Любовь со вкусом стёкла

Кампус во вторник утром гудел, как улей, но в кафетерии, где собирались студенты, воздух искрил от напряжения. Тэхён сидел за столиком, его кожаная куртка висела на спинке стула, а чёрные волосы падали на глаза, скрывая маниакальный блеск. Его биполярный подъём делал движения резкими, а улыбку — острой, как нож. Сегодня он собирался разжечь пожар, и Чонгук был его мишенью. Юнха сидела напротив, её рыжие волосы сверкали под светом ламп, а ухмылка обещала хаос. — Готов к шоу, милый? — сказала она, её голос был полон сарказма. — Чонгук уже пялится, как будто хочет нас убить. Тэхён бросил взгляд через зал. Чонгук сидел с Чимином и парой парней, его лицо было каменным, но глаза выдавали всё — злость, ревность, смятение. Тэхён улыбнулся, его сердце колотилось от адреналина. — Тогда зажжём, — сказал он, его голос был низким, с хрипотцой. Юнха наклонилась ближе, её рука легла на его плечо, губы — в паре сантиметров от его лица. — Только не влюбись в меня, Тэ, — хмыкнула она, но её глаза были серьёзными. — И помни, ради кого это всё. Тэхён кивнул, и Юнха поцеловала его — страстно, театрально, так, что кафетерий затих. Её губы были мягкими, но напористыми, а Тэхён ответил, его рука скользнула по её талии и ниже, сжав её задницу с дерзкой уверенностью. Юнха хихикнула в поцелуй, усиливая эффект, а толпа начала шептаться: «Они точно мутят, я же говорил!» Слухи, как вирус, разлетелись по кампусу. Чонгук сжал стакан с кофе так, что пластик треснул. Его лицо покраснело, сердце колотилось. Он ненавидел Тэхёна. Ненавидел Юнху. Ненавидел себя за то, что не мог отвести взгляд. После поцелуя на крыше, после того, как он спас Тэхёна от падения, он не спал, прокручивая его слова, губы, боль. Теперь, глядя на Тэхёна с Юнхой, он чувствовал, как что-то внутри ломается. — Чон, ты в порядке? — Чимин ткнул его локтем, его глаза были полны беспокойства. — Ты выглядишь, как будто хочешь кого-то прибить. — Похер, — буркнул Чонгук, но голос был натянутым. Он встал, бросив стакан на стол, и направился к выходу, но не успел. В коридоре Тэхён и Юнха устроили ещё одно шоу: она прижала его к стене, а он поцеловал её, его рука снова сжала её задницу, ещё откровеннее. Студенты перешёптывались, и кто-то бросил: «Они давно вместе, сто пудов!» Чонгук остановился, кулаки сжались. — Хватит, — сказал он, голос низкий, почти рычащий. — Хватит этого цирка, Тэхён. Тэхён отстранился от Юнхи, улыбка острая, как лезвие. — О, Чон, — сказал он, растягивая слова. — Не нравится шоу? Могу сделать жарче. Юнха хихикнула, глаза сверкнули. — Расслабься, Чонгук. Мы просто веселимся. Чонгук шагнул ближе, глаза горели. — Ты думаешь, это смешно? — сказал он, голос дрожал от злости. — Думаешь, можешь просто так меня вывести из себя? Тэхён наклонился к нему, голос тише, почти интимный. — А ты думаешь, что можешь мне указывать? — прошептал он. — Беги домой, Чон. Это не твоя игра. Чонгук сжал челюсть, лицо покраснело. Он хотел ударить Тэхёна, хотел уйти, но просто стоял, сердце разрывалось. — Ты больной, — выдавил он и ушёл, не оглядываясь. Юнха посмотрела ему вслед, затем на Тэхёна. — Ну ты и псих, Тэ, — сказала она, голос мягкий. — Он на грани. Хватит? Тэхён не ответил. Он смотрел в пустоту, где стоял Чонгук, чувствуя, как маниакальная энергия уходит, оставляя пустоту. Слухи о нём и Юнхе гудели, но это не приносило радости — только боль.

