Rival Stars: Наследники былой славы

Светлый манеж, просторная площадка для работы с лошадью, тихая, но очень заводящая музыка звучит из качественных колонок. Борты из светлого дуба, на них висят вызывающе-пугающие баннеры для лошадей, чтобы молодняк привыкал к странной обстановке, зеркала над бортами с одной стороны, с другой просторные трибуны. Еврогрунт, качественные, новые барьеры, еще пахнущие краской. Под невысоко расположенной крышей с длинными окнами, что впускали солнечные лучи в один из лучших манежей в штате, еще только начинала тренировку рыжеволосая. Она и поверить не могла, что теперь всё это – ее, личное. Она не платит за постой своих лошадей, она не платит за аренду площадок. Она – владелица всего этого. Хруст песка раздавался под копытами рыжей кобылы. Молодая, семилетняя кобыла Ольденбургской породы только начала привыкать к новой площадке, что выросла буквально на ее глазах. - А я всегда говорил – призовые деньги в надежных руках. Раздался томный, чуть грубоватый, но звонкий голос. ТиДжей стоял у входа в манеж, прислонившись плечом к борту. Рыжая, статная кобыла порядка ста семидесяти сантиметров в холке расправила шею, вытягивая морду чуть вперед, легко дыша. Короткий толчок икрой внутри – шенкелем, и кобыла поднимается в бодрую, размеренную рысь. Лея, держась одними коленями за седло, натягивала на руки черные, чутка потрепанные перчатки от известного бренда. Обернувшись на тренера-берейтора, та улыбнулась. Рыжие волосы струились по спине в неплотной косе, алмазный кант на шлеме блестел под лучами летнего раннего солнца, заставляя солнечных зайчиков плясать на стенах. Поло, самые обычные бриджи, кожаные ботинки и краги, и ничего лишнего. - Кроме как на призовые такую красоту отгрохать и не на что больше. Звонкий и молодой голос пронзил тихое пение любимых авторов по магнитофону. Взяв повод в обе руки, девушка лениво начала разминаться вместе с лошадью, еще зевая. Коричневая, самая обычная уздечка с капсюлем без сопли, Д-образный трензель, коричневое и неубиваемое троеборное седло, что подходило почти для всех дисциплин, и которое идеально лежало на спине лошади, не нуждаясь в дополнительных подушках, светло-болотный вальтрап от Stockholm’а, самая обычная подпруга с мягким подкладом, подперстье с потрепанным мехом, коричневые ногавки для конкура. Амуниция на лошади, может быть, и не была особо дорогой, но идеально подходила лошади, как внешне, так и по строению тела молодой кобылы. Работать в новом, только что построенном манеже стало удовольствием, но никто и ничто не могло заменить плац и травяные поля. Манеж был вынужденной мерой, и необходимой для благополучия спортивных лошадей. Хоть манежи девушка и недолюбливала, но всё же, после сезона беспросветных дождей, выходить на поле и плац стало опасно. Особенно травяные поля стали коварными для ног лошадей. Одно лишь неловкое движение, и лошадь поскользнулась, рухнув на землю с грузом собственного веса, и веса всадника. Но лошади в левадах гуляли, хоть и не полный день, на ночь заходя в денники. На дождевые попоны тоже пришлось раскошелится, но базовые потребности должны были быть закрыты у каждого спортсмена, будь то лошадь или человек. Если всадник просит от лошади результата, значит, должен закрыть ей все базовые потребности, не взирая на мифы о таком содержании. То, что лошадь может повредить себя в леваде – миф, и не более. Лошадь не повредит себя, если гуляет достаточно, и с правильной компанией. Конфликтных лошадей нужно либо стабунивать с противоположностями, либо с такими же, чтобы обе дополняли друг друга. Племенники гуляли, к сожалению, одни, но могли общаться с лошадьми по соседству, перекидываясь громким ржанием. - Как тебе новые барьеры? Я только вчера их досушил! ТиДжей улыбнулся, уже поднимая вертикаль по просьбе девушки. Новые колобашки еще пахли толстым пластиком, а жерди блестели от лака для дерева. Бело-синие в полоску жерди поднимались до отметки в метре и десяти сантиметрах, и рыжая кобыла, фырча, слегка замирая перед барьером, перелетала его. Девушка терпела, досиживала последний темп, «выпуливалась» вместе с кобылой, чтобы потом, на кроссе, не потерять эту технику захода. Лошадь слегка цеплялась за повод, заставляя Лею быть жестче и четче в посыле, чем ей хотелось бы. - Идеальные Проговорила девушка, привставая в стременах на полу-посадку, чтобы дать лошади чуть расправить спину перед заходом на барьер. Важно отметить, что ее лошади входили в поворот в сгибании, а не наклоном. Такой результат достигался только долгой работой в руках и под седлом, крепким шенкелем и точностью команд. Всё же, то, что вложил в нее отец и дед, а с ними и одни из лучших тренеров штата по троеборью, вылилось еще и в личный опыт. Лея с трудом вспоминала, как она не могла даже двинуть одну из лошадей три года назад, как только начала строится и возобновлять работу конюшен. Устало отгалопировав круг, девушка перевела кобылу, Миринду, в рысь. Лошадь расправилась, но знала меру. Вновь вечер. Лея с трудом пристегнула очередной, уже сотый чомбур к боксу для чистки лошадей, пальцы плохо слушались. В животе сосало от голода, но в деннике уже нетерпеливо перебирала ногами гнедая кобыла, ждущая своей тренировки. - Еще две… Прошептала она себе, заставляя ноги двигаться. Работать столько голов за день – было чем-то невозможным, и с каждой лошадью нужно было еще и найти общий язык. Просто так тренировать не получалось, девушка срывалась на подопечных, прикрикивая в спокойные моменты, подгоняя вперед за ошибки, но быстро начинала себя винить в этом. Рыжая коса растрепалась, веки чуть опускались на глаза, но шлем на голове, а лошадь под корпусом, значит – работаем. Дышать становилось трудно от голода, ведь даже поесть не было спокойной минуты. Ей казалось, что девушку не трогали на конюшне только тогда, когда она готовится к скачкам, либо крепко спит. Остальное время – было всё в делах комплекса. - И за что я плачу всем этим людям? Разве ТиДжей… Но девушка замирала на середине слов. Она не могла жаловаться на своих сотрудников, они делали не меньше ее. ТиДжей работал вторую половину лошадей, Софи занималась конюшнями и выводкой жеребят, Фрэнсис управлял бумагами и ресурсами. Но Лея тоже была задействована в бюрократии. К ней тоже лезли с сотрудничеством, с предложениями по кормам, по вопросам о постое лошадей и далее. Ночью ее спасало только писательство, но оно же крало последние часы сна. Экран ноутбука мерцал темным светом, а пальцы скользили по клавиатуре. Романы, тяжелые и легкие, давали надежду, что хоть у ее персонажей всё будет не так трудно. Сама себе Лея твердила: - Это только третий год. Следующий будет легче, точно… Монолог выходил длинным, но слушателями становились лишь лошади, которых девушка работала до дрожи в икрах. Кто-то готовился к троеборью, кого-то нужно было отработать после скаковых тренировок, которые, наконец-то, начал проводить ТиДжей, и девушке приходилось меньше времени тратить на скаковых лошадей, кроме Виджет, конечно же. Эта кобыла стояла и ждала хозяйку всегда. Каждый вечер, каждый час в леваде, что выходила прямо на вход в поместье Леи. Стоя вечером у кухонной столешницы, Лея понимала, что больше деться никуда особо и не может. Сезон троеборья на носу, нужно готовить сразу трех лошадей, под себя и двух спортсменов от комплекса, сезон скачек только начинался, и молодые лошади вот-вот выходили на трак, кого-то нужно было готовить под начинающих всадников, чтобы конюшня теперь еще проводила и тренировки. На каждую голову времени не хватало от слова совсем, находить общий язык со всеми становилось трудно, но качество работы не падало. Каждый день был как петля, что затягивалась всё туже и туже вокруг сильной шеи. Шелест травы на отдельной леваде для кросса, топот шипованных подков, клацанье языком в догонку лошади. Гнедая кобыла с пегостью типа сабино резво переставляла ноги, спускаясь и поднимаясь в подъемах холмистой местности. Гнедую шкуру украшали белые пятна на плечах с двух сторон, похожие на небольшой «плевок» белой краской, а подмышки и живот заполняли белые разводы пегости. Лошадь была в самой качественной амуниции, что девушка только могла себе позволить. Широкий галоп, опасный для такого короткого прыжка. Кобыла могла и не толкнуться в нужной точке, если не предпринять следующие действия. Колени вжались в черное, промазанное седло, безымянные пальцы дрогнули, чуть придерживая повод каждый темп галопа. Лошадь сократила ритм и попала точно в умеренную точку отталкивания на деревянный, «мертвый» чухонец высотой около девяноста сантиметров. Рыжеволосая, одетая в черный защитный жилет, бордовый лонгслив под ним, и бежевые бриджи наклонилась, чтобы погладить гнедую по шее. Это был завершающий барьер в маршруте, длиной около километра по всей территории широкой левады. Всадница прерывисто выдохнула, всё еще сидя плотно в седле, успокаивая молодую, чутка неопытную на кроссе кобылу. - Молодец… Выдохнула девушка, сползая с седла после полного завершения тренировки. Яркий, солнечный день слепил мысли и душу, заставляя жмурится от лучей июньского американского солнца. При этом, было отнюдь не жарко. Ветер, гудящий в ушах, сдувал все сомнения из головы. Она отдала кобылу Софи, чтобы та проводила ее в комплекс, а сама рыжая села на забор левады, что был невысоким и деревянным. - Послезавтра первый день CCI*1, а у меня еще две лошади на погрузку. Кроме Лилиат стартуют еще двое, Миринда и Персиваль, а их арендаторы даже не соизволили приехать сегодня… Девушка вновь завела обидный монолог. Действительно, те, кто