Она изменила историю

Вскоре в покоях раздался первый крик младенца. Тяжёлое дыхание Анастасии сменилось облегчённым вздохом. — Родился… — прошептала акушерка, улыбаясь. — Наследник. Когда всё было завершено, акушерка приоткрыла дверь и сообщила Ивану: — Великий Государь, Царица подарила вам сына. Иван шагнул в покои, и взгляд его сразу упал на Анастасию, бледную, но сияющую, и на крошечного младенца в пелёнках. — Назовём его… Иваном, — тихо сказала она, глядя на мужа. — В честь тебя. Глаза Ивана наполнились слезами. Он осторожно взял сына на руки, почувствовав его тёплое дыхание и хрупкость. — Иван Иванович… — повторил он, словно клятву. — Пусть Господь хранит тебя и Россию. Иван сидел на краю широкой постели, держа сына на руках. Маленький царевич, завернутый в мягкие пелёнки, тихо посапывал, едва заметно шевеля губами. Анастасия лежала, облокотившись на подушки, и с нежностью смотрела на них. — Великий Государь… — тихо произнесла она. — Я всё ещё не верю, что это наш сын. Иван улыбнулся, не отрывая взгляда от младенца: — Наш, Настенька. Кровь моя, плоть моя. Вот он, наследник русского престола. Иван Иванович… сильный, как отец, и мудрый, как мать. — Не перехвали, — слабо улыбнулась Анастасия. — А то избалуешь раньше времени. — Пусть лучше я его перехвалю, чем враги станут ругать, — ответил Иван, поправляя уголок пелёнки. — Он родился под благословением Божьим. Анастасия тихо вздохнула: — Я так боялась… Думала, что не доживу до этого дня. Иван посмотрел на неё серьёзно и взял за руку: — Никогда так больше не говори. Ты — моё сердце, Настя. Я молился, чтобы Бог сохранил тебя. Без тебя и этот мальчик был бы для меня не радостью, а напоминанием о потере. Она сжала его ладонь и положила голову на подушку: — Когда он вырастет, я хочу, чтобы он был добрым. Чтобы народ его любил. — Добрым… — повторил Иван задумчиво. — А я хочу, чтобы он был грозным к врагам, но справедливым к своим. Чтобы бояре не смели его обмануть. — Ты научишь его? — спросила она тихо. — Я? — Царь чуть усмехнулся. — Я сделаю из него Государя, каким сам мечтал стать, когда был ребёнком. А ты сделаешь из него человека. Младенец зашевелился и открыл крошечные глазки, глядя на отца. Иван замер, а потом рассмеялся тихим, почти мальчишеским смехом: — Смотри, Настенька, он уже на меня косится! Узнал, поди. — Конечно узнал, — улыбнулась Анастасия. — Сердцем, а не глазами. Иван осторожно передал сына ей на руки: — Держи, матушка. Пусть почувствует твоё тепло. Они сидели рядом, плечом к плечу, глядя на маленькое чудо, и в эти минуты весь мир казался им тихим, безопасным и далёким. Анастасия тихо посмотрела на Ивана, держа на руках новорожденного: — Скажи мне, Великий Государь… где сейчас Палегея? Иван слегка нахмурился: — Федор забрал её, не объяснив причины. Я не успел даже понять, куда именно. Анастасия вздохнула и склонила голову к груди сына: — Знаешь… я только рада. Честно. Иван удивлённо поднял брови: — Рада? Как это? — Она спасла меня, и за это я ей благодарна, — тихо произнесла Анастасия, — но всё остальное… слишком. Я видела, как она на тебя смотрит, Великий Государь. И понимаю, что была рядом со мной лишь для того, чтобы быть рядом с тобой. Иван посмотрел на неё внимательно, чуть сжал губы: — И это тебя… радует? — Да, — призналась она, слегка улыбаясь сквозь усталость. — В первый раз я хочу, чтобы она… не возвращалась. Я не завидую, я благодарна, но… это уже слишком. Иван тяжело вздохнул и положил руку на её плечо: — Настенька… это всё осложняет, но мир устроен так, что сильные чувства не всегда выбирают удобный момент. — Да, — кивнула Анастасия. — Но я всё равно рада, что теперь она не рядом. Пусть пусть будет благодарна за спасение, а не за то, что видится с тобой. Иван обнял её плечи, слегка прижимая к себе: — Пусть так и будет. А пока — нам с нашим сыном есть о чём заботиться. Всё остальное… подождёт. Анастасия улыбнулась сквозь усталость и снова приложила к груди сына, а Иван тихо шептал ему слова благословения, чувствуя одновременно облегчение и напряжение — ведь маленький дворецкий мир уже начал изменяться, и Палегея была лишь началом.