Blood and fire

Пока идёт вместе с Левом, Элли старается не сталкиваться с волками так напрямую, как делала недавно, но если выбора нет — она не колеблется. Они всё ещё представляют опасность и для неё, и для него. Но если выхода нет, Элли действует быстро, бесшумно и точно. Да, с этим здоровенным телом это не так уж просто, но и не совсем невозможно. Лев тоже не горит желанием ввязываться в бой — говорит, что если можно избежать встречи, так лучше. Элли, наверное, возразила бы, но сейчас ей важно сосредоточиться на поисках своих людей, а не на том, чтобы вырезать этих ублюдков одного за другим. Да и она понимает — не все они ублюдки. Новости о «чужаках» больше не приходят, только волки, серафиты и немного заражённых — как приправа, чтобы окончательно испортить Элли день. Но у Лева, похоже, есть план, куда идти, и она решает следовать за ним — других зацепок всё равно нет. Элли до сих пор не понимает, почему доверила этому пацану один из самых больших секретов своей жизни — ну, за последние полтора дня, по крайней мере, — но это случилось внезапно, на эмоциях. Лев воспринял это лучше, чем она ожидала. Технически, она не рассказала ему всей правды, но уже то, что он называет её настоящим именем, а не именем этой суки, приносит странное облегчение посреди хаоса. — Элли, мы на месте, — улыбается Лев и тянет её спрятаться в кусты. Элли осматривается и замечает нескольких серафитов поблизости. — Лев, — показывает она на первого часового, — может, подождём? Эти ублюдки вечно торчат, никак не свалят. — Знаю. Хрен с ними, — соглашается Лев. — Вау, — Элли ухмыляется, — ни разу не слышала, чтобы шрам ругался… ну, то есть серафит. — Первый раз ругаюсь, — признаётся Лев, и Элли улыбается ещё шире. — Молодец! — показывает она ему большой палец, изображая дурацкую рожу, и Лев едва сдерживает смех. — Почему ты этим гордишься? — искренне интересуется он. — Ну… это серьёзный шаг. Я рада за тебя. А ещё… ты в правильной компании. Я могу научить тебя ругаться всеми возможными способами, с изюминкой, понимаешь? — Я не понимаю, но… хорошо, если это делает тебя счастливой, — пожимает плечами Лев. Элли тихо хихикает. Он кажется ей самым серьёзным и при этом самым забавным парнем, которого она когда-либо встречала. Пока они прячутся, Элли снова пытается набросать схему места. Рядом стоит фургон, увешанный цветами и украшениями. Красиво бы смотрелось, если бы не огромный рисунок их ебанутой «пророчицы». Рисунок впечатляющий, но люди, что следуют за ней, пугают — они будто не знают ничего, кроме как резать всех, кто не в их стае. Элли не понимает, как Лев всё ещё чувствует привязанность к культуре тех, кто хочет его убить. Эскиз выходит чуть лучше предыдущего, но всё равно ей не нравится. — Холодно, — шепчет Лев, глядя на её рисунок. — Круто, — поправляет Элли. — Что? — Неважно, — Элли улыбается. — На самом деле он так себе. Раньше у меня получалось лучше. — Что случилось? Элли пожимает плечами: — Становится всё хуже, теперь у меня хрень выходит. — Если вещи сосут, они становятся мокрыми, — серьёзно объясняет Лев. Элли смотрит ему в глаза и делает нечеловеческое усилие, чтобы не разорваться от смеха. — Ты хорош, — выдыхает она. — Что? — Просто… это было смешно, ладно? Не будь таким смешным, а то я сдохну. — Я не знал, что люди могут умереть от смеха, — Лев выглядит озадаченным. — Нет… это так говорят. На самом деле так не бывает, — поясняет Элли. — А, — кивает Лев, осматривает место вокруг фургона и кладёт ей руку на плечо. — Всё, они ушли, можем проверить. — Проверить что? — уточняет Элли. — Я