Blood and fire

Она твердит себе, что у неё не было выбора. Элли, задыхаясь, бежит мимо ржавых машин, прячась от визжащих заражённых. Это был единственный способ, повторяет она, замирая в укрытии, вонзая нож в горло очередного шрамированного. Лицо не разглядывает — не хочет, чтобы оно пришло к ней во сне. Чуть не погибает от чудища. Этот бег стал тяжелее, тело уже не такое быстрое. Ошибка могла стоить ей жизни. Он убил бы Томми. Он плюнул на Джоэла, убеждает себя Элли, стреляя дальше, видя, как серофиты падают один за другим. Мелькает лицо Мэнни — доверчивое, живое. Она выталкивает его из памяти, прячет глубже. Перетащила тело в заброшенный дом, бросила там. Может, заражённые уже нашли его. Может, так даже лучше. Я не буду думать об этом. Я прошу тебя, пожалуйста… позаботься о моём сыне там, снаружи. Голос снова звучит в голове. Ты не можешь винить меня, шепчет она, ударяя парня так, что его челюсть хрустит о камень. Он больше не дышит. Элли сталкивает тело с уступа, слышит глухой удар внизу. Двое других врываются в комнату — одного она стреляет в лицо, второй хватает её сзади. Она сбрасывает его, вдавливает каблук в голову до хруста. Выстрелы притягивают заражённых. Спасибо. Когда он там, я всегда волнуюсь. Элли выстреливает в щелкуна, потом кулаками добивает бегуна. Каждое движение — как будто способ вытолкнуть из себя вину и ярость, но облегчения нет. Снаружи слишком опасно. Но если он рядом с тобой — у него больше шансов вернуться домой. Она лишь рычит сквозь зубы. Лицо мистера Альвареса не уходит. Его глаза, его просьба. Для него он был не просто сыном, он был смыслом, светом, всем. Ты не понимаешь… твой сын плюнул на Джоэла. И теперь, когда за её спиной остаётся след из тел шрамированных, Элли всё равно чувствует его взгляд. Добрый, неотступный. Голос, превращённый в привидение. Напоминание о том, во что она сама себя превратила. Её рассеянность оказывается смертельной — шрамированные настигают её, бьют по лицу, и Элли теряет сознание. Очнулась она уже с петлёй на шее. Под ногами — шаткое ведро, вокруг качаются трупы с вывалившимися кишками. Вонь тошнотворная, режет горло. Палачам всё равно. Вот так они и со мной сделают? — Пусти меня, ублюдки! — кричит Элли, дёргаясь, но те не обращают внимания. Бормочут что-то про грех, про очищение. Элли визжит, ругается во всё горло, лишь бы заглушить их псалмы. Но захлёбывается, когда ведро под ней скрипит и верёвка натягивается. Её пока не сбрасывают. Женщина с ножом прижимает сталь к животу. К животу Эбби, вспоминает Элли. Если это тело умрёт — может, я вернусь в своё. Но значит, Эбби оказалась в моём теле… с Диной. Она пыталась её убить? Мысль леденит сильнее ножа. Надо выбраться. Вернуться к Дине. Элли закрывает глаза, готовясь к удару… но его нет. Вдруг слышен крик. К ним приводят девчонку, та вырывается, орёт, плюёт женщине с ножом в лицо. Элли сразу проникается — дерзкая. Смелая. Может, получится использовать это как отвлекающий манёвр. Она тянется к карману, где был нож… пусто. Забрали. Логично. — Обрежьте ей крылья, — говорит женщина. Элли не понимает, но всё становится ясно, когда девчонку валят на землю, а мужчина поднимает молот. Чёрта с два, — думает Элли, и не успев остановиться, орёт: — Серьёзно? Вам целая толпа нужна против маленькой девчонки? Слабаки, мать вашу! Мужчина с молотом замирает, смотрит на неё зло. Элли не отводит взгляда, даже усмехается: — Гляньте на этого здоровяка. Боится мелкой в половину его размера. Что дальше? Мышь увидишь — тоже друзей звать будешь, чтоб помогли? Ха? Она даже смеётся. Мужчина уже делает шаг, но женщина, что всем командует, останавливает