Город кунилингуса и неонов.

Город кунилингуса и неонов. Мира возвращалась домой после затянувшейся репетиции. С того дня, как они вместе с девочками сотворили Золотой ханмун и закрыли путь демонам, она жила будто с легким сердцем. Музыка снова стала просто музыкой, сцена — сценой, а не полем боя. Впервые за долгое время она позволила себе роскошь улыбаться без внутреннего напряжения. Ее квартира встретила тишиной и полумраком. Узкий коридор с вешалкой, простая кухня без излишеств, спальня за тонкой перегородкой. Здесь не было ни мягких ковров, ни ярких ламп, ни милых безделушек — только темные стены, приглушенный свет и аккуратный порядок, как в тренировочном зале после закрытия. Мира никогда не была роскошной девочкой — квартира была больше убежищем, чем домом. Она сняла куртку, закинула сумку на стул и, потянувшись, подумала, как приятно будет завалиться в кровать, включить неоны и расслабиться, просматривая новости и стримы. Душ, мягкая пижама, теплое одеяло — и никаких тревог. Но в тот момент, когда она погасила свет в гостиной и уже шагнула в спальню, резкий звонок в дверь заставил ее остановиться. Она замерла, пытаясь понять что за гость может в такой час потревожить. Осторожно и беззвучно подойдя к глазку, она аккуратно взглянула в него. За порогом стоял Романс. Черная рубашка, темные джинсы, руки в карманах, но поза — чуть неуверенная. Лицо непривычно мрачное, без тени ухмылки, которой он обычно прятал все лишнее. Взгляд в пол, словно он собирался здесь простоять всю жизнь, если понадобится. Не разделив этого “прикола”, Мира тихо выдохнула, отвернулась и пошла в свою комнату заниматься своими делами. Но странное чувство не отпускало — за дверью было тихо, слишком тихо. Ни шагов по лестнице, ни звука лифта. Картина, которая рисовалась у нее в голове, начинала раздражать: стоит, как дурак, под ее дверью, и кто-то из соседей или, хуже, папарацци это увидит — заголовки желтой прессы будут готовы через час “Мироманс это правда! Романс ждет Миру для романтического свидания”. Сжав зубы, она резким движением открыла дверь, схватив его за запястье затащила в свою квартиру. высунув голову, чтобы убедиться о том, что за ними не было слежки, она захлопнула входную дверь. — Будешь спать в гостиной на диване. Если придут девочки, мне насрать как, но ты спрячешься и надежно, если жопа дорога. Ты меня понял? Он кивнул и, скользнув взглядом по комнате. В гостиной стоял темный диван, низкий столик, пара полок с книгами и оружием. Ни фотографий, ни картин, ни следов беззаботной жизни — все утилитарно, почти аскетично, за исключением неоновой подсветки почти в каждом углу ее комнат. — Не ожидал, что у тебя так… скромно. — Разочарован? — ее тон был колючим и раздраженным. — Скорее удивлен. Я думал, ты живешь в месте, которое отражает твой характер. — Оно и отражает, — коротко отрезала Мира и прошла мимо, бросив ему на диван подушку и плед. — Ты не слишком гостеприимна. Может принесешь попить? — Я не собираюсь тебя обхаживать или вести задушевные беседы. — Можешь снова выставить за дверь и, поверь, я буду там ждать вечность. У меня она есть. Мира зарычала на него. — Ну, так что? Зачем пришел, Романс? Он поднял глаза, и в них на миг мелькнула тень, которую Мира никогда прежде не видела. — Я любил женщину, что была замужем за богатым и влиятельным господином, — произнес он так, словно каждое слово приходилось вытаскивать изнутри. — И отдал душу за то, чтобы сбежать с ней. Но… в общем, у истории был печальный конец. — О-о-о-о, нет-нет, заткнись, я тебе не психолог. Блудная жизнь и чужие женщины разложили твою душу, так? — в ее голосе не было жалости, только холодное презрение. — Хочешь сказать, что ты несчастная жертва? Я тебя не собираюсь слушать, сочувствовать и вообще что-то обсуждать. — Нет. Я принял ответственность за это. — Безжизненно и сухо произнес юноша. — Надеюсь, ты не заставишь меня пожалеть о том, что я не изгнала тебя к Гви-Ма в ту же секунду, как увидела. — Она протянула руку с вытянутым пальцем прямо перед его лицом. — Молчи, демон. — Обещаю, моя леди, — он произнес это с тихой, почти покорной улыбкой, взяв ладонь Миры, чтобы поцеловать ее. Но она одернула руку, словно его слова обожгли. — Даже