Blood and fire

Когда они пытаются выбраться из этого места, им приходится отделиться от Мэнни. Приходится перелезать через какие-то конструкции, спрыгивать в здание. — Не знала, что ты избавилась от акрофобии, — между делом бросает Мэл. Элли напрягается. Пульс участился от внезапного нервного толчка — она вообще не помнит, о чём речь. К счастью, в памяти всплывает персонаж из комикса, у которого был такой же страх, и через несколько секунд она уже знает, что ответить. — Почему ты так решила? — осторожно спрашивает Элли. — Ну, ты же прыгаешь по крышам и пропастям, как ни в чём не бывало, — Мэл отвечает с лёгкой заминкой. — Я просто научилась это скрывать. Всё ещё боюсь, — врёт Элли. — С каких это пор ты умеешь прятать эмоции? — Мэл прищуривается. Элли лишь пожимает плечами и уходит чуть дальше, отрезая разговор. — И что за странная походка? — нервно спрашивает Мэл. — Слишком много зала, — сухо отвечает Элли. — Слишком? Так ты признаёшь, что такое вообще возможно? Вот это да, — Мэл фальшиво усмехается, но напряжение в её голосе никуда не девается. Элли сжимает челюсти и не отвечает. Кажется, это срабатывает — Мэл перестаёт допрашивать её о странном поведении. Некоторое время они идут молча, но по взглядам Мэл Элли снова начинает гадать, была ли у этой девушки связь с Эбби или нет. Она украдкой рассматривает её — и, честно говоря, не смогла бы её за это осуждать. Милая. А эта родинка — и вовсе деталь, от которой взгляд сам цепляется. — Эм… сегодня утром… я подумала… — начинает Мэл с заминкой. — Подумала? — Элли пытается подтолкнуть её, надеясь, что та скажет что-то важное, может, даст зацепку о том, где остальные, или хоть что-то полезное. — Ничего, — Мэл качает головой. — Нет, скажи, — Элли старается звучать мягко, хотя прекрасно понимает: если бы не этот огромный живот, она бы уже давно воспользовалась шансом её убить. Она была там. Она позволила этому случиться. Но… — Элли бросает взгляд на живот, — так я не смогу. Она не Эбби. И не плюнула на Джоэла, как тот ублюдок. Мэл вздыхает, кусает губу, отводит взгляд. — Я подумала, что ты наконец-то смогла открыться, быть честной… Но теперь… Джордан умер, и ты снова всё держишь в себе. Элли отворачивается. — Мне… стыдно, — надо соврать, думает она, хотя это и не совсем ложь, — я была рядом, я должна была… — Эбби… ты не виновата. — Откуда ты знаешь? — Элли спрашивает, не подумав, глядя на неё, а потом тут же избегает взгляда. Мэл снова тяжело вздыхает. Она, похоже, восприняла это не так, как могла бы. Вместо того, чтобы отдалиться, она подходит ближе. — Я знаю, что ты чувствуешь вину за вещи, которые от тебя не зависели… как за смерть твоего отца, — Элли смотрит на неё в замешательстве. Она вообще не понимает, о чём речь. Почему Эбби должна была чувствовать вину? — Но ты не виновата. Виноват был Джоэл… И… то, что случилось в Джексоне… Я понимаю, ты думала, что должна это сделать, но… — Мэл глубоко вдыхает и выдыхает, а потом твёрдо смотрит ей в глаза. — Это потрясло меня. Глаза Элли расширяются, она отступает назад: — Почему ты тогда не остановила это? Мэл хмурится: — Что? Ты не можешь винить меня в этом. Забыла, какая ты была в тот день? Злая, жестокая? — в её голосе уже слышится раздражение. Значит, ты боишься Эбби, — отмечает Элли и начинает переосмысливать происходящее. — Неужели хоть кто-то из них пошёл туда из страха перед ней? Сомнительно, что тот Мэнни её боялся — он не