A little death

В экстремальных темпах восстановления страны пролетел первый триместр учебы. Улицы уже покрылись золотом, потоки прохладного осеннего ветра несут за собой листья и какую-то ностальгическую тоску. Двое мужчин сидят на коленях перед двумя каменными плитами и небольшими алтарями. Штаны в районе колен начинают впитывать влагу охладевшей земли, но это никак не мешает моменту. Давно они не были здесь. Точнее давно здесь не был Хизаши, а Шота в принципе никогда. После победы над Шигараки и ВЗО, старые товарищи, наконец-то, смогли упокоить тело их, казалось бы, давно погибшего друга. Конечно, у Оборо Ширакумо была и другая могила, но эта была настоящей. Родителям о ней знать не обязательно, и ни Ямада, ни Шота — не позволят подобному дойти до них. Могила не была одинокой, после войны также не стало их доброй подруги Каямы. Друзья решили захоронить их вместе, даже как-то символично. Когда-нибудь мы все окажемся здесь и будем на равных. Все еще не верится, что про-героя Полночь больше нет, это также была большая утрата в сердцах каждого из UA. — Наверное, стоит выкупить еще два места рядом, пока свободно. — отозвался уставший голос Айзавы. Он поднял голову и оглядел свободное место рядом. Затем опустил руки и начал подниматься с колен. — Шота?! А не рано ли об этом говорить?.. — Сущий Мик от возмущения аж подпрыгнул и оказался на ногах быстрее, чем Шота, который начал вставать раньше. Ямада с опаской взглянул на друга, — скажи, ты собрался меня убить? Айзава даже не хмыкнул в ответ, лишь встал в пол оборота от друга и кинул последний взгляд на могилы погибших товарищей. — Если бы я хотел, я бы уже давно это сделал. Например, во время одного из твоих радиовещаний. — Сотриголова отозвался бесстрасно и отвернулся в сторону их дальнейшего следования. — ЕЩЕ И ВО ВРЕМЯ МОЕЙ ЛЮБИМОЙ РАБОТЫ?! — Хизаши моментально поровнялся с Шотой, активно жестикулируя искреннее недовольство. Он даже не заметил, как активировал причуду и отправил всех птиц на ближайшем дереве поспать. Сотриголове не привыкать и он не обращает на это внимание. — Никогда нельзя загадывать будущее, это иррационально. Сам же знаешь, как бывает. Ветер задувал все сильнее, так что Шота говорил куда-то себе в захватное оружие, пряча половину лица от природной стихии. Пока Ямада обдумывал сказаные слова, понял, что тут ничего не противопоставить. На самом деле бесчувственный тон Сотриголовы его еще больше насторожил, но он все-таки решается спросить. — Пойдешь на церемонию награждения национальных героев? Мы все приглашены и там. — осторожно начал Мик, но был прерван резким и холодным. — Нет. Спустя полгода назначили дату празднования победы и в первый праздник было решено отблагодарить всех заслуженных героев японии и вручить соответствующие знаки отличия. Чуть ли не все второкурсники, третьекурсники и учителя UA были приглашены и номинированы. Какое-то время они продолжили путь молча. Мик не знал, как продолжить, а Шота надееялся, что разговор окончен. Они почти дошли до академии и уже виднелся защитный барьер учебного заведения. — Но почему бы и не сходить, а? — голос громкого героя был нехарактерно тихим. — Ты знаешь, почему. — Айзава прекратил движение и остался на месте, этот разговор начинал его раздаражать. — Но тебя тоже будут награждать! — Мик сделал еще шаг после друга и развернулся лицом к нему. — И что? — Шота не видел в этом аргумента. Разве его друг не знает, что ему вообще кристаллически плевать на всякие награды и побрекушки? — И.. и его тоже будут награждать… — Хизаши пытался найти какую-то понятную эмоцию в глазах напротив, но там читалось что-то неописуемое. — Посмертно. — Да. — Без его присутствия. — Очевидно, да… — Мик не совсем понял, к чему клонит его друг, называя объективные факты. Сотриголова лишь пялился на героя голоса, будто он сам должен догадаться, что он сейчас лопнет. — Что ты хочешь этим сказать? — Блондин скрестил руки на груди, ожидая оъяснения. Айзаве потребовались все нейроны мозга, чтоб не наговорить лишнего и не выпалить эмоции, которые он сам не понимает и прячет где-то глубоко внутри своего сердца. — Я хочу сказать, что у него нет даже чертовой могилы, Хизаши. — стиратель тяжело выдохнул, потерев переносицу. Затем он двинулся вперед в прежнем направлении. — Пошли, скоро учительское собрание. — он кинул это замершему коллеге, проходя мимо. Сущий Мик ожил от своего состояния статуи и пошел за брюнетом, все же держась поодаль от него. Как-то действительно стало холодно, не только от погоды. Последние слова фонили чем-то неживым и в то же время безумно сердечным. — Ты по-прежнему его видишь? — Иногда… — после недолгой паузы ответил Шота.

