Город кунилингуса и неонов.

Мира встал из-за стола и быстро направилась к выходу. Она уже тянулась к дверной ручке, когда за спиной прозвучал его голос. — Ты очень на неё похожа. — Невозмутимо сказал Романс, вытаскивая нож из своей руки. Она замерла, хотя внутри сразу взвился протест. — Я потерял её и свою душу, потому что думал, что смогу держать дистанцию. — Он говорил тише, чем обычно, без привычной ухмылки. — Ты делаешь то же самое. Но скажи честно, Мира, когда в последний раз кто-то понимал тебя настолько, что тебе хотелось его убить и остаться одновременно? Мира закусила губу, чувствуя, как в груди сжалось и будто не давало выдохнуть. Она ненавидела такие моменты: когда демон был ближе к правде, чем хотелось бы признать. Романс довольно усмехнулся и аккуратно перевернул нож лезвием на себя, как бы возвращая ей. Движение было слишком спокойным, почти интимным — будто он возвращал ей не оружие, а власть. атем, резко выдохнув, она всё-таки вернулась к столу. Пальцы сомкнулись на рукояти ножа, и она забрала его и вернулась на место. — Только я не собираюсь слушать твою историю про бывшую и твою душу и бла-бла-бла. Он только усмехнулся. — Не беспокойся, я умею держать язык за зубами. Но, честно, я бы предпочёл держать его… — Он оборвал фразу, опуская глаза ниже. Мира усмехнулась краем губ, но промолчала. — Мне просто нравится эта опасность. Я не знаю ударишь ты меня или поцелуешь. Убьёшь или помилуешь. — Адреналиновый наркоман. — Разве это не просто влюблённость? Как у родителей Руми? Мира фыркнула, снова занявшись вилкой, лишь бы не смотреть на него. — Без понятия, сам же говорил, что я не шарю за любовь. — Значит, может и ты в меня влюблена? Она отвела глаза, чтобы не дать ему победы, и процедила: — Нет. Ты меня бесишь. — И всё же, — демон чуть откинулся назад, позволяя усмешке медленно расползтись по губам, — если бы ты действительно хотела от меня избавиться, то уже сделала бы это. Романс, заметив её паузу, довольно прищурился. — Вот видишь. Ты держишь меня рядом не потому, что я полезен. А потому что с тобой никто другой так не разговаривает. Его слова повисли в воздухе. Между ними — стол, но ощущение было, будто он сидит прямо у неё под кожей. Мира прикрыла глаза и тяжело вздохнула. — Расскажи о своей жизни и за что ты в итоге мотаешь срок в аду. Он сделал глоток вина и провёл языком по губам. — Когда-то я был человеком, как уже раньше пытался рассказать. Даже, представь себе, неплохим человеком. Дрался за честь, влюблялся, строил планы на жизнь. — В голосе скользнула насмешка, и всё же в глубине чувствовалось что-то тёмное, настоящее. — А потом одна ошибка. Одна страсть, одно предательство. Я думал, что смогу дать более счастливую жизнь для своей любимой женщины. Но она была замужем за влиятельным господином в моём городе. И тогда в итоге я продал душу. Сначала — ради силы, потом — ради неё. Мы хотели сбежать, но нас поймали. Потому что неважно как силён один человек. Мира нахмурилась, опершись локтем о стол. — Ради неё? — Да, — он кивнул, и на миг его улыбка потускнела. — Женщина. Которая умела смотреть на меня так, будто я стою чего-то большего. Я поверил, в неё, и себя. Но всё, что я держал, превратилось в пепел. Буквально. Когда нас показательно сожгли. Мира медленно провела пальцем по лезвию ножа, изучая его, будто хотела сказать: «ты врёшь». Она обдумывала каждое его слово и следила за движениями, пытаясь оценить его правдивость. Но молчание только сильнее раззадорило Романса. — Ты знаешь, кто я, и всё равно не играешь в спасительницу. Ты меня ненавидишь, и в этом ты честнее, чем все мои фанатки и те, кто пытался любить меня. Их любовь — пустая, твоя