Blood and fire

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Дина, когда ей наконец удаётся заставить Элли и Эбби замолчать. — Думаю, это был я… — Лев мнётся, — моя сестра Яра и я… мы пошли… я написал… кое-что… попросил… — он качает головой. — Я услышал часть вашего разговора. Не всё, но… достаточно, чтобы понять: вы двое… в чужих телах. Так ведь? — осторожно уточняет он. — Верно, — перебивает его Дина, не дав Эбби вставить слово. — Ты — Эбби, — Лев указывает на Эбби. — Но это твоё тело, — он показывает на Элли. — Да, ты прав, — кивает Эбби. Ей непривычно так долго разговаривать со шрамом — и уж тем более в то время как она связана. Но почему-то Дина ему доверяет. Хотя и мне доверяла, мрачно думает Эбби. Даже когда я подвела её. — А ты — Элли, — Лев поворачивается к Элли. — Но это твоё тело, — он кивает на Эбби. — Именно. Вот почему я попросила тебя звать меня Элли. Это правда помогло, кстати, — говорит Элли с заметной благодарностью. — Пожалуйста… — тихо отвечает Лев. — Значит, вы в чужих телах. — Он вздыхает и закрывает лицо руками. — Никогда ещё так долго со шрамом не болтала, — признаётся Эбби. — Серафит, — одновременно поправляют её Элли и Лев. — Она такая стерва, — поясняет Элли, обращаясь к Льву. — Не обращай внимания. Эбби закатывает глаза. — Почему они связаны? — спрашивает Лев у Дины. — Это сложно, — отвечает она. — Но иначе они бы уже поубивали друг друга. — На миг её взгляд задерживается на Эбби, потом снова возвращается к Элли. Эбби сглатывает: этот короткий, но властный взгляд Дины был как приказ — успокойся. И от этого у неё сжимается сердце. Я в полной жопе, понимает Эбби. То, как она молча позволила Дине связать себя, было доказательством того же. — Понятно… В любом случае… думаю, я могу помочь. Нужно лишь убрать мою молитву — и, может быть, всё это, — он указывает рукой на Элли и Эбби, — развеется. — То есть это то, что ты написал и оставил в том фургоне? — уточняет Элли. — Да, именно так, — Лев выглядит виноватым. — Я не думал, что всё выйдет так… но, наверное, слова могли быть неправильно поняты… — То есть ты хочешь сказать, что пара строчек, написанных какому-то террористу, сотворила всё это? — Эбби едва скрывает ухмылку. Эта история звучит нелепо. — Она не была террористкой, — возражает Лев. — Она спасала людей… так, как никто другой не мог. — Она взрывала людей, семьи… ничего сложного тут нет, — издевается Эбби. — Как ты хочешь, чтобы я её называла? — Серьёзно? Ты теперь и с ребёнком споришь? — Дина резко одёргивает её. — Слушай, звучит дико. Но не более дико, чем переселение душ. Так что я готова попробовать. — Я… не ребёнок, — с обидой бросает Лев. — В моих глазах ты всё ещё ребёнок, но не в этом дело. Главное, что теперь у нас есть зацепка. Единственная. И мы должны её проверить, — предлагает Дина. — Да… ну… я могу пойти туда и убрать её, — предлагает Лев. — Нет, я пойду с тобой, — одновременно настаивают Элли и Эбби. — Я тебя с ним не оставлю! — Элли сверлит взглядом Эбби. — А кто вообще говорил о тебе? Это моя земля, я знаю её пути, — огрызается Эбби. — Да мне плевать, я не оставлю тебя наедине с Левом, ты попытаешься его убить, — настаивает Элли. — Я бы не убила невинного ребёнка! — возмущается Эбби. — Да ещё как убила бы, ты уже убивала! — кричит Элли. — Что? — Дина резко поворачивается к Эбби. — Да… они собирались убить меня, я защищалась, — оправдывается та. — Им было лет шестнадцать, не восемь, как ему. — Мне тринадцать, — вмешивается Лев. — И, извини, Элли, но ты тоже убивала тех, кто был моложе. Я видел. — Лев! — возмущается Элли, но он лишь качает головой. — Среди волков тоже есть шестнадцатилетние. И у шрамов семьи, дети… везде одно и то же, — Лев опускает голову. Элли мрачно смотрит вниз: — Всё равно я не думаю, что ты должен идти один. Ты ведь не планировал, что всё обернётся так. Для тебя это не то же самое, что для меня. — Это для меня тоже важно. Я должна идти, — упирается Эбби. — Подождите, — Дина поднимает руку прямо перед лицом Элли, чтобы та не успела возразить. — Давайте заключим перемирие. — Я не могу, — отрезает Элли. — Придётся. Так будет лучше, если вы пойдёте вместе. Но вы не сможете этого сделать, если будете продолжать пытаться убить друг