Всё будет иначе

С этой секунды Злобина, в буквальном смысле, стало двое. Один оставался прежним... Немного зажатым, возможно испуганным, растерянным и даже неуклюжим. Ваня стыдливо опустил взгляд на свои запястья. На руках железные кольца - наручники, которые любезно застегнул Боков еще тогда, в отделении. Другой же Злобин - смахивал на распущенного психа: довольно улыбался во все 32 и с презрением рассматривал своих, как видимо, уже бывших, коллег. Да его даже никак не звали, имя было неизвестно, но зато он мог видеть куда как острее, чем его братишка: тут же осознавать увиденное и делать мгновенные беспощадные выводы. Человечностью от него даже и не пахло - нездоровое веселье в такой ситуации, эгоистичность и гордость непонятно от чего. Взгляд перемещался то на одного, то на второго. Но "кто из них кто" разбираться было некогда. - Смотри как ты заговорила!.. "Мы сделаем все, что вы скажете, только ребёнка отдайте".- Цитировал Антон когда-то сказанные слова Надежды с веселой ухмылкой. Боков застыл, его вечно серьёзное лицо выражало лишь негодование, он крепче сжал предплечье Вани. Надя в это время начала нервно смотреть то на Антона, то на побледневшего Ваню, сравнивая обоих. И в правду - они одинаковые. Как две капли воды. Вот только кто из них Ваня, а кто Антон было не понятно до сих пор. Сейчас это и не имело особого значения, на кону - жизнь ребёнка, которого Злобин держал левой рукой, прижимая к груди. В его правой руке был зажат пистолет, направленный на плачущего малыша. - Брата моего отпустите!,- Злобин кивнул в сторону Вани, которого все это время крепко держал Боков под дулом пистолета. Мужчина показательно дёрнул рукой с зажатым табельным в сторону ребенка, угрожая и давая понять следователям, что любое неосторожное действие может привести к необратимому провалу. - Ты че сука,- Евгений нервно перевёл взгляд с Антона на зажатого Ваню, при этом агрессивно тыкая в его висок дулом пистолета,- почкованием размножаешься, а? Тварь.. Райкина стояла впереди, примерно в пяти шагах от Жени с Ваней, и продолжала оглядываться, сравнивать черты лиц Антона и Вани, пытаясь образумить себя, не кажется ли ей? Глядя на Бокова можно было понять, что мужчина тоже стоял в напряжении: руки потели, иногда вздрагивали, грубо дергали рядом стоящего Ваню за предплечье. Сам Ваня даже не сопротивлялся, только молчал, изредка посматривая на Евгения. Молчание обоих сторон вдруг прервалось. - На землю ребенка положи!- прокричал Боков, снова устремляя взгляд на Злобина.- Или я тебе горло выгрызу! Ты понял?!- агрессивно прорычал он. Злобин вскинул брови в притворном страхе, а потом улыбнулся, он был даже доволен, что ему удалось вывести Евгения на эмоции. Его всегда бесила эта спокойность в его коллеге, вся эта понтовость и приторно намазанная харизма, добавляя Евгению такую черту как "непоколебимость". Но теперь все эти качества пропали, над чем и мысленно иронизировал Злобин. Сам же Злобин оставался почти непоколебимым, не отвечал на слова следователя, просто игнорируя их и продолжая раздумывать о своем. Улыбка с его лица в скором исчезла, в его взгляде появилась грубость и серьёзность. Легким движением кисти он перевел прицел с ребенка на Евгения. - Брата моего отпусти, я сказал,- С тихим раздражением повторил мужчина, тяжело выдыхая.- И тогда ребенок будет жить. После продиктованных условий никто не сдвинулся с места. Евгений, напротив - еще сильнее впился пальцами в предплечье Вани, заставляя того поморщится от дискомфорта. - Опусти оружие я сказал!- Настойчиво прокричал Злобин, наблюдая, как Боков тыкает Ваню пистолетом в висок, а Райкина вообще до сих пор стоит в замешательстве. Надя, наконец-то отмерев, дрожаще кивнула. Не глядя в сторону Евгения и Вани, махнула им рукой. Жест того, чтобы коллега всё таки выполнил условие и опустил оружие. Боков неохотно опустил ствол, но все так же продолжал крепко держать качающегося Ваню под руку. - Пусть идёт ко мне. Медленно.- Продолжил говорить Злобин, наблюдая за действиями следователей, при этом не сводя прицела с Евгения. - Он идет! Он идет...- Пыталась успокоить Райкина, жестикулируя руками, будто пытаясь успокоить Злобина. Она повернулась назад и подошла к Евгению с Ваней. - Он идет...- Нервно шептала Надя себе под нос, быстро освобождая руки Вани от наручников. Ваня смотрел на свои немного поцарапанные запястья, не осмеливаясь поднять взгляда ни на Надю, ни на Женю. Ваня был вроде бы и тот же, но другой. Замкнутый, по-прежнему молчал. Молчал, может быть, из-за туго перевязанного бинтами горла, а может и говорить было попросту тяжело. Мог, но не говорил, об этом точно знал Боков, небрежно сжимая, а потом отпуская предплечье Вани. Это раздражало. Объяснять никто никому ничего, вроде как, не должен, но Евгению сейчас этого не хватало. Он сжал челюсти и молча смотрел в затылок Вани со смесью разочарования и горькой обиды, прокручивая в мыслях свои прежние слова о том, что он ошибся в напарнике. Боков, шипяще вздохнув, сосредоточил взгляд на вдалеке стоящего Злобина, ибо на Ваню ему смотреть сейчас было попросту больно. Ваня, потирая покрасневшие запястья, пошел к брату. На фоне Злобина он выглядел болезненно... Весь побледневший и усталый, как будто подбитый, тер свои запястья, пытаясь, наверное, отвлечься. Даже походка изменилась. Ваня то и дело, что спотыкался и шел медленно, хромая, не обращая на всех внимания, будто вообще от мира был далек и ни к чему не причастен. Шел он долго, как будто специально растягивая растущее напряжение обеих из сторон. Как только Ваня дошел до брата, он взял у того из кармана пальто свой пистолет и немного отошел в сторону, сжимая в руке оружие. Табельное оседало в руке с какой-то непривычной и противной тяжестью, которую Ваня не мог сам себе объяснить. Он чувствовал себя предателем. Он что-тогда, минуту назад, что-сейчас чувствовал острый взгляд Евгения на себе. Карие глаза будто прожигали взглядом затылок. Ваня, возможно, и хотел тогда что-нибудь сказать Жене, пусть даже банальное "прости", но не смог. Просто не смог. И поэтому сейчас он очень тихо прошептал это в пустоту, оставив извинение неуслышанным.