отступил даже после того, как я его ударила, они явно близки. Но с этой девушкой… по-другому. — Ты боялась, что я могла бы тебя ударить? — Элли нужно знать. Мэл отводит взгляд, и этого ответа Элли вполне достаточно. — Я была дерьмовым другом для тебя? Мэл смотрит на неё, рот приоткрыт, и отвечает не сразу: — Не только для меня. — Понятно, — Элли кивает. — Значит, Эбби ещё та мразь. Если даже её друзья её терпеть не могут… — Поняла. А кто ещё, по-твоему, видит меня такой? Мэл пожимает плечами: — Не знаю, Эбби, зачем ты спрашиваешь об этом сейчас? Мы все были потрясены Джексоном, это… было слишком. — Почему вы вообще туда пошли? — спрашивает Элли. — В смысле? Мы твои друзья, твоя… семья. Твой отец был… невероятным. Легенда, вдохновитель! Мы все чувствовали его потерю. И потерю друзей. Дядя Ника, кузен Джордана, тётя Мэнни… Просто… Джоэл заслуживал смерти, но… не такой, — Элли молча ждёт, пока Мэл договорит, прежде чем решить, что с ней делать. — По словам Мэнни… кошмары не прекратились. Так что… не знаю, помогло ли то, что мы сделали. Элли не отвечает, и Мэл, кажется, принимает её молчание за скрытое возражение, потому поднимает руку: — Я знаю, что ты думаешь, что это было правосудие, что это было нужно, но… — Мы ничего не получили, — кивает Элли. Значит, у этой Эбби тоже были кошмары? Как у меня… Нет, это не одно и то же. Ни за что. Мэл удивлённо моргает: — Так ты согласна? Элли кивает, решив, что хотя бы это можно сказать, да и унизить Эбби таким образом ей только в радость: — Да, нам не стоило ехать в Джексон. Было глупо с моей стороны настаивать. Мэл ахает, глаза расширяются: — Серьёзно? Ну… ничего себе… — она даже на время теряет дар речи. — Не ожидала этого. Отлично, думает Элли, теперь эта девушка восхищается Эбби, вместо того чтобы считать её засранкой. Элли проводит рукой по лицу. Ничего не идёт по плану. Она смотрит на Мэл, и в голову приходит мысль: — Ты же врач. Мэл моргает, потом явно сдерживает смешок: — Да, Эбби, я врач. Что-то, что, надеюсь, ты и так знала. — Ага, да… просто я хотела… — как, чёрт возьми, это спросить? — …узнать одну вещь. Кажется, тебе тоже было тяжело… ты ведь… заботилась о моём… отце. Да, моём отце тоже. Так вот… как ты справляешься? Мэл прищуривается, а потом смотрит на неё с недоумением: — Справляться с… потерей или… виной? Прямота сбивает её с толку. Видимо, у Мэл это тоже на уме. — Ты была там, когда умер мой отец… и была там, когда умер Джоэл. — Когда ты его убила, — поправляет Мэл. — Да, — спокойно соглашается Элли. Эбби стоит напоминать об этом каждый грёбаный день, и хорошо, что хоть кто-то из её друзей это делает. — Так как справляться? Есть совет? Ты выглядишь… уставшей… может, это из-за беременности, а может, есть что-то ещё, но я подумала… — Ну, мой парень, который постоянно пропадает, явно не облегчает ситуацию, — Мэл кивает на свой живот. Пропадает? Элли удивляется: — Оуэн? — Он просто берёт слишком много заданий, — жалуется Мэл, но потом смотрит на неё и тяжело вздыхает. Элли думает, не зашла ли она слишком далеко. — Но насчёт… того, как справляться… Честно, мне кажется, ни у кого из нас это толком не получается. Когда всё случилось… мы плакали — ты, я, большинство из нас. Но потом мы просто… сосредоточились на поисках Джоэла или девчонки… потом только Джоэла… а потом медленно начали заменять ту боль другими вещами, зарыли её. Но ты так и не отпустила свой план… а я просто пыталась