Cyberpunk 2080

Сказать, что Александр Сергеевич Кузнецов был в ярости — значило ничего не сказать. Гнев кипел в нем, будто перегретый реактор на пределе мощности, но внешне он оставался каменной глыбой — бесстрастным и холодным. Его учили держать лицо, и он держал. Но стоило закрыться двери его кремлёвского кабинета, как сдерживаемая ярость обрушилась на него всей силой, и он едва не разнес тяжелое кресло, в которое рухнул. Он сидел за массивным столом из красного дерева, заваленным папками, распечатками, голографическими планшетами и отчетами. Все это — сухие строки, цифры, поминутные сводки, допросные протоколы, фото с мест происшествий. Но в каждой строчке был вызов лично ему: как его ведомство могло допустить подобное? На улице еще только занимался рассвет, но для Кузнецова время потеряло значение. Часы показывали уже почти двенадцать часов беспрерывной работы — но на самом деле все эти часы слились в один бесконечный миг напряжения, злости и унижения. Разумеется, эвакуация президента была проведена безупречно. Всё прошло так, как отрабатывалось сотни раз на учениях и симуляциях: сперва перемещение в защищенный пентхаус, затем пяти­минутная перегруппировка охраны, раздача приказов, блокировка периметра, контроль каналов связи, экстренное развертывание дронов. Спустя час — перелет из Ленинграда в Москву на бронированном ави, сопровождаемом десятком ударных беспилотников и элитным подразделением «Гранит». Всё как по нотам, без единой осечки. Президент прибыл в Кремль в полной безопасности. Охрана была наготове, все службы мобилизованы. Но… этого было недостаточно. Сам факт того, что удар был нанесен — что враг смог подобраться так близко, использовать столь изощренные методы, внедриться в самую ткань их обороны — был ударом по престижу КГБ, по нему лично. И это непростительно. Кузнецов сжал кулак так, что костяшки побелели. Перед глазами всплыло воспоминание: Путин выходит из ави, спокойный, как всегда. Чуть щурится от утреннего солнца, поправляет манжеты белоснежной рубашки, будто не из-под обстрела только что вернулся, а с обычной прогулки. Его голос был спокоен, даже мягок, но Кузнецов уловил в нем стальной холод. — Александр Сергеевич, надо разобраться. Короткая фраза. Но за ней стояло гораздо больше, чем просто приказ. Путин не повышал голоса, не устраивал сцен. Он просто смотрел. И этот взгляд был хуже любого крика. Кузнецов слишком хорошо его знал. Знал: за внешней сдержанностью скрывается недовольство, а за недовольством — гнев. И если гнев превратится в решение… последствия будут необратимыми. Поэтому последние двенадцать часов генерал буквально жил в отчетах. Он перелистывал досье, пролистывал видеозаписи, сопоставлял временные линии. Его аналитики работали без сна, сотни сотрудников КГБ прочесывали место происшествия. Допросы, аресты, экспертизы, поминутные реконструкции событий — всё это стекалось на его стол. Но полной картины всё равно не было. Каждую минуту в кабинет входили связисты, курьеры, помощники, принося новые флеш-паки с информацией. Кузнецов едва успевал просматривать главное, остальное откладывал, но память у него была феноменальной. Ни один факт не терялся, каждый обрывок складывался в мозгу в гигантскую мозаику. Пока без недостающих кусочков. Генерал чувствовал, как в груди закипает злость. Он ненавидел работать вслепую. Именно в этот момент его отвлек звонок секретаря. — Александр Сергеевич, — голос был ровен, но в нем слышалось напряжение. — Вас ожидает Владимир Владимирович в конференц-зале. Кузнецов тяжело выдохнул. Он понимал, что этот разговор неизбежен. Президент задаст прямые вопросы. А отвечать придется честно, без прикрас. Генерал аккуратно закрыл последний файл, откинулся в кресле и прикрыл глаза на пару секунд, позволяя себе роскошь короткой паузы. Потом встал, поправил китель. В этот момент в дверь постучали. — Войдите, — отрывисто бросил он. Дверь открылась, и на пороге показался Дмитрий Николаевич Чернов. Лучший аналитик КГБ. Следователь