Blood and fire

— Даже не думай, что я не заметила. У тебя нет никакого права так злиться, — Дина кипит, ткнув пальцем этой девчонке в грудь. — Джесси мой друг, и нам повезло, что он здесь. — Повезло? Да он ещё один, о ком мне теперь приходится заботиться, — дерзит та. — Не смей говорить о нём так, будто он обуза, — Дина едва сдерживает ярость. — Он умный и по-настоящему добрый. Эбби закатывает глаза: — Тогда иди с ним обратно в Джексон. А я найду твоего Томми и отправлю его за тобой. — Ты… ревнуешь? — Дина качает головой. — Нет, — та отмахивается, но лёгкий румянец на щеках выдаёт её с головой. Дина закрывает лицо рукой. Сил уже нет терпеть её ревность. И одновременно — злость на саму себя. Зачем я потянулась обнять её? Почему? Забыла на секунду, что это — не Элли? Обрадовалась, что тело Элли не убили, значит, и сама Элли жива? Или просто не хочу оставаться в этом дерьмовом городе одна, и даже чужак лучше, чем пустота? Она не знает. — У тебя нет права ревновать. Никакого. Как ты вообще смеешь? Та опускает глаза, потом смотрит в сторону, переминается с ноги на ногу. — Я не ревную. Плевать. Иди к нему, целуй его. Только не думай, что твоей девушке понравилось бы, насколько ты на него залипаешь. — Заткнись. Я не собираюсь оправдываться перед тобой и твоими тупыми домыслами. Джесси мой друг, и не смей говорить о нём так. И про Элли тоже заткнись. Ты ничего о ней не знаешь, — Дина кипит. — Кроме того, что она, скорее всего, вырезает моих людей. Нет, и правда не знаю, — пожимает плечами Эбби. — Да заткнись же! Не делай вид, будто тебе есть до неё дело. Ты самозванка. — Думаешь, я хочу это тело? — она злится, указывая на себя, на чужую кожу, в которой заперта. — Думаешь, я сама этого добивалась? Что всё это началось, потому что я этого захотела? — Я не знаю. Но знаю одно — ты ревнуешь. И ты увиливаешь от моего вопроса. Сколько раз я говорила — никакого дерьма. Эбби тяжело выдыхает и прикусывает губу. Сжимает челюсть, потом смотрит на неё: — Это не значит, что я обязана всё тебе рассказывать. Дина уже готова возразить, но та опережает: — И сама признай, всё это только усложняет. Ты знаешь правду, но он? Сказать ему тоже? Я не уверена, что это хорошая идея. Но и таскать его с собой по Сиэтлу, подставляя без причины, тоже не могу. И… он уже что-то подозревает. — Что ты имеешь в виду? — Он замечает, что я вожу лучше, чем раньше. Что не шучу, что веду себя странно. Если он друг Элли, он быстро поймёт, что со мной что-то не так. Дина отворачивается. Да, всё усложняется. — Он тебе не поверит. Он любит фантастику, но такую хрень не купит. И вряд ли поможет, пока не услышит всё, что ты мне рассказала. А я почти уверена — ты не в том состоянии, чтобы разреветься перед ещё одним чужим, — девчонка качает головой; видно, она еле держится. — Тогда тебе придётся идти за Томми с ним. — Я не могу. Он заметит. Уже заметил, что мы на взводе. Что я скажу, если начнёт спрашивать? — Скажи просто, что всё сложно, и точка. Джесси заботится об Элли, он не позволит ей идти одной. — Уговори его остаться с тобой. Или ещё лучше — уйти отсюда вместе с тобой. Дина упирает руки в бока и качает головой: — Он никогда тебя не бросит. Я тоже не брошу. Даже так, как ты есть. Потому что я сказала, что мы должны разобраться. Эбби опускает руки, словно сдаётся: — Я не могу таскать его с собой. Он отец твоего ребенка. Он должен быть рядом с тобой. Ты сама должна ему сказать. — Тссс, заткнись, — Дина резко обрывает. К счастью, они