жить дальше, — Мэл качает головой. — Мы никогда вот так не говорили о том, что чувствовали, о том, как было больно… те редкие разы, когда я пыталась — ты меня обрывала. И я боялась, что с Джоэлом будет то же самое. Элли задерживает дыхание, потом резко выдыхает: — Скажи мне, как… справиться. Мэл выглядит растерянной, но в её глазах — и лёгкое облегчение: — Это… зависит… Чтобы справиться, тебе нужно остановиться. — Остановиться? С чем? — Со всем. Сесть. Подумать. Записать, что чувствуешь. Поговорить со мной, с Норой, с Мэнни — с кем угодно, с кем нужно. Просто быть честной и говорить. Думаю, это был бы первый шаг, но, конечно… зная, какая ты… это будет… сложно. — Почему? — Я обычно пишу, но не сказать, что это всё убирает. Элли думает о блокноте, который недавно забрала. Мне не хватает моего блокнота. Я хочу зарисовать всё, что видела по дороге. — Айзек слишком много от тебя ждёт… Не думаю, что он даст тебе время, — Мэл усмехается, но в её улыбке грусть. — Он просто… — она качает головой, — не добрый человек. Он опасен. Мэл внимательно наблюдает за Элли, будто ожидая отрицательной реакции, и Элли непонятно, почему это так важно. — Ты… согласна со мной? — недоверчиво спрашивает Мэл. — Я просто слушаю. Мне и правда… нужна помощь, — отвечает Элли. План был — выставить Эбби жалкой, но теперь ей действительно становится любопытно, что скажет Мэл. Мэл заглядывает ей в глаза, словно что-то там ищет, и, похоже, находит, потому продолжает: — Просить о помощи — это хороший знак, начало. Но я не терапевт. Не уверена, что смогу тебя направить. Могу лишь рассказать, что делала сама, и надеяться, что это поможет. Элли кивает, и Мэл продолжает: — Ты могла бы попробовать принять то, что случилось. Элли хмурится. Чушь какая. — Знаю, звучит бессмысленно, но мне кажется, ты так и не приняла, что твоего отца больше нет. И что ничего из того, что ты сделаешь, его не вернёт. Ты жила с мыслью, что убийство того, кто его забрал, что-то исправит, но… не исправило. Элли отводит взгляд. Она ошибается. Что она вообще понимает? — У тебя ведь всё ещё кошмары. У меня — тоже, — признаётся Мэл. — Что? — Мне снится… как умирает тот человек… Не каждую ночь, но… Нора сказала, у неё тоже бывает. Думаю, у всех нас. Как минимум, вы это заслужили, — думает Элли, хотя усталые глаза Мэл почему-то не приносят ей удовлетворения. — В конце концов… — Мэл проводит рукой по лицу, — по крайней мере, из того, что я читала после возвращения… нужно попробовать отпустить. Простить. — Простить? Ты имеешь в виду — простить того, кто убил моего отца? Ты серьёзно? — Дело не в том, что они заслуживают прощения, — настаивает Мэл, — а в том, что тебе нужно отпустить. — А справедливость? Разве это неправильно — искать справедливости? Мэл вздыхает и отворачивается: — Ты думаешь, что мы поступили справедливо? — она снова встречается с её взглядом. — Правда? Вот это неожиданно. Что, теперь тебе жаль? Слишком поздно! Элли опускает глаза, челюсть напрягается: — Если я правильно помню, ты была там, потому что сама хотела. Ты не пыталась это остановить и, более того… ты просила убить ещё двух невиновных потом… — Элли поднимает голову и сверлит её взглядом, — не так ли? Мэл сглатывает, но не отводит глаз: — Признаю, это было неправильно… И я рада, что Оуэн нас остановил… — Ага, значит, того парня зовут Оуэн, — отмечает Элли, но Мэл продолжает: — Но ты должна понять… Ты ведь даже не видела, как