по особо важным делам. Человек, чей ум и дедукция не раз спасали их ведомство от провалов. Друг, которому он доверял больше, чем кому бы то ни было. — Приветствую, Дима, — сказал Кузнецов, крепко пожав руку вошедшему. — Здравствуй, Саш, — ответил Чернов, улыбнувшись краем губ. — Ты с Ленинграда? — спросил генерал, пристально глядя на него. — Да, — кивнул аналитик. — Есть новости. Кузнецов скептически усмехнулся: — И какие же? — Хорошие и не очень. Пойдет, меня тоже вызывают. Там и расскажу. Они вышли вместе. Коридоры Кремля встретили их тишиной и холодным светом ламп. На стенах — портреты прежних вождей, мертвые глаза смотрели с холстов, словно напоминая: власть вечна, а люди приходят и уходят. Они шагали рядом, ни слова не говоря, но каждый был погружен в собственные мысли. И вот двери огромного конференц-зала распахнулись. Огромный конференц-зал Кремля, в котором собрались, был словно отдельный мир, изолированный от реальности толстыми стенами, слоем брони и заглушающих полей. Владимир Путин сидел в центре длинного стола, его спина прямая, руки спокойно лежали на подлокотниках кресла. Казалось, будто он пришёл сюда не на экстренное совещание, а на обычную рабочую встречу. Но те, кто знал его лучше, понимали — за этим спокойствием скрывалась стальная воля. Мария Владимировна Новикова — молчаливая, собранная, в идеально сидящем деловом костюме, её длинные волосы были собраны в тугой хвост. Она держалась уверенно, хотя глаза выдавали усталость. Кузнецов и Чернов заняли места по правую руку от президента. — Соединяйте, — коротко сказал Путин. В тот же миг на трёх огромных экранах за его спиной загорелись изображения. Линии связи прошли через десятки зашифрованных каналов, спутники, ретрансляторы и квантовые узлы. И вот — лица. Одно за другим. Ханако Арасака, холодная, безупречная, с черными как ночь глазами, которые словно сканировали всех присутствующих. Рядом с ней — Горо Такэмура, молчаливый, прямой как клинок катаны. Натали Картер, президент НСША. Молодая, красивая, умная — в её взгляде сочетались уверенность политика и хищная расчетливость бывшего главы «Милитех». Рядом с ней — Соломон Рид, суровый агент ФРУ, его взгляд напряжённо изучал зал. На соседних экранах появились Мередит Стаут и Фрэнк Кац — руководители «Милитех». Их лица говорили сами за себя: прагматизм, агрессия и готовность в любой момент превратить диалог в ультиматум. Мулан Сюй и Юань Хао из «Кан-Тао» — утончённые, но хищные, вежливые, но за их улыбками чувствовался ледяной расчет. Генеральный директор «Сетевого дозора» Рональд Чивер и его особый агент Брайс Мосли — американцы, привычные смотреть на мир сквозь призму сетей, угроз и протоколов безопасности. И еще несколько представителей азиатских и европейский государств и корпораций. Каждый из этих людей — фигура масштаба мировых кризисов. Их собрали здесь не для протокольных речей. На экранах воцарилась тишина. Первой заговорила президент НСША. — Владимир Владимирович, — голос Натали Картер был мягким, но в нём слышался контроль, — хочу поблагодарить вас и всех собравшихся, что согласились встретиться в столь короткие сроки. И, разумеется, рада видеть, что с вами всё в порядке. Путин слегка кивнул. — Госпожа президент, — сказал он спокойно, — благодарю за заботу. Я также признателен вам за инициативу. Взаимодействие наших стран — это залог стабильности. Рад, что партнерские отношения развиваются в правильном ключе. Несколько секунд экраны наполнились обменом любезностями. Представители корпораций и государств кивали, подбирали правильные фразы, говорили о сотрудничестве, солидарности, взаимопонимании. Но все знали: это лишь обязательный ритуал. Настоящий разговор будет другим. Наконец, формальности закончились. Путин слегка наклонился вперёд. — Я хотел бы представить Дмитрия Николаевича Чернова, — сказал он. — Следователя по особо важным делам КГБ. Дмитрий Николаевич, пожалуйста, поделитесь с присутствующими результатами расследования. Чернов