кое-что оставил здесь. Нужно посмотреть, на месте ли оно. — Загадочно, но ладно. — Что? — То, что ты не очень ясно говоришь. — Ну и ты тоже, — пожимает плечами Лев и направляется к фургону, увешанному бумажками. Они осторожно подходят, и он начинает что-то искать. Элли отвлекается и читает надписи. Кажется, люди оставляют здесь свои желания. Кто-то просит мудрости, кто-то — брака, процветания, здоровья. Всё подряд. Если бы я верила во всю эту хрень, то написала бы: «Пусть Эбби сдохнет и вернёт мне моё тело». Она отводит взгляд, но мысли тянут глубже. Или, может, попросить вернуться в тот день в больнице… проснуться, остановить Джоэла и позволить сделать вакцину. Тогда бы всё решилось. Джоэл был бы жив. И тысячи невинных тоже. Элли смотрит на это место и чувствует горечь. В голове снова всплывают лица: Райли, Сэм, Тесс, Джоэл. И даже те, кого она убила недавно. Джордан и его удивлённое лицо. Мистер Альварес и то, что он просил. Смех Мэнни и его застывший взгляд, когда она уложила его на холодный пол. Все эти волки и их дети, семьи, школа, ферма. Даже серафиты и их нелепые желания, что она только что прочитала. Все они просто люди. Обычные люди, которые жили в этом грёбаном бардаке. Почему я вообще жива? Что я здесь делаю? Где Дина? Мне не место здесь. — Оно всё ещё здесь, — радостно сообщает Лев. — Пошли. Элли фыркает и уходит прочь. По пути на них нападают заражённые — они отбиваются, и Элли находит какое-то мрачное утешение в том, чтобы их добивать. Но этого недостаточно, чтобы заглушить бурю в её голове. Если бы меня использовали для вакцины, ничего этого не случилось бы. Зачем Джоэл забрал у меня это? Почему он просто не ушёл? Почему пришлось убить их всех, завалить того ёбаного врача? Если бы не это, Эбби не погналась бы за ним. У людей была бы вакцина, и всё стало бы лучше. Дина, может быть, до сих пор была бы с Джесси — далеко, в безопасности, в Джексоне, а не здесь, рискуя жизнью из-за какой-то мести, следуя за мной на смерть. Почему все, кто приближается ко мне, либо умирают, либо уходят? Почему не Райли оказалась иммунной, а я? Она бы знала, что делать. Она бы всё не просрала. Теперь эти дети остались без родителей. Кто знает, сколько детей-серафитов тоже осиротели из-за меня. Я их убиваю, даже не задумываясь. У мистера Альвареса больше нет сына. Семьи рушатся — и всё потому, что я жива. Когда, блядь, дойдёт очередь до меня? — Ты в порядке? — спрашивает Лев после долгого молчания в пути. — Ага. — Нет, не в порядке. Что случилось? — Да так… я просто волнуюсь, — и терзаюсь виной. Элли трясёт головой. Я зашла слишком далеко. Надо довести это до конца. Я пришла сюда ради неё. Нужно найти эту суку. Она всё испортила — и должна заплатить. Может, тогда я обрету покой. — Ты боишься, — замечает Лев. — Нет, — врёт Элли. — Мне кажется, боишься… боишься взглянуть правде в глаза, — не отступает Лев. — Лев… ты хороший парень, но закрой рот, — предупреждает Элли. Но Лев не замолкает: — Ты не станешь сильнее, если будешь всё время избегать себя. — Я ничего не избегаю, — с торжеством отвечает Элли, когда замечает знакомую фигуру: девчонку с каштановыми волосами, прячущуюся за машиной. Элли наблюдает, как та отстреливается от людей, а потом смещается в сторону. — Нам нужно идти за ней, — Элли указывает и подзывает Лева. Он тоже смотрит, кивает, но на лице сомнение. — Можешь остаться тут, если хочешь. Я справлюсь одна, — говорит Элли. — Лучше нет, — отвечает Лев. — Ты выглядишь… напряжённой. — Делай что хочешь… а я иду за ней, — отрезает Элли. Ну вот ты и нашлась, сука.