убивали твоего отца… А та девчонка видела всё. И ты это сделала … Что, если она такая же, как ты? Что тогда? Мэл кладёт руку на живот: — Мне рожать через три месяца. Я хочу увидеть своего ребёнка. Я не хочу умереть. Элли опускает взгляд на живот и маленькую ладонь, бережно лежащую там. Я не могу… — говорит она себе. Ты права, я пришла, чтобы убить вас всех, ублюдков. Её глаза медленно поднимаются, встречаясь с глазами Мэл. Но в них — не злость, не осуждение и не отвращение, а тревога и страх. Элли снова опускает взгляд, чувствуя стыд, и вдруг отвлекается на родинку под губой. Миленькая… — Эбби? — Мэл чуть наклоняет голову, моргает. — А? Да, извини, — Элли тряхнёт головой. Не время об этом думать. Но взгляд всё равно возвращается к её глазам. Красивые. Не как у Дины, но всё равно… красивые. Эбби была дурой, что её упустила. — Слушай… — Мэл мягко касается её лба. Её руки кажутся крошечными по сравнению с руками Эбби. Даже с настоящими руками Элли они были бы маленькими. Почти как у Дины. — Это было ужасно… никто из нас тогда не думал трезво, это очевидно… поэтому, если ты понимаешь, что тебе нужно разобраться со своей виной, это уже… что-то. И если ты сможешь сделать шаги к тому, чтобы принять последствия своих поступков, то для тебя есть надежда. И, думаю, для всех нас… — говорит Мэл. Она правда переживает, — думает Элли, наблюдая за тем, как Мэл говорит. Да, она злится на Эбби, но всё равно пытается помочь. Не знаю, хватило бы у меня терпения на такое. Думаю, нет. Эта девушка на самом деле очень добрая. Мысль неожиданная, как и всё остальное здесь. «Волки» — не такие, какими я их представляла. Друзья Эбби — тоже. Даже цель Эбби не так уж отличается от моей. Элли прикусывает внутреннюю сторону губы, нервничая от этой отвратительной мысли, которой вообще не должно быть места в голове. Неважно. Она всё равно убила Джоэла. Её нельзя отпускать. — О чём ты думаешь? — Мэл хмурится. — Думаешь, хоть что-то из того, что я сказала, может помочь? И только сейчас Элли понимает, что пропустила половину её слов, но видит — Мэл говорит искренне, с заботой. В её голосе мягкость, в глазах — беспокойство. Как будто я её пациент… или просто потому, что она считает меня своей подругой… или бывшей любовницей? Может, она и по Эбби скучает. Мелькает мысль: можно было бы сказать или сделать что-то, чтобы разрушить любые шансы Эбби на эту девушку. Но, встретившись с её глазами, Элли понимает, что не хочет этого делать. Она уже страдает от бессонницы, тревоги и парня, который её игнорирует. Наверное, этого достаточно. — Да, конечно, — Элли осматривается. — Нам нужно найти выход. Мэл лишь кивает, но смотрит на неё с подозрением. Элли сосредотачивается на поиске пути, но замечает, как Мэл достаёт блокнот и быстро что-то в нём записывает — так же, как врачи в Джексоне. Интересно, это медицинские заметки или у неё с Элли один и тот же хобби? Не время думать об этом. Но взгляд всё равно цепляется за то, как Мэл косится на неё, делая новые записи. Может, потом пропишет мне какие-то таблетки. Вскоре они находят Мэнни, и группа «волков» вытаскивает их от новых нападений людей с метками на лицах. Здесь их называют «шрамами». Мэл говорит о перемирии и о том, что было неправильно убивать детей-шрамов, но Мэнни спорит. Элли начинает думать, что Мэл куда приятнее, чем этот тип. Когда Мэнни спрашивает её мнение, Элли лишь пожимает плечами и опускает взгляд. Он