Великие Умы (Мыслят Одинаково)

– У-ублюдок! – Она зашипела, чувствуя, как кровь стекает по животу. – Следи за языком, — мягко произнёс он, изучая её лицо. — Интересно, боль проходит через твой толстый череп? Ты ведь чувствуешь это, да? — ААААА! — закричала она, когда он чуть-чуть повернул руку у неё в кишках. — Чёрт, хватит! Её тело обмякло, когда начал приходить шок. Бл**ь. Чёртова сволочь. Что он себе думает?! Наносить самому компетентному медику в этом месте такую рану?! Даже с превентивным исцелением зашить разрыв обратно будет непросто. Она злобно уставилась на него. Края её зрения начали темнеть, тело вот-вот рухнет. Ещё и воздуха не хватало. А он выглядел совершенно спокойным, словно для него не было ничего особенного в том, чтобы ковыряться в чужих внутренностях. Возможно, так оно и было. Вдруг в ней закипело желание истерично рассмеяться. Абсурдная же ситуация. Я, наверное, сошла с ума. Он посмотрел ей в глаза с чем-то вроде любопытства. — Какой… необычный… способ… проникновения, — прохрипела она и увидела, как его брови удивлённо приподнялись от её язвительного комментария. — Ха… ха… чёрт… ха-ха-ха. Наоми рассмеялась. Всё её тело тряслось. Хватка Орочимару на её горле ослабла, и она тут же воспользовалась моментом, чтобы вдохнуть немного столь необходимого воздуха. Она опустилась на пол, прижала руку к дыре в животе. Всё ещё смеясь, подняла взгляд на него. Орочимару больше не улыбался. Наоборот — выглядел потерянным, будто не знал, как вообще реагировать. Она уже давно привыкла работать под давлением и не позволяла адреналину трясти ей руки. На её ладони зажёгся зелёный свет чакры, начавший затягивать рану. Другой рукой она вытерла глаза. — Ха-ха-ха. Мы оба слегка поехавшие, — сказала она с широкой ухмылкой. — Я решила, что ты мне нравишься. — Как странно, — бесцветно отозвался он. — Слушай, можно я дам тебе прозвище? Орочимару слишком длинно. Думала над “Орочи-кун”, но звучит так себе. Ты же не обидишься? Ладно, как насчёт чего-то короткого? Например, “Оро-кун”. Легко запоминается. Что скажешь, а? — Прозвище? — недоверчиво переспросил он. — Мне ещё никто не давал прозвище. — Тогда решено, — кивнула она. — Будешь Оро-кун. — Ты не будешь звать меня “Оро-кун”, — нахмурился он. Его пальцы слегка шевельнулись. Наоми взглянула на них. Длинные, изящные пальцы. Второй дырки в животе ей совсем не хотелось. Первая почти затянулась. Она нахмурилась — когда работала над другими, процесс шёл быстрее. Нужно было следить, чтобы шов получился гладким и без рубцов. Закончив восстанавливать живот, она подцепила порванную сетчатую кофту и вздохнула. Затем поднялась, чтобы снова посмотреть на него. — Почему нет? Коротко и мило. — Мне не подходит, — мгновенно ответил он. Наоми ухмыльнулась. Его глаза сузились. — Это была шу… — Мне нужно преподать тебе ещё один урок? — с лёгкой, опасной улыбкой перебил он. — Нет, пожалуйста, не надо, — подняла она руки. — Я теперь буду сдавать все задания вовремя! Урок усвоен. Наоми задумалась, не будет ли завтра у неё синяков на шее. И вдруг странная часть её самой этого даже захотела. Мысль выскочила из ниоткуда, так неожиданно, что она замерла с широко раскрытыми глазами. — Ч-что? — пробормотала она, тронув ноющую шею. — Ого… Вообще, всё пережитое не вызвало у неё ни капли неприязни к нему. Орочимару с любопытством наблюдал, как она присела на корточки. — Я сумасшедшая, — печально заключила она. — Оро-кун, я реально сумасшедшая. — Я же говорил не звать меня так, — отозвался он. — Кстати, — подняла она голову и уставилась на него с мрачным взглядом. — Тебе надо уволить ту жирную повариху. Она кормит твоих парней свиной похлёбкой. — Это порошковая питательная смесь. Содержит все необходимые питательные вещества и минералы. Вкус и внешний вид еды не входили в мои критерии при создании. — Это ты создал?! — возмущённо уставилась она на него. — Оро-кун, как ты мог?! — Это идеальное решение. Готовится просто и хранится вечно. Нужно лишь добавить горячей воды — и у тебя питательная еда, — защитился он. — Да? — с вызовом воскликнула она, вставая и сверля его взглядом. — А ты сам её ешь?! — Мне больше не нужны ни еда, ни питьё, — сказал он и отвернулся. — О, вот это реально интересно. Как тебе это удалось? — широко раскрыла глаза она. — Это тело я получил четыре года назад. — Так оно особенное? Кому принадлежало? — Искусственному человеку. — Да ну… Не может быть, — протянула она, медленно качая головой. — Потрясающе. И как ты его добыл, а? — Долгая история. Я предоставлю тебе ещё один образец. Мне нужны результаты немедленно. — Да-да, — устало вздохнула Наоми, опустив плечи. Ни за что. Значит, он был не просто наполовину бессмертным, но ещё и выше элементарных человеческих нужд вроде еды?! Это ближе всего к божественности. Когда он ушёл, она тяжело опустилась в кресло за своим столом и закрыла лицо руками. На фоне этого её собственные достижения казались жалкими. Ни один из её экспериментов не приблизил её к бессмертию. Три месяца она работала здесь — и ей было нечего показать. Она взглянула на чертёжную доску с забытыми записями идей для дзюцу, потом на свою машину. Потом на свои ладони. Бессмысленно. Она сжала кулаки и с глухим стуком ударила по тёмной деревянной поверхности стола. Вскоре прибыл посыльный, крепко сжимающий в руке пробирку с кровью. Она поспешно взяла её, зажав верхушку ампулы между пальцами. — Уходи! — рявкнула она, с тревогой рассматривая тёмно-красную жидкость. Тепло его руки могло ускорить свёртывание! Она кинулась к микроскопу и приступила к работе. Кровь частично свернулась, но большая часть ещё годилась для исследования. В процессе смены стёкол она случайно порезала палец и уронила одно из них. — Блин! — выругалась она, сжимая порез. Потекла кровь, она продезинфицировала рану и сосредоточила в ней маленький шарик зелёной чакры. Когда кожа начала заживать, её лицо вдруг озарилось. — Вот оно! — она подняла палец в воздух с торжествующим криком. Зачем распыляться на другие направления, когда нужно заниматься тем, в чём она сильна?! Медицинские дзюцу — вот ответ! Она хлопнула ладонью по другой руке и улыбнулась. Затем поспешно написала отчёт для Орочимару и, будучи в прекрасном настроении, решила отнести его лично. Она уже знала, где находится его главная лаборатория. И правда, он был там, возился с несколькими стеклянными колбами и горелкой. Наоми, насвистывая, подошла к нему. — Привет, чем занимаешься, Оро-кун? Он глянул на неё, потом на