ненависть — живая. Ты сильная, и именно поэтому я могу говорить с тобой правду, а не прятаться. Мира нахмурилась, но в груди у неё что-то неприятно кольнуло. — Ты слишком много себе позволяешь. — Я впервые позволяю себе меньше. Обычно я просто всегда брал всё, что хотел. Без спроса. Без разрешения. — Он медленно провёл пальцами по столешнице, будто чертя невидимую линию к её руке. — Но с тобой… я жду. Она внимательно всмотрелась в его лицо, и где-то в глубине груди неприятное кольцо превратилось в странное тепло. — И что мне теперь с этим делать? — бросила она. — Всё, что захочешь, — ответил он слишком серьёзно, будто игра кончилась, и впервые прозвучала настоящая уязвимость. — Прям всё? — Ехидно спросила Мира. — О, да, моя леди. — Доедаем быстрее и поехали домой. У меня есть так много всего к тебе, Романс… Романс довольно приподнял уголок губ, услышав её слова. Он откинулся на спинку стула, позволив себе на секунду закрыть глаза и представить. В его голове тут же нарисовалась картина: тёмная спальня, свечи, Мира в своей фирменной холодной манере кивает ему, мол, «раздевайся». Он усмехнулся, уже воображая, как она сбросит этот самый нож на прикроватную тумбочку, подойдёт к нему вплотную и шепнёт что-то на ухо. В таких мечтах Романс прибывал, пока они ехали домой к Мире. — «Так много всего к тебе…» — пробормотал он, явно наслаждаясь мыслями, входя в квартиру в предвкушении. — Чёрт, я обожаю эту женщину. Он открыл глаза, посмотрел на Миру, и на лице её читалась ледяная решимость. — Так. Начнём с ванной. Хочешь быть честным и полезным — бери тряпку и наведи там идеальную чистоту. Романс на секунду остолбенел. — Подожди… ванна? Я думал… — Он махнул рукой, но её взгляд даже не дрогнул. — Думать — не твоя сильная сторона, демон. — Она бросила ему ведро и щётку. Теперь я экономлю на клининге и готовке еды. Он поймал их, ошеломлённо моргнув, а потом рассмеялся. — Ты же издеваешься? Я представлял совсем другие позы. Намного интереснее, чем на коленях с тряпкой. —Нет, не шучу, — холодно усмехнулась она. Романс покачал головой, всё ещё ухмыляясь, и пошёл за ней с ведром в руке. — Знаешь, я не думал, что эта ночь у тебя дома закончится мытьём унитаза. Но, возможно, ты всё-таки самая жестокая женщина, которую я встречал. — И ты смеешь в этом сомневаться? Мира, оставив Романса в ванной с ведром и тряпкой, даже не обернулась. Только бросила через плечо: — Если переживёшь это испытание — считай, заслужил ночлег. Она быстро переоделась, с наслаждением рухнула на кровать и почти сразу провалилась в сон. Мысли о демоне и его наглых словах тянулись где-то на краю сознания, но усталость победила. Мира провалилась в сон быстрее, чем успела придумать новый очередной план по избавлению от Романса. Когда она открыла глаза, утро уже уверенно пробивалось в комнату мягким светом. В воздухе витал запах жареных тостов и чего-то сладкого. Мира приподнялась на локтях и заметила Романса на краю кровати. Он лениво откинулся назад, держа в руках кружку, а на столике рядом с её кроватью стоял поднос: тосты с вареньем, фрукты и дымящаяся кружка кофе. — Доброе утро, моя леди, — сказал он слишком вежливо, но в глазах искрилась издёвка. — Я решил не будить спящую красавицу. Хотя искушение было велико. Мира сонно прищурилась. — Скажи честно… ты отравил это? — Конечно. Яд моего обаяния и щепотка романтики, — ухмыльнулся он. — Опасная смесь, советую есть медленно. Мира отодвинула поднос подальше, подозрительно прищурившись. — Ты чего тут сел? — Проверяю, насколько тут уютно, — с ленивой ухмылкой сказал он. Она вскочила с кровати, вытаскивая Романса из комнаты. — Свали. Мне пора одеваться и идти к девочкам.