настаивает, и она тихо бормочет, что согласна с Мэл. Та удивлённо ахает, а Мэнни явно сбит с толку. Элли старается их игнорировать, но снова замечает, как Мэл делает пометки в своём блокноте. По пути Элли находит несколько пособий — по изготовлению бомб, блокам и приёмам самообороны. Даже успевает попробовать парочку движений — с умеренным успехом — и откладывает идеи по бомбам «на потом». Это тело и правда сильное. Не такое быстрое, как моё, тяжелее, не имеет иммунитета, но всё равно очень мощное. Она всё ещё привыкает к нему, но понимает, что нужно учиться быстро — к тому моменту, когда придёт время бежать от этих людей. Мне надо найти Дину и Томми. Просто убедиться, что они в безопасности. Вернувшись на базу — или что это у них — она ищет карту и, воспользовавшись моментом, крадёт одну, когда никто не смотрит. Снова находятся те, кто пытается с ней заигрывать или завести разговор на случайные темы. Одна девушка даже подходит поблагодарить за книгу, которую она сейчас читает, и хочет обсудить её. Поскольку Элли ту книгу в жизни не открывала, она отмахивается: мол, спешит — и уходит. К счастью, та не идёт за ней, но выглядит ошарашенной. До чего же раздражает, что Эбби, оказывается, болтливая и книжный червь. Мне-то тоже нравится читать, но зачем именно такую скукотищу? Зато есть девчонка, которая играет в настольные игры, и с ней Элли охотно болтает про игры… пока к ним не подходит Мэнни и дружески хлопает Элли по спине. Она идёт за ним — и тут встречает того, кого видеть меньше всего хотела. Врача по имени Нора. Элли не может смотреть ей в лицо: это она вместе с тем парнем держала её, пока Джоэла убивали. — Эбби, мне жаль насчёт Джордана, — Нора кладёт ладонь ей на плечо. Ладонь неожиданно тёплая. Совсем не то, что Элли ожидала от женщины, державшей её в тот проклятый день в шале. Эта девушка кажется мягкой и заботливой — полная противоположность тому воспоминанию. Почему они все такие другие по сравнению с первой встречей? Это всё усложняет. Нора, похоже, принимает её угрюмое молчание за что-то иное, потому что сжимает плечо сильнее: — Найдут виновного, не переживай. Элли лишь кивает и смотрит вниз. — Мне нужно тебе кое-что сказать. Для начала… скажи Мэл, чтобы была осторожнее. Она поранилась. Элли тут же бросает взгляд на Мэл с настоящим беспокойством: — Мэл, сбавь обороты, а? Мэл кивает и чуть улыбается. Элли отворачивается, чувствуя неловкость. Может, Мэл не такая уж и плохая. Та осторожно достаёт блокнот и что-то в нём записывает, а Нора бросает на них недоумённый взгляд, но ничего не говорит. Мэл касается плеча Норы и что-то шепчет ей на ухо. Нора кивает и шепчет в ответ: — Поговорим об этом позже, ладно? — О чём? — спрашивает Элли, хотя ясно, что речь шла не о ней. Мэл дёргается и качает головой. Нора дарит успокаивающую улыбку: — Не переживай, девочка. Потом смотрит на Мэнни и Элли: — Пойдёте со мной? Они оба соглашаются. Пока Нора ведёт их вперёд, Элли осматривается. Здесь так много «волков», что она вряд ли сможет сделать что-то с Норой или Мэнни, не поплатившись жизнью. Даже если они сейчас идут впереди и полностью доверяют ей — стоит атаковать, и её прикончат на месте. Многим здесь нравится Эбби, но вряд ли они обрадуются, если она прикончит других солдат. Придётся искать другой момент. Есть только одна проблема с этим планом — чем больше времени она проводит с ними, тем труднее становится думать о том, чтобы их