A little death

Прошло около месяца и восстановительные работы были закончены. Благодаря помощи героев из других стран и совместных усилий местных героев с мирными жителями, дома возводились будто по щелчку. Все убежища были опустошены и люди возвращались в родные районы уже без страха и с уверенностью в светлом будущем. Война войной, а уроки в геройской академии UA по расписанию. Бывший класс 1А, который в столь юном возрасте уже заработал мировую известность своим вкладом в решающую битву, отныне значились как второкурсники. Но, не смотря на всю популярность и всеобщее признание этих молодых людей героями, по ребятам последствия войны ударили больше всего в моральном аспекте. Конечно, скрывать от них отсутствие их любимого одноклассника никто не собирался. Как только все было подтверждено, спустя десятки часов в полицейском участке, Айзава Шота передал полномочия на серьезную беседу с классом по этому поводу Всемогущему. Он просто не мог больше участвовать в подобных разговорах. И нет, он не винит полицию.. ведь это их работа. Но ему столько раз пришлось детально рассказывать историю о смерти Изуку Мидории, что внутри уже не осталось чему ломаться. Обычно, когда урок ведет другой учитель, классный руководитель уже 2А класса остается в кабинете и спит в своем желтом спальном мешке. Но в этот раз, он просто объявил, что классный час вместо него проведет бывший герой номер один и вышел, захлопнув за собой дверь. Он знает, как тяжело будет одноклассникам слушать всю эту историю. До этого им всего лишь сказали, что Изуку Мидория пропал, но поиски якобы продолжаются. «Ага.. конечно.» — думал про себя Сотриголова, когда Незу втирал настолько расплывчатый бред ошеломленному классу. Он шел по пустым коридорам школы, ведь урок уже начался и так и должно быть. Протез на ноге уже ощущался как родная нога, но металлический скрежет, который рассекал эхом коридор, напоминал об утрате конечности. К одному глазу стиратель тоже уже привык, правда, причуда теперь работала слабее и времени на восстановление ему требовалось больше. Но для работы учителем в геройской академии в принципе ему и этого достаточно. Так он даже больше жути нагоняет. Среди первокурсников еще в первые дни пребывания в академии пошли слухи о страшном преподавателе в черном геройском трико и с мотком серых лент на шее. Как же они облегченно выдохнули, когда подтвердилась информации о том, что Айзава Шота продолжит быть классным руководителем у класса 2А. Сотриголова обычно никак не комментировал подобные слухи о самом себе, которые ему передавал Мик. Его и раньше боялись, а теперь ему уж точно на это плевать. Пусть уж лучше они боятся его всю свою школьную жизнь, а потом становятся героями и все равно опасаются пересечься с ним на задании, чем закончить как.. Он так долго находился в своих мыслях, что дошел до конца коридора и остановился перед огромной стеклянной панелью в его рост. В коридоре стоял полумрак, но он четко видел, что находится за стеклом. Ведь оно подсвечивало изнутри свое содержимое. «Что.. за черт…» — единственное, что всплыло в голове при виде данной экспозиции. Он стоял в изумлении, пока злость не заслонила все посторонние эмоции. На верху красовались золотые буквы «Герой UA Мидория Изуку». Под надписью располагалось что-то около мемориала памяти — фотография зеленоволосого мальчика с веснушками, его геройский костюм и вещи, которые остались от него в последней битве. Железная подошва на красных ботинках блестела также, как и в день, когда Мидория только придумал свой убойный стиль с улучшенным костюмом, продемонстрировав его на тренировке. Мужчина какое-то время даже двинуться не мог, просто пялился в свое размытое отражение в этих ботинках. Внутренний голос разрывался между желанием убить гения подобного перфоманса или же для начала отправить его в полет над городом с Уравити. — Даже не думал, что для меня такое сделают... — послышался очень тихий, но узнаваемый голос сзади. Айзава как ошпаренный развернулся так резко, что чуть не потерял равновесие со своей металлической тяпкой. Он активировал причуду, волосы взмыли вверх, а лента захвата уже была у него в руке. Но никого сзади не оказалось. Да и путей для быстрого отступления отсюда нет, так что тут и быть никого не могло. Шота стоял, тяжело дыша и оглядываясь по сторонам. «Ну все, похоже слухи становятся правдой и я действительно схожу с ума.» — подумал он про себя, деактивируя причуду и поправляя волосы. С мемориалом он разберется позже, сейчас уже нужно было возвращаться к классу. Когда он подходил к кабинету, там уже была полная тишина. Звонок прозвенит только через пять минут, но что-то подсказывало ему, что стоит проверить обстановку. Осторожно заглянув в класс, он увидел сначала Всемогущего, тот стоял с опущенной головой и уже ничего не говорил, в руках бывший герой держал мокрый от слез платок, даже не скрывая своих настоящих чувств по поводу своего приемника. — Вы уже закончили? — тишину класса нарушил Айзава, подходя ближе к Всемогущему. Он старался выглядеть максимально спокойным, будто совсем не сталкивался с галлюцинацией в коридоре. — Да, буквально только что. — Всемогущий тихо шмыгнул носом и поднял голову, все-таки для ребят он должен оставаться сильным