Blood and fire

Дина, усмехнувшись этой бредовой истории, отводит взгляд. — Иммунитет… это я ещё могу как-то понять. Ты вдохнула столько спор, даже не кашлянула ни разу. Но вот это… Элли, это уже слишком, — она качает головой. — Думаю, мы обе устали и пора заканчивать этот день. Она берёт тряпку с дивана и накрывается, но Элли не сдаётся. — Это грёбаная правда! — выкрикивает Элли. — Ты сама сказала, что я весь день вела себя странно — вот почему! — Нет, ты просто в шоке, — качает головой Дина и ложится. — Дина, прошу, поверь мне. Я клянусь, это правда. С какой стати мне врать об этом? — Могла бы и шутку получше придумать, серьёзно. — Чёрт, что мне ещё сделать? Я буквально весь день показываю тебе, что я не Элли. Я не знаю, как быть Элли, потому что я никогда ей не была! Дина прикрывает лицо рукой: — Знаешь, мама рассказывала мне про кризис личности у подростков, но это уже перебор. — Пожалуйста, поверь. Почему ты думаешь, я плакала из-за смерти Ника и Лии? Потому что они мои друзья, — Элли настаивает. — Были моими друзьями… Это звучало странно, но всё равно не могло быть объяснением. Люди не просыпаются в чужих телах, думает Дина. — Эл, эта шутка даже не смешная, — устало возражает она, укрываясь плотнее. Ей просто хочется лечь и заснуть. Элли встаёт на колени перед ней, кладёт руки на её плечи: — Пожалуйста, задумайся об этом: я — Эбби. — Нет, ты не Эбби, чёрт возьми. Как ты вообще можешь быть Эбби? — Дина резко садится. — Эл, я слишком устала для этой херни. — Клянусь, когда я проснулась утром, я была в таком же замешательстве, как и ты сейчас. И… я знаю, мне надо было остановиться… всё, что произошло… — Элли отводит взгляд, потом снова смотрит на неё. В её глазах — отчаяние и боль. — Потому что я не твоя Элли. И мне жаль, что я ничего не сделала. Я флиртовала, я… это было неправильно. Прости, но я не она. Клянусь, я — Эбби. Я не твоя Элли. Я просто проснулась в этом теле и не знаю почему. Дина хмурится, качает головой: — Ты вообще слышишь себя? Это какой-то ебанутый комикс, а не жизнь. — Я не читаю комиксы! — Элли вскакивает и начинает метаться по комнате. — Я не знаю Бостон, я никогда там не была, я не жила в Джексоне, и до этого утра я даже не знала тебя! — Элли, пожалуйста… это уже слишком нелепо, — Дина закрывает лицо рукой. — Не знаю, что на тебя нашло… — Я не знаю, как тебе это доказать, — голос Элли с каждой секундой звучит всё отчаяннее. — Я… Эбби. Я дочь Джерри Андерсона, врача, которого убил Джоэл. Вот почему я всё знаю. Я убила Джоэла за то, что он сделал. — Элли… я понимаю, ты чувствуешь вину, но это уже перебор. — Я не Элли! — Элли кричит и хватает себя за голову. — Я Эбби. Я люблю кофе. Мои друзья пошли со мной, потому что мы все кого-то потеряли, все потеряли надежду в тот день, когда Джоэл пришёл в больницу. Мне понадобились годы, чтобы найти его. Я жила в Юте, а потом здесь. Я не знаю других мест. Я собираю монеты, а не карточки. Читаю книги, а не тупые комиксы. И я никогда не играла в видеоигры. Дина фыркает: — Что ты пытаешься этим добиться? — Сказать правду! — Элли разводит руками, глаза её полны безумия. — Притворяться Элли сводит меня с ума. Это тело сводит меня с ума. Оно меньше, и я не понимаю, как им пользоваться. Я всё ещё думаю, что могу прошибать стены кулаками, но с ним это не работает. И я точно не умею петь, писать стихи или песни, играть на гитаре. Я не могу. Дина вынуждена признать: ей и правда показалось странным, что Элли полностью проигнорировала гитару в том музыкальном магазине, не писала, не рисовала всё это время. — И я знаю это место, потому что живу здесь. Ты не задумывалась, почему