не пытайся дотронуться до меня, грязный демон. — С презрением прошипела Мира. — Хочешь сказать, что твоя душа чище? — он сделал шаг ближе. — Давай отбросим несколько месяцев избегания друг друга и поговорим откровенно, моя леди. Руми ведь не единственная, кто скрыла страшный секрет. Разница между мной и тобой в случайности. От твоего греха тебя спасла случайность, Мира. Ее рука взметнулась — в ту же секунду в воздухе засверкала духовная нагината, и Мира рванулась на него. Уклонившись, Романс поймал ее за плечи одной рукой, а второй удержал оружие подальше от себя. — Я никому не выдам твой секрет. — Не пытайся делать вид, что меня понимаешь, порочный демон, — она дернулась, но его хватка оказалась совершенно мертвой. — Я и не понимаю, но принимаю твою слабость, — тихо сказал он. — Ты ведь сделала выводы и больше не будешь пытаться свести счеты с жизнью. Я не пойму тебя и даже не буду пытаться. Ведь я никогда не ощущал себя чужим, без друзей и семьи. И без любви. Даже будучи демоном. — Если не перестанешь, повторю попытку, — сквозь зубы проскрипела Мира. Он улыбнулся мягко, но взгляд оставался цепким. — Если бы я тебе не нравился, ты бы уже меня убила. — Нет. Ты меня вообще бесишь. Но после помощи Джину, отдавшего свою душу Руми, логически я понимаю существование такой вероятности правдивости твоих слов. Но, если говорить честно, у меня сейчас просто нет плана лучше. — Я могу воспринять это как предложение приблизиться к тебе. Она со всей силы вдавила каблук ему в ногу, почувствовав, как под кожей напряглись мышцы, и рывком вырвалась из хватки. — Свали из моего дома, — бросила она через плечо, — если я проснусь и ты все ещё будешь здесь, клянусь, я отправлю тебя к Гви-Ма быстрее, чем ты успеешь моргнуть. Не дожидаясь ответа, Мира развернулась и скрылась за дверью своей комнаты, громко щелкнув замком. Но покоя это не принесло. Ночь тянулась вязко, каждый шорох в гостиной отдавался в висках, будто он мог в любую секунду ворваться к ней. Она лежала на спине, глядя в потолок, и ловила себя на мысли, что волнение перед первым концертом — жалкая тень по сравнению с этим чувством: враг под ее крышей, всего в нескольких шагах. "Зачем я его впустила?.. Почему не убила сразу?..", — эти вопросы ходили кругами, как хищники вокруг добычи. Где-то в глубине квартиры тихо щелкнуло — не то мебель, не то шаг. Мира сжала кулак под подушкой, готовая в любой момент призвать нагинату. Она не сомневалась: если Романс решит действовать, сон не станет ему преградой. Ведь может в этом и был его план? Простой, проще пареной репы — прийти к ней, дождаться, когда она уснет и убить. Это ведь очевидно.— Я не знаю других людей. И не знаю к кому можно было бы обратиться за помощью. Где жить? И чем вообще заниматься. Когда Мира моргнула в очередной раз совсем тяжелыми веками, открыв их, она увидела за окном Солнце. Она перевела взгляд на электронные часы на тумбочке: было еще достаточно рано. Утром ее ждала репетиция и закрытая конференция с девушками из группы — опаздывать нельзя, но проснулась она слишком рано, да еще и с неприятным чувством паники, тянущей изнутри. — Поспать еще час или проверить, чем занято это чудовище... — пробормотала она, морщась. Выскользнув из кровати, Мира двинулась к двери с грацией кошки и точностью ниндзя. Наученная сценой и боями, она умела двигаться бесшумно. Из кухни доносились негромкие звуки — шорох ножа, тихое шипение сковороды, легкий звон посуды. Мира заглянула, готовая увидеть что угодно, но точно не это: Романс, в распахнутой рубашке и трусах, стоял у плиты, ловко переворачивая панкейки. На столе уже дымились тарелки с лапшой и яичницей. — Доброе утро, моя леди, — произнес он с той своей мягкой, почти неприлично спокойной улыбкой, будто ночи напряжения не существовало. — Еще раз меня так назовешь, я тебе снесу голову? — прищурилась она, опираясь о дверной косяк. Он усмехнулся. — Ничего… я еще растоплю этот лед. — На кой черт ты вообще за мной увязался? — ее голос был колюч, как проволока. — А за кем еще? — он пожал плечами. — Не зря ведь создали наш пейринг. Мира вздернула бровь, отстраняясь, словно сама близость его голоса могла обжечь. Но он продолжал: — Сейчас у меня нет ни хозяина, ни приказов. Я могу быть только твоим. Верным. Преданным. Если хочешь — буду твоим домохозяином. Сделаю так, чтобы твоя жизнь была комфортной. Ты привыкла избегать, но… я дождусь. Сколько бы времени ни понадобилось. Она усмехнулась, но в этом не было тепла: — Жди хоть до второго пришествия. Этого никогда не случится, демон злоебучий! Не оборачиваясь, она взяла сумку и ушла, громко хлопнув дверью. На репетиции всё шло как обычно: движения в ритм, безошибочные ноты. Мира старалась быть на удивление даже слишком собранной. На закрытой конференции с девочками она выглядела особенно сосредоточенной, но внутри всё тянуло серым туманом, глуша звуки и лица. — Ты точно в порядке? — спросила Руми, когда они расходились. — Просто мигрень, — коротко ответила Мира. — Недосып. Вы идите без меня сегодня. Зои пристально посмотрела на Миру. — Точно всё в порядке? — Да, правда. Сегодня я отдохну, а завтра мы наверстаем. Мира обняла девочек и отправилась к себе. Домой она вернулась с единственным желанием — провалиться в тишину. Но в прихожей её встретил запах тёплой еды и свежих цветов на столе. Не букет, а аккуратная, почти интимная композиция — в белой керамической вазе, что светлым пятном выбивалась из её интерьера. Романс стоял у стола, держа в руках половник, и его взгляд был тем самым — чуть ироничным. — Добро пожаловать домой, моя леди, — сказал он, и это прозвучало почти как тост. Мира смерила его взглядом, как будто перед ней стоял не демонический идол, а наглый доставщик еды, который ошибся дверью. И одеждой. Точнее её полу отсутствием. — Не вздумай обжиться тут, — холодно бросила она, проходя мимо и швырнув сумку на кресло. — Это МОЙ дом. Романс чуть склонил голову, наблюдая за её стремительными движениями. — Разве так следует разговаривать с хранителем твоего секрета и твоего домашнего очага? — в его голосе мягкость лишь подчёркивала скрытую насмешку, будто каждое слово было ножом. Мира обернулась, глаза сузились. — Ты угрожаешь мне в моём же доме? Страх тебе совсем неведом, демоножопая падаль? — Нет, — он улыбнулся так спокойно, что от этого становилось только хуже. — Я всего лишь напоминаю, как хрупко твоё равновесие. Одно слово — и твой мир рухнет. Поэтому будь добра, прояви гостеприимство. Её дыхание стало тяжелее. Романс говорил тихо, без открытой агрессии, но именно в этом и крылась угроза: он не собирался уходить, пока сам не решит. — А мне нужно, чтобы ты поняла, — он шагнул ближе, но не коснулся её, только смотрел пристально, сложив руки у груди, — я единственный, кому ты можешь доверить свою тайну. Случайный журналист, сосед. Любой из них может тебя продать за пару нулей на чеке. Я — нет. У меня нет ни души, ни цены. Зато есть достаточно контента из твоего дома. Романс показал свои селфи в очевидно её квартире. — Как удобно, — фыркнула она, сложив руки на груди. — Без души — значит, и без совести. — Верно, — Романс усмехнулся, — и потому ждать я умею лучше любого человека. Хочешь ненавидеть меня — ненавидь. Хочешь выгнать — попробуй. Но я всё равно останусь. Пока тебе это нужно больше, чем мне. Мира скрестила руки на груди, её голос был ледяным и резким, как лезвие: — Знаешь, я могу даже согласиться быть твоей девушкой. Публично. Фото, интервью, вся эта мишура. Но потом я выйду к журналистам и скажу, что ты бил меня, что у тебя отвратительный характер и ты — демон А ты ведь и правда демон, не в переносном смысле. Хочешь, чтобы миллионы узнали это от меня? Она смотрела прямо, не моргая, с хищной уверенностью приближения опасности к его заду. Плечи демона дрогнули — он тихо рассмеялся. Не громко, не театрально, а глухо и неприятно, так что у Миры внутри что-то жутко кольнуло. Он приблизился, не спеша, как кошка к пойманной добыче. Его улыбка стала шире, но глаза оставались холодными. — Как же мне это нравится. Ты думаешь, что сможешь разрушить мою жизнь одним словом. Что люди поверят в твой плач, в твои истории. Я ведь смогу сказать тоже самое. Ох, Мира заперла меня дома и оградила от общения со всем Миром, чтобы быть моим единственным Миром. Я тут жертва. Он достал телефон, и на экране сверкнули кадры их совместного вечера — его селфи на её кухне, её силуэт в дверях, его руки, будто