Профессор Блэк

«Не-е-ет!» Крик. Чей? Откуда? Сознание возвращалось к Рону медленно и обрывками. Он не понимал, где находится. Перед глазами — непроглядная мгла. Туман? Нет. Пыль. Густая, едкая пыль висела в воздухе, забиваясь в лёгкие и слепя глаза. Крик повторился — отчаянный, полный ужаса. Кому нужна помощь? Рон инстинктивно полез в карман за палочкой, но наткнулся на пустоту. Сердце упало, а затем забилось с бешеной силой, перекрывая доступ кислороду. Паника, холодная и липкая, сдавила горло. Что делать? Нет палочки. Ничего не видно. Но вдруг пыль начала медленно рассеиваться. Вдалеке, словно сквозь грязное стекло, проступили смутные силуэты. Рон, прикрывая лицо рукой, сделал несколько неуверенных шагов вперёд. Очертания становились чётче. Несколько фигур склонились над чьим-то телом. Ещё пара шагов — и Рон узнал мать. Молли, с лицом, искажённым немым криком, сидела на коленях, прижимая к груди чью-то безжизненную руку. Рядом застыл отец, смотрящий в пустоту с выражением человека, чей мир рухнул. Затем Перси — с яростью, застывшей на его лице. Джинни — прижав ладони ко рту, чтобы не закричать. Потом он увидел Джорджа. Тот в отчаянии тряс за плечи... Фреда. Воспоминание ударило, как кирпичом по голове. Это был тот самый момент. Момент, когда они все собрались вокруг него. Взгляд Рона скользнул выше и наткнулся... на самого себя. Тот Рон стоял, сгорбившись и мелко дрожа, будто от пронизывающего холода. Его широко распахнутые глаза светились в полумраке. В них бушевала буря — слепая ярость, животный страх, детская обида. И Рон снова ощутил это на себе. Жгучую ненависть, готовую уничтожить всех и вся. Броситься на Пожирателей и крушить их всех «Авадами». Если отнимут палочку — разорвёт каждого руками. Оторвут руки — перегрызёт всем глотки. Убьют — восстать призраком, но не оставит никого в живых. Однако тогда боль оказалась сильнее гнева. И сейчас она накатила с новой, сокрушительной силой. Хотелось выть, разрывать кожу на себе — лишь бы заглушить эту пытку. Пыль рассеялась окончательно, и взгляд Рона невольно опустился вниз. Фред. Он лежал в неестественной позе, в луже, чужой и собственной крови. Глаза, обычно полные озорства, теперь остекленели и выпученно смотрели в никуда. Румянец сменился мертвенной бледностью. Это был просто труп. Бездыханное тело его брата. Рона вырвало. Спазмы сжали желудок, выворачивая наизнанку. Он попытался отвернуться, закрыться от этого видения, но оно преследовало его. Куда бы он ни кинул взгляд, перед ним возникала та же картина: семья и в центре — мёртвый Фред. Он зажмурился, тряс головой, пытаясь сбросить наваждение. — Прекратись! — взмолился он внутренне. И... видение исчезло. Его резко выдернули из кошмара ударом по щеке. — Рон! Твою мать, очнись! Он распахнул глаза. Над ним склонились встревоженные лица Гарри, Невилла, Дина и Симуса. — Дружище, ты в порядке? — испуганно выдохнул Симус. — Что случилось? Что это было? — допытывался Гарри, помогая ему сесть. — Воды... — прохрипел Рон. Он пока никого не слышал, в ушах стоял гул, голова кружилась. — Д-держи, — протянул стакан Невилл. Рон залпом осушил половину, а остатки воды плеснул себе в лицо. Гарри отпрянул, но капли уже закапали на подушку. — Итак, что за ночной кошмар? — пробурчал Дин, всё ещё потирая глаза. Похоже, он проснулся позже всех. — Не знаю... Сон, но такой... реальный, — Рон сделал несколько глубоких вдохов, смахивая влагу со лба. — Рон, — тихо, но настойчиво спросил Гарри. — КТО тебе приснился? Вопрос повис в воздухе. Гарри, сам прошедший через ад ночных сновидений, будто сразу что-то понял. — Фред, — выдохнул Рон, обмякнув. — Тот момент. Я видел маму, папу, Джорджа... себя. Он пытался отдышаться, но духота комнаты не давала покоя. Сбросив одеяло, он попытался встать. — Ты куда? — почти хором воскликнули Гарри и Невилл, подхватывая его. — Просто подышать... — буркнул Рон, и друзья отпустили его. На ватных ногах он дошёл до окна, распахнул его и высунулся в прохладную ночь. — Эй! Эй! Ты летать не умеешь, забыл?! — друзья в тревоге подбежали к нему. Рон не ответил. Он просто вдыхал полной грудью холодный осенний воздух, пытаясь заглушить пожар внутри. Почему? Почему этот сон пришёл сейчас? Почти каждый в семье видел Фреда после его смерти. Кому-то он являлся ребёнком, кому-то — ухмыляющимся подростком. Все, кроме Рона. Он думал, что это к лучшему. Теперь же он в этом сомневался. На часах пробило два. Он проспал всего три часа. Парни, видя его состояние, не лезли с расспросами. Имя «Фред» был достаточным ответом, чтобы им всё стало ясно. Они молча похлопали его по плечу, жест мужской, но полный понимания, и разошлись по кроватям. Задержался один Гарри. — Гермионе ни слова, — отрезал Рон, встречаясь с ним взглядом. Гарри лишь молча кивнул. Спустя двадцать минут в комнате вновь стоял мерный храп. Не спал только Рон. Не потому, что не хотел, а потому, что боялся. Боялся снова провалиться в тот ад. Он думал, что смирился. Так откуда эта боль, острая, как в первый день? Вопросы роем вились в голове, не находя ответов. Оставшуюся ночь он провёл в метании: ворочался, вставал, бесшумно шагал по комнате, пытаясь упорядочить хаос мыслей. Тщетно. В отчаянии он схватил первый попавшийся журнал по квиддичу, зажёг «Люмос» и уткнулся в текст, пытаясь заставить мозг работать. Но буквы расплывались, а мысли снова и снова возвращались к тому моменту в Косом переулке. Ему приходилось с силой трясти головой, чтобы вернуться в реальность. Теперь он понимал Гарри. Понимал ту пустоту, что остаётся после смерти Сириуса, Люпина, Тонкс... Дамблдора. Щемящая жалость к другу сдавила сердце. Оглушительный храп Дина заставил вздрогнуть даже спящего Симуса. Рон невольно улыбнулся. Все они здесь, все мечтали стать мракоборцами. А хотел ли этого он? Когда-то — да, ещё на четвёртом курсе, когда война была далёкой сказкой. Теперь... он точно хотел защитить тех, кто остался. Он познал цену потери и не хотел платить её снова. Возможно, Гарри чувствовал то же самое. Его больше не воспринимали как «друга Избранного» или «одного из Уизли». Он стал Рональдом Уизли. Героем. Королём Гриффиндора. И эта мысль, тёплая и тяжёлая, давала опору в ночи. --- Ровно в семь утра Нарцисса Блэк уже сидела на краю кровати, закутавшись в шёлковый халат. Её изящные пальцы нервно теребили пояс. Подготовленная форма лежала на идеально заправленной постели — тёмные, строгие одежды, которые стали её новой униформой. До её первого урока оставалось два часа, а она уже была на ногах с полшестого. Хогвартс, который она всегда презирала, теперь действовал на неё гнетуще. Вчера сон не шёл, и она просидела до полуночи, лихорадочно повторяя материал, пытаясь заглушить тревогу. Она думала о Драко. Вчера на пиру он не удостоил её и взглядом. Он заметил, конечно, почувствовал её глаза на себе, но всё равно предпочёл игнорировать. Сидел, сгорбившись, как побитый щенок, в то время как Макгонагалл представляла её ученикам. Укол обиды был острым и несправедливым. Она понимала разумом: не имеет права злиться. Она должна быть благодарна, что он вообще позволил ей остаться в поместье, и не выгнал. Но сердце... сердце ныло от боли. Одевшись с привычной, безупречной точностью, она направилась в Большой зал. В коридорах ей встретилась группа слизеринцев. Среди них не было Драко. Но она заметила знакомую кудрявую головку. — Мистер Нотт! — её голос прозвучал резче, чем она планировала. Теодор Нотт, сонный и апатичный, обернулся и, наконец, заметив её, замедлил шаг. Его взгляд скользнул по ней с едва заметным любопытством. — Миссис... э-э... Блэк? Вам что-то нужно? — его голос выдавал лёгкую растерянность. — Драко, — выпалила Нарцисса, тут же поймав себя на этой слабости. — То есть, он ещё не спустился? Будет завтракать? — Драко? — Теодор бросил взгляд на удаляющихся Пэнси Паркинсон и Блейза Забини, которые демонстративно смотрели куда угодно, только не на них. — Сказал, что пропустит. — Почему? — в её голосе прозвучала тревога, которую она не смогла скрыть. — Не в курсе, — пожал плечами Нотт, явно стремясь поскорее закончить разговор. — Если всё, то я... — Да, конечно. Благодарю, — отрезала Нарцисса, снова надевая маску холодной вежливости. Теодор кивнул и поспешил ретироваться. Неужели из-за неё? Из-за её позора? Или из-за этих жалких, трусливых щенков, что окружали его? Ярость, внезапная и обжигающая, вспыхнула в ней. Если кто-то из этих мелких гадов посмеет сказать хоть слово поперёк её сына... Она сожжёт их жизни дотла. С ней они могут делать что угодно — она вынесет любое хамство, любую унизительную лекцию Макгонагалл. Но Драко — неприкосновенен. Поглощённая этими мрачными мыслями, Нарцисса не заметила, как на повороте в неё врезалась кто-то с густой гривой каштановых волос. — Простите! Ой, простите, пожалуйста! Гермиона Грейндер подняла на неё испуганные карие глаза, в которых мгновенно отразился ужас узнавания. — Профессор Блэк... я... я не заметила, я спешила... — Смотрите под ноги, мисс Грейнджер, — холодно, но без явной агрессии отрезала Нарцисса и прошла мимо, не замедляя шага. Внутри её тут же зашевелилось раздражение на саму себя. Она давала слово Макгонагалл... Хотя, по сути, она ничего не нарушила. Не кричала, не оскорбляла, даже не пригрозила вычесть баллы. А эта девочка, староста, должна же знать о правилах приличия. Возможно, её реакция была даже слишком мягкой. С этой мыслью, придавшей ей немного уверенности, Нарцисса с лёгкой, почти невесомой улыбкой заняла своё место за столом преподавателей. ____ — Рональд Уизли! «Предатели», — мелькнуло в голове у Рона, пока он наспех застёгивал рубашку. — В чём дело, Гермиона? — он нахмурился. — Стучать не пробовала? Ещё минуту назад застала бы меня в совсем... неприглядном виде. — Рон, почему ты велел Гарри скрывать от меня свой сон? — Гермиона остановилась прямо перед ним, сверля его взглядом. Её щёки горели румянцем. Вот и всё. Он мысленно пообещал лишить Гарри и остальных десерта на неделю вперёд. — Гермиона, — он устало провёл рукой по лицу. — Именно поэтому я и просил его молчать. Обычный ночной кошмар, понимаешь? Я не хотел лишний раз тебя тревожить. — Но, Рон, — её голос дрогнул, потеряв уверенность, — это не просто «кошмар». Тебе снился твой умерший брат. — А кому в последнее время не снятся мёртвые? — не сдержался он, и тут же пожалел. — Но не всех от этого рвёт прямо во сне, и не все просыпаются с криком, который слышно, наверное, в Хогсмиде! — выпалила она, и её глаза блеснули влагой. Рон замер. Его действительно вырвало. Не только во сне. Значит, парни... убрали это, пока он приходил в себя. Волна жгучего стыда накатила на него. Перед друзьями. Перед ней. — Гермиона... — он сдался, его голос сник. — Да. Это был не простой кошмар. Это было... очень реально. Он сделал шаг вперёд и положил руки ей на плечи, слегка притягивая к себе. — Но это всё равно всего лишь сон. Ужасный, мерзкий, но всего лишь сон. Я не Гарри, мои сны ничего не значат. Всё хорошо, правда. Гермиона всхлипнула, и её как обычно нос побогрел. — Но ты не должен... — её голос дрожал, — скрывать от меня такое, хорошо? Не замыкайся в себе. Рон покорно кивнул. Гермиона замялась на секунду, будто колеблясь, а затем резко обняла его, прижавшись лицом к его плечу. Рон на мгновение застыл, затем обнял её в ответ, чувствуя, как её дрожь постепенно утихает. Этот момент прервал возглас с порога. —Ух ты! — не удержался Дин. Невилл стоял рядом, смущённо улыбаясь. Гермиона резко отпрянула, смахнула с ресниц предательскую слезинку. —Да... торопись на завтрак, Рон, уроки скоро начинаются! Пока! И она стрелой вылетела из комнаты, проскочив между смущёнными парнями. — Что, теперь это обязательный ритуал? Довести девушку до слёз, чтобы получить объятия? — с наигранной серьёзностью поинтересовался Дин. Рон лишь сгоряча швырнул в него подушкой, но в уголках его губ дрогнула улыбка. Возможно, не всё было так плохо. Возможно, боль можно было пережить. Особенно когда ты не один.