друга. Нужно договориться. Остановиться, — спокойно объясняет Дина. Эбби щурится, глядя на Элли, и качает головой: — Я не могу её простить. — Ты обещала, — напирает Дина. Эбби отворачивается. — Что она обещала? — настораживается Элли. — Что не убьёт тебя. Ни тебя, ни Томми, ни Джесси, — отвечает Дина. — И ты ей веришь? — в голосе Элли отвращение. — Она сложнее, чем ты думаешь, — Дина прикладывает руку ко лбу. — У тебя голова болит? У меня есть таблетки, — вмешивается Эбби. — Заткнись нахрен! Она не поведётся на тебя, чокнутая, — обрывает её Элли. — Я просто пытаюсь помочь, — защищается Эбби. — А кто здесь маньяк, а? Ты ничем не лучше меня. Ты такой же убийца. — Просто… перестаньте, — умоляет Дина. — Вам обеим нужно остыть. Как мы это решим, если вы не будете работать вместе? Я ведь не прошу вас простить друг друга. Только сотрудничать, чтобы вернуть свои тела. Эбби бросает взгляд на Элли. Та, без сомнений, вызывает в ней ярость тем, что использует её тело, чтобы убивать друзей. Но и она сама не использовала тело Элли во благо. Это не одно и то же, но всё равно — плохо. — Ладно. Я хочу вернуть своё тело. Ненавижу это дерьмо, в котором застряла, — Эбби бросает Элли взгляд, полный отвращения. Элли отвечает тем же. — А я ненавижу этот мясной мешок. Слишком медленный, — фыркает Элли. Дина только тяжело вздыхает, но по выражению её лица ясно: большего от них всё равно не добиться. — Хорошо. Обе пообещайте не убивать друг друга, — просит Дина. Элли прищуривается. — Пожалуйста. Прошу вас! Вы должны теперь помогать друг другу. Элли, мне самой плохо… я бы пошла с Левом, если бы могла. Элли будто выдыхается, лицо её смягчается. — Ладно, клянусь. Не убью эту суку. — И перестань оскорблять её, — умоляет Дина. — Этого я не обещаю, — отрезает Элли. — Она обманула тебя, она убила Джоэла. Клятва — это минимум, что она заслуживает. — Потерплю, — рычит Эбби. — Я уже давала это обещание. — Но сдержишь ли ты его? — Дина смотрит ей прямо в глаза. Не властно, а мягко. Это действует на Эбби хуже, чем любое давление, и она ненавидит себя за это. — Сдержу, — отворачивается Эбби. — Хорошо, — Дина кивает. — Я развяжу вас обеих… может, Лев поможет? — Да, без проблем, — тут же соглашается Лев и подходит к Элли. — Может, лучше развяжи её? — Дина кивает в сторону Эбби. Конечно. Даже прикасаться ко мне не хочет, Эбби прикусывает губу. Почему это её задевает? Она ведь не моя. Не моя девушка. Какая мне, к чёрту, разница? — Она ведь волчица, да? — Лев смотрит на Эбби. — Да, — кивает Элли. — Эй, сука, попробуй хоть пальцем тронуть Лева — я тебя прикончу. — Я не трону его, и напоминать мне не надо. Я не дура, я знаю, что он нам нужен, — отрезает Эбби. — Она не причинит тебе вреда, — уверенно говорит Дина. Лев, похоже, ей верит. Эбби не должна радоваться этой защите… и всё же радуется. Лев осторожно подходит, развязывает её и тут же отходит, словно от бешеной собаки. — Я не собираюсь тебя трогать, — шепчет Эбби, растирая онемевшие руки. — Не собираюсь… — Бессмысленно оправдываться. Всё равно он видит во мне лишь ещё одну мерзкую волчицу. Лев склоняет голову, глядя теперь больше с любопытством, чем со страхом: — Эта девушка доверяет тебе. Она подруга Элли. Не предай это доверие. — И не собираюсь, — отвечает Эбби, поднимаясь и подхватывая рюкзак, что был с ней всё это время. — Эй! Это мой! — взрывается Элли. — Новость для тебя: всё это моё, — Эбби указывает на тело Элли и на рюкзак. — Но раз уж мы собираемся всё вернуть на места, проще оставить всё так. Элли щурится, но Дина кивает. — Да не соглашайся с ней! — возмущается Элли. — Это логично. Плюс эта одежда тебе теперь не по размеру. А драться за вещи, когда всё вернётся на место, никто не захочет, верно? Элли отворачивается, думает, а потом нехотя кивает Дине. То же самое сказала я, но стоит это произнести Дине — и Элли тут же согласна, Эбби отворачивается. Какая разница? Есть дела поважнее. Например, что мне придётся идти рядом с этой безумной девчонкой, чтобы, может быть, вернуть своё тело. Пусть только попробует — я сверну ей шею быстрее, чем она моргнёт. Судя по взгляду Элли, она думает о том же. Да, это перемирие. Но только до тех пор, пока мы не вернёмся в свои тела. Потом — никаких обещаний.