завода начала действовать секта.       — Неприятно такое слышать. Но разве это можно связать с увеличением нападений тварей? Вы уверены, что это не совпадение?       — Мой отряд работает над этим. Есть план, но, прежде чем его реализовывать, я хочу посетить место последнего инцидента. Бумаги я передала, данные получены сегодня утром, в связи со спешностью дела я и попросила перенести заседание.       — Хорошо, даю добро. Пока ваш вариант работы единственный, остальные просто рекомендуют увеличивать оборону цехов и искать массовое оружие. Но это требует времени и людей, результаты появятся нескоро, а убытки увеличиваются каждый день, и мы теряем инспекторов. Подписанный приказ, пропуск и допуск заберёте у моего секретаря перед отъездом. Вы вдвоём?       — Да, Серый должен понять, с чем мы боремся.       И вот он стоит здесь и пытается понять. Вокруг пятна размазано что-то белое, словно кто-то затёр меловую разметку.       — Присмотрись получше, видишь, тут в пяти местах круглые наплывы, — говорит Кит, записывая что-то на планшете.       Серый нашёл желтоватые следы на полу и сел рядом, чтоб лучше разглядеть.       — Странно, похоже, кто-то поставил свечи на пол, а потом забрал. Остались следы от оплавленного парафина.       — Точно, я тоже так решила. Но здесь есть освещение.       — Может, не хотели включать верхний свет, чтоб не привлекать внимание?       — Возможно, хотя пользоваться фонариком удобнее, да и свечей я давно не видела, на Заводе нет перебоев с электричеством, свечи только для тортов. Впрочем, одной странностью больше, одной меньше. Пошли, начнём с уборщицы, которая нашла это безобразие и проявила бдительность, что тоже весьма странно.       Они вышли из ангара, Кит опечатала вход. Уборщицей оказалась немолодая слесарь-сборщик, она сильно нервничала и постоянно поправляла белую шапочку на голове. Место работы им выделили в Красном уголке. Кит села за стол, поставила лампу, направив свет прямо на сидящую напротив на табуретке сборщицу. Серый сел на ряд кресел вдоль стены.       — Как вас зовут, должность?       — Тарасова Наталья Владимировна, слесарь-сборщик пятого разряда.       — Вы обнаружили место инцидента в ангаре? Расскажите, как это было.       — Да, я. Была моя очередь убираться, у нас в корпусе помыла, а начальник и говорит: иди помой в ангаре. Ну, знаете, я возмутилась, конечно, территория-то не наша. Но кто с начальством спорит? Да и что там мыть? Не ходит никто, так пыль смахнуть. Зашла, темно, пока выключатель искала, слышу шум, из угла кто-то из темноты выпрыгнул, толкнул меня в спину и выбежал. Я упала, ведро пролилось. Еле поднялась, свет включила, смотрю, пятно на полу, ну и пошла начальнику про всё это безобразие рассказывать. Ясное дело, что не просто так в пустом ангаре человек прятался, а отмывать непонятное я не буду. Пусть кто насвинячил, тот и моет.       — Ясно. Дверь была закрыта, когда вы пришли мыть?       — Нет, зачем пустой ангар закрывать?       — А когда уходили, заперли?       — Нет, зачем? Я же не знала, что эта грязь важная какая-то.       — Это плохо. Понимаешь, Серый, тот убежавший мог вернуться и уничтожить улики. Опишите всё, что вы увидели, когда включили свет.       — Ну, пятно на полу, ещё начёркано мелом что-то было вокруг, свечки валялись.       — Валялись?       — Да, на полу. Я подумала, что кто-то себе романтическое свидание устроил, как в заграничных фильмах.       — А когда вернулись с начальником, всё так же осталось?       — Я не возвращалась, сказала начальнику и ушла обедать. Васильич, в смысле Николай Васильевич обещал сам разобраться.       Кит кивнула, с хмурым видом записала что-то в бумаги, заставив сидящую напротив побледнеть.       — Серый, сходи с ней за Николаем Васильевичем.       — Да чего за ним ходить? Он в коридоре ждёт, знает же, что его тоже расспросите.       Серый выглянул за дверь, у окна топтался коренастый мужчина с квадратным лицом, короткая стрижка, очки в толстой оправе, белый халат и пилотка прикрывала лысину.       — Заходить мне? — спросил он, видя, как из кабинета выскользнула боком Наталья.       — Да, пройдите, пожалуйста.       Кит кивнула севшему на стул Николаю Васильевичу и продолжила заполнять бумаги. Минут десять в Красном уголке стояла тишина. Серый рассматривал развешенные по стенам вымпелы, растяжки с девизами: «Всё для блага человека, всё во имя человека», «Товарищи! Повышайте эффективность и качество труда на каждом рабочем месте!». Висели плакаты и стенд с фотографиями ударников, среди которых Серому понравилась милая девушка с двумя косами и скромной застенчивой улыбкой.       — Так расскажите всё по порядку о происшествии. И почему вы написали докладную об инциденте в ангаре? — наконец нарушила тишину Кит.       — Пришла Наталья, говорит, там в ангаре кто-то грязь развёл и убежал. Пусть кто это сделал, тот и убирается. Скандальная она. Решил проверить, кто там в пустом помещении безобразничает. Нам скоро оборудование завозить, специалист приехал, чтоб процесс контролировать, один из главных технологов. Вот прихожу, а там пятно на полу, очень на след от тела похоже, я раньше химлабораторией заведовал, ну и понял, неладное что-то, взял пробу и отправил на химанализ в нашу лабораторию. Ну как результат получил, сразу выслал в Управление.       — Нашли того, кто погиб? Кто-то из рабочих пропал? — спросила Кит.       — Нет, на месте всё. На территорию никто посторонний не проходил, командировочные согласно списку.       — Получается, сгорел неизвестный?       — Получается, — тихо проговорил Николай Васильевич. — Вот только откуда ему здесь взяться? Разве что пешком по рельсам пришёл. Только у соседей тоже никто не пропадал, я звонил, спрашивал.       — Поняла. Мне нужен допуск в отдел кадров, к делам всех сотрудников, а также документы на всех, кто сейчас находится здесь в командировке.       — Так я всё подготовил и кадровиков предупредил. Но у нас коллектив самый надёжный на Заводе, недаром наш сектор для постройки такого объекта выбрали. Людей всех проверяли, лучших спецов собрали.       — Я разберусь, — Кит оборвала разглагольствования начальника цеха. — Свободны. Мы пока заселимся в общежитие и продолжим.       Серый рассматривал доставшуюся ему комнату в семейной общаге: маленький закуток у туалета, бывшая кладовка для швабр и бытовой химии. Видимо, свободных комнат не нашлось или его не захотели селить с работниками этого сектора. В закуток втиснули раскладушку и тумбочку, но ему много и не надо, из вещей только зубная щётка, пара сменных трусов и майка. Серый постирал носки в раковине туалета и повесил на батарею под окном. Все уже разошлись по комнатам, где-то ещё слышалось радио:

Создан наш мир на славу.

За годы сделаны дела столетий,

Счастье берём по праву,

И жарко любим, и поём, как дети.

      До отбоя оставалось минут двадцать. Помассировав руки и ноги, начавшие к вечеру ныть, он устроился на скрипящей пружинами раскладушке и заснул, привыкнув к въевшемуся в стены кладовки запаху хлорки. Во сне на него пикировали «галки», надрывалось оповещение завода, выла сирена.       Сирена гудела. Серый вскочил, натянул комбинезон и бросился к окну, мимо общаги пролетели две пожарные машины. Он выбежал в коридор, там уже стояла Кит, запирая дверь комнаты.       — Давай, нас вызывают. Пожар на складе.       У общежития их ожидала машина Газ с открытым верхом, стоило им запрыгнуть в кабину, как водитель рванул с места. Возгорание оказалось небольшим, из открытых ворот склада тянулись тонкие струи дыма. Пахло жжённой резиной. Их встретил один из пожарных, под запись рассказал, что произошло.       — Здесь стоит оборудование для нового конвейера, то, что ещё не распаковали, кто-то облил деревянную обрешётку бензином и поджёг. Из убытков — внешний вид пострадал, и кое-где оплётка у проводов оплавилась. Некритично, поправим, но случай сам по себе ужасный. Зачем такое делать? Не понимаю.       — Потому что вы нормальный человек, любите Завод, чтите заповеди Пролетарских Богов, — сказала Кит, закрывая папку.       Подъехала ещё одна машина, из неё выбрался начальник цеха и, заметив Серого и Кит, кивнул.       — Ну что там?       — Пожарные отчитались: небольшое возгорание, результат поджога.       — Вот же сволочь какая. Товарищ Чэнь, мне нужно с вами поговорить, небольшое совещание у меня в кабинете. Поехали.       Серый в машину не влез, там сидели мастера участков, и места едва хватило втиснуться маленькой Кит. Ему пришлось добираться до корпуса пешком, врываться в кабинет после начала совещания показалось глупым, и Серый встал у окна в коридоре, рассматривая внутренний двор, где на лавочках сидели и курили рабочие. Из кабинета начальника цеха вышел Павел в белом халате и с папкой бумаг под мышкой. Заметив Серого у окна, он остановился и всплеснул руками.       — О товарищ! Не ожидал тебя здесь увидеть. Снова перевод?       — Нет, теперь командировка.       — Быстро они тебя в дело. Это вы насчёт нового ангара? Да уж, вот же ужас. Будь я суеверным, подумал бы, что прокляли его запуск, прокляли. Боги отвернулись. Это ладно, что сожгли кого-то, так и в сопроводительных бумагах полный бардак. А чертежи! Чертежи! Половину потеряли, половину мне передали в таком виде, что хоть самому становись к кульману и перечерчивай. Бе-зо-бра-зи-е, вот что это такое.       Серый растерянно кивал, он не ожидал встретить здесь неприятного попутчика из поезда. Затем из кабинета вышла Кит и подошла, встав позади продолжающего распинаться о безобразно организованной в этом секторе работе Павла.       — Товарищ, не стоит разговаривать о таких вещах в коридоре, — холодно сказала она.       Павел вздрогнул и резко повернулся. Поняв, кто его отчитывает, покраснел и, судя по сжатым в тонкую нить губам, с трудом сдержался, чтоб не ответить.       — Серый, пошли, нам пора работать, нужно торопиться.       Они сидели в Красном уголке и перебирали личные дела, Кит внимательно просматривала родственные связи. Аккуратно откладывала в сторону из высокой стопки папок те, что вызывали у неё подозрения.       — У меня есть предположение, что исток этого находится в Социальном районе.       — Социальном районе?       — Ну, в народе отстойник. Но это слово мне не нравится. Думаю, если появилось недовольство политикой Завода, то там. Люди не хотят понимать, что наше сплочённое единство и позволяет нам здесь выжить, а любое слабое звено тащит на дно. Это вовсе не зло, не попытка унизить калечных и нетрудоспособных, это вынужденная необходимость.       — Так, может, послать запрос туда? Там же тоже есть какое-то начальство.       — Есть главврач. Но не думаю. Мы не узнаем правду, получим стандартную отписку, что они верны идеалам Партии и не отклоняются от исполнения заповедей. Нам нужен свой человек среди этих… товарищей. Так, есть несколько дел, которые я считаю подозрительными.       Кит взялась за телефон и, набрав четыре цифры, продиктовала в трубку фамилии. Через двадцать минут в кабинет вошла девушка, которую Серый сразу узнал, та, что понравилась ему на доске почёта.       — Можно?       — Да, заходите, Светлана Владимировна. У нас к вам возникло несколько вопросов. Вы знаете про инцидент в ангаре? — ласково сказала Кит.       — Ну, слышала, что там сожгли кого-то. Тося говорит, командировочного, с усами такого.       — Значит, к тому месту вы сами не подходили?       Светлана замялась.       — Мы всем участком ходили смотреть, — пискнула она.       — Кто все?       — Сборщицы с плат. Но мы внутрь не заходили и не в рабочее время, в обед.       — Хорошо, я вот смотрю ваше личное дело. Вы родились в Соцрайоне?       — Да, но я комиссию прошла, с детства здоровая, ничем никогда не болела, — затараторила Света.       — А ваша мать?       — Мама в отсто… в Соцрайоне живёт, у неё хроническое. Открытки мне шлёт по праздникам. Но я сама здоровая.       — А отец?       — Отец умер, у него сердце.       — Вы, я так понимаю, работу свою любите?       — Конечно! — взвилась Светлана, подпрыгнув на стуле. — Знаете, Завод для меня всё!       — И вас не смущает, что Завод содержит вашу мать?       Девушка поникла, опустив взгляд.       — Я стараюсь, работаю за двоих, — прошептала она.       Когда девушка вышла, Кит посмотрела на закрывшуюся за ней дверь.       — Отец и мать в Соцрайоне, я её дело выбрала самым первым. Молодая, такие легко внушаемые, и к тому же я послала запрос про её мать. Знаешь, чем она больна?       Серый качнул головой, понимая, что вопрос риторический. Откуда ему знать? Болезней, из-за которых можно потерять работоспособность и оказаться в отстойнике, множество.       — Шизофрения. Понимаешь мою мысль? Это наследственное заболевание. У меня будет к тебе просьба: пригляди за этой девочкой, порасспрашивай этих с плат про неё. Нормальный интерес холостого мужчины, девочка молоденькая, симпатичная, а ты командировочный. Но! Не вздумай реально ей сочувствовать. Она, возможно, чудовище, которое спит и видит погубить Завод, погубить всех нас.       После Светланы зашёл мужик: худой, лысый череп, синий халат. На лампу и сидящую за столом Кит посмотрел недовольно.       — Михаил Сергеевич Лавров.       — Да.       — Вы сюда приехали из Соцрайона работать, занимаете должность техника?       — Приехал? Вернулся я, рак был, а сейчас стойкая ремиссия, я в отстойник возвращаться не планирую.       — Знаете об инциденте в ангаре?       — В курсе, говорят, поджог там был.       В списке подозреваемых на сегодня у Кит оказалось ещё пять человек, кто-то из них побывал в отстойнике, кто-то имел там близких родственников, но Серый их допроса не увидел. После разговора с Лавровым Кит отправила Серого в столовую на обед.       — Иди, пообщайся в неформальной обстановке с местными и постарайся подружиться со Светой. Мне принесёшь пирожков с рисом.       Столовая оказалась такой же, как и в родном секторе: большой зал, раздаточный стол, с полками, где стояли салаты, второе, компот и чай. Привычная еда порадовала. Серый поставил на поднос макароны с маслом, залив их сверху гуляшом с подливой, и попросил у поварихи, похожей на Катю, гороховый суп. Командировочные в столовой расплачивались деньгами, порадовало, что в кармане оказался немного помятый рубль, сдача с которого теперь бренчала. Серый осмотрелся, почти все столы оказались заняты, но Светы он так и не увидел, пришлось сесть на свободное место рядом с мужиками в спецовках электриков.       — А я говорю, не выдержит. Надо там всё переделывать, дополнительную катушку ставить… — говорил старый, жуя хлеб с маслом и запивая чаем.       — Да всё нормально будет, расчёты проверяли… — возражал ему молодой. — Сегодня подключим быстро, а если тебя слушать, то график сорвём.       — Вот, Илюха, и подключай сам. Пусть с тебя спросят, когда выбьет предохранитель при запуске.       Когда Серый подсел, спор смолк. Все переглянулись, и старый спросил:       — Командировочный?       — Да, Серы… Сергей. — Он протянул руку, пожав каждому за столом.       — Ну-ну, Владимир, а это Илья и Степан. Приятного аппетита.       — Спасибо и вам.       Электрики доели и, кивнув, ушли, скоро в зале почти никого не осталось. Возвращаться в Красный уголок не хотелось. Нужно найти Светлану и поговорить, очень не хотелось думать, что такая милая девушка может оказаться сектанткой. То, что Кит назначила её козлом отпущения, больше походило на женскую ревность. Скрипнул стул. Серый поднял глаза от тарелки и увидел напротив Павла, тот перекладывал с подноса тарелки.       — Здравствуйте, товарищ Серов. Я к вам присяду, поболтаем. Ужас, ничего путного не осталось на обед, пришлось брать эти ужасные разваренные макароны. Это меня начальник цеха задержал, и в этом ваша вина есть.       — Это как? — удивился Серый.       — Ну так ангар опечатанный стоит, а у нас сроки, нужно оборудование по графику ставить, задержали вы нас своим расследованием. Хоть нашли чего? Выяснили, кто сгорел?       — Пока нет, опросы проводим.       — А я думаю, глупость всё это, паника на пустом месте. Этим лодырям, лишь бы не работать. Придумывают ерунду, ну, похоже пятно на человека, так и трещинки на стене порой в картинки складываются. Хотят меня подставить своей ленью и сроки сорвать. У вас и подозреваемых-то нет, так ведь?       — Почему нет, у товарища Чэнь сложилась версия, и она её проверяет, — возмутился Серый.       — Ну и кто же, если не секрет, у неё на подозрении?       Серый вспомнил милое лицо Светланы и резко ответил:       — Тайна следствия.       — Ну да, так я понял, — хмыкнул Павел и принялся жевать макароны.       — Приятного аппетита, у меня дела. Пойду, — сказал Серый, поднимаясь и собирая посуду на поднос.       После обеда допросы продолжились. Чэнь вызвала девушек с плат, и те подтвердили, что ходили смотреть к ангару, как и многие другие, после того как от химиков стали известны результаты анализа. О Светлане отзывались хорошо, всегда поможет, план выполняет, дежурства не пропускает, чужих парней не уводила, ни с кем не ссорилась.       — Только последние дни что-то приуныла, ну, после происшествия. Вроде как обычно, но если к ней никто не обращается, то сидит и в одну точку смотрит, — сказала Зинаида Петровна, контролёр участка, на вопрос Кит не замечала ли она за Светланой какие странности. — Мне кажется, она всё это близко к сердцу приняла.       — Почему же?       — Ну, смерть-то она, в отличие от наших многих, в своей жизни уже видела, понимает, что это такое. Может, воспоминания какие мучат, — пожала плечами Петровна.       Серый подумал, что да, смерть на Заводе — дело часто тайное, незримое. Случаются несчастные случаи, но редко, а смертельные ещё реже, за безопасностью следит охрана труда. А вот после шестидесяти старики отправляются в Соцрайон, и смерть встречают там, молодёжь Завода чаще всего за свою жизнь не видит ни одного мертвеца.       На ужине Светлану Серый не увидел. Выйдя из столовой, задумался, где можно найти симпатичную девушку после работы. Смотрит фильм в Красном уголке, ушла в клуб на танцы? Вот только сегодня не выходной. Попытаться навести справки в женском общежитии, заодно и её подружек поспрашивать? Найти корпус несложно, планировка жилого блока стандартная, буквой П: справа мужской, в центре семейный, слева женский. В центре — засыпанная цветным гравием площадка, вокруг лавочки. Впрочем, искать не пришлось, на подходе к женскому общежитию он заметил знакомую фигурку.       — Не проводите меня в библиотеку? — преградил путь девушке Серый.       — А зачем вам? — удивилась Светлана. — А знаете, я вас заметила, вы с этой Китаёзой приехали, сидели в углу, когда она меня допрашивала.       — Надеюсь, это впечатление обо мне не испортило, я просто работаю. А про библиотеку — хотел с вами встретиться. Я думал, что ударник труда с доски почёта именно в библиотеке проводит свои вечера, посидели бы вместе, почитали. — Серый постарался как можно дружелюбнее улыбнуться и подмигнул.       — На доске, ну, честно, это не за трудовые подвиги. Я больше по самодеятельности. Говорят, пою хорошо, танцую немного, ещё меня в театральные постановки берут, я там играю пионерок, молодо выгляжу. — Света рассмеялась.       — Я бы послушал, как вы поёте.       — Ну, тогда пойдёмте со мной в клуб, у нас там репетиция. Как запустят конвейер, будет праздничный концерт. Вот мы и репетируем сейчас почти каждый день. Меня там ждут, а я с вами тут болтаю.       В клубе почему-то пахло селёдкой и луком, на сцене играл паренёк, мучая аккордеон. Получалось у него плохо, но по лицу видно, что старался. Заметив Светлану, он прекратил играть и закричал:       — Светка, хочешь, я тебе аккомпанировать буду, веселей, чем на пианино.       Девушка отмахнулась, поднялась на сцену и, встав на середину, без всякого предупреждения запела.