отчёт. — Результаты? — Ненормально большое количество лейкоцитов. Лейкемия? — Верно. Что ещё? — Э… какая-то синяя дрянь? Маленькие синие бактерии, наверное. Растут как бешеные, если их кормить сахаром. Пациент, случаем, не умер? — Умирает, — скучно ответил он, возвращаясь к эксперименту. — Прочитаю позже. — Это был тест? — спросила она с понимающей улыбкой. — Что это вообще было? — Неудачный эксперимент. Слишком агрессивный, — пробормотал он, смешивая две жидкости. — Ну, удачи в следующий раз, — сказала она и оставила его в покое. Мимо проходя, Наоми заметила в большом резервуаре своё отражение — впервые за много месяцев. И замерла. Хм. Старый наряд уже совсем ей не шёл. Она потянула порванную сетчатую кофту, повернулась из стороны в сторону. Похоже, пора сходить за покупками. — Мне надо в город, не возражаешь, если я уйду ненадолго? Ну, на день? — крикнула она. — Что ты задумала? — он даже повернулся. — О, ничего важного, — ухмыльнулась она, уперев руки в бока. — Что, волнуешься? — Нет, — холодно ответил он. — Я просто хочу знать, где находятся мои подчинённые. — Ладно, ладно. Мне нужны новые вещи. Этот тряпьё больше не годится. Пойду по магазинам. — Я пошлю кого-то с тобой. — Что? Зачем? — Считай это охраной, — с ухмылкой сказал он, повернувшись обратно. Она скорчила ему гримасу в спину. Сопровождающий оказался парнем с торчащими каштановыми волосами, зелёными глазами и робкой улыбкой. По его уровню чакры Наоми прикинула, что он как минимум чуунин. Вежливый и официальный. — Расслабься, — сказала она. — Я не кусаюсь. Сильно. Он нервно хохотнул. Они были на полпути в бывшую столицу Страны Звука, захваченную Орочимару. Звали его Такуми, ему было девятнадцать — это он сообщил сам. — Рад слышать, Наоми-сама. — Убери это "сама"! Почему вы все так меня зовёте? — рассмеялась она. — Нам сказали, что Орочимару-сама пригласил в деревню гениального и известного медика, — слегка покраснев, объяснил он. — И… раз у вас есть своя лаборатория и вас видели, как вы свободно разговариваете с мастером, мы подумали… э… — А? — Что вы его гостья, и нам нужно относиться с уважением к тем, кто выше нас по рангу. — Ясно. Ну, не надо так. Просто зови меня Наоми, — улыбнулась она. — Если… если вы уверены, — ещё больше покраснел он. Ой. Даже в глаза смотреть не может. Наоми покачала головой. Столица оказалась небольшой, но крупные магазины она заметила сразу. Сначала хотела только новый топ. Потом вспомнила, что лето кончается, а в комплексе холодно — значит, нужен и зимний комплект. Витрины пестрели симпатичными вещами. Постепенно шаг её замедлялся, а руки Такуми обрастали пакетами. Похоже, он не возражал. Наоми даже начала получать удовольствие, подбирая сочетания одежды. Видя, как он скучает, когда думает, что она не смотрит, она решила немного его развлечь. — Эй, Такуми-кун, — позвала она из примерочной. — Да? Она раздвинула занавеску, показав короткую чёрную юбку, фиолетовый кроп-топ с высоким воротником и сетку под ним. — Как тебе? — с ухмылкой спросила она. — Э… — он уставился на её ноги, покраснев. — Э… хорошо. — Просто "хорошо"? Придётся стараться лучше, — сказала она и снова задернула занавеску, тихо посмеиваясь. На самом деле ей нравилось. Она выбрала свободный серый топ, настолько короткий, что открывал нижнюю часть груди — ну, открыл бы, если бы она была без лифчика. Ради этого комплекта можно было бы и без него. Взяла чёрные шорты. Оценив себя в зеркале с лукавой ухмылкой, она подумала: ага, абсолютно непрактично. Хорошо, что она медик. Повернув бёдра, подняла руки, фыркнула над своим видом и снова вышла. — А это как? — спросила, стараясь не улыбаться слишком сильно. — Э-это… — он покраснел до корней волос, из носа потекла кровь. Наоми склонила голову, улыбаясь. Он издал странный хрип и резко отвернулся. — Тебе нравится? — поддразнила она. — Э… да… очень, — выдавил он. — Вот так лучше. Но, наверное, непрактично, — пробормотала она и снова скрылась за занавеской. Тем не менее оба предмета отправились в стопку "Берём". У неё была и лаборатория, и жильё, и достойная зарплата от Орочимару, так что совесть её не мучила за растрату на шмотки. К концу прогулки бедного Такуми за пакетами было почти не видно. Он был милый, но слишком застенчивый на её вкус. Когда они вернулись, он с облегчением сложил пакеты у её двери. Она взяла его руку в обе свои. — Спасибо за помощь, Такуми-кун. — Не за что, Наоми-сама, — покраснев, ответил он. — Ах! Я же сказала, без "сама", — мягко пожурила она, сжав его руку. — Л-ладно, — пробормотал он, чуть улыбнувшись. Её улыбка стала шире. Этот вид ему шёл. Внезапно она наклонилась и чмокнула его в щёку, а потом отпустила руку. Он застыл, заливаясь краской. — Н-Наоми! — выдохнул он, тронув щёку. — Это награда за то, что таскал тяжести, — рассмеялась она, подхватывая пакеты. Дверь она закрыла ногой и тихо хихикнула. Он выглядел абсолютно растерянным. Может, было и жестоко так дразнить, не имея серьёзных намерений, но настроение её просто зашкаливало. Напевая, она принялась стирать обновки. Это заняло время. Когда руки сморщились, а на полу лежала гора мокрой ткани, она села на корточки и вздохнула. Ванная была слишком мала, чтобы всё развесить, так что она натянула в лаборатории нити из чакры. Лучше всего было начать с медитации — это помогало сосредоточиться. Идея, что вертелась у неё в голове, была такой простой, что удивительно, как она не додумалась раньше. Обратное применение медицинского дзюцу — особенно метода обмена чакрой, который она придумала для лечения порчи чакры. Только вместо того, чтобы вытягивать испорченную чакру и заменять своей, она собиралась вытягивать нормальную. Гениально! Теперь нужен лишь подопытный. Она задумалась: не спит ли Оро-кун? Она почти ничего не знала о его привычках. Ну, один способ выяснить есть. — Тук-тук, — громко сказала она у двери его лаборатории. — Кто там? Наоми ухмыльнулась. Бодр и даже в настроении — лучше, чем ожидала. — Обслуживание номеров! — Входи. Она просунула голову в щёлку двери и увидела, что он занят экспериментом. Решила подкрасться. — Ты что-то хотела? — обернулся он как раз, когда она была в шаге. — Ыыа! — пискнула она, отдёрнув руки. — Напугал! — Зачем крадёшься? — с насмешкой спросил он. — Удачно сходила? — Ага! Такуми-кун был молодцом! Такой милый, всё донёс! — Понятно. — Эй, а можно, чтобы он был моим ассистентом? — с надеждой спросила она. — Подумаю, — ровно ответил он. — Класс! А что делаешь? — она попыталась