глубоко внутри театра, Джесси не мог их слышать. Иначе пришлось бы объясняться — а сил на это у неё нет. Нужна пауза. — Что? Но ведь это правда, — не отступает та. — Я ему ещё не сказала… А ты? — Дина вскидывает взгляд. — Только попробуй. — Нет! — возмущается девчонка. — Вот и молчи, — Дина прикрывает глаза. — Едва не довела меня до инфаркта. — Почему? Он имеет право знать, — та снова лезет напролом, и это бесит Дину ещё сильнее. — Не смей говорить о справедливости. Ты и так натворила дел, — жёстко бросает Дина. Эбби опускает голову. Может, перебор… но поздно. По крайней мере, не заплакала, хотя выглядит так, будто вот-вот сорвётся. Дина тяжело вздыхает. — Слушай. Может, для тебя всё это и странно, но Томми и Джесси никогда не бросят Элли. Так что забудь о том, что кто-то уйдёт, а ты останешься. Забудь об этом идиотском плане, ясно? — та кивает, но не поднимает глаз. — Эй. Мне нужно, чтобы ты посмотрела мне в глаза и сказала хоть что-то… Эй, я с тобой разговариваю. — Я слушаю, — упрямо бормочет Эбби, не поднимая взгляда. — Просто… скажи. Для такой большой и страшной убийцы она может быть такой ранимой, думает Дина, но упрекать её не может. — У тебя нет выбора, ты должна пойти с ним. — Было бы лучше, если бы он остался здесь с тобой, защищал тебя. Что, если на театр нападут волки или шрамы? Ты ведь не сможешь защититься, — осторожно предлагает девчонка. Она что, и правда беспокоится обо мне? Дина мотает головой, отгоняя нелепую мысль. — Я сама о себе позабочусь. Я покруче, чем ты думаешь. — Я и не говорила, что ты не крутая, — тихо отвечает та, но Дина всё равно слышит. И от этого у неё предательски загораются щёки. Хорошо хоть, что девчонка смотрит в пол и не видит её лица. — Тогда иди с ним. Он сказал, что помог тебе, и похоже, ты лучше управляешься с телом Элли, но всё же он спас тебя. Так что иди… — Дина тяжело вздыхает, колеблется, но решает сказать прямо: — Элли… она тихая. Если ты будешь мало говорить, он не удивится. Просто держи при себе свои громкие мнения — и всё будет нормально. Эбби коротко поднимает глаза, и в них ясно читается недоумение: она не верит, что Дина помогает ей обманывать Джесси. Дину это и трогает, и одновременно отвратительно — врать Джесси ради неё. Прости, Джесси. Так будет лучше. У нас мало времени. Я должна вернуть Элли, пока она не натворила чего-то совсем глупого. Дина боится, что подозрения Эбби правдивы: Элли где-то там, рискует собой, убивает всех подряд… и тогда эта здесь нарушит обещание и попытается её убить. А может, и нет. Она не знает эту чужую. Может, сдержит слово, а может — нет. — Я… кое-что принесла тебе оттуда… — девчонка роется в рюкзаке, достаёт пакет и протягивает Дине. — Что это? — Просто… возьми, — она сглатывает. Дина принимает пакет, стараясь не коснуться её. Но пальцы случайно задевают руку, и девчонка вздрагивает, тут же отдёргивается. Ты правда такая чувствительная? Влюбиться так быстро — это бред какой-то. Дина качает головой, но разворачивает пакет и видит содержимое. — О… спасибо. Ты могла и не… ну… спасибо. — Чёрт, как неловко. Она под угрозой смерти, за ней охотятся все вокруг, и вдруг дарит это ей. — Что за масло? — Для массажа, — девчонка нервно перебирает пальцы, точно так же, как Элли. — Я сама не буду… Джесси может размять тебе спину, ноги, чтобы тебе полегчало. Подруга… Мэл… она беременна и часто об этом говорила… ну, не со мной, но с другими… В общем, это… чтобы тебе было хоть немного лучше. — Понятно… это