Если брезжит зорька ясная,

Значит, будет день хорош,

В куртке старой и промасленной

На работу ты идёшь.

И в такое утро раннее

Шаг твой громкий будит всех.

Нет на свете выше звания,

Чем Рабочий Человек!

      Пела Светлана хорошо, мягкий, приятный голос. Вот только Серому показалось, что монотонно, за время пения на её лице не проявилось никаких эмоций.       — Эй, Свет, ты пианиста бы подождала, — окликнула заглянувшая в зал девушка.       Светлана спустилась со сцены и села на один из стоящих у стены стульев. Про Серого она словно забыла, пустым взглядом изучая висевший на противоположной стене плакат «Искусство принадлежит народу». Пришлось пересесть к Свете и самому продолжить разговор.       — Хорошо поёте, но вид у вас потерянный. Что-то случилось?       — Случилось? Может быть, я не понимаю. Знаете, чувство, что раз и нет меня, а потом раз… Звучит как чушь, простите.       — Ничего, это вы из-за ангара переживаете? Может, там кто-то из ваших знакомых погиб?       Светлана подскочила и зло посмотрела на Серого.       — Ну знаете, я что, по-вашему, дурочка и не понимаю, чего вы ко мне с вопросами прицепились? У меня справка есть, меня три психиатра наблюдали, прежде чем из отстойника выпустить, и здесь каждые полгода гоняют на медицинскую комиссию. Я люблю Завод! Люблю работу свою! Я не сумасшедшая, чтоб человека убить! Передайте этой своей китаёзе!       Серый покраснел и сжал руки до боли в кулаки, хотелось сказать, что он вовсе не следит за ней, что она действительно ему понравилась, но прозвучало бы это всё фальшиво и глупо, по-киношному. Пришлось извиниться и уйти, на пороге клуба он повернулся, боясь, что увидит, как Света плачет, но она просто сидела на стуле и смотрела в одну точку.       В Красном уголке Кит перебирала оставшиеся папки, делая пометки у себя в бумагах. На столе стоял гранёный стакан с чаем и тарелка с бутербродами. К запаху пыли добавился запах колбасы. Зазвонил телефон, Кит взяла трубку, и там кто-то громко и взволнованно заговорил.       — Идём, несчастный случай. Есть погибший, — после разговора бросила Кит успевшему сесть на стул Серому.       — Опять что-то с новым конвейером?       — Вроде того, при подключении цеха к трансформатору погиб электрик.       У будки трансформатора никого не было, но, когда они подошли, из ближайшего корпуса вышел начальник цеха и быстро подошёл.       — Илья, электрик, подошёл к трансформатору, и его… насмерть. Сейчас неопасно, удалённо обесточили.       — В чём причина, выяснили?       — Да, кто-то включил парогенератор и устроил в трансформаторе и рядом баню. Ну, из-за влажности проводимость повысилась, и замыкание.       — Откуда здесь взялся парогенератор? — Кит быстро делала пометки в бумагах, составляя отчёт для отправки в Управление.       — Им при постройке ангара и подсобных помещений сушили бетон, прогревали арматуру, ну и остался здесь с зимы стоять под навесом.       — Никто ничего не видел?       — Нет, но мы не всех опросили. Здесь редко ходят, ангар ещё не запустили, оборудование собирались завтра устанавливать.       — Хорошо, мне нужен список тех, что работает поблизости, я сама их допрошу.       Когда начальник удалился, Кит повернулась и сказала:       — Всё хуже, чем я думала, и времени почти нет. Давай в общагу, мне нужно с тобой поговорить без лишних глаз и ушей.       В общежитии стояла тишина, все были на работе. Кит позвала его в свою комнату. Та оказалась большой, двуспальная кровать, трёхстворчатый шкаф, круглый стол в центре, над которым висел тряпичный абажур с бахромой. Они сели напротив друг друга, и Кит, помассировав ладонью лоб, медленно проговорила:       — Думаю, ты понимаешь, что я от тебя хочу. Даже не так, это необходимо Заводу. Погибли люди, и думаю, на этом сектанты не успокоятся. Нужно выяснить, кто это, а главное — найти источник этой заразы, потому что мы поймаем одного исполнителя, а за ним завербуют нового.       — Ты хочешь, чтобы я отправился в отстойник? — Догадка пришла как-то сразу, словно Серый уже давно это понял, как только получил перевод в Управление, как ответ на то, зачем мог понадобиться искалеченный человек в таком месте.       — В Соцрайон, и это не моё желание, это приказ Генерального. Но мне хотелось, чтоб ты своими глазами увидел, что происходит, и понял, с кем мы имеем дело. Скажем так, нам повезло, когда мы искали кандидата для разведки, ты получил увечья. Я сразу поняла, что ты тот, кто нам нужен. Ты из охраны труда и знаешь нашу специфику изнутри, ты получил официальный отвод от работы, ни семьи, ни детей. Тебя хотели отправить сразу, но я попросила дать тебе время осмотреться, чтоб ты вник в происходящее и знал, что искать. Увы, жертв становится всё больше, наши потери растут, время играет против нас. Готов ли ты оказать помощь Заводу?