заглянуть через плечо. — Ничего важного, — отмахнулся он. Выключив горелку, он встал. Наоми попыталась заглянуть сбоку, но потом надула губы. — Никакого веселья… Он потянулся к ней и вытащил выбившуюся прядь из её причёски. — Тебе надо помыть волосы, — осуждающе щёлкнул он языком. — Эээ?! — Тусклые и грязные. — Ах… — она побледнела. — Полный провал… — Ты не пользовалась шампунем, что я дал? — Пользовалась, но там ванны неудобные для длинных волос! И я не доверяю этим странным кранам! Слишком сложные! Как ты справляешься?! — Дело в технике. — Ха! Прозвучало двусмысленно! — захохотала она. Он устало вздохнул. — Только не говори, что тебе нужна помощь с мытьём головы? — Э?.. Помощь?.. — Да. Наоми замерла и задумалась. Он всерьёз предлагает свою помощь или ей послышалось? Возьмётся ли он за дело сам или пришлёт девушку ей на помощь? Наоми прикусила внутреннюю сторону щеки и взглянула на него из-под ресниц. — Ну… было бы неплохо… — Конечно. Так она оказалась в неловкой ситуации: сидя в ванне по шею в пене, а Орочимару стоя сзади, на коленях. — Эм… — пробормотала она. — Хм? — он выдавил порцию шампуня. — Да так… — пробормотала она. — Намочи волосы. Она нырнула в воду, потом откинулась назад. Он ухватил её за плечо и потянул к бортику. — Расслабься. Она почувствовала, как шампунь растёкся по макушке, и задержала дыхание, когда он начал массировать кожу головы. Сердце бухнуло, по спине пробежала дрожь. — А-ах… Оро-куун… — М? — У тебя волшебные руки… так хорошо… Он проминал всю кожу головы, её плечи расслаблялись. Особенно приятно было за ушами — она даже замурлыкала. — Ты лучший… Вдруг он сжал волосы в кулаке и наклонил её голову. Странное возбуждающее волнение пронзило живот. Потом он снова потянул — на этот раз обнажив шею. Вот так Наоми обнаружила, что ей нравится, когда её тянут за волосы. Внезапно он сделал это снова, потянул её голову вправо, обнажив левую сторону шеи. Мурашки побежали по её рукам, когда что-то мягкое и тёплое коснулось её сверхчувствительной кожи. Он глубоко вдохнул. Его нос, смутно подумала она. Он… — Ты… нюхаешь меня?.. — хрипло спросила она. — У тебя пульс скачет… — тихо произнёс он, крепче сжимая волосы. — Хочешь… укусить меня?.. – она даже больше отклонила голову, открыв шею. — Я… хочу… Внезапно он окунул её с головой. Глаза Наоми расширились, она вырывалась из его хватки, отплевываясь от воды, попавшей в лёгкие. Глаза жгло от мыла, а кожа головы горела от грубого обращения. Он что, пытался её утопить?! Когда она уже почти потеряла сознание, его хватка внезапно ослабла. Наоми тут же выпрямилась и начала дико кашлять, вытирая глаза. — А! Что за! – выругалась она, хватая ртом воздух. Снова открыв глаза, она огляделась, но он уже исчез. Чёртов псих! Она-то думала, что у них такой прекрасный момент! Наоми покачала головой и начала ополаскивать волосы. Если он так отреагировал на безобидный флирт... Наоми надулась. Было очевидно, что он не оценил её ухаживаний, так что повторения точно не будет. Она чувствовала себя такой дурой, думая, что он чуть не... Ну и ладно! Её нижняя губа слегка дрогнула, когда она с силой отжала волосы. *~~* Орочимару чувствовал, как за висками начинает пульсировать желание что-нибудь уничтожить. Как? Как он мог быть таким глупцом? Он вбежал в лабораторию и запер дверь. Затем подошёл к столу и со злым криком смахнул с него всё. Лампа с грохотом разбилась об пол, листы и отчёты закружились в воздухе. Этого было мало. Зубы ныли, хотелось во что-то вцепиться. Прямо как тогда. Всё было прямо как тогда. Ну зачем ей нужно было раскрывать свой тупой рот? Он ударил кулаками по столу и стиснул зубы от злости. Это был не просто вопрос — это был удар в старую рану. Давнюю боль, которую он глубоко похоронил в забытой части своей памяти. Из времени, когда он был молод и глуп, всё ещё связан с Конохой и старыми товарищами. На него всегда косо смотрели из-за внешности и выдающегося ума, но никто не понимал, что он был обычным подростком со своими желаниями. Ему нравилась одна девушка, и когда она наконец согласилась пойти с ним на свидание, он был искренне рад. Девушки, впрочем, в основном относились к нему настороженно — большинство боялось змей. Поэтому он был взволнован: красивая, умная, с репутацией «плохой девчонки», из другой команды. Они сходили в кино, поужинали в раменной, а потом он показал ей любимое место для наблюдения за звёздами — он думал, что только он о нём знает. Тогда он хотел её поцеловать. Орочимару с яростью пнул стул. Память о стыде была свежа, даже спустя десятилетия. Когда он наклонился, лицо девушки скривилось. Он отстранился и пробормотал извинение. Она же громко расхохоталась ему в лицо: — Фу-у! Да ты серьёзно?! Да я в жизни не поцелую змеёныша, как ты! Ребята, вы это видели?! К его ужасу, из укрытий вышли её товарищи, тоже заливаясь смехом. Он поклялся, что никогда больше не испытает такого унижения. Огонь злости и ненависти выжёг сердце до чёрна. Стыд был как кислота, и он решил, что боль не утихнет, пока он не уничтожит её источник. Однажды, незадолго до того как уйти из деревни, он проследил за ней и её командой во время миссии. Дождавшись, пока она уединилась у небольшого пруда, он заметил её бледную кожу в лунном свете — и это на миг остановило его. Но боль от её насмешки оказалась сильнее. Он метнул иглу с парализующим ядом, а когда она не смогла пошевелиться, подошёл и, глядя ей в глаза, утопил — вместе со своими бесполезными чувствами. Любовь, как он однажды сказал Цунаде после смерти Дан Като, — это лишь боль, ждущая, чтобы о себе напомнить. Этот опыт окончательно выжег в нём желание к женскому обществу. Орочимару посмотрел на дверь. Он должен был вернуться и закончить начатое, но ноги не двигались. Горло сжало, в животе завязался узел. К его раздражению, причиной была тревога — нелепый страх, что это окажется ещё одной шуткой над ним. Глупости, напомнил он себе. Она — ничто. Всего лишь подчинённая. Подчинённая с удивительно мягкой бледной кожей… Одного воспоминания хватило, чтобы он сглотнул. И этот запах… Ноздри раздулись. Рукам нужно было за что-то схватиться, придавить, пока это жалкое чувство не утонет. **~~** За целую неделю образцы так и не поступили. Наоми начала беспокоиться. Неужели он воспринял всё так плохо? Сев в позу лотоса на полу своей комнаты, она нахмурила брови, пытаясь сосредоточиться. Кто бы мог подумать, что флирт доведёт его до срыва. Она раздражённо выдохнула и открыла глаза. Бесполезно. Когда