поднялся. Его движения были уверенными, но не показными — в них чувствовалась выучка человека, привыкшего к вниманию. Он подошёл к трибуне, рядом загорелся экран с подготовленными данными. — Конечно, господин президент, — сказал он, слегка поклонившись. — Дамы и господа, позвольте начать с хороших новостей. Никто из участников форума не пострадал. На экране появилась карта объекта, где красным были отмечены места взрывов. — Ущерб был минимальным, — продолжил Чернов. — Считаю, что данные взрывы были направлены исключительно на отвлечение охраны внешнего периметра. Служба безопасности сработала безупречно: панику удалось локализовать, эвакуация прошла идеально. Соломон Рид нахмурился. Его голос прорезал тишину: — Мы все понимаем, кто хотел отвлечь внимание охраны. Чернов вздохнул. Его взгляд стал серьёзным. — И тут начинаются плохие новости. Он переключил изображение. На экране появилось схематичное изображение технических помещений. — На минус втором этаже было найдено двадцать один труп. В зале раздался гул. — Двадцать тел сильно обгорели. Личности установить не удалось. По предварительным данным — это были бойцы группы «Тени». Президент НСША слегка приподняла бровь. — Обгорели? — Так точно, госпожа президент. — Чернов кивнул. — Наши криминалисты установили, что к биомониторам каждого бойца было подключено устройство: в случае гибели тело либо самовозгорается, либо взрывается. Горо Такэмура склонил голову набок. — Тем самым не оставляя следов. — Верно, — подтвердил Чернов. — Мы, конечно, отправили на экспертизу всё, что осталось: ДНК, фрагменты имплантов, оружие, кости. Но результатов пока нет. Кузнецов вмешался, его голос был твёрд: — Думаю, стоит передать образцы нашим партнёрам. Пусть проверят по своим базам. На экранах закивали, соглашаясь. Чернов продолжил: — Но… двадцать тел были «Тени». Двадцать первый — нет. Кузнецов нахмурился. — Что? — Двадцать первый труп принадлежал Юрию Васильевичу Орлову. — Чернов сделал паузу. — Он погиб от профессиональных ножевых ударов. Зал оживился. Кузнецов резко подался вперёд. — Ты хочешь сказать, Юру убили «Тени»? Но что он вообще делал в технической зоне? Это не его участок! Чернов тяжело выдохнул. — Нет, Саш. Орлов возглавлял отряд «Теней». В зале начался настоящий шёпот. На экранах лица менялись — недоверие, удивление, раздражение. Путин медленно перевёл взгляд на Кузнецова. Новикова тоже смотрела на него — её глаза блестели от недоумения. Кузнецов был раздражён до предела. — Дима, что за бред? Мы знаем Юру десятки лет! Он сражался бок о бок с нами, был верен стране! — Я понимаю твою злость, Саш, — спокойно сказал Чернов. — И поверь, я сам не хотел бы верить в это. Но факты упрямая вещь. Он щёлкнул переключателем, и на экране пошла видеозапись. — Камеры, подключенные к сети, были отключены. Но нам удалось восстановить запись с автономных носителей. Прошу обратить внимание. Зал затаил дыхание. На записи — отряд «Теней», вооружённый, чётко скоординированный. Впереди шёл Орлов. Его лицо было напряжено, но в голосе звучала уверенность. — План зачистки такой, — говорил он. — Бомба в пентхаусе, потом вход. Из динамиков донеслись их крики: «Российская империя!» и ещё что-то о «основательнице». Их голоса звучали фанатично, чуждо, как мантра. Кадр сменился. На экране появился Платов — знакомый каждому офицер службы безопасности. Но что-то в его движениях было иным: резкие повороты головы, странная концентрация. В следующие секунды началась бойня. Запись показала, как Платов с нечеловеческой скоростью бросается вперёд. В его руках мелькают клинки. За считанные мгновения он разрывает строй «Теней», двигается так, будто предугадывает каждый удар. Один за другим бойцы падают, их тела вспыхивают самовозгоранием. В камере вспыхивают огненные всполохи, крики заглушаются взрывами. И вот — Орлов. Он поворачивается к Платову. На его лице нет страха, только холодная решимость. Они сталкиваются, удары — молниеносные, почти невидимые. Но Платов оказывается