***

Айзава Шота рассказал другу о своих галлюцинациях, через неделю после их обнаружения. По нему, конечно, не видно, но они его изрядно пугали по-началу. Спустя полгода необъяснимых появлений дымчатого шлейфа зеленой макушки где-то рядом от страха осталась только сложность игнорирования. Иногда ему мерещились лишь расплывчатые образы, но бывали и моменты, когда и от настоящего совсем не отличить. Их было слишком мало, чтобы привыкнуть, поэтому каждый раз Шота, скрепя сердцем, отворачивался, надеясь, что призраки прошлого поскорее уйдут. И это срабатывало.

— Не думаешь поговорить с Всемогущим? — серьезно выпалил Сущий Мик, глядя другу в глаза. Если честно, Шота думал, что Хизаши не поймет его проблему или же посчитает это последствием недосыпа.

— Почему ты думаешь, что я должен поговорить с ним? — скептически отозвался Айзава. А ведь, действительно, до такого варианта он сам не доходил еще.

— Ну знаешь, я сам очень плохо понимаю, что там происходило с причудой Мидории. — начал блондин слегка задумчиво, — но одно я знаю точно. Всемогущий и Мидория повязаны одной силой, которая хранила в себе мощь нескольких поколений.

Вспоминая этот разговор сейчас, Шота брел после собрания по коридору в направлении своего уже опустевшего класса и думал, что это полный бред. Очень нелогично, нереально представлять, что Изуку мог не умереть, а просто. «А что просто? Что еще, помимо смерти, это могло быть?» — эти мысли крутились в голове как назойлевые мухи. И когда мужчина один, они становятся только громче и яростнее. Закрыв за собой дверь кабинета, он прошел внутрь и присел за свое рабочее место. Нужно было проверить оставшиеся работы и идти домой. Он открыл первую попавшуюся тетрадь и приступил к проверке, но вдруг услышал какой-то неотчетливый шорох перед собой. Он прекрасно знал, что один в кабинете и никто зайти сюда не мог, поэтому голову он поднял лишь рефлекторно и лениво, но то, что он увидел — его поразило. За первой партой второго ряда сидел Изуку Мидория. Да, все еще не такой четкий, как реальный, но все же сидел именно он. На его столе была тетрадь и он что-то в нее записывал очень увлеченно. Айзава вернул себе самообладание и медленно опустил взгляд обратно к рабочей тетради. — Проблемный ребенок, я начинаю привыкать к тому, что ты меня преследуешь в галлюцинациях. — зачем он это сказал, Шота сам не понял. Не хватало еще, помимо присутствия галлюцинаций, еще начать с ними беседовать. «Скоро пройдет, он скоро исчезнет, как и всегда.» — быстро повторял Сотриголова про себя. Он делал вид, что проверяет тетрадь, но сам сильно зажмурил глаз. Он не хочет сейчас отвлекаться на болезненные воспоминания и чувства. — А я вот никак не могу привыкнуть, Айзава-сенсей. — послышался глухой голос с первой парты. Кажется, стиратель причуд никогда так широко глаз не открывал. Он уставился на мальчишку, который сейчас разглядывал свое тело и руки, будто изучая. — Церемония награждения будет завтра. — выпалил старший, не понимая вообще зачем он это сказал. — О, я знаю! — Мидория направил свой искренний взгляд на учителя и Шота поддался своим чувствам, все еще пытаясь их контролировать. — Ты не можешь этого знать, ты умер. — он говорил тихо, потому что очень тяжело даже спустя время переживать этот момент снова. Сотриголова встал со своего места и медленно пошел в сторону парня, не сводя с него глаз. — Да нет, я знаю, весь класс будет награжден! — Изуку расплывался в пространстве, но все еще оставался более менее читаемым. Шота подошел и встал сбоку от первой парты. Мальчишка также проследил за ним взглядом и сейчас смотрел на про-героя снизу вверх своими большими глазами. Спустя несколько секунд, Айзава присел на корточки перед подростком, вглядываясь в это облако воспоминаний. — Не весь класс, Мидория. — Сотриголова плавно поднял руку к грудной клетке зеленоволосого и немного помедлив, все-таки попытался его коснуться. На короткое, но запоминающееся мгновение он почувствовал, как руку окутало что-то теплое, а затем снова холод пустой аудитории и давящая тишина. Никого не было за первой партой. Никто ему не отвечал. Герой закусил губу до боли и зажмурил глаз, сжимая кулак так, будто он действительно за что-то ухватился. Слезы уже душили его где-то в горле. А может и правда Тошинори сможет помочь ему избавиться от подобного посттравматического синдрома? Ну или хотя бы просто понять, что за черт происходит.