убить. Уже сейчас внутри зарождаются сомнения. Нора, судя по взглядам и тону, очень близка с Эбби. И снова этот разительный контраст с той женщиной, которая удерживала её в тот ужасный день. Сейчас Нора кажется по-настоящему заботливой. Что это вообще такое? Но ведь она держала меня… Элли спорит сама с собой и уже не уверена, что думать. Нора рассказывает им какую-то странную историю про какого-то Дэниела и другого парня по имени Оуэн. Это тот самый чувак, что сделал набросок Эбби? Парень Мэл? Судя по лицам Норы и Мэнни, они явно беспокоятся о нём. Элли вспоминает, как Мэл упоминала, что уже несколько недель ничего о нём не знает. Нора даже обращается к Элли напрямую, но та только пожимает плечами и говорит, что сама без понятия. Чего они так паникуют из-за этого парня? Она пытается представить, стали бы они с Диной волноваться, если бы Джесси пропал. Наверное, да. Здесь, с учётом шрамов и заражённых, жизнь и правда опасная. Элли ловит на себе их взгляды — будто от неё ждут решения. Эбби что, была у них лидером? Типа как Дина у нас? — Не могу придумать, что можно сделать, — и тут в голове загорается идея, — может, нам стоит пойти и поискать его? — Отличный предлог, чтобы сбежать и найти Дину. Мэнни и Нора переглядываются. — Но ты же и правда не представляешь, с чего начать? — уточняет Мэнни. — А как насчёт того места, где ты раньше тусовалась? — предлагает Нора. Чёрт, понятия не имею, о чём она, думает Элли, но кивает, будто прекрасно понимает. — Точно, сперва рвану туда. — Верно, — соглашается Мэнни, — в аквариум. Вы ведь всё время там торчали, даже Мэл иногда упоминала. Спасибо, сучка, Элли внутренне вздыхает и кивает, будто с самого начала это и планировала: — Да, пойду туда… Нужно только найти способ выбраться. — Вау, ты, похоже, и правда заботишься об Оуэне, если готова навлечь на себя ярость Айзека, — замечает Нора. Кто ещё этот Айзек? Элли вспоминает, что Мэнни и Мэл не раз упоминали это имя. — Кстати, об Айзеке, — Мэнни подхватывает, — можно сперва сходить к нему, прежде чем решишь сбегать. Всё-таки быть лучшей охотницей на шрамов — это привилегия, но злоупотреблять ею не стоит. Лучшая охотница на шрамов? Элли становится нехорошо. Это не я, это чужое тело. Это всё Эбби. Я не такая. Но тут в памяти вспыхивает окровавленное, растерянное лицо Джордана. Я не такая… Она кивает и идёт за Мэнни. В здании их снова радостно приветствуют. Популярная сука, думает Элли с раздражением. Оно превращается в отвращение, когда она видит, как здесь пытают людей. — Какого хрена? — шепчет она, но Мэнни слышит. — Знаю. Сам бы хотел добраться до одного из этих ублюдков после того, что мы пережили. Он серьёзно? Элли ничего не отвечает. Наконец они встречают Айзека — как раз в момент, когда он пытает кого-то. Элли едва не выворачивает. Он выражает соболезнования насчёт Джордана и обещает найти виновного, а потом ведёт их в свой кабинет. Пока он вещает о шрамах и необходимости их уничтожить, Элли лишь молча слушает. Это их лидер? Неудивительно, что они безумцы. И ведь считают себя лучше шрамов? Да пошли они. В какой-то момент Мэнни толкает её локтем, напоминая об обещании узнать про Оуэна. — Я бы хотела, чтобы в моей команде были все мои люди… кроме Мэл, конечно, ей нужен отдых, — говорит Элли. — Твои люди? — приподнимает бровь Айзек. — Ну да. Все шестеро. Мэл остаётся, — она и не знает всех по имени. — Включая Оуэна, полагаю? — он скрещивает