даже в такой ситуации. Но что-то в его выражении лица Шота уловить не мог. Почему он смотрит на него так.. с сожалением? — Отлично, тогда ты можешь быть свободным, я уже буду в кабинете ждать следующий урок. — мужчина помоложе решил просто смахнуть это странное наваждение, вызванное Всемогущим, но тот положил руку на плечо Сотриголовы, когда он проходил мимо. — Держись, Айзава. — шепотом произнес Тошинори, но Шота даже не развернулся. — Ага. — он прошел дальше к своему месту и рука Всемогущего упала вниз с его плеча. Всемогущий попрощался с классом, который просто молча встал, в знак уважения, а затем также молча сел на свои места. Их классный руководитель решил просто на оставшееся время завернуться в свой спальный мешок, кинув им спокойное «сидите тихо». Он знал, что на следующей перемене у них обед и у него будет время побыть одному в тишине класса. Из-за абсолютной тишины и усталости он провалился в короткий сон на несколько минут, проснулся, когда уже время подошло к перемене и все должны были уже покинуть класс. Он медленно развернулся и вылез из своего укрытия, вставая на ноги лицом к доске. Крики студентов в коридоре дали понять, что, действительно, перемена в самом разгаре. — Учитель… — голос Мины Ашидо заставил Айзаву резко развернуться к классу и непонимающе уставиться на них. Все, абсолютно все ученики класса 2А остались на своих местах. Чья-то парта блестела от слез, которые продолжали капать вниз. Кто-то сидел, уперевшись головой в ладони сжимая волосы. Но совершенно никто даже не думал двигаться с места. — У вас сейчас обед, если вы пойдете есть на короткой перемене, я вас с опозданием в класс не запущу. — Шота старался понять, что происходит. Нет, конечно, он понимал, что информация сильно ударит по классу и это совершенно ожидаемо. Ему нужно было оставаться в своей роли, чтобы дети смогли пережить это в привычной обстановке. — Айзава-сенсей, вы не виноваты.. — голос подала Очако. Ее красные глаза смотрели прямо на учителя и слезы продолжали стекать бесконечным водопадом. Но голос был ровным. Шота резко вытянул руку ладонью к классу, как бы останавливая все, что они хотят сказать. Уж ему жалость от подростков точно сейчас не нужна. Но это ведь его ученики, которые переняли все его привычки и изучили его характер также, как и он их. — Нет, учитель, послушайте нас. — Староста встал со своего места, собираясь говорить от лица своего класса, никто не возражал. Стиратель на мгновение замер с вытянутой рукой, но затем опустил ее, скрещивая руки на груди, позволяя старосте продолжить. Пусть уж лучше он выскажется за всех и они все-таки пойдут обедать. — Мы не можем знать всего, что случилось с вашей стороны. — заговорил Иида после небольшой паузы, понимая, что ему дали на это разрешение, — Но мы все хотим, чтобы вы знали, что в том, что Мидория… — он замялся на мгновение, но продолжил со своей привычной жестикуляцией, — в том, что случилось, виноваты мы все! Шота ожидал что-то вроде «Он сам выбрал свой путь, тут никто не виноват». Но нет, его класс вновь доказывает, что он не зря не исключил их еще на первом занятии. — Да! — подскочил Киришима, вытирая свои глаза тыльной стороной руки, — мы будем нести эту ношу все вместе, не позволим никому думать иначе! — Да! — хором подхватил весь класс, полный слезливых голосов, но не сломленный. Сотриголова хотел.. так хотел им улыбнуться, чтобы они знали, что их слова не пройдут мимо него. Но он не мог, ему физически тяжело было выдавить из себя что-то похожее на улыбку. Поэтому он жестом рук попросил ребят сесть и успокоиться, что они сделали незамедлительно. Его взор украдкой скользнул к третьей парте первого ряда, которая теперь пустовала. Сердце немного закололо, но он обратился к классу. — Я вас услышал. К сожалению, я не могу дать вам какую-то собственную оценку по поводу данной ситуации, поэтому давайте стараться не поднимать эту тему. — он говорил спокойно, даже без раздражения. Ему лишь было интересно, что такого рассказал им Всемогущий, что они смотрели на него так, будто их учитель часть себя потерял, не включая в этот взгляд его потерю ноги и глаза. Класс 2А синхронно закивал, они уже привыкли, что их учитель скуп на эмоции, но даже этого им было уже достаточно. Им было достаточно того, что он верит в их искренность. Ребята засобирались все-таки сходить вместе на обед, пока еще оставалось время, как вдруг их учитель бросил короткую фразу, даже не поднимая на них взгляд. — Спасибо, класс А. — Шота не думал, что его кто-то услышал, но все случилось наоборот. Правда, никто ничего не ответил на это, за что им также спасибо. Они лишь просияли улыбкой, а когда он поднял голову, многие уже покинули класс. Айзава медленно обвел взглядом оставшихся и застыл. На третьей парте. Еле заметный силуэт, на чьем лице сияла улыбка, настолько довольная и яркая, будто он выиграл в лотерею первое место в топе героев. Шота быстро моргнул и силуэта как и не бывало. «Да что за..» — стиратель причуд мотнул головой отгоняя наваждение. Неужели то, что он сейчас видел... «Мидория?..» — мужчина продолжал сверлить парту взглядом, но там как не было никого, так и не появится. Видимо все же посттравматический синдром в виде галлюцинаций настиг его. Только этого не хватало.