случайно поймавшие её в объектив. — Видишь? Я могу подать это как любовную историю, как признание в том, что ты неравнодушна. И знаешь что? Тебе никто не поверит. Они скажут: «Да это просто пиар, парочка хочет хайпа». А через неделю об этом уже вообще никто не вспомнит. Но вот твои попытки суицида действительно могут разрушить твою жизнь и выставить тебя психопаткой. Он сделал ещё шаг ближе и неожиданно положил ладонь ей на плечо — не грубо, но уверенно, с намёком на власть. — Твоя угроза… восхитительна. Она показывает, что ты умеешь кусаться. Но, моя леди, не забывай: у змеи должны быть зубы, чтобы укусить. А у тебя… — он слегка наклонил голову, будто изучал её, — у тебя есть только слова. Мира резко сбросила его руку и зло процедила: — А я и не змея. Я - охотница, а ты - добыча. Романс чуть склонился в полупоклоне, его улыбка стала почти мягкой. — Вот за это я и останусь. Мне любопытно, что будет, если ты правда начнёшь играть против меня. — Ты слишком уверен в том, что мне нечем тебя ранить, — её голос был тихим, но стальным. — Ошибаешься. Романс чуть склонил голову, ухмыльнулся — будто её слова были для него музыкой. Он хотел ответить, но она уже прошла мимо, чётко, с прямой спиной, словно за ней тянулся холодный след. Дверь её спальни закрылась с таким глухим ударом, что весь его лукавый настрой на миг дрогнул. Но тут же его лицо снова растянулось в ехидной улыбке. Будильник сработал в шесть. Мира вскочила, будто её окатили холодной водой. Привычных утренних сборов и ритуалов не было, она выбежала из дома без оглядки, лишь собрала волосы в хвост, натянула спортивные штаны и толстовку с логотипом HUNTR/X. Сегодня у них была важная репетиция, и ей нужно было отдуваться за оба дня. Студия была их вторым домом. Высокие потолки, серые стены с неонами, большое зеркало во всю стену — оно беспощадно отражало каждое движение, каждую ошибку. Студия встретила её гулом колонок и запахом кофе. Девочки уже были на месте к 7. — Ну наконец-то! — Зои первой заметила Миру. — Ты выглядишь так, будто всю ночь дралась с подушкой. — Подушка проиграла, — сухо отрезала Мира, кивая всем. — Давайте начинать, времени мало. Руми скептически приподняла бровь. Она держала в руках планшет с расписанием, но явно больше интересовалась Мирой, чем списком задач. — Ты обычно входишь с фразой «ну что, девочки, порвём этот день», а сейчас будто тебя этот день уже порвал. — Хватит подначивать, — Мира отмахнулась и поставила бутылку с водой на колонку. — Мы репетируем или болтаем? Зои переглянулась с Руми, но промолчала. Они включили фонограмму и начали отрабатывать связки. Музыка рванула по залу, шаги гулко били по полу. Мира двигалась чётко, с привычной отточенностью, но всё же что-то в ней было не то. Когда Зои резко оборвала музыку и вскинула руку, зал наполнился тяжёлым дыханием. — Я понимаю, что ты держишь темп, — сказала Зои, — но ты не здесь. Ты вообще с нами, Мира? — Я здесь, — голос её был резкий. — Просто сосредоточьтесь на своих движениях, а не на моём лице. Руми вздохнула и, не отрывая взгляда, тихо добавила: — Ты можешь врать кому угодно, но мы видим, когда ты себя ешь изнутри. Мира прикусила губу, но промолчала, показав жестом, что нужно продолжить танец. Музыка снова заиграла, и они продолжили репетицию. — Вам кажется. Давайте сосредоточимся, у нас завтра генеральная репетиция. А перед ней мы проведем офигенный вечер на нашем диване с самой вредной и вкусной едой! — ДАААА!!! — Завопили Зои и Руми. — Диван, диван, диван, диван! Всё ради дивана! — В унисон кричали подруги. Девочки работали на износ — как всегда перед большим выступлением. После репетиции они сидели на полу, окружённые пустыми бутылками из-под воды и разбросанными нотными листами. Зои жевала жвачку и, уставившись на Миру, сказала: — Я рада, что тебе лучше. Мира обняла Зои и к ним присоединилась Руми. — Всё хорошо, когда мы вместе. Ночные огни большого города с особой теплотой добавляли атмосферы за окном, когда девушки вернулись в своё логово на троих перед генеральной репетицией и концертом. Ничто не могло испортить этот вечер. Ничто — кроме Романса. Телефон Миры завибрировал. Она нехотя взглянула на экран и похолодела. Сообщение: «Соскучилась?»