руки. Элли кивает. — Нора рассказала Никаких секретов среди солт-лейкской команды? — Элли не знает, что на это ответить. Айзек продолжает: — Он убил Дэни, защищая шрама. Он предатель. — Понятно, — Элли отводит взгляд. Айзек снова разглагольствует о планах, а потом уходит, уверенный, что его слово — закон. — Это что сейчас было? — спрашивает Мэнни. — Пыталась. Теперь придётся сбегать, — Элли смотрит вдаль, на горизонт, где виднеется колесо обозрения. Интересно, Райли бы понравилось это место? — Это слишком далеко, — замечает Мэнни, — не говоря уже о шрамах и заражённых по пути. Так вот где аквариум. Спасибо, идиот. Буду делать вид, что знала это всё время. Выглядит как защищённое место. Если туда добраться… может, Дина там? Томми? Но искать нужно везде. А этот Оуэн — пусть хоть сгниёт. — Я справлюсь. Нужно только придумать, как выбраться из этого лабиринта, — уверяет она. — Возможно, я знаю выход, — предлагает Мэнни. — Веди, — Элли принимает помощь. Мэнни ведёт её через несколько зданий и разные участки территории, пока они не выходят к прорванному забору. По дороге Элли находит письмо, написанное Мэнни какой-то женщиной. Похоже, у него тут популярность. Пока они идут, в голове у неё крутится тысяча мыслей: мистер Альварес, как смеётся Мэнни, как он помогает и поддерживает её, как добр со всеми, как сильно его здесь уважают. Он помогает Эбби. Узнай он правду — убил бы меня на месте. Увидь он Томми — убил бы его на месте. Но с каждым шагом в ней растёт сомнение. Он плюнул в Джоэла. Он плюнул в Джоэла. Он плюнул в Джоэла, повторяет она про себя, как заклинание. Зачем же тогда эта путаница в голове? Ей дали шанс, она пришла сюда не зря. Для Дины. Для Томми, напоминает она себе, но, когда он обнимает её на прощание и желает удачи, снова колеблется. — Пусть твоё выживание будет долгим, — говорит Мэнни, отстраняясь. — А смерть — быстрой, — отвечает Элли, стараясь, чтобы это прозвучало как обычный ответ, а не угроза. Он уже отворачивается, чтобы уйти. Я не могу. — Эй, — окликает его Элли. Он останавливается, поворачивается. — Эм… спасибо. За помощь, за то, что прикрывал, за всё, — говорит она искренне. Мэнни кивает. — Всегда, эрмана, — отвечает он и снова поворачивается. Она могла бы просто отпустить его, сдержав обещание мистеру Альваресу. У того старика в этом аду должен остаться кто-то, кто поможет ему выжить. Что будет с ним, если Мэнни не станет? Разрушать чужую семью — ради этого ли она сюда пришла? Он плюнул в Джоэла. Мэнни помог ей выбраться сюда. Дети улыбаются при виде него. Девушки флиртуют с ним. Он шутит и читает комиксы — некоторые из них нравятся Элли, а какие-то есть и у Джесси. Он плюнул в Джоэла. Мэнни сразу простил её за то, что она врезала ему, когда сказала, что просто устала и голодна. Он искал для неё еду, пытался утешить, думая, что она убита горем из-за смерти отца. Он и правда заботливый человек. Он плюнул в Джоэла. Мэнни уходит. Без опаски подставляет ей спину. Он настолько ей доверяет, что предать это доверие — неправильно. Это извращённо. На миг она закрывает глаза и тяжело выдыхает. Эбби — убийца. У Мэнни пожилой отец. Может, оставить его в живых будет правильным решением. Но, открыв глаза, она видит, как Мэнни кашляет в сторону — жест, который мгновенно возвращает её в тот самый момент, когда он плюнул в Джоэла. Это единственная мысль в её голове, когда она поднимает пистолет и стреляет ему в голову.