его. — Делай свою работу! — рявкает женщина, но мужчина снова бросает взгляд на Элли. Та ухмыляется. — А что, ты и меня боишься? — усмехается она. — Видишь, я связана, даже драться толком не могу… а ты дрожишь, как от собственной тени. Мужчина мрачнеет, второй рядом тоже закипает. — Да вы и паука поймать не смогли бы, если б он вам на голову свалился. Орали бы, как сучки. Нет, вам же целый посёлок собрать надо, чтобы справиться. — Элли плюётся словами, как ядом. — Врагу даже шанса дать не можете, потому что все вы жалкие, нытики, слабые ублюдки. Женщина резко оборачивается к Элли, нож в руке, готовая перерезать ей горло. Элли сжимается, готовясь к смерти… но вдруг стрела пробивает парня с молотом. Двое оставшихся шарахаются, и в этот миг девчонка хватает молот и разбивает голову одному из них. Женщина поднимает пистолет на неё. Элли, используя момент, обхватывает ей шею бёдрами и душит до конца. Но в ту же секунду теряет опору — верёвка снова натягивается, и Элли остаётся висеть. Её спасает мальчишка, тот самый, что пустил стрелы. Лишь потому что девочка настояла. Но Элли свободна — и это главное. — Спасибо, — выдыхает она и подбирает молот, брошенный девчонкой. У неё в руках уже оказался пистолет. — Ты в порядке, Яра? — спрашивает мальчик. — Да… Она их отвлекла, — отвечает девчонка шёпотом, но Элли слышит каждое слово. — Не знаю зачем, но она помогла. — Демоны идут, — говорит мальчик. — Смотрите по сторонам, — бросает Элли. Она чувствует себя беззащитной, как никогда. Нет оружия, нет иммунитета. Только руки и сила, которой она ещё не научилась владеть. Придётся учиться прямо сейчас, думает она. Они сражаются бок о бок. Один за другим на них бросаются заражённые, и дети помогают ей так же, как она помогает им, хоть и называют её волком. Им удаётся добежать до какого-то дома; там Элли едва отбивается от нескольких тварей, пока дети вытаскивают её. И тогда появляется женщина покрупнее — у неё в руках рюкзак. Рюкзак Эбби. — Отдай, сука! — рычит Элли, бросаясь в бой. Лес пыток научил её многому — она побеждает, забирает оружие врага и возвращает себе рюкзак. Рюкзак Эбби, напоминает она себе. Они прячутся в заброшенном трейлер-парке. Элли роется в вещах, проверяя, всё ли на месте. Девчонка морщится от боли, садясь. Элли бросает взгляд. — Ты как? — спрашивает она. — В порядке, — врёт Яра. — Нет, не в порядке… Могу помочь? — Элли чуть мягче смотрит на неё. — Зачем? — Яра щурится, недоверчивая. Мальчишка рядом тут же напрягается, готов пустить стрелу. — Ты спасла меня, — говорит Элли, пожимая плечами. Она старается отогнать мысли о Мэнни. Старается забыть и слова Томми — о том, как они помогли Эбби, а она почти сразу предала их. Девчонка тяжело выдыхает и показывает Элли руку. Кровь. Наверное, её ранили, когда схватили. Элли достаёт аптечку и начинает как может зашивать и перевязывать рану. — Как тебя зовут, волк? — спрашивает мальчик. — Эл… кхм… — Элли сглатывает. — Эбби. — Элабби? — переспросил он, нахмурившись. Элли хмыкает и качает головой: — Эбби, — с сожалением отвечает она. Придётся держать маску. Вдруг наткнусь на друзей Эбби. Но каждый раз, когда её так называют, внутри всё сжимается — и не только из-за лжи. — Я — Яра, — говорит девчонка и кивает на мальчика. — А это Лев. Элли кивает: — Ну… приятно познакомиться, наверное. — Наверное? — поднимает бровь Яра. — Ну, могли бы и получше обстоятельства… — Элли пожимает плечами. — Шёл дождь. — Это ещё не худшее, — усмехается Лев. — Верно, — ухмыляется Элли. — Сумасшедшие ублюдки с пушками и молотком, и толпа заражённых — вот это реально всё испортило. Она видит, как они наконец понимают, что она