должен был ехать турнир по троеборью от имени Sunset Stables с лошадьми конюшни, не явились на сегодняшний, последний день для подготовки. Лея сгорбилась, в итоге сползая на траву, спиной прижавшись к бревну, служившему опорой для забора. Шлем уже натирал лоб и затылок, хоть и был от известного бренда Samshield, и инкрустирован черным алмазом. Голова в шлеме уперлась назад, выдох, выдох, и по новой. - Разве этого ты добивалась? Прозвучал до тошноты знакомый голос. - Работать по половине всех лошадей в штате в день, а потом еще и вечером страдать? Не много ли ты берешь на себя, Френсис? Лея поджала уголки рта, закрыв глаза. Не такой вдох она ожидала. Медленно поднимаясь по столбу обратно, она не спешила оборачиваться. Стук европейских ботинок об хрустальную траву заставил вздрогнуть. - Что, надеялась на легкую игру? Через неделю «Lincoln Abbey», если ты не успела забыть. Дотошный и глубокий мужской голос всё же заставил обернуться. Его скользкое, противное на вид, но очень знакомое тело стояло в двух метрах с другой стороны забора. Руки скрещены у груди, голова чуть наклонена вбок, глаза прищурены. Темно-синий с отблеском фиолетового официальный костюм снился в кошмарах, темно-малиновый галстук, золотая маленькая брошь в виде головы лошади, строгий вид на лице, с небольшой издевкой. - Хотя… Тебе с таким видом даже в километре от ипподрома появляться нельзя… Он всмотрелся в экипировку девушки, замечая каждую потертость от старых падений на жилете, царапины на замшевых бриджах, капли пота на лонгсливе, остатки пыли и грязи на сапогах. - Что ты вновь забыл на моей территории? Произнесла девушка твердым голосом, поворачиваясь к нему на другую сторону столба, выпрямляя спину, упираясь лопатками в дерево, руки сжав точно также, как и он. - Пришел… Проведать обстановку. Газеты мало пишут о тебе в последнее время, а моих агентов ты на постой не пускаешь… Он не закончил, рыжая щелкнула застежкой шлема, и сняла его с головы. Рыжие локоны заблестели на солнце. «Короночка» в их непростых отношениях. Лицо Ричарда чуть поменялось. Теперь уже без бывалой четкой уверенности, а лишь с ее маской. Мышцы пальцев дернулись, сжимая ткань дорогого пиджака чуть сильнее. На несколько мгновений он отвел взгляд, чуть повернув голову, освящая профиль. Девушка ударила его словесно. Пока. - Я не пускаю репортеров за забор, а из поместья почти не выхожу. Тебе совсем заняться нечем, Калторп? Владелица комплекса сделала резкий рывок к нему, насколько позволили силы после четырех отработанных лошадей. Такой же, как и в ту ночь на ипподроме, только теперь чуть более плавный, сбивающий с толку. Но на этот раз он ответил, сделав уверенный шаг вперед. Воздух электризовался, волосы по телу встали дыбом, запахло жжеными проводами и напряжением. Типичная картина для их совместного времяпровождения. - Или ты не пускаешь моих людей на постой, ожидая что я сам к тебе приду? Он расплылся в садистской улыбке, наклоняя голову вбок, вновь прищуриваясь. Его грудь неустанно поднималась в ритме ровного дыхания, а ее усталое и юное тело еле ориентировалось в пространстве. Уже непонятно было, где заканчивалась она, и начинался Ричард. Ноздри поднимались в яростном и усталом всплеске эмоций, но глаза расчетливо оценили ситуацию. Он стал ближе. Намного. - Я не пускаю их к себе, зная, что буду видеть тебя тут каждый день, если они поставят лошадей сюда. Будучи ненамного ниже парня, Лея взглянула ему прямо в глаза. Изумрудные глаза встретились с его, темно-карими, холодными, игривыми. Ричард шевельнул рукой у груди, словно попытался прикоснуться к ней, чувствуя ее знакомую фигуру так близко. Но рыжая выдохнула, опустив голову, сапогом проведя по траве. Ее словно выели изнутри, не оставив и ложечки. В нем же вспыхнули ноты старой вражды, переплетающейся с юношеской завистью и неуправляемостью. Его тело сопротивлялось ему же. Брюнет закрыл глаза, погружаясь в бесконечные мысли о вражде и власти. От влюбленности там не было и следа, а лишь холодная, жгучая и без огня ярость, с медленно подступающим интересом дальнейшего развития событий. - Ты всё такой же, Ричард. Оставь меня в покое, хотя-бы, в котором нет тебя. Всё давно прошло и… Лея замялась, делая шаг назад. В голове помутнело, в висках застучала кровь, щиколотки свело от усталости. Даже говорить было трудно, не то, чтобы стоять на ногах и выдумывать верные эпитеты. - Я знаю. На сей раз я уйду ни с чем… Он тоже сделал шаг назад, ослабляя руки на груди, уголки рта чуть опустились в изучающем выражении лица, связанным с некой… Заботой? - Отдохни. Слабых соперников на турнирах уничтожают. И он медленно развернулся, опустив руки по бокам, начав шагать к воротам комплекса. Лея осталась с подозрительно легким камнем на душе. Забота? От Ричарда Калторпа?