I can still bear it, because I'm still able to hold it in

Хёнджин положил голову на живот Чанбина и глубоко вздохнул. Не грустный вздох, а довольный, пусть и немного усталый. Он обнял Чанбина, словно подушку. «Ну что ж, сегодня тот самый день», — его улыбка прижалась к коже мужа. «Ты говоришь это уже несколько месяцев», — Чанбин ухмыльнулся почти насмешливо. Хёнджин пожал плечами и потерся носом о живот Чанбина. Он всегда мягкий и тёплый. Они вместе уже много лет, а он всё ещё не покорил тело мужа. И никогда не будет. Такой сильный, такой приятный на ощупь. Хёнджин проводит пальцами по бицепсам и трицепсам Чанбина, поражаясь его силе. Столько мускулов, но он такой гибкий и мягкий под ним. Его руки скользят от рук Чанбина к его широкой спине. Боже, Чанбин был вдвое шире Хёнджина, и Хёнджин не мог этому не радоваться. Он погладил его по лопаткам, почувствовал лёгкий прогиб на талии и отвёл руки назад, чтобы схватить его за складки на животе. Наверное, это одна из любимых частей тела Хёнджина. Свидетельством тому были лёгкие синяки и следы от зубов, всё ещё заметные на жировых складках над бёдрами Чанбина. Хёнджин просто не мог устоять перед маленькими жировыми складками, когда его муж сел. Они манили его сильнее, чем еда, приготовленная пятизвёздочным шеф-поваром Мишлен. «Боже, представь свой живот, распухший от нашего ребёнка», — шепчет Хёнджин, целуя уже отметины на коже. Представление о муже с животом, о котором Хёнджин уже мечтал, ещё больше, держащим в нём их ребёнка, заставило улыбку Хёнджина расплыться в улыбке. Он хочет вернуться с работы и увидеть своего замечательного возлюбленного за столом, писать песни и отдыхать, потому что Хёнджин ни за что не позволит Чанбину работать и даже заниматься домашними делами во время беременности. Хёнджин всегда мечтал о том, чтобы заботиться о муже, пока тот в декрете. Но он знает, что Чанбин ему не позволит. Он постарается работать, помогать, хоть что-то делать. Хёнджин не знает, как заставить Чанбина расслабиться, но он точно это сделает. «Было бы… неплохо», — шепчет Чанбин, расчесывая волосы Хёнджина. Тем временем губы Хёнджина спустились ниже, следуя за счастливыми следами Чанбина. Он спустил шорты и боксеры мужа, чтобы увидеть начало холмика Чанбина, покрытого щедрой лобковой растительностью. Он поцеловал Чанбина прямо над тем местом, где, как он предполагал, находится его матка. Он втянул кожу и покусывал её, пока не появился розовый след. «Наш ребёнок, прямо здесь», — мечтал Хёнджин вслух. Дыхание Чанбина стало тяжелее под ласками Хёнджина. Именно это он всегда любил в своей партнёрше. Они занимались сексом регулярно четыре раза в месяц, два раза до и два раза после овуляции Чанбина, что было чаще, чем обычно один раз в месяц. Но, несмотря на это, Хёнджин никогда не позволял количеству секса влиять на его качество. Честно говоря, Чанбин не отказался бы от быстрого секса, лишь бы доставить сперму к яйцеклетке, но Хёнджину это было нипочём. Каждую ночь, а иногда и каждое утро, которые они проводили вот так, он был щедр на прелюдию, шепча нежные глупости или свои идеи об их будущей жизни. Любовь в глазах Хёнджина — это… Это так тяжело. «Да…» — ответил Чанбин дрожащим голосом. Хёнджин тут же поднял на Чанбина взгляд. Чанбин ненавидел этот взгляд. Глаза его мужа были полны любви и беспокойства. Чанбина передернуло всем телом. «Ты хорошо себя чувствуешь, солнце?» — спросил Хёнджин тошнотворно нежным голосом. — «Если ты не хочешь делать это сегодня вечером, ничего страшного!» Пожалуйста, прекрати эту пытку. «Нет, нет!» — Чанбин остановил руки своего партнёра, когда тот попытался натянуть на себя нижнее бельё: «Всё в порядке, я в порядке. Пожалуйста». Хёнджин, казалось, не был до конца убеждён, но кивнул. «Если захочешь, чтобы я остановился, просто скажи». С этими словами Хёнджин опустился и начал осыпать киску Чанбина поцелуями через нижнее белье, отчего Чанбин инстинктивно дернул бёдрами. На серых боксерах появилось тёмное влажное пятнышко. Хёнджин ухмыльнулся и потёрся об него носом, дразня Чанбина, отчего тот нетерпеливо заскулил. «Такой хороший для меня», — Хёнджин наконец полностью снял нижнее бельё с Чанбина. Он наклонился, чтобы вдохнуть запах мужа. Затем Чанбин попытался свести ноги. «Давай, детка, дай мне попробовать тебя на вкус». Чанбин покачал головой. «Нет, первый оргазм должен быть, когда ты кончишь во мне, это поможет направить сперму». «Не думаю, что это так уж важно». «Если бы такие мелочи не имели значения, я бы уже был беременен», — усмехнулся он. Хёнджин не мог спорить, потому что знал, каким упрямым может быть его муж (например, в тот раз, когда он не мог убедить его встать с кровати, потому что Чанбин лежал там целый час, задрав ноги, чтобы сперма нашла свой путь), поэтому он в последний раз поцеловал его лобок и встал, чтобы избавиться от одежды. Он быстро бросил его на пол, торопясь снова прикоснуться к своей любви. Он сразу же поцеловал Чанбина, облизывая идеальные пухлые губы, в то время как его рука опустилась к его влажной киске, дразня отверстие. Чанбин застонал и потянулся, чтобы схватить Хёнджина за запястье, чтобы ускорить процесс, но Хёнджин в ответ укусил нижнюю губу Чанбина, заставив мужчину пискнуть. «Ну же, детка, позволь мне сделать это самому», — Хёнджин другой рукой запустил руку под рубашку Чанбина и сжал его грудь. Боже, как же он любил грудь своего мужа. Такая мягкая и тяжёлая в его руках. А ещё она — частая мишень для ласк Хёнджина, судя по красным пятнам на ней. Рука между ног Чанбина обхватывала пальцами его дырку, пока один из них наконец не проскользнул внутрь. Чанбин где-то читал, что в смазке могут содержаться химические вещества, препятствующие естественному движению спермы, поэтому больше ею не пользуется. Раньше они часто её использовали, так как Хёнджин довольно большой и его трудно принять. Теперь Хёнджин всегда тщательно растягивал стенки влагалища Чанбина, прежде чем даже думать о том, чтобы войти в него. Пока он раздвигал Чанбина, другой рукой он быстро сбросил футболку Чанбина. Не теряя времени, Хёнджин принялся делать новые засосы. Чанбин заскулил, когда Хёнджин вставил третий палец, одновременно посасывая и покусывая сосок. «Такой красивый», — Хёнджин лизнул второй сосок, наблюдая за реакцией партнёра на каждое его движение. За тем, как дрожат его губы, трепещут веки, дёргается носик. «Мой милый зайчик». Его муж снова качнул бёдрами. «Хёнджин…» «Мне нужно убедиться, что я не сделаю тебе больно», — прошептал Хёнджин в челюсть Чанбина. «Не стоит так себя переоценивать», — выдохнул Чанбин. «Что ты так себя ведёшь, зайчик?» Брови Хёнджина игриво нахмурились, и он быстро вытащил пальцы из зияющей дырочки партнёра. На это Чанбин заскулил. «Такой властный и такой жадный». Хёнджин ухмыльнулся, целуя Чанбина в подбородок. «Джинни», — надулся Чанбин, обхватив ногами талию Хёнджина и притянув его ближе. Хёнджин хихикнул: «Боже, какой ты милый, я должен засунуть в тебя ребёнка». Он подвёл свой член к ожидающему входу Чанбина и медленно вошёл. Он тихо застонал, когда его головка вошла в него, войдя на своё законное место. Хёнджин видит, как Чанбин съежился. «Чанбин, нам нужна смазка, я не хочу причинять тебе боль», — замирает он. «Даже не смей останавливаться». Для Хёнджина он звучит раздражённым, излишне упрямым, как всегда. Но в глубине души Чанбин просто хотел плакать от отчаяния. Он не мог терять ни секунды, ни оргазма, ни одной гребаной капли спермы. Они так старались. Они перепробовали всё. Он так зол на себя. Он зол на Хёнджина. Почему Хёнджин не может злиться на него? Почему он не может просто сказать: «К чёрту, у нас не может быть ребёнка» и двигаться дальше? Почему он такой милый, такой полный надежд, такой терпеливый? Как Чанбин может смотреть ему в глаза? Как он смеет показывать ему ещё один отрицательный результат? Чанбин даже не знает, что для него важнее — родить ребёнка или не разочаровать мужа. Даже если он и разочаровал Хёнджина, он знает, что Хёнджин не покажет этого. Он был бы таким милым, таким поддерживающим, убеждая Чанбина, что всё равно любит его, что всегда будет любить, и это ничего не меняет. И это самое худшее. Было бы гораздо проще, если бы Хёнджин накричал на него, сказал, какой он никудышный муж, что он не справляется с тем, для чего создано его тело. Но он не может, и осознание того, что Хёнджин просто поцелует его и скажет, что всё хорошо, делает это ещё больнее. «Ладно, ладно, милый», — Хёнджин сдаётся и продолжает вводить свой член, дюйм за дюймом мучительной глубины. Чанбин сильно прикусил губу, пытаясь не обращать внимания на жжение во влагалище. Когда Хёнджин вошёл полностью, он выдохнул. Сколько бы раз они ни занимались сексом, он всегда будет чувствовать себя так же восторженно, как в первый раз. Влагалище Чанбина такое же, как и сам Чанбин: горячее, манящее, уютное, Хёнджин хихикнул при этой мысли. «Что смешного?» — ухмыльнулся Чанбин, глядя на него снизу вверх. «Ничего, ничего». «Тогда вперёд, за работу». Чанбин изо всех сил сжал Хёнджина, вырвав у него приглушённый стон. «Какой важный». Хёнджин ласково покачал головой и начал медленно двигаться. И под «медленно» он действительно подразумевает «медленно». Вот как ему нравится. Ощущая каждый миллиметр влагалища своего любовника и продлевая удовольствие, целый час дразня себя и партнёра. К сожалению, Чанбину было не до этого. Он приподнялся на руках и насадился на член Хёнджина, издав разочарованный стон. Хёнджин ухмыльнулся своему беспокойному партнёру и грубо прижал его запястья над головой. «Слышу тебя, зайка». Схватив Чанбина за бедро свободной рукой, он начал ускорять темп, каждый толчок был быстрее предыдущего. Желая быть ближе к Чанбину каждой клеточкой своего тела, он наклонился к его челюсти, и его губы наконец нашли губы Чанбина. Они продолжали беспорядочно целоваться, их губы даже не соприкасались, только языки переплетались, а зубы неприятно лязгали друг о друга. Чанбин заскулил, чувствуя, как член Хёнджина скользит в его тугом входе. «Да, детка, какой хороший…» — прошептал Хёнджин прямо на ухо своему партнёру, прежде чем укусить его за мочку. «У тебя будет такой красивый ребёнок. Оттрахаю тебя для него…» Хёнджин приподнялся над Чанбином, чтобы взглянуть на идеального мужчину под ним. Он с любовью погладил его живот, глядя на него с обожанием. «Только представь себе свой округлившийся живот с нашим ребёнком…» Хёнджин надавил руками куда-то между мочевым пузырём и маткой Чанбина, отчего тот сильно дёрнулся. «Наш ребёнок…» Слова Хёнджина пугали Чанбина. «Ближе», — простонал Чанбин. «Наклонись». Хёнджин подождал, а затем Чанбин закинул ноги ему на плечи, сложившись пополам. «Давай», — простонал Чанбин, покачивая бёдрами. Хёнджин прикусил губу. «Блять, я обязан накачать тебя спермой». Он упёр руки по обеим сторонам головы Чанбина и начал двигаться ещё быстрее. Хёнджин, пользуясь близостью, кусал мужа за шею, а другой громко стонал ему в ухо с каждым мощным толчком. Его член проникал гораздо глубже во влагалище Чанбина, полностью войдя в него. Грязные звуки шлёпанья яиц по мокрой киске Чанбина, крики Чанбина и стоны Хёнджина, которые были выше, чем ему позволяло признать его достоинство, заполнили комнату. «Такой красивый, такой прекрасный», — простонал Хёнджин, его разум был затуманен, а движения — отчаянными. «Такой идеальный мальчик для меня. Ты будешь идеальным отцом. Чёрт, ты заслуживаешь быть беременным. Ты создан для этого». Чанбин почувствовал, как по его щекам катятся слёзы. Было ли это от перевозбуждения (он часто плакал во время более интенсивного секса) или от глубокого страха – он не знал. Даже сквозь застилающую глаза похоть Хёнджин заметил влажные глаза мужа и тут же начал целовать слёзы с идеальных круглых щёк. «Мой идеальный зайчик», – Хёнджин просунул язык в уже открытый рот Чанбина и начал целовать его с такой страстью и любовью, что Чанбин нашёл в себе силы переместить руки на спину Хёнджина, скользя ладонями по вспотевшей коже, пытаясь приблизиться как можно ближе к партнёру. Движения Хёнджина стали прерывистыми, когда одна его рука опустилась к клитору Чанбина и начала быстро его тереть, вызывая серию громких стонов. «Давай, зайчик, кончим вместе». Он замедлил темп, сосредоточившись на угле и глубине толчков, одновременно стараясь дергать клитор Чанбина, хотя его рука немела от этой позы. Он посасывал язык мужа, а Чанбин совершенно потерял контроль, его ноги притянули Хёнджина ближе, обвивая его шею, что ещё больше обрадовало Хёнджина, когда его сильные мясистые бёдра обнимали его, покусывая и целуя. «Чёрт, я…» — простонал Чанбин. «Да, да, милый», — простонал Хёнджин. — «Кончи вокруг моего члена. Позволь мне заполнить твою прекрасную киску». Чанбин, дойдя до предела, кончил, его влагалище сжимало член Хёнджина, заставляя его извергнуться, и стенки Чанбина чувствовали знакомую пульсацию. Мужчина сверху не прекращал движений, продолжая медленно выдаивать себя в тисках партнёра, следя за тем, чтобы не пролилась ни одна капля. «Чёрт, такой хороший мальчик, так хорош для меня, такой хороший муж...» — прошептал Хёнджин в послеоргазменном тумане. «Я так сильно тебя люблю, Чанбин, я люблю тебя». Он хотел опустить ноги Чанбина, чтобы предотвратить судороги, но другой крепко обхватил ими плечи Хёнджина, стремившись не упустить ничего. Хёнджин слишком устал, чтобы спорить, и упал на мужа. «Я так хочу тебя вылизать». Чанбин покачал головой. Раньше он кончал как минимум три раза за один сеанс любви. Один оргазм оставлял его чувствительным и раздражительным. Но теперь, когда они пытаются завести ребёнка, ему всё равно. Его единственной целью было, чтобы сперма оплодотворила яйцеклетку. Он всё ещё испытывал чувствительность и раздражительность после этого, но изо всех сил старался это игнорировать. «В этот раз получиться», — Хёнджин погладил живот Чанбина и улыбнулся, глядя ему в глаза. «Только представь, каким красивым будет наш малыш с нашими генами». Он игриво поднял брови. Чанбин выдавил из себя смешок. Хёнджин начал осыпать покрасневшее лицо Чанбина лёгкими поцелуями, шепча ему на ухо всё новые признания в любви. Но мысли Чанбина были далеко. Несмотря на улыбку, которую он дарил мужу, его голова гудела от гнева и страха. Ещё одна попытка. Нормально, что парам требуется год, чтобы зачать ребёнка, пытался он убедить себя. Это нормально, пытался он себе напомнить. Но самый громкий голос твердил ему, что он неудачник. Он просто хочет, чтобы у Хёнджина была причина любить его. Он хочет дать Хёнджину то, чего тот хочет. Он не знает, что будет делать, если и этот ребёнок не приживётся. «Надеюсь, у него будут твои глаза», — улыбнулся Чанбин. *** Тест оказался отрицательным.