мы обходили все зоны контроля? Почему не попадали в ловушки ВОФ? Потому что я знаю Сиэтл, — Элли говорит с пугающей уверенностью. — Я живу здесь уже три года. — Тогда скажи мне вот что. — Дина смотрит ей прямо в глаза. — Нож в твоём кармане. Достань. — Что с ним? — Элли вытаскивает нож и смотрит на него. — Ну, нож как нож. В чём дело? Дина тяжело вздыхает. Она что, издевается? В её глазах нет ни капли узнавания, будто она впервые видит его. — Эл, посмотри мне в глаза и скажи, что ты о нём знаешь. Элли нахмуривается: — Ну… нож. Хорошая вещь, наверное. — Кто тебе его подарил? — Не знаю, — пожимает плечами. Дина смотрит на неё внимательно. У Элли всегда была хорошая выдержка, но не настолько, чтобы Дина не смогла её раскусить. — А ведь ты сама сказала, что твоя мама подарила его тебе. — Не может быть. Мама Элли умерла сразу после родов. Марлин сама так говорила, — настаивает Элли. — Элли… ты показывала мне письмо. — Что? Дина кивает на её рюкзак и указывает на потайной карман. Там письмо. Элли читает его. — Ох, я раньше этого не видела… чёрт, — бормочет Элли. — Похоже, это правда. — Ты не помнишь, кто дал тебе это письмо? — спрашивает Дина. Элли качает головой. — Ты говорила, что это от подруги твоей мамы… от кого-то, кто заботился о тебе. — Понятия не имею, о чём ты, — твёрдо отвечает Элли. Она выглядит по-настоящему удивлённой. Это что — шок, потеря памяти? Что вообще происходит? Элли убирает письмо обратно и возвращает нож в карман. — Думаю, стоит сохранить это для Элли… когда она решит вернуться в это тело. — Ты понимаешь, что сейчас звучишь как безумная? — сухо говорит Дина. — Я не знаю, как ещё доказать тебе, разве ты сама не видела достаточно? — Элли почти жалуется. — Я правда не могу заставить тебя понять. — И как ты хочешь, чтобы я поверила? Это же чистая фантастика. — Так же, как ты веришь в то, что какой-то гриб может выкашивать всё человечество. Ещё за пару лет до того, как это случилось, люди бы назвали это безумием. — Эл… это совсем другое. То была инфекция. А это, что ты мне рассказываешь… какое-то эзотерическое дерьмо, такого просто не может быть. — А как ты объяснишь всё, что я тебе рассказала? Всё, что ты сама видела? Ты же сама говорила — я веду себя не как Элли. Потому что я и не Элли. — Если ты не Элли, почему же тогда не убила меня, когда впервые увидела? — Зачем мне убивать самую красивую женщину, которую я когда-либо видела? — срывается Элли, краснеет и прикрывает рот рукой. — Да ну? И после этого ты хочешь, чтобы я поверила, что ты не Элли? — Я… послушай, я не убиваю просто так, окей? Только защищаясь… — А если ты и правда Эбби, тогда скажи: зачем ты убила Джоэла и оставила Элли с Томми в живых? Почему предала их после того, как они спасли тебя от орды? — Потому что Джоэл убил моего отца, моих друзей. Он убил моего отца! — Элли хватает себя за грудь. — Он убил его, Дина… Я… Я так и не оправилась, понимаешь? Я до сих пор скучаю по нему. Там было столько крови… ты не представляешь, что это было. — Томми и Джоэл спасли Эбби, — упрямо напоминает Дина, щурясь. — Да, но… — Элли вздыхает, по щеке катится новая слеза. — Я знаю. Но четыре года… четыре года я искала его. Я не могла просто так отпустить. Ты не представляешь, что я делала… как я тренировалась… А Джоэл даже не знал моего отца. Он не имел понятия, кого убил. Что он у меня отнял… — Тогда почему ты оставила Томми и Элли в живых? — Дина всё ещё колеблется. Это звучит как правда, но и как нечто невозможное. — Мне нужен был только Джоэл… Элли и Томми… они оказались рядом случайно… я… мы не собирались… я просто хотела отомстить за отца… — Элли опускает взгляд и всхлипывает. Тишина. Две минуты — только тишина. Дина снова качает головой, Элли тяжело вздыхает. — Что я должна сделать, чтобы убедить тебя, что я не вру? — Мы целовались… ты стеснялась, но поцеловала меня… ты хотела меня… но говоришь, что даже не знала меня… как это… объясни, — Дина смотрит прямо ей в глаза. Элли сглатывает и отводит взгляд. — Смотри на меня, — Элли подчиняется, и Дина продолжает: — Как ты это объяснишь? — Я… — Элли теребит пальцы. — Вот, — Дина указывает на её руки. — Ты это делаешь. Ты хочешь сказать, что и Эбби делает так же? — Совпадение, ладно? — Ты всё равно не ответила. Мы переспали. Почему ты не оттолкнула меня, если ты… Эбби? Элли тяжело выдыхает. Она снова краснеет. — Я… мне… ты нравишься, — она отводит глаза. — Ты красивая, добрая… и всё само вышло… Я знаю, для тебя я… чудовище… Я должна была остановить это, но… я просто… чёрт… В глазах её блестят слёзы, и она злится на саму себя за них. Дина с трудом сдерживает желание обнять её. Это нелегко, но она начинает понимать, что в словах Элли и правда есть основа. Весь этот день был странным, и Дина сама всё это замечала. — Мне так жаль… — Элли закрывает лицо руками и всхлипывает. Дина вздыхает. — Это… невозможно… Если ты Эбби, то где тогда Элли? — Её смущает не только невероятность рассказа, но и мысль о том, что она, выходит, изменила Элли. Случайно, но всё же. Элли возненавидела бы её за это. — Я не знаю… может, в моём теле? — Элли качает головой. — Если так, то ей грозит опасность… Айзек доверял мне самые тяжёлые задания… В этом теле я чувствую, что Элли сильная, но она не так сильна, как я, и она не знает, какие здесь опасности. — Ладно, допустим… я верю тебе. Тогда… если Томми её увидит… он убьёт её. Он убьёт Элли. Элли кивает: — Такое может случиться. — Мы не можем этого допустить. Он никогда себе не простит, — Дина качает головой. Но в глубине души она всё ещё не до конца верит. На всякий случай, если это правда: — Что нам делать? Найти её… и заставить вас поменяться обратно? — Я не знаю… — в голосе Элли появляется облегчение. — Я думала… может, если скажу тебе правду, то смогу перестать притворяться. А если ты поможешь мне найти решение… — Стой, слушай… если это правда… то я буду в ярости. Ты даже не представляешь насколько. Элли опускает глаза: — Я понимаю… Я просто боялась сказать. Знаю, звучит бредово, мне и самой трудно в это поверить, но клянусь, это правда. — Если это правда… знай: я не собираюсь помогать тебе. Я помогаю только своей Элли вернуться ко мне, понятно? Элли кивает: — Понятно. — Хорошо. А теперь дай мне поспать. Завтра поговорим. Я больше не выдерживаю. — Ладно… э-э… спасибо… всё равно, — шепчет Элли и уходит. Если это какой-то тупой розыгрыш — я её убью, думает Дина. А если правда — наверное, тоже убью. Но когда она закрывает глаза и сон почти накрывает её, вспоминается лицо Элли, пылающее от возбуждения, когда она наступила на неё. Никто не влюбляется так быстро, верно? Если это Эбби, она бы не смотрела так… Это абсурд. Но память подкидывает момент, когда Элли призналась: в первый раз, как увидела Дину, у неё сразу возникла влюблённость. Дина распахивает глаза. Нет. Нет, это бред. Она не может быть Эбби. Ни за что. То, что случилось с Элли, было чем-то редким, особенным. Это не могло повториться дважды. Дина снова закрывает глаза. Нет. Это точно какой-то дурацкий розыгрыш. Возможно, странный способ, которым Элли хочет сказать, что на самом деле не хочет убивать Эбби и её друзей. Увидев этих мёртвых, она поняла, что не способна пойти так далеко: пытать людей, стрелять им в спину, хладнокровно казнить. Наверное, в этом всё дело.