***

Той ночью Тэхён сидел в своей комнате, обхватив бутылку виски. Свет выключен, только фонарь с улицы пробивался через окно. Он пил из горла, алкоголь сжигал горло, но не заглушал боль. Биполярный спад накрыл его — мир стал серым, стекло резало так, что он едва сдерживал слёзы. Он думал о Чонгуке, о его признании, о поцелуе на крыше, о Юнхе, о слухах, о том, как запутался в любви, которую не мог вырвать. Дверь скрипнула, Тэхён вздрогнул, чуть не уронив бутылку. Чонгук стоял в проёме, лицо напряжённое, глаза тёмные, полные смятения. — Можно? — спросил он, голос хриплый. Тэхён кивнул, не доверяя голосу. Чонгук вошёл, закрыв дверь. Увидел бутылку, хмыкнул. — Серьёзно? Виски в одиночку? — Хочешь? — Тэхён протянул бутылку, голос низкий, сломанный. — Не стесняйся. Чонгук взял бутылку, сделал глоток, поморщился. — Дерьмо, — сказал он, но сделал ещё глоток, вернув бутылку. Сел на кровать рядом, их плечи почти касались. — Зачем ты это делаешь, Тэ? Тэхён посмотрел на него, глаза влажные. — Что? — спросил он, хотя знал. — Юнха, поцелуи, слухи, что вы мутите, — Чонгук махнул рукой, голос дрожал. — Ты хочешь, чтобы я сдох? Тэхён рассмеялся — горько, почти истерично. — А ты думаешь, мне легко? — голос сорвался. — Ты думаешь, я не сдох после того, что ты сделал? После... того что было на крыше? Чонгук опустил голову, пальцы сжали край кровати. — Я не знаю, как это всё исправить, — сказал он, голос едва слышен. — Но я... не могу перестать думать о тебе. О том, как ты... чёрт, Тэ, я не знаю, что со мной. Тэхён смотрел, сердце колотилось. Он сделал глоток виски, алкоголь притуплял боль, но разжигал желание. Поставил бутылку на пол, рука дрожала. — Тогда почему ты здесь? — прошептал он, наклоняясь ближе. — Чего ты хочешь, Чон? Чонгук поднял взгляд, глаза полны желания и страха. — Тебя, — сказал он, голос хриплый, каждое слово резало. Тэхён не выдержал. Схватил Чонгука за ворот футболки, поцеловал — жёстко, отчаянно, с привкусом виски и боли. Чонгук ответил, руки вцепились в плечи Тэхёна, как будто боялся, что тот исчезнет. Поцелуй был пожаром — диким, неуправляемым, полным всего, что они отрицали. Тэхён отстранился, дыхание тяжёлое. — Ты уверен? — спросил он, голос дрожал. — Это ведь твой первый раз снизу, да? Чонгук кивнул, щёки пылали, глаза полны решимости. — Хочу этого, Тэ. С тобой. Тэхён почувствовал, как сердце сжалось. Они пьяны, это может быть ошибкой, но желание сильнее. Он толкнул Чонгука на кровать, движения уверенные, но осторожные. — Расслабься, — сказал он, голос низкий, хриплый. — Я позабочусь о тебе. Начал с поцелуев, спускаясь по шее Чонгука, чувствуя, как тот дрожит. Стянул футболку, открывая гладкую кожу, горячую под пальцами. — Ты красивый, — прошептал Тэхён, голос полон восхищения. — Чёрт, ты не представляешь какой же ты красивый… Чонгук застонал, руки вцепились в простыни. — Тэ... — голос хриплый, полный нужды. — Пожалуйста... Тэхён улыбнулся, глаза сверкнули. Ему нравился контроль, поддразнивание, заставляющее Чонгука извиваться. Расстегнул джинсы Чонгука, стянул их с бельём, взгляд остановился на его члене — твёрдом, пульсирующем. — Такой чувствительный, — пробормотал Тэхён, пальцы скользнули по внутренней стороне бедра, вызывая стон. — Мне это нравится. Наклонился, губы коснулись головки, медленно, дразняще, затем взял член в рот, язык двигался уверенно, находя ритм, от которого Чонгук задыхался. Тэхён наслаждался каждым звуком, движением, чувствуя, как его собственный член твердеет. Знал, что это первый раз Чонгука, хотел сделать его незабываемым. Руки гладили бёдра Чонгука, успокаивая, направляя, пока тот не задрожал. — Тэ... я... — Чонгук задыхался, голос полон отчаяния. Тэхён отстранился, вытирая губы, глаза встретились с глазами Чонгука. — Подожди, это ещё не всё, — сказал он, голос хриплый. Достал лубрикант, смазал пальцы, начал готовить Чонгука, движения медленные, нежные, но настойчивые. — Расслабься, — шептал он, чувствуя, как Чонгук открывается. — Ты такой хороший. Чонгук застонал, тело выгнулось, глаза закрылись. Ему нравилось подчинение, похвала Тэхёна, заставляющая сердце биться быстрее. Тэхён заметил, улыбка стала шире. — Тебе нравится, когда я так говорю, да? — прошептал он, голос полон тёмного удовольствия. — Мой хороший мальчик. Чонгук покраснел, дыхание сбилось. — Тэ... — не смог договорить, тело дрожало. В последний момент Тэхён передумал и на сегодня выбрал межбёдерный секс, чтобы первый раз был мягким, но горячим. Сжал бёдра Чонгука, его член скользнул между ними, движения ритмичные, осторожные, позволяя привыкнуть. — Ты идеальный, — шептал Тэхён, голос полон похвалы, заставляя Чонгука извиваться. — Чёртово идеальный. Каждое движение, стон, взгляд пропитаны болью и желанием. Тэхён чувствовал, как удовольствие нарастает, но сосредоточился на Чонгуке, на его вздохах, уязвимости. Когда Чонгук достиг пика, тело напряглось, стон громкий, Тэхён почувствовал, как его оргазм накрывает. Поцеловал Чонгука, губы нежные, успокаивающие. — Ты в порядке? — спросил Тэхён, голос хриплый, полный заботы. Чонгук кивнул, глаза блестели. — Это было... невероятно, — сглотнул он. Тэхён улыбнулся, но сердце сжалось от вины. Они пьяны, и он боялся, что утром Чонгук возненавидит его. Лёг рядом, притянув его, их тела переплелись. — Спи, — прошептал он. — Завтра поговорим и со всём разберёмся.