очень… заботливо… спасибо… ты… спасибо. — Что я собиралась сказать? Комплимент ей? Да я должна её ненавидеть. Она обманула меня, сломала мою Элли. Но я смотрю на её лицо, на сжатые плечи — и не могу. Дина только и думает о том, как бы обнять её. Это плохо. Очень плохо. Если бы только она не сделала всё это. — Скажи… одно. — Она вспомнила её слёзы над дневником Элли. Там была искренность. — Что? — девчонка всё так же смотрит в свои пальцы. — Ты… жалеешь? Та тяжело вздыхает, сжимает кулаки. — Я не хочу об этом говорить… — Не обязана… но мне бы хотелось знать. — Зачем? — Потому что… — Дина садится и смотрит на неё. — Я не думаю, что ты до конца прогнила. Но мне нужно убедиться, что я не ошибаюсь. — Пожалуйста, не окажись полной мразью. Мне кажется, что нет. Но, пожалуйста, подтверди это. Девчонка морщится, будто сдерживает слёзы. — Что это изменит? Ты всё равно считаешь меня монстром. — Так же, как ты считала, что Джоэл — окончательно испорченный человек. Можешь меня винить? Та качает головой. — Нет… но зачем ты хочешь услышать ответ? — Зачем ты принесла это мне? — Ты и так знаешь. Дина раздражённо вздыхает: — Ты жалеешь об этом? — Я не отвечу. Просто… оставь. — Ладно, — Дина встаёт. — Тогда хотя бы пообещай мне кое-что. — Что ещё? — Я знаю, это звучит слишком, но мне нужно, чтобы ты пообещала не причинять вред моим друзьям. Никому. Включая Джесси. Та отводит глаза, усмехается: — Думаешь, я настолько ужасна? Я и так знала, что ты этого захочешь. Вот почему мне не нравится, что он тут. Он — ещё один, кого мне придётся защищать. Мне не нужно твоё предупреждение. Думаешь, я встречаю людей и сразу хочу их убить? — Я знаю, ты понимаешь, что он помогает Элли. И что это значит для тебя. — Он не похож на убийцу. Хочет только найти Томми и уйти. Как и ты. — Но я всё равно хочу, чтобы ты пообещала. Элли. Томми. Джесси. Та снова скептически хмыкает, и у Дины почти кончается терпение. — Пообещай. — Я ничего тебе не должна. Если для тебя я просто кусок дерьма, зачем тебе моё слово? — Просто пообещай. Она упорно мотает головой. — Поклянись, — настаивает Дина. Та снова отказывается. — Эбби! Эбби вскидывает глаза. Дина подходит и хватает её за руку, сжимает крепко. — Поклянись, что не убьёшь моих людей. Пожалуйста. — Дина смотрит прямо в глаза. Да, это лицо Элли. Да, эти глаза зелёные. Но взгляд — совсем другой. — Ладно… ладно, клянусь, — Эбби будто загипнотизирована. Держит дыхание, кивает. — Я не убью Томми… или Джесси… или Элли. — Каждое имя даётся ей с трудом, но в глазах нет лжи. — Хорошо, — Дина отпускает её руку. Эбби сглатывает и продолжает смотреть прямо в глаза. Хватит, Эбби. Просто хватит. Но Дина молчит. И сама не отводит взгляда. Напротив — тянется рукой к щеке, которую не должна трогать… но хочет. Громкий звук падения и выстрел вырывает их из этого. Эбби инстинктивно встаёт перед Диной, выставив руку, защищая её. В другой — уже пистолет, направленный на дверь. Дина сглатывает, сжимает кулаки. Что я собиралась сделать? Прикоснуться к ней? Да я не должна даже думать об этом. А она — вот так встаёт, защищает меня и крушит мой мозг. — Оставайся здесь. Закройся. Никому не открывай, — резко приказывает Эбби и двигается к шуму. — Что? Нет, Джесси там, я иду, — протестует Дина. — Ни хрена! Оставайся! — рычит Эбби, будто волчица. Дина даже вздрагивает. А потом голос и взгляд смягчаются: — Я знаю, это тяжело… но доверься мне. Пожалуйста. Дина кивает. И прежде чем успевает осознать и возразить, Эбби уже исчезает.