мысли заняты Орочимару, медитация невозможна. Её нравился её босс, и игнор с его стороны портил всё настроение. Но как извиниться? Не зная, что именно его задело, она могла только усугубить ситуацию. Нельзя же просто сказать: «Извини, что спросила, хочешь ли ты меня укусить, хотя я бы и не возражала». С опущенными плечами она мерила шагами коридор перед его лабораторией. Правильные слова не приходили. Врываться и усугублять всё она не хотела — второй раз он мог и не ограничиться попыткой её придушить. Всё больше Наоми понимала: она хочет от него большего, чем просто уважительные рабочие отношения. Не могла объяснить почему, но впервые в жизни она чувствовала, что встретила равного, с кем могла найти общий язык. Дружба ведь — это не так уж много? Но сначала — извиниться. В конце концов, смелости так и не хватило. Ощущая поражение, Наоми вернулась в комнату. Может, ему просто нужно больше времени. Жалкая отговорка, но лучше ничего не было. Той ночью ей приснилось редкое для неё сновидение. Обычно она засыпала мгновенно, но сейчас всё было иначе. Она словно парила в тёмном океане, невесомая. Вокруг — кромешная тьма, но страха не было, только лёгкое беспокойство. Что-то изменилось, и она почувствовала — глухо, словно сквозь вату сна — как нечто твёрдое и чешуйчатое обвилось вокруг её щиколоток, связывая ноги. Не неприятно. Медленно поднималось выше, обвивая бёдра и прижимая руки к бокам. От чешуи исходило лёгкое тепло. Наоми медленно моргнула, растерянная, но не испуганная. Существо, что бы это ни было, не собиралось её убивать. Пока. Повернув голову, она успела заметить белые чешуйки — и сон начал растворяться. Так продолжаться не могло. Беспокойство разъедало её день и ночь, мешало сосредоточиться даже на экспериментах. Медитация не шла, а без нового подопытного тестировать свои теории она не могла. В 4:23 утра она хлопнула ладонями по столу. — Ладно, — ровно произнесла она. — Пойду к нему. Рукой, чуть заметно дрожащей, она постучала в дверь лаборатории. Молчание. Может, он спит? Но тут же — низкий, хрипловатый голос: — Входи. Наоми сглотнула, натянула фальшивую улыбку и открыла дверь: — Привет. Судя по всему, он успел перестроить комнату с прошлого раза. Теперь здесь стояли небольшие колбы с мерцающей жидкостью и непонятными существами внутри. А в глубине — большой круглый подиум с кобальтово-синим подушечным матом, достаточно толстым, чтобы на нём спать. На нём по-королевски восседал Орочимару. Его прищур был таким, что Наоми тут же почувствовала острую опасность. Она сглотнула, сделала шаг, потом ещё один. Подойдя к подиуму, отвела взгляд в сторону и слегка покраснела. — Прости, — пробормотала она. Он не ответил, и чувство опасности выросло втрое. Её плечи опустились, из груди вырвался тихий вздох. Лицо его оставалось каменным, глаза — непроницаемыми. — То, что я сделала, было очень неуместно, — пробормотала она, опустив глаза. — Прости, если это заставило тебя чувствовать себя неловко. — Поцелуй меня, — ровным голосом сказал он. Глаза Наоми расширились, а челюсть отвисла. — Ч-что?! — пискнула она. — Поцелуй меня, или я убью тебя прямо здесь, — повторил он. Сердце подпрыгнуло к горлу и забилось, как барабан. Медленно она поднялась на помост и приблизилась к нему. Что это за игра? Или он хотел преподать ей урок? Мысли Наоми неслись с бешеной скоростью, пока она опускалась на колени перед матрасом и нерешительно придвигалась ближе. Орочимару лишь безучастно наблюдал за ней, что только усиливало её лёгкую панику. Лицо загорелось, когда она поняла, что ей придётся перелезть через него, чтобы подобраться ближе. Нижняя губа задрожала, и она не смогла встретиться с ним взглядом, когда наклонилась в его пространство. Когда их лица разделяло меньше ладони, она на мгновение замерла. — Ну, — пробормотала она, — я надеялась, что это будет чуть более романтично. Она сдвинулась на коленях для устойчивости и почувствовала у затылка остриё ножа или меча. Когда она чуть отодвинулась, оно задело кожу. Наоми застыла и медленно вдохнула. Затем посмотрела на его губы. Мягкие и белые, как и остальная кожа. Мысли будто растворились. Она наклонилась, слегка повернув голову, и закрыла глаза. Как только их губы соприкоснулись, она выдохнула носом и расслабилась. Это было так приятно, как она и представляла. Она двинулась, скользя губами по его, игнорируя то, что он совсем не отвечал. Она даже не была уверена, что он дышит. Так не пойдёт. Она чуть приоткрыла глаза и слегка отстранилась, чтобы заправить за его ухо длинную прядь, коснувшуюся её лица. Потом снова закрыла глаза, положила обе руки ему на плечи для опоры и поцеловала. Ещё и ещё. Это было странно затягивающее чувство. Будто губы вдруг стали слишком чувствительными, и каждая нервная клеточка в них приятно покалывала. Не мог он этого не чувствовать, даже если упрямо не отвечал. В конце концов, как обычно, она решила пойти дальше и осторожно прикусила его нижнюю губу. Он медленно выдохнул. Наоми едва заметно улыбнулась и кончиком языка провела по его нижней губе. Либо он не понял намёка, либо всё так же упрямо отказывался двигаться. Каждый удар сердца отдавался почти болью, а в тело вливалось странное чувство — тёплое, мягкое и обжигающее одновременно. Наоми чуть отстранилась, чтобы вдохнуть, и ощутила, как по телу прокатилась дрожащая, эйфорическая волна, вытянув из неё удивлённую улыбку. — Оро-кун, — тихо прошептала она. — Оро-кун, можешь ты… — Достаточно. Можешь идти. Его голос был, как пощёчина. Холодный, отстранённый, даже скучающий. Наоми отпрянула и уставилась на него. Он смотрел в сторону с выражением лёгкого раздражения. В горле стало тесно, и она медленно отодвинулась. Игра. Это была просто игра. Игра, в которой она проиграла во всех смыслах. Глаза предательски защипало, и она поспешила подняться и выйти из комнаты. Едва оказавшись в коридоре, из её груди вырвался всхлип. Не стоило позволять зайти так далеко, ведь теперь уже слишком поздно, чтобы остановить боль. Это ранило так сильно, хуже, чем когда она обожгла ладонь горячим клеем, хуже, чем все удары и пинки от родственников. С таким же успехом он мог её и заколоть, мрачно подумала Наоми. Она заперла за собой дверь и мрачно уставилась на свою лабораторию. Холодную, бессмысленно пустую лабораторию. Даже с этим оборудованием она не продвинулась в своих исследованиях. К горлу подступила горечь. Она прикрыла рот рукой, чтобы заглушить судорожный вдох. Пошатываясь, добралась до спальни и опустилась на кровать. На следующее утро на её столе стоял аккуратный ряд пробирок. Наоми мрачно взглянула на них, потом фыркнула и принялась за работу. Раньше… раньше она рисовала маленькие каракули на полях отчётов — смайлики, цветы, спирали, всё, что помогало сосредоточиться, пока она вставляла между строк как можно больше шуток, которые могла себе позволить. Теперь же она писала выводы чётко, лаконично и в строго одобренной медицинской форме, как учили в медшколе. Это занимало гораздо меньше времени — едва полчаса, и отчёты уже лежали у посыльного, ждавшего у её двери. Потом она вернулась в лабораторию и погрузилась в медитацию. «Не бывает неудачи, которая не приносит важных уроков», — суровый голос отца прозвучал в её голове. Она похоронит эти хаотичные чувства и продолжит путь. Она выровняла дыхание и сосредоточилась на себе. Успокаивая и центрируя сознание так, как не могла уже давно. Возводя стены между собой и сырой болью внутри. Вежливый стук в дверь прервал её медитацию. — Кто там? — Наоми-сама, это я, Такуми. — О, — сказала она и пошла открывать дверь. — Снова здравствуй! Как дела? — Меня назначили вашим помощником! — радостно сообщил он и покраснел. — Как мило, — с притворной улыбкой произнесла она. — Заходи. Он переступил порог и огляделся. На фоне её эмоционального опустошения он потерял ту малую привлекательность, что имел для неё изначально. Наоми отвела взгляд. Второй раз она такой ошибки не допустит. — Скажи, у тебя есть медицинская подготовка? — А?! Ах да! Я был лучшим в своём классе. До того, как присоединился к Орочимару-сама. — Отлично. Тогда ты сможешь мне кое в чём помочь! — Конечно! Что угодно! Наоми безрадостно усмехнулась. «Что угодно» — сказал он. Несколько дней спустя он уже не улыбался. Сил даже на это не осталось. Наоми пристегнула его и начала экспериментировать, отнимая чакру, не отдавая её. Как медик, пусть и довольно средний, он обладал большими запасами чакры и хорошим контролем, так что мог компенсировать, когда ей удавалось вытянуть её из него. Она выяснила, что в определённых частях тела, например в голове, это делать проще. К чести Такуми, он не жаловался. Между экспериментами она кормила его и давала спать, пока сама делала записи. Работу для Орочимару она выполняла быстро, а отчёты писала максимально объективно. Почти язвительно объективно — с полным отсутствием субъективных формулировок. Разительный контраст с тем, какими они были раньше. Наоми уже не хотела тратить на всё, что связано с ним, ни минуты лишнего времени. По ночам её преследовал повторяющийся сон: огромная белая змея обвивает всё её — чаще всего обнажённое — тело. Сначала это было просто странно, и она перестала придавать значение. Но когда она почувствовала себя в этих тёплых, чешуйчатых объятиях вполне уютно, что-то начало её тревожить. Сначала она не поняла, что именно. Потом это появилось между её коленей. Что-то теплее, чем тело змеи. Оно медленно поднималось по чувствительной коже внутренней стороны бёдер. Дыхание участилось, к щекам прилила жара. Всё тело стало горячим, она попыталась пошевелиться, сделать хоть что-то, но было невозможно. Беспомощно, она могла лишь ощущать, как этот тяжёлый, горячий предмет вдруг коснулся её интимных мест, заставив её вздрогнуть всем телом. Из груди вырвался тихий вздох, когда эта… эта вещь надавила сильнее. Ощущение было всепоглощающим. От этого по её ногам пробежали мурашки, и они задрожали. До слуха донеслось низкое шипение, и змея сжала её ещё крепче. Наоми тяжело дышала, ошеломлённая и подавленная нахлынувшим удовольствием. Горячее касание в конце концов скользнуло ниже, к её влажным складкам, и она откинула голову назад с жалобным звуком, когда гладкий край коснулся её разгорячённого лона. Оно легко скользнуло ниже, смазанный её влагой, и нашло вход. Змея зашипела снова — низко, почти удовлетворённо. Нет… Наоми дышала прерывисто, широко раскрыв глаза. Неужели оно пыталось… спариться с ней?! Внизу живота разлилось тепло, дыхание сбилось. Это было неправильно. Она зажмурилась и тихо всхлипнула, когда притуплённый, но массивный гемипенис змеи вошёл внутрь, болезненно растягивая её. Это было неправильно! Но она дышала всё чаще, пока он входил глубже и глубже. Слизкий, чуть прохладный язык коснулся её лица, а кольца змеи сжали её ещё сильнее. Он проник ещё глубже, и её мышцы сжались вокруг него. Это было неправильно, но она становилась всё более влажной. Влага стекала по бёдрам. Всё её кровообращение сосредоточилось внизу живота, где жар пульсировал в такт удовольствию. Нет! Нет, она не собиралась… кончить от этого… извращения… Её рот открылся в беззвучном вздохе, когда горячая сперма змеи выплеснулась внутрь без предупреждения. Наоми откинула голову назад и громко застонала. Ощущение было… оно было… В сочетании с чувством, как её матка растягивается от количества, а тёплые потоки текут по бёдрам, это стало невыносимым. С пронзительным стоном она кончила, судорожно сжимаясь вокруг огромного чуждого члена внутри. Наоми проснулась с резким вдохом. В комнате было темно и слишком жарко. Кожа блестела от пота, ночная рубашка прилипла к телу, а трусики промокли насквозь. Она прикрыла глаза дрожащей рукой, испытывая одновременно отвращение и возбуждение. Горячая пульсация между ног была неоспоримой. — Что за хрень… — мрачно пробормотала она. — Это всё от усталости. Должно быть. Как же жалко. Сны о потере девственности со змеёй. Может, ей просто нужен отдых? Длинный отпуск вдали отсюда. Эти чёртовы змеиные лампы явно начинают действовать ей на нервы. Надо будет спросить у Орочимару. С учётом того, какие теперь между ними отношения, причин возражать у него быть не должно. — Войдите, — сказал он после её стука. Наоми открыла дверь и зашла. Она с любопытством огляделась, чтобы не смотреть на самого мужчину. На полках стояли странные и завораживающие безделушки, несколько книг было разбросано, а сам Орочимару восседал за большим столом из тёмного дерева с изящно вырезанными ножками. Сегодня на нём была чёрная юката с огромным фиолетовым поясом, завязанным сзади в бант. Наоми собралась с духом, села на гостевое кресло и уставилась на крошечное пятно на столе, лишь бы не смотреть на него. Её губы дёрнулись, когда желание сказать, что она хочет уйти, едва не прорвалось наружу, но слова с ним нужно было подбирать осторожно. Если она не хочет получить ещё одну дыру в животе, конечно. — Эм… Орочимару, — неуверенно начала она, сжимая руки на коленях. — Думаю, ты согласишься, что в последнее время дела идут… не самым лучшим образом. Поэтому я… думаю, мне стоит уйти… — С чего ты взяла, что я позволю? — спокойно перебил он. — А? — Она подняла на него взгляд. — Живой покинуть мою службу, — уточнил он с улыбкой. — Я не хочу увольняться! — поспешно воскликнула она. — Ни в коем случае! Я не о том. — Тогда что? Она встретилась с ним взглядом. Чувства яростно колотились в стенки тюрьмы, в которую она их заключила. Сердце сжалось, и она первой отвела глаза. — Мне нужно пространство, — пробормотала она. — Перерыв. Подальше отсюда. Когда он не ответил сразу, она снова посмотрела на него. Челюсть Орочимару была напряжена. В остальном лицо оставалось безучастным. На её лице появилась маленькая неуверенная улыбка, и она быстро опустила глаза, чтобы скрыть частое моргание. — Хорошо? У тебя ведь есть несколько толковых подчинённых, которые справятся с моей работой. Не то чтобы я тебе здесь нужна. Или… желанна, — добавила она с горечью. Молчание. Это начинало раздражать. Почему он ничего не говорит? Она же дала ему отличную основу — оставалось просто согласиться, и всё. — Нет. Наоми сжала губы, обдумывая, разумно ли спорить, когда он говорит таким тоном. — Почему нет? — тихо спросила она. — Если это всё, — отозвался он пренебрежительно. Поняв намёк, она встала и ушла, не сказав больше ни слова. В минуты безумия ей хотелось просто собрать вещи и уйти, но тогда дыра в животе, вероятно, была бы самым приятным из наказаний. В конце концов, её заставил остаться Такуми. Когда она вернулась, он радостно замахал перед ней листком бумаги. — Наоми-сама, я понял! Я придумал, как обратить поток более эффективно! — А? — безучастно спросила она. — Переворачивая ручные печати! — торжественно объявил он. — Э? — брови Наоми поднялись. — Переворачивать? Как? — Сейчас покажу, — сказал он. Он выполнил все знаки для дзюцу вытягивания яда, только без воды в качестве буфера. И вверх ногами. Это выглядело почти комично, но вокруг его рук появился слабый пурпурный свет. Наоми вдруг захватила научная любознательность, и она подошла ближе. — Что это за свечение? — спросила она. — Моя теория такова... — начал он. В конце концов, ей пришлось признать, что Такиуми был гораздо умнее, чем она думала. Всё было слишком просто, до смешного просто — она бы никогда не догадалась, что это сработает. Наоми засияла и обняла его. — Потрясающе! Такиуми-кун, ты прав! Это сработает! Я так счастлива! — Н-Наоми-сама, — пробормотал он. — Давай испытаем! Прямо сейчас! — воскликнула она. — Ложись на стол! — Конечно. Он даже не возразил — просто лёг. Может, и правда неплохо иметь ассистента, который без памяти влюблён в тебя. Неужели это то, о чём думал Орочимару? Её улыбка чуть померкла. Нет, не думать о нём. Она сосредоточилась на задаче и сделала перевёрнутые печати. Почти сразу почувствовала, что поток чакры изменился — теперь он тянулся внутрь. Интересно, что на ладонях это проявилось как болезненно-зелёное свечение. Она положила руки по обе стороны его головы и заметила, как он дёрнулся. Её глаза расширились от восторга, когда она ощутила, как его чакра вливается в неё, смешиваясь с её собственной. Прилив был почти как всплеск адреналина. Именно поэтому она не сразу заметила, что Такиуми потерял сознание. Наоми поспешно убрала руки и проверила пульс. Жив. Фух. Было бы жаль терять такого ценного помощника. Она накинула на него одеяло и тут же пошла записывать свои наблюдения. Рядом нарисовала маленький набросок Такиуми с чёрным сердечком — для неё это значило, что он доказал свою ценность и стал более симпатичным. После ещё нескольких тестов она пришла к выводу, что эксперимент удался. Перевёрнутые печати. Кто бы мог подумать. Наоми коснулась пальцем губ и улыбнулась своим записям. Лампочка в змеинообразной лампе слева внезапно вспыхнула и перегорела. Как раздражает. Она взглянула на лампу — может, есть запасная? Наверняка. Читать и писать в полумраке слишком напрягает глаза, поэтому она вздохнула и пошла на поиски замены. Выяснилось, что у Орочимару за интенданта числился чунин, который после долгого копания в запасах нашёл для неё лампочку. Вернувшись в лабораторию, она обнаружила, что Такиуми нет. Пожав плечами, заменила лампу — новая светила ярче. Может, стоит поменять все и наконец избавиться от этого гнетущего тусклого света? Её ассистент так и не вернулся. Вздохнув, она поднялась. Ей нужен был испытуемый, чтобы проверить, можно ли инвертировать и другие медицинские техники. Добровольцев среди шиноби искать бесполезно — те всё равно откажутся. Оставался только один человек, к которому можно обратиться. — Эй? — позвала она, постучав несколько раз в дверь лаборатории Орочимару. — Есть кто дома? — Не сейчас. Наоми моргнула и нахмурилась. — Почему? Ты… раздет…? Мысленный образ заставил её щеки порозоветь, а губы — изогнуться в озорной улыбке. Она бы совсем не возражала это увидеть. — Нет, — сухо ответил он. — Уходи. — Эх, — протянула она, прислонив лоб к двери. Она закрыла глаза и надулась. Хотя он и причинил ей боль… она всё равно… Не могла отрицать, что хочет поцеловать его снова. Странное ощущение, будто лёгкие слишком велики для грудной клетки, или трепет в животе. Она прикусила губу, пока не почувствовала вкус крови. — Оро-кун, — прошептала она в дверь. — Я уже простила тебя. Так что… пожалуйста… Ей показалось, что она слышит внутри слабый лязг и шорох. Эти звуки были знакомы. Они сильно напомнили ей что-то… Что именно? — Что же такого срочного, что ты так настаиваешь? — раздался голос. Глаза Наоми распахнулись, и она ухмыльнулась. — Почему бы тебе не впустить меня и не узнать? — Я занят тонкой операцией. Ей показалось, или в его голосе звучала странная неохотность? — О-о, операция? Тогда тебе точно стоит меня впустить! Возможно, я смогу помочь. Или просто посмотреть, может, я чему-то научусь? — Ну, входи тогда. Победа! Наоми широко улыбнулась и вошла. Воздух был пропитан запахом крови и дезинфектанта. Прямо как в медцентре в деревне Дождя. Её улыбка стала ещё шире, когда он повернулся, облачённый в вощёный фартук, заляпанный кровью. Ею были покрыты его руки, а несколько капель — даже лицо. Сердце Наоми забилось в бешеном ритме при этом виде. Волнa возбуждения пробежала по телу от макушки до пят. Она прикрыла рот рукой. — О боже… — пробормотала она, не сводя с него взгляда. Орочимару слегка наклонил голову, и тонкая прядь чёрных волос прилипла к пятну крови на его щеке. Она сглотнула и покраснела. — Что такое? — спокойно спросил он. — О-Оро-кун… — выдохнула она и сделала к нему шаг. — Хм? — он моргнул медленно, наблюдая, как она приближается. С его рук на пол капала кровь. Наоми облизнула пересохшие губы и едва обратила внимание на тело за его спиной, прикрытое голубыми простынями. В области торса зияла большая кровавая дыра. Она смутно это ощущала, подходя к нему, словно притягиваемая магнитом. Её дыхание стало прерывистым. — Оро-кун… — мягко вымолвила она, подняв на него взгляд. — Можно?.. Я очень хочу… — Что? — Поцеловать тебя снова, — призналась она, заливаясь румянцем. — А? — он слегка откинул голову и приподнял брови. — Зачем? — П-потому что… я хочу, — пробормотала она, полуприкрытыми глазами глядя на его губы. — Пожалуйста? — Сейчас совсем неподходящее время, — сказал он, хотя в голосе звучала неуверенность. — Но ты сейчас так хорошо выглядишь, — она прижалась к нему. — Оро-кун… Он был напряжён. Наоми ухмыльнулась и приподнялась на цыпочки, затем слизнула кровь с его щеки. Зрачки Орочимару расширились. Это выглядело странно, но, скорее всего, было хорошим знаком. Он стоял неподвижно, как мраморная статуя, не сводя с неё взгляд. Наоми облизнула губы, потом потянулась и закрыла глаза. Это было так же приятно, как в первый раз. Из её груди вырвался довольный звук, когда их губы соприкоснулись. Он по-прежнему не отвечал, но её это не смущало. Она ухватилась за лямки его фартука и углубила поцелуй. Так хорошо, подумала она в лёгком тумане. Казалось, всё тело пульсирует в такт сердцу. Эндорфины заполнили её голову, и она улыбнулась. Когда воздух почти закончился, она отстранилась. — Ммм… Оро-кун… Это так приятно, — прошептала она и лизнула его нижнюю губу. — Это значит: «открой рот», ладно? — Ззачем? — Потому что я хочу попробовать тебя на вкус, — горячо прошептала она, наваливаясь на него всем телом. По её спине пробежали мурашки, когда его руки, холодные и липкие от крови, легли на её оголённые бока. Она тихонько застонала от охватившей её дрожь. Наоми затрепетала и ухмыльнулась, увидев, что от его золотых радужек остался лишь тонкий ободок вокруг расширенных зрачков. Его хватка становилась болезненной, отчего её улыбка только ширилась. — Если это шутка, я заставлю тебя страдать, — пообещал он низким, хриплым голосом, который ударил ей прямо в пах. — Делай, что хочешь, — прошептала она и снова потянулась. На этот раз, когда кончик её языка прошёлся по его нижней губе, он открыл рот. Сердце Наоми бешено колотилось, когда её язык без колебаний скользнул внутрь. Волоски на затылке встали дыбом, когда она порезала язык о что-то острое — она поняла, что это один из его клыков. Привкус крови вызвал у неё стон, когда его язык коснулся её. Он был длинным и быстро подавил её сопротивление. Операционный стол дрогнул, когда он случайно задел его. Пульс гремел в ушах, и она обвила руками его шею. — Ммм… ммм… аах, Оро-кун, — выдохнула она, когда они оторвались, чтобы вдохнуть. — Это так… Его ногти впивались ей в кожу, хватка точно оставит синяки. Наоми тяжело дышала и встретила его завораживающий взгляд. — Ты… странная, — произнёс он с напряжением в голосе. — Очень странная. — Ага, — мягко согласилась она. — Как любопытно, — пробормотал он. — Я не… — Ты хорош, Оро-кун, — прошептала она, наблюдая, как его брови слегка дёрнулись от удивления. — Большинство людей бы не согласились. — Большинство людей — глупцы. Он хрипло усмехнулся. Наоми едва заметно улыбнулась и облизнула губы. Это было волнительно. Сердце бешено колотилось в груди, и она чувствовала себя настолько счастливой, что могла бы расплакаться. Уткнувшись лицом в изгиб его шеи, она тихо рассмеялась. — Оро-кун, хочешь, скажу кое-что забавное? — Хм? — Ты первый, кого я когда-либо целовала, — призналась она, чувствуя, как щеки разгорелись ещё сильнее. — Я рада, что подождала. — она посмотрела на него снизу вверх. — Ты же не станешь смеяться надо мной?.. — Нет, — пробормотал он, приподнимая её подбородок. — Это было бы лицемерно. — Э? — она моргнула в замешательстве, пока он не наклонился и не поцеловал её. И каким же это был поцелуй. Сильный, жадный, неуклюжий, но такой голодный. Наоми показалось, что он пытается её поглотить. Одна его рука вцепилась ей в затылок, а другая ухватила за нижнюю челюсть, насильно раскрывая рот, чтобы вонзить свой язык в её рот. У неё подогнулись колени. Слюна стекала по подбородку, но ей было всё равно. Она пыталась поспевать за его языком, исследующим каждый уголок её рта, но он был слишком быстрым и сильным, двигаясь туда-сюда так, что у неё кружилась голова. Когда он наконец отстранился, между их языками потянулась тонкая нить слюны. Наоми была на грани. Она чувствовала себя онемевшей, будто вся кровь в теле устремилась вниз. — О-Оро-кун, — выдохнула она, прижимаясь к нему как можно ближе, насколько позволяла одежда. — Подопытный, — вдруг пробормотал он и отпустил её. Наоми чуть не пошатнулась, когда он резко повернулся. Она в изумлении уставилась на его спину, пока он брал иглу и нить с небольшого столика. — Ч-что?! — Я как раз собирался закончить операцию, когда ты пришла, — сказал он, даже не глядя на неё. — С твоей помощью мы закончим гораздо быстрее. Поняв намёк, она тяжело вздохнула и встала по другую сторону стола. Он ловко начал зашивать торс мужчины. Как только он закончил узел на последнем шве, Наоми сосредоточилась, сложила печать змея и криво ухмыльнулась. — Нити чакры: Техника Сшивания, — пробормотала она, наблюдая, как нити засветились зелёным. Плоть начала стягиваться и заживать. Она добавила собственную модификацию — нити растворялись без следа, как только ткани срастались, чтобы минимизировать риск заражения. Орочимару одобрительно наблюдал, как торс мужчины стал выглядеть почти как новый. Ещё одно чудо, что он вообще был жив. — Особенно живучий экземпляр, — пробормотала Наоми. — Похоже на то, — согласился он. Они встретились взглядом через операционный стол. Наоми не знала, куда деть руки. Она отвела взгляд. — Ему теперь, наверное, капельница нужна, — тихо сказала она. — Чтобы восполнить потерю крови. — Возможно, — легко согласился он, хотя и не сделал попытки её поставить. — Было бы жаль, если с ним что-то случилось. Не так ли? Она моргнула. Орочимару резко оскалился и сорвал синюю простыню. Это был Такуми. Он экспериментировал на Такуми-куне. Наоми сглотнула. Высокий мужчина наблюдал за ней, как хищник. Она почесала лоб и фыркнула. — Не ломай его. Он мне ещё нужен, — сказала она ровным тоном. — Хороший помощник. — Это всё, чем он для тебя является? — спросил Орочимару, повернувшись к тазу с водой, чтобы смыть кровь с рук. По её спине пробежал ледяной холод от его тона. Почему? Когда всё изменилось? Почему она вдруг почувствовала себя в ловушке? Когда он обернулся, в руках у него уже была маленькая чёрная записная книжка, извлечённая из кармана фартука. Глаза Наоми расширились, когда он раскрыл последнюю страницу и показал ей её собственный почерк. Взгляд автоматически упал на маленький рисунок Такуми с сердечком рядом. Лицо Орочимару было абсолютно пустым. — Что это? — спокойно спросил он. — Это не то, что ты думаешь! — выпалила она, вздрогнув, когда он вдруг метнул в неё книжку, едва не задев лицо. — Оро-кун! — Тщательно выбирай следующие слова. Наоми сглотнула. Он что… ревнует? При этом умудряется излучать смертельную ярость без малейшей эмоции на лице. Его зрачки сузились до тонких щёлочек. Она вздохнула. — Это просто значит, что Такуми-кун стал для меня ценным, — начала она медленно. — Что он оказал большую помощь. Я разрабатывала новую технику, и он внёс свой вкла— — Думаешь, я в это поверю? — Это правда! — возразила она, нахмурившись. — Почему ты так злишься из-за какой-то глупой каракули? Что— Он даже не сложил печать, просто вскинул руку — и из его рукава метнулась оливковая змея, обвившись вокруг её шеи. Она схватила скользкое тело и невольно вспомнила свои странные сны. — Что ты делаешь? — прошипела она, чувствуя, как лицо заливает жар. — Думаешь, я глуп? — спокойно спросил он. — Хочешь, расскажу секрет? Наоми плотно сжала губы на его насмешливый тон. — У стен есть глаза, — сказал он, кивнув на лампу в виде змеи. — У всех. За глазами — камеры. Я видел достаточно. Как ты вьёшься вокруг этого жалкого мальчишки. — Ты параноик, — раздражённо бросила она. В ответ змея сжалась так, что стало трудно дышать. — Меня предавали слишком много раз, чтобы я доверял, — пробормотал он. — Это не паранойя. Я снова и снова убеждаюсь в своей правоте. — Я… просто… думаю… что он… милый… — выдавила она, хватая воздух. — Не… больше. — Этого более чем достаточно! — яростно рявкнул он. Может, она и правда влюбилась слишком быстро. По краям глаз начали собираться слёзы. Почему он ей не верит? — Почему? — сдавленно выдохнула она. Перед глазами заплясали чёрные точки. Мозг будто горел. Орочимару не был добрым. Она знала это. Его душа была чёрной, извращённой. И всё же… всё же… её охватило странное отчаяние. Наоми всегда в глубине души знала, что умрёт, не дожив до старости. Просто не думала, что это произойдёт от руки единственного человека, к которому она когда-либо испытывала хоть какие-то настоящие чувства. Перед внутренним взором пронеслись обрывки картинок из детства. Никто. Никто её никогда не любил. Слишком умная девочка с этими жуткими острыми глазами, которые всегда видели слишком много. — Есть… только… ты, — выдохнула она. Она потратила на это свой последний вздох. Лучше сказать, чем позволить правде умереть вместе с ней. Лёгкие горели, требуя воздуха. Скоро она потеряет сознание. Ему оставалось лишь сжать ещё чуть сильнее — и её не станет. Слёзы потекли из глаз. Она медленно закрыла их, запечатлев последний образ — взгляд Орочимару, сверкающий гневом. Этот дурацкий рисунок всё испортил. Её руки обмякли, опускаясь вниз. К щеке прикоснулась прохладная ладонь. — Это правда? — мягко спросил он. Голова Наоми едва заметно дёрнулась в кивке. — Ты заплачешь, если я убью Такуми? Наоми не смогла ответить. — Попробуешь меня остановить? Мир тонул во тьме. Прохладный палец коснулся её губ. — Один. Один шанс. Больше не дам. Вдруг давление и змея, сжимающая её горло, исчезли. Наоми тяжело рухнула на пол, жадно хватая ртом воздух и громко кашляя. В ушах стоял звон, а всё вокруг кружилось. — Сегодня я в великодушном настроении. Её тело пронзила дрожь. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она решилась пошевелиться и сесть. Орочимару спокойно улыбался, будто это было чем-то обыденным. — Наоми-сама! Её взгляд скользнул мимо него — к операционному столу, где, похоже, очнулся Такуми. Он был бледен, с тёмными кругами под глазами и мраморной кожей, говорящей о медленном кровотоке. Но он смотрел на неё с ужасом и тревогой. Он свесил ноги со стола. Наоми молчала, встречая взгляд Орочимару. Тот сунул руку за пазуху и достал кунай. Чёрное лезвие блеснуло в холодном свете потолочных ламп. За его спиной Такуми поднялся на неустойчивых ногах. — Орочимару-сама, что происходит? Что вы с ней сделали?! — спросил он с ноткой обвинения. — Ты исчерпал свою полезность, Такуми, — спокойно сказал Орочимару, отчего юноша замер. — Считай себя счастливчиком: тебе выпадет честь участвовать в последнем эксперименте. — Ч-что вы имеете в виду? — пролепетал он, широко раскрыв зелёные глаза. Наоми наблюдала, как Орочимару развернулся быстрее, чем должен был быть способен кто-либо, быстрее, чем вообще возможно, и метнул кунай прямо между глаз Такуми. Голова юноши резко откинулась назад, прежде чем он опустился на колени, застыв в выражении ужаса. Потом он рухнул на пол. Наоми спокойно встретила взгляд Орочимару, когда тот повернулся обратно. На его лице играла лёгкая улыбка. — Теперь ты доволен? — тихо спросила она. — Теперь, когда доказал свою правоту? — Чувствую себя лучше, — признался он. — Приятно удивлён, что ты не лгала. Она шумно выдохнула и поднялась. Тело ломило, а в других местах оно вообще онемело. Она не собиралась позволить, чтобы смерть Такуми была напрасной. Наоми подошла к Орочимару и подняла взгляд к его лицу. Осколки человека, едва удерживаемые в человеческой оболочке. Слишком умный для собственного блага, настолько, что нашёл способ стать подобным богу. Она обхватила его челюсть обеими руками. Они были до боли похожи. И у неё было чувство, что боли впереди будет ещё больше. — Оро-кун, — прохрипела она, горло саднило, — если бы… так было лучше… я бы позволила тебе… разрезать меня… чтобы ты мог… взглянуть… на моё сердце. — Я бы не стал прибегать к таким мерам, не испробовав остальные варианты, — легко ответил он. — Но спасибо за предложение. Наоми хрипло рассмеялась. Да, оба они были сломаны. Она мягко поцеловала его, а затем уткнулась лицом в его грудь. Он должен был ей поверить. Она сделает всё, чтобы он поверил в правду. Потому что… — Я… люблю тебя. — Ах, — выдохнул он. — Как глупо. — Я знаю. Тем не менее он положил ладонь ей на спину. Может, надежда ещё есть.