***

Утром Тэхён проснулся первым, голова раскалывалась, сердце болело от вины. Чонгук спал рядом, лицо расслабленное, почти невинное. Тэхён смотрел, чувствуя, как стекло режет. Он любил его — так сильно, что пугало. Но что, если это ошибка? Вышел в коридор, столкнулся с Юнхой. Она сидела на подоконнике, куря, глаза полны вопросов. — Ну что, милый? — сказала она, голос мягкий, саркастичный. — Слухи о нас гудят. Влип? Тэхён прислонился к стене, бледный. — Я воспользовался им, Юн, — сказал он, голос хриплый. — Чёрт, я такой дурак. Может... этого достаточно для мести? Я люблю его... и мне надо поговорить с ним об этом. Юнха затушила сигарету, взгляд серьёзный. — Тэ, ты не использовал его, — сказала она, голос тёплый. — Ты любишь его, и это не месть. Это реальность. Поговори с ним. Будь честен, с ним и с собой. Тэхён кивнул, глаза влажные. — Я не знаю, как, — прошептал он. — Но попробую.

***

Позже Тэхён вернулся в комнату. Чонгук проснулся, сидел на кровати, волосы растрёпаны, взгляд растерянный. — Тэ, — сказал он, голос хриплый. — Нам надо поговорить. Тэхён сел рядом, сердце колотилось. — Чон, я... прости, — сказал он, голос дрожал. — Это было жестко с моей стороны. Даже за твои издевательства... я не должен был. Мы были пьяны, я... Чонгук перебил, глаза полны решимости. — Не извиняйся, — сказал он. — Мне... мне понравилось, Тэ. Очень. И я... я хочу быть рядом с тобой. Не отпускать тебя. Никогда. Тэхён замер, глаза расширились. Он не ожидал этого — не ожидал, что Чонгук будет таким открытым. — Чон, — сказал он, голос мягкий, — это... я не знаю, как это назвать. Давай просто... погуляем? Не свидание, просто прогулка. Чонгук кивнул, улыбка робкая. — Хорошо, — сказал он. — Прогулка.

***

Вечер опустился на город, окрашивая небо в глубокий синий с багровыми разводами. Тэхён и Чонгук шли по парку недалеко от кампуса, где фонари отбрасывали мягкие тени, а воздух пах мокрой травой и свободой. Тэхён засунул руки в карманы кожаной куртки, его походка была расслабленной, но в глазах мелькала настороженность. Впервые за долгое время его биполярное расстройство отступило, оставив лёгкость, как будто кто-то снял с плеч неподъёмный груз. Он не знал, надолго ли это, но сейчас хотел просто дышать. Чонгук шёл рядом, кроссовки поскрипывали по гравию. Он бросал взгляды на Тэхёна, его лицо было смесью решимости и неуверенности. После ночи, полной виски и страсти, он чувствовал себя оголённым — не только физически, но и эмоционально. Вина за школьные годы давила, но сильнее было желание быть рядом с Тэхёном, защитить его, показать, что он изменился. — Холодно? — спросил Чонгук, голос мягкий, с дрожью. Заметил, как Тэхён зябко повёл плечами, и, не дожидаясь ответа, снял толстовку, протягивая ему. — На, надень. Тэхён приподнял бровь, губы дрогнули в насмешливой улыбке. — Серьёзно, Чон? — сказал он, но взял толстовку, накидывая её поверх куртки. Она пахла Чонгуком — тёплым, с ноткой одеколона, и это заставило сердце Тэхёна сжаться. — Я не девчонка, чтобы ты мне шмотки совал. — Да похер, — буркнул Чонгук, щёки слегка покраснели. — Не хочу, чтобы ты замёрз. Тэхён хмыкнул, но не спорил. Они остановились у скамейки под старым дубом, Тэхён присел, вытянув ноги. Чонгук остался стоять, пальцы нервно теребили край футболки. — Тэ, — начал он, голос низкий, неуверенный. — Я всё ещё думаю о том, что было. В школе. И... ночью. Тэхён напрягся, глаза сузились. Он ждал извинений, но Чонгук шагнул ближе, взгляд полный вины и нежности. — Я был мудаком, — сказал он, голос дрожал. — Я сломал тебя, и ненавижу себя за это. Но... ночью... я ни о чём не жалею. И хочу, чтобы ты знал — я не хочу тебя отпускать. Никогда. Тэхён смотрел, сердце колотилось. Он хотел сказать что-то резкое, но слова застряли. Впервые за долгое время он не чувствовал, как биполярный спад разрывает его. Он чувствовал... покой. И это пугало больше, чем буря. — Чон, — сказал он, голос мягче, чем хотел. — Это не так просто. Ты не можешь просто... исправить всё. — Знаю, — Чонгук сел рядом, колено слегка коснулось Тэхёна. — Но я хочу попробовать. Я хочу быть с тобой, Тэ. По-настоящему. Тэхён отвернулся, глядя на фонари, отражавшиеся в лужах. Пальцы сжали край толстовки Чонгука, тепло которой не имело ничего общего с тканью. — Это не свидание, — сказал он, голос твёрдый, но уязвимый. — Просто прогулка, понял? Чонгук кивнул, губы дрогнули в улыбке. — Понял, — сказал он, но взгляд говорил, что он не сдастся. Достал телефон, включил тихий инди-трек, идеально вписывающийся в вечер. — Хочешь кофе? Там есть ларёк. Тэхён хмыкнул, но кивнул. — Без сахара, — сказал он. — И без этой твоего заботливой хрени, ясно? Чонгук рассмеялся — тихо, искренне. — Без шансов, — сказал он, вставая. — Вернусь через пять минут. Пока Чонгук ходил за кофе, Тэхён смотрел на звёзды, проступавшие на небе. Он чувствовал странную лёгкость — расстройство дало передышку. Он знал, что это временно, но с толстовкой Чонгука на плечах и его смехом в ушах позволил себе просто быть. Чонгук вернулся с двумя стаканчиками, сел ближе, чем нужно. — Без сахара, как заказывал, — сказал он, голос тёплый. — Но если что-то не так, то я могу ещё раз сбегать и заказать другой. Тэхён закатил глаза, но сделал глоток, тепло кофе растекалось по телу. — Ты невыносим, — сказал он, голос мягкий, почти ласковый. — Серьёзно, Чон, что с тобой не так? Чонгук пожал плечами, взгляд прикован к Тэхёну. — Ты, — сказал он просто. — Ты со мной не так. Тэхён замер, глаза встретились с глазами Чонгука, и что-то щёлкнуло. Он хотел отшутиться, но просто смотрел, чувствуя, как стекло в груди становится менее острым. — Идиот, — пробормотал он, губы дрогнули в улыбке. Они сидели ещё какое-то время, болтая о ерунде — музыке, кампусных сплетнях, о том, как Чимин чуть не упал с лестницы, пытаясь впечатлить девчонку. Чонгук был осторожен, но заботлив — поправил толстовку на плечах Тэхёна, предложил пойти дальше, чтобы не замёрзнуть. Тэхён не спорил, и это было новым — он не чувствовал потребности держать стены, хотя и не был готов их разрушить. У общежития Чонгук остановился, руки теребили край футболки. — Тэ, — сказал он, голос тихий. — Это... было круто. Может ещё как-нибудь повторим? Тэхён посмотрел, сердце сжалось. Хотел сказать "нет", но кивнул. — Посмотрим, — сказал он, голос мягкий. — Но не называй это свиданием, понял? Чонгук улыбнулся, глаза сверкнули. — Понял, — сказал он, но взгляд говорил, что он строит планы.

***

Позже, в комнате Чонгука, он сидел на кровати, прокручивая прогулку. Сердце колотилось, мысли путались. Он чувствовал себя живым, но вину за прошлое никто не отменял. Дверь открылась, вошёл Чимин, глаза полны любопытства. — Ну что, Чон, как погуляли? — спросил Чимин, плюхаясь на стул. Его голос был лёгким, но в глазах мелькала хитринка. — Выглядишь, как будто звёзды с неба снимал. Чонгук улыбнулся, щёки слегка покраснели. — Нормально, — сказал он, голос хриплый. — Просто... гуляли. Кофе пили. Болтали. Чимин приподнял бровь, его улыбка стала шире. — Ага, "просто гуляли", — передразнил он. — Слушай, Чон, я же вижу, как ты на него смотришь. Что в нём такого, а? За что тебе этот Тэхён так нравится? Чонгук замер, его взгляд упал на пол. Он задумался, пальцы нервно теребили край простыни. — Он... он настоящий, Чим, — сказал он тихо. — Даже когда играет со мной, когда дразнит, он... как будто горит. У него глаза такие, что хочется смотреть вечно. И он сильный, знаешь? Несмотря на всё, что я сделал, он не сломался. А ещё... он заставляет меня чувствовать, что я для него не просто кто-то там. Что я... важен. Чимин смотрел, улыбка смягчилась. — Чувак, ты влип, — сказал он, голос тёплый. — Но, знаешь, это не так уж плохо. Если он тебе нужен, держись за него. Только не облажайся. Чонгук кивнул, мысли были с Тэхёном — с его улыбкой, запахом его толстовки, с чувством, которое он больше не мог отрицать. — Не хочу его терять, Чим, — сказал он тихо. — В этот раз я этого просто не позволю.

***

Тэхён вернулся в свою комнату, сбросив толстовку Чонгука на стул. Лёг на кровать, глядя в потолок, и впервые за долгое время не чувствовал, как биполярное расстройство разрывает его. Думал о Чонгуке — о его заботе, улыбке, о том, как он смотрел, будто Тэхён был центром его мира. Это пугало, но впервые страх был не только болью, но и надеждой. Он закрыл глаза, чувствуя, как лёгкость остаётся. Может, это и не свидание. Но это было что-то. И, чёрт возьми, он хотел узнать, что.