шутит. Лев смеётся вслух, Яра тоже улыбается. Сердце Элли теплеет… и одновременно чуть ломается от нахлынувшей ностальгии. Впервые за этот адский день она заставила кого-то улыбнуться. Раньше я всегда смешила людей. Что со мной стало? Но она знает, что стало. То путешествие с Джоэлом. Та горящая больница. Его ложь. Его смерть. Каждый раз, когда она была близка к себе прежней — острящей, живой — что-то рушилось. Уходил ещё один человек, и жизнь становилась всё темнее. Мне нужно найти Дину. Но она смотрит на этих детей. Они тоже нуждаются в безопасности. Они спасли её. Они невиновны. Эти дети не были там, когда умирал Джоэл. Она вспоминает Оуэна, тот аквариум. Вспоминает, как он единственный тогда сказал не убивать Томми и её. Наверное, он не был полным мудаком. Он бы не причинил им вреда… правда? — Думаю, я знаю место, где будет безопасно для нас всех. Если сможете идти за мной, — предлагает Элли. Яра и Лев переглядываются. Сомнения на их лицах читаются слишком ясно. — Ты волк, — говорит Лев. Элли опускает взгляд на собственные руки. Вела себя она и правда как волк. Поднимает ладони, показывает детям: — Я думаю, я человек. Яра снова тихо усмехается: — Ты смешная. Лев остаётся серьёзен: — Так ты волк или нет? Элли понимает, о чём он. — Ну… скажем так. Я внедрилась к ним, чтобы найти кое-кого. Но на самом деле я просто потерялась в Сиэтле. — Тогда зачем нам идти за тобой? — спрашивает Лев. — Потому что я знаю одно безопасное место. И там есть один хороший парень, который может помочь, — по крайней мере, надеюсь, что он хороший. Нора и Мэл не оправдали ожиданий. Джордан и Мэнни… пришлось убить. Не думай об этом. Яра и Лев переговариваются, подают друг другу свистовые сигналы. В конце концов решают последовать за ней. Дорога к аквариуму оказывается тяжёлой. Элли не раз бурчит сквозь зубы: Чёртов Сиэтл. Ругается так красочно, что однажды даже заставляет детей рассмеяться — несмотря на опасности, что им пришлось преодолевать. Эти дети чертовски крепкие, но смеются они всё равно, как дети. Как когда-то смеялась сама Элли рядом с Райли. И это только укрепляет её в решении довести их до безопасного места. Когда они доходят, Элли оглядывается. Кажется, тут можно будет укрыться. Уютная зона с диванами — дети устроятся на них с комфортом. — Я пойду найду своего… друга, — говорит Элли. А если он не захочет принять шрамированных — я его убью. Я не притащила их сюда, чтобы оставить на растерзание убийце. Дети шепчутся между собой, а Элли осматривает помещение. Место и правда выглядит неплохо. Её внимание цепляют рисунки на стенах, плюшевые игрушки, подписи к изображениям животных. Под одним диваном она находит коробки. Любопытство пересиливает, и она заглядывает внутрь. Там тетради, исписанные рисунками. Элли пролистывает их. Почти все страницы забиты моментами из жизни Эбби. Кто-то явно был без ума от этой девки, думает Элли. Она перелистывает дальше — попадаются лица, которые она узнала: с того дня в шале, да и раньше встречала. Закрывает тетрадь, когда видит рисунок, где Мэнни и Джордан играют в видеоигры. Они заслужили это, шепчет она себе, хотя сама не верит. И продолжает поиски Оуэна. Но снова отвлекается: бутылки, какой-то странный научный эксперимент, едкий запах. Что здесь вообще творится? Она отворачивается. На стене — картина с животными, напоминающая зоопарк Сиэтла. Воспоминания накатывают горько-сладкой волной. Элли тяжело вздыхает и уходит прочь, словно бегством можно избавиться и от мыслей. Она уже почти сдаётся, когда замечает лодку с горящими огнями. Значит, он здесь. — Это так жестоко… Айзек посылает тебя за мной, — бормочет пьяный мужчина. Элли заходит внутрь, окидывает взглядом комнату. Он сидит, понурив голову, слишком обессиленный, чтобы драться. — Нет, я сбежала, — отвечает она и смотрит куда угодно, только не на него. Бардак вокруг хуже, чем в её комнате в дни, когда лень прибраться. — Честно говоря, я пришла, потому что мне нужна услуга. — Услуга? От меня? Серьёзно? Чего ещё? Кого тебе нужно убить? — в голосе Оуэна сквозит раздражение и выпивка. У этой Эбби, похоже, не так уж много друзей, думает Элли. Упрёк режет, но не по той причине, о которой он думает. — Нет. Я привела детей. — Ты что? — он резко встаёт, озирается. — Где они? — В другой комнате, — Элли кивает за спину. — Они спасли меня, — показывает на шею. — Что за хрень с тобой случилась? — в голосе Оуэна появляется настоящая тревога. Он подходит ближе, касается её шеи, но Элли отдёргивается, не вынося его прикосновения. — Я в порядке. Девчонка ранена, они сбежали от… других шрамов, — поясняет она. — От кого? — Ну, у них эти… — Элли проводит пальцами по щеке, как у шрамированных. — Но их же свои хотели прикончить. Они спасли меня. Так что… — пожимает плечами. — Ты ведь не против? Оуэн хмурится, потом кивает: — Конечно, это же дети. Если они не попытаются меня убить. — Элли закатывает глаза. — Что? Даже ты вчера бы не колебалась. Элли смотрит на него во все глаза. Серьёзно? Эбби правда настолько отвратительна? — Дети? Убивать детей? Реально? — те, кто учился у волков, так радовались видеть Эбби. И что это значит? Оуэн тяжело вздыхает: — У тебя проблемы с памятью? Мы сталкивались с такими же, лет пятнадцать от силы. — Понятно, — Элли кивает, отводя взгляд. — Ладно, главное — ты не против их. — Уже сказал: не против. — Он садится на кровать, смотрит на неё. — Так ты только ради этого сюда пришла? Даже не спросишь: «Эй, Оуэн, как ты?» — Ты жив. Радуйся, — отрезает Элли. Я оставила тебя в живых только потому, что ты защитил Томми и меня. И потому что Яре может понадобиться защита. Оуэн качает головой, разочарованно: — Ты невероятна. — Чего, блядь, ты хочешь от меня? — выплёвывает Элли. — Я через ад прошла, а ты даже не заметил мои раны, пока я сама не ткнула. — Тут темно. — Это твоя отмазка? — Элли фыркает. Вот друзья у этой Эбби… И на миг ей почти жаль её. — Я исчез, чуть не умер… а ты приходишь, сваливаешь на меня детей и уходишь. Ты всегда уходишь. — Что за херню ты несёшь? Оуэн встаёт, подходит ближе: — Ты не умеешь оставаться рядом. Оставляешь их со мной только потому, что хочешь быть свободной от людей. — Да пошёл ты, — Элли смотрит с отвращением, разворачивается, но он хватает её за руку. — Ты что творишь? — Эбби… скажи честно. Тебе же плевать на меня, да? Всегда было. Даже когда мы были вместе. Ох. Элли резко отдёргивает руку. Значит, он был её парнем. Отлично. Только этого мне не хватало. — У меня нет времени на это дерьмо, — отрезает она, отступая и указывая на него пальцем. — Как всегда… даже не послушаешь, что я хотел сказать. — Ладно, — Элли закатывает глаза. — Ты явно хочешь выговориться. Давай. — Делает жест рукой. — Ну, говори! Оуэн фыркает, берёт кружку, залпом пьёт. — Мы были с Дэнни. Там были шрамы… лагерь небольшой. Всего пара человек. Я ударил одного по голове. Сильно. Он упал. Ружьё рядом. Но он не потянулся к нему. — Оуэн делает ещё глоток. — Он был старым. Уставшим. Просто… готовым. — Его голос срывается. — Я убил кучу шрамов. Но этого старика… я не смог. Слова могли бы прозвучать трагично, если бы не вызывали у Элли только жгучее желание прикончить его самой. Она даже дрожит. — То есть ты хочешь сказать… — Элли сжимает зубы, её голос растёт, — что ты сражался с врагами, которые хотели убить тебя. С людьми, против которых вы воевали годами. — Она почти кричит. — И вот именно с одним таким стариком вдруг у тебя «просветление»? Но когда другого старика, которого ты даже не знал, подло убили — ты и пальцем не пошевелил? Оуэн резко оборачивается, в ярости: — Ты убила его, а теперь злишься, что я не остановил? Я сколько раз говорил тебе — оставь это! Даже тем утром умолял: просто отпусти! Но нет, ты пошла сама, заманила их к нам, чтобы мы устроили засаду! Это была ты! Всё это было из-за тебя! Значит, он пытался её остановить. Ясно. Элли чувствует, что злость утихает, но всё равно находиться рядом с этим человеком ей противно. Яре нужен кто-то рядом. И ты — лучший вариант. Вот единственная причина, по которой я тебя не прикончу. Она молчит, скрещивает руки и кивает. Оуэн качает головой: — Я даже не знаю, кто ты теперь. Элли фыркает. Как и я, придурок. — Похоже, если я заберу их с собой, ты даже не придёшь попрощаться, — добавляет он. — Заберёшь? — Элли приподнимает бровь. Похоже, им придётся выбираться из этого сраного города. — Я собираюсь к «Светлячкам» в Калифорнию, — бросает он как ни в чём не бывало. У Элли расширяются глаза. — К кому? — Я слышал, они в Санта-Барбаре. Элли кивает. Значит, «Светлячки» ещё есть. — Понятно… — если только вернуться в своё тело… — Знаешь… не уходи пока. Думаю, я нашла девчонку с иммунитетом. — Что? — Да… просто подожди, может, она сама сюда придёт, — говорит Элли. — В любом случае, мне пора. — Куда ты идёшь? Расскажи про девчонку с иммунитетом! — Это только подозрение. Подожди несколько дней. И присмотри за детьми. Оуэн хмурится, сбитый с толку. — Я думал, тебе всё это не важно. Что тебе плевать на лекарство… — Ты ошибался, — отвечает Элли. Это единственное, что имеет значение. Если я смогу всё исправить — может, этот кошмар не будет напрасным. — Значит… ты хочешь исправить всё… помочь с лекарством… — уточняет Оуэн. — Да, — Элли закатывает глаза. Ты тупой или притворяешься? — И ты хочешь спасти детей… детей шрамов… — Я же сказала, они спасли меня. — И ты… ещё и жалеешь о Джексоне? — спрашивает он, и Элли в шоке замирает. Она ничего не отвечает, но, видимо, выражение лица выдаёт её. Оуэн выдыхает, успокаивается и даже улыбается. Он подходит ближе, слишком близко, кладёт руку ей на щёку: — Я рад, — шепчет он и обнимает её. Элли замирает, оцепенев. Её одновременно воротит и пугает. Он может быть и неплох внешне, но она не любит мужчин, а его дыхание на её шее говорит о многом. Чёрта с два. Элли хватает его за руки и отталкивает. — Эй… ты же вроде встречаешься с Мэл? Она классная, мудак. — Она здесь в безопасности… Это из-за неё? — Оуэн склоняет голову набок. — Да, — кивает Элли. — И что ты вообще делаешь? Лезешь к бывшей, когда у тебя девушка? — Я скучаю по тебе, — пьяно лепечет он, снова пытаясь дотронуться до её лица. Элли отходит назад. Не сегодня, дружок. — Я пойду к детям… а ты оставайся здесь, ладно? — говорит она, пятясь, не сводя глаз, чтобы он не попытался ещё чего. Но он не двигается. Элли возвращается в комнату к детям. Они всё ещё не спят. Она рассказывает им про Оуэна, уверяет, что всё в порядке. Дети удивлены, но верят. У Яры урчит в животе от голода. Элли достаёт из рюкзака еду, делится с ними. Лев сначала смотрит настороженно, но Яра подталкивает его, и он всё-таки ест. Интересно, стресс отбил у него аппетит? У меня то же самое, думает Элли. Но заставляет себя откусить хотя бы батончик. Она садится рядом, говорит с ними. В какой-то момент Яра начинает клевать носом. У Элли — точнее, у Эбби — тяжелеют веки. Она зевает. Закрою глаза всего на секунду… а потом пойду искать Дину.