быстрее. Орлов кричит, когда противник подключается к его нейропорту. Крик рвётся из динамиков, и даже закалённые люди в зале вздрагивают. Запись оборвалась, и на экранах воцарилась мёртвая тишина. Никто не шелохнулся. Даже дыхание собравшихся, казалось, замерло. Кузнецов нарушил тишину. Его голос был низким, тяжёлым, словно стальной прут гнул металл. — Допросили Платова? — он сделал паузу, и в воздухе повисло напряжение. — И что с бомбой в пентхаусе? Чернов повернулся к нему. — Бомбы не было. — Он выдержал паузу. — И тут начинается самое интересное. Он переключил экран. На нём появился кадр из гостиничного номера: тело, лежащее на полу, руки связаны, голова запрокинута, два аккуратных огнестрела в лоб. — Платов был найден мёртвым. В отеле «Империал Плаза», номер триста четырнадцать. Связан, и убит двумя выстрелами в голову. Новикова побледнела. — Тогда… кто это был? — Хороший вопрос, Мария Владимировна, — кивнул Чернов и вывел на экран новое досье. — По нашим данным, в номер 314 заселился некто под именем Данир Ковач, журналист из Восточной Европы, малое польское издание. При проверке выяснилось: такого человека не существует. Издание отрицает, что у них когда-либо был такой сотрудник. Мы уверены — применён имплант, известный как «оттиск личности», разработка «Милитеха». Все взгляды мгновенно обратились к Мередит Стаут. Её губы уже приоткрылись, чтобы что-то сказать, но её опередила президент НСША. Натали Картер, подняв руку, холодно перебила: — Господа. «Милитех», и ФРУ не имеют к этому никакого отношения. Если бы у нас была информация о готовящемся нападении, мы бы немедленно предупредили КГБ. У нас нет причин внедрять в тайне своих людей. Чернов чуть наклонил голову. — Госпожа президент, я никого не обвиняю. Я лишь излагаю факты. Соломон Рид, всё это время молчавший, хмуро спросил: — Минутку. «Оттиск личности» всегда оставляет сигнатуру. При сканировании это невозможно не заметить. Вы должны были увидеть. — Совершенно верно, мистер Рид, — кивнул Чернов. — Но в этом случае сканирование не выявило ничего. По сигнатуре — перед нами был совершенно обычный человек, без имплантов. Рональд Чивер из «Сетевого дозора» нахмурился. — То есть кто-то ликвидировал вашего оперативника и занял его место? — Не совсем, — возразил Чернов. — В крови Платова обнаружен сильнодействующий нейрохимический препарат. Эффект — глубокий сон до шестнадцати часов. Думаю, тот, кто взял его личность, не собирался его убивать. План был — лишь усыпить. Но ликвидировали его уже после. Именно тогда, когда действие препарата закончилось. Фрэнк Кац, директор по особым операциям «Милитех», резко вмешался: — Так может быть, его убил тот же человек, который взял его личность? Чернов покачал головой. — Исключено. В момент смерти Платова, Лже-Платов сражался с «Тенями». Кузнецов сжал зубы. — Подожди. Ты хочешь сказать, что Платов тоже был завербован «Тенями»? И что ни "Тени", ни Орлов не знали, что перед ними другой человек? — Именно, — подтвердил Чернов. — Мне кажется, тот, кто использовал личность Платова, знал о готовящемся нападении. Но предупредить нас не мог. Поэтому выбрал оперативника с высоким уровнем допуска, но не слишком заметного. Мне кажется, он сам не ожидал того, что произойдёт. Судя по записям, ликвидация «Теней» была спонтанным решением. Кузнецов скривил губы в саркастической усмешке. — Забавно. И что — никто не заметил странностей в поведении Платова? — Удивительно, но нет, — сказал Чернов. — Он держался в рамках протокола, говорил по-русски безупречно, выполнял обязанности идеально. Человек, взявший его личность, имел колоссальный опыт внедрения. Хотя… была одна странность. Он приказал Борисову — командиру отряда ГБР — отслеживать сигналы аналоговой связи. Кузнецов хмыкнул. — Аналоговой? Серьёзно? Она больше полувека не используется. Это же… Он осёкся. Его глаза округлились. Лицо напряглось. — Твою мать… — прошептал он. — Вот как они передавали сигналы. Поэтому мы не могли найти их в сети. Вся координация групп шла через аналог. Юань Хао слегка улыбнулась уголками губ. — Поэтому они взорвали корабль. Это был их пункт связи. Соломон Рид кивнул, его взгляд стал острее. — Значит, тот, кто взял личность вашего оперативника, знал об этом. И предупредил вас. — Получается, так, — согласился Кузнецов. — Ну ничего. Теперь мы знаем, где копать. На экранах закивали, соглашаясь. Мередит Стаут неожиданно вмешалась. — А что за «основательница»? Вы упоминали её в записях. Чернов развёл руками. — Мы пока не знаем. Предположительно — та, кто стоит за всем этим. Ханако Арасака впервые заговорила, её голос был тихим, но холодным, как лезвие. — Зато знает тот, кто подключился к нейропорту Орлова. Эта фраза прозвучала как удар. Все переглянулись. Действительно — момент почти упустили. Мулан Сюй тихо сказала: — Значит, нужно найти этого человека. Чернов покачал головой. — К сожалению, госпожа Сюй, это практически невозможно. — Что значит — невозможно? — нахмурился Кузнецов. — Следов нет. Отпечатков нет. ДНК нет. Личность фиктивная. Одежда и оборудование — без маркеров. Работал профессионал. Даже путь отхода неизвестен. Может, он уже покинул страну. Новикова нахмурилась. — Мы же можем отследить пересечение границы. Выявить фиктивные личности. — Можем, — вздохнул Чернов. — Но ежедневно границу пересекают тысячи людей. Даже если мы найдём фиктивную личность — он может мгновенно сменить её. Сигнатуры импланта нет, отследить невозможно. И кто сказал, что он уйдёт официальным путём? В зале воцарилась тяжёлая тишина. Все почувствовали то неприятное ощущение, когда ответ будто рядом — но дотянуться до него невозможно. Все… кроме Соломона Рида. Всё это время молчал, вглядываясь в запись, снова и снова прокручивая те десять секунд, где «Платов» превращает двадцать вооружённых фанатиков в статистику. Он не просто смотрел — вспоминал. И в какой-то момент понял Он откинулся на спинку кресла и тихо произнёс: — Я… я, кажется, знаю, кто взял личность Платова. Все взгляды обратились к нему. Рид произнёс медленно, отчётливо: — Это… Винсент Блэк. Наёмник, известный как Ви. Тишина, которая последовала, была почти физической. Казалось, даже воздух в зале исчез. Все оцепенели. А потом посыпались реплики. — «Не может быть!» — «Он мёртв!» — «Это бред!» Голоса смешивались, но остановил их Путин. — Мистер Рид, — сказал он спокойно, — вы уверены? Соломон глубоко вдохнул. — Я понимаю, как это звучит. Можно изменить лицо. Можно изменить голос. Можно имитировать манеру речи. Но стиль боя… — он сделал паузу. — Стиль боя — это как почерк. Его невозможно подделать. Я выполнял задания вместе с ним. Я сражался с ним. Я знаю, как он действует. И тот человек на записи — это Ви. Такэмура поднял взгляд. — Я согласен с мистером Ридом. У меня были сомнения. Но ножевой бой… такой стиль есть только у него. Натали Картер сложила руки на груди. — Допустим, это он. Но почему он не скрывается? Брайс Мосли, агент «Сетевого дозора», нахмурился. — Наверняка у него есть важная информация. Но вряд ли «Враг корпораций номер один» может спокойно ходить по улицам. Охота на него начнётся немедленно. — Чушь, — оборвал его Фрэнк Кац, и головы на экранах синхронно повернулись. — Простите, но вы серьёзно? Когда Ви был полудохлый, кашлял кровью, а мозги у него превращались в кашу — ему хватало сил обнулять самых опасных и сильных. Вспомните космопорт Найт-Сити: Майерс кинула пару сотен элитных бойцов ФРУ и Рида. Он вынес всех. А сейчас, судя по записи, он в форме. Значит — в сотни раз опаснее. И вы правда думаете, кто-то рискнёт «начать на него охоту»? Тишина. Кац скользнул взглядом к Ханако: — Госпожа Ханако, вы отправите за ним ликвидаторов «Арасаки»? Та промолчала, но в её взгляде дрогнула раздражённая искра. Кац развёл руками: — Вот и я о том. Не отправите. Потому что получите коробки с их головами. А потом он придёт уже лично. Если я узнаю, что Ви вернулся, — первое, что я сделаю, переведу ему сумму с большим количеством нулей. С одной просьбой: не трогать «Милитех». И да, он не светится, потому что не хочет, чтобы «Тени» не знали о нём. Будьте уверены, сейчас и у них идёт ровно такой же «разбор полётов»: кто обнулил их людей? Тишина после слов Фрэнка Каца длилась мучительно долго. Никто не спешил первым нарушить её — будто любое неосторожное слово могло превратить дискуссию в дипломатическую бурю. На лицах представителей корпораций и государств отражалось всё: и недоверие, и страх, и сдержанное раздражение. Путин смотрел прямо перед собой. Его глаза были спокойны, но в глубине этих глаз, за ледяной поверхностью, угадывалось движение мысли. Он молчал дольше всех, будто проверяя на прочность саму тишину, а затем произнёс: — Александр Сергеевич, — Путин обратился к Кузнецову, но его голос был обращён ко всем. — Постарайтесь выйти на связь с мистером Блэком. Если это действительно он, передайте, что мы будем рады видеть его на территории СССР. Мы предоставим ему помощь и, при необходимости, политическое убежище. Слова упали на зал, как удар грома. На экранах мелькнули реакции. У кого-то вытянулись лица, кто-то прикусил губу, кто-то начал быстро шептаться с помощниками за пределами кадра. Даже опытные переговорщики не смогли скрыть удивления. Первой заговорила Натали Картер. Её голос прозвучал чуть выше обычного тона — она буквально на секунду забыла о привычном самоконтроле. — Благодарю вас, Владимир Владимирович… но мистер Блэк является гражданином НСША. — Она сделала паузу, выпрямилась в кресле и подчеркнула каждое слово. — С нашей стороны ему ничего не угрожает. Путин медленно повернул голову к экрану с её изображением. — Замечательно, — сказал он спокойно, почти мягко. — Я лишь предложил. Натали Картер чуть замерла, затем кивнула. — И я благодарю вас за это. Но все понимали: под этим обменом вежливостей скрывался ледяной конфликт интересов. СССР предлагал убежище одному из самых опасных и непредсказуемых людей планеты. НСША не могли позволить себе потерять контроль над ситуацией. Мулан Сюй вмешалась в паузу, её голос был мелодичен, но за ним ощущался холодный прагматизм: — Лично у меня к мистеру Блэку нет претензий. Если он охотится на «Теней» — корпорация «Кан-Тао» не станет мешать. Более того, мы готовы оказать содействие. Её слова вызвали новую волну перешёптываний. На экранах вновь начался спор — кто-то горячо обсуждал возможные последствия, кто-то пытался подсчитать риски. Одни настаивали, что Ви — угроза для стабильности, другие видели в нём инструмент против «Теней». Путин оставался неподвижным. Он слушал, не вмешиваясь, словно наблюдая за шахматной партией, где остальные делали спешные ходы, а он ждал момента для решающего. Но прежде чем президент СССР снова взял слово, Чернов поднял руку. — Господа, — его голос разрезал гул обсуждений. — Это ещё не всё. Все стихли. Чернов переключил экран. На нём появилась схема города, красные метки, фотографии. — В тот же день было совершено покушение на Марию Владимировну Новикову. — Дмитрий Николаевич, — тихо, но твёрдо возразила Новикова, — думаю, это не относится напрямую к текущей теме. Один из моих помощников… Моя охрана сработала… — Верно, — сказал Чернов, и его голос стал жёстким. — Только это была не охрана. Зал замер. — Прошу на экран. — На панелях вспыхнула карта промышленной зоны. — В трёх километрах от площадки — недостроенный корпус. На тридцать пятом этаже — семь трупов. Один — снайпер. По признакам — «Тени». Кто-то их ликвидировал. И из их винтовки снял вашего помощника, навёдшего ствол вам в затылок. — Это… это точно? — впервые в голосе Новиковой прозвучал настоящий холодный страх, который всегда приходит позже. — Боюсь, да, — кивнул Чернов. — Мы проверили всё. Среди найденных был человек под фиктивной личностью — Георгий Великанов. Он прибыл в промышленный город, зарегистрировался, был замечен у трибуны, слушал вашу речь. А затем, по свидетельству очевидцев, отошёл «за чертежами». Незаметно покинул объект и больше его никто не видел. В зале снова воцарилась тишина. — Проще говоря, — заключил Чернов, — «Тени» планировали ликвидировать и вас, Мария Владимировна. Кузнецов стукнул кулаком по столу, но тихо, сдержанно. — Значит, что мы имеем. — Его голос был низким, но ясным. — Два профессионала, один из них — предположительно наёмник экстра-класса Ви, каким-то образом узнали о готовящемся нападении на президента СССР и главу корпорации «Совойл». Пересекли границу, внедрились, уничтожили отряды «Теней» и исчезли. Не оставив следов. Далее — мы выяснили, что «Тени» используют аналоговую связь. У них есть некая «основательница». И у них — спящие агенты, о которых мы ничего не знаем. Что-то упустил? Чернов позволил себе лёгкую улыбку. — Нет. — Чудно, — бросил Кузнецов. — Значит, у нас полно работы. Проверить всех людей в каждом ведомстве. Усилить слежку за аналоговой связью. И главное — найти Винсента, если это действительно он. Все на экранах закивали. Путин наконец поднял руку, призывая к тишине. — Я предлагаю закончить наше собрание, — сказал он. — Чтобы разработать дальнейший план действий. Собрание завершилось. Один за другим экраны погасли, оставив за собой лишь холодное мерцание техники. Кремлёвский конференц-зал опустел, и вместе с ним будто ушёл и гул напряжения, который висел в воздухе все эти часы. Но в Лэнгли, за тысячи километров от Москвы, работа только начиналась. Соломон Рид сидел у себя в кабинете, в привычном кожаном кресле. Его взгляд был устремлён в одну точку на стене, но на самом деле он смотрел не на неё. Перед ним всплывали призраки прошлого. Космопорт Найт-Сити. Ослепительные вспышки, разрывы гранат. Крики. Звон стали и свист пуль. И он — Ви. Полуживой, с глазами, в которых отражалось и безумие, и решимость. Он убил всех. Сотни бойцов ФРУ, спецподразделения, элита — и всё равно он устоял. Чудовище в человеческом теле. Человек, которого уже тогда нельзя было назвать просто человеком. Рид сжал виски ладонями. Его сердце билось чаще, чем обычно. Он вспомнил, как тогда пытался его остановить, как выполнял приказы, как предал ради долга. Сойка… которую он считал почти дочерью. Всё, что было связано с Ви, оставило в душе незаживающие шрамы. — Чёрт… — тихо выругался Рид. Именно в этот момент зазвонил телефон. Взгляд Соломона стал острым, он схватил трубку. На дисплее высветилось имя: Натали Картер. Он глубоко вдохнул, надел на лицо маску спокойствия. — Слушаю. Голос президента НСША был спокоен, но в нём чувствовалась тень напряжения. — Соломон, ты правда думаешь, что это он? — Есть большая вероятность, — ответил Рид. — Если найдёшь его, — сказала Картер тихо, но жёстко, — дай знать немедленно. И запомни: ему ничего не должно угрожать. Дай понять, что мы не имеем к нему претензий. — Это из-за Путина? — спросил Рид, хотя прекрасно понимал ответ. — Да, — подтвердила она. — Он не должен попасть в руки СССР. Кузнецов мечтает сделать его агентом КГБ. — Я понял, — кивнул Рид. Связь оборвалась. Рид откинулся в кресле. Его лицо потемнело. Он чувствовал, как в груди растёт глухое раздражение: он снова оказался в положении человека, на которого возложили невыполнимое. Найти того, кто умеет исчезать. Убедить его. Удержать. Дверь кабинета открылась без стука. Вошли трое: его команда. Они уселись вокруг стола. В комнате повисла тишина, наполненная напряжением. — Какие новости? — первой нарушила молчание Алекс. Рид медленно, без лишних эмоций, рассказал всё, что произошло на собрании. Показал запись боя с «Тенями». Озвучил свои предположения. Крис нахмурился. Его руки, словно два камня, сжались в кулаки. — Я всегда думал, что слухи о нём преувеличены. Но теперь… — он покачал головой. — Теперь я понимаю, что слухи преуменьшали. Билл усмехнулся. — Ну охуеть. Живой или мёртвый, этот ублюдок всё равно возвращается, как баг в системе. Но самым неожиданным была реакция Алекс. Она резко подняла глаза на Рида. Её голос дрогнул, но в нём звучала твёрдость: — Рид… это не Ви. Он нахмурился. — Алекс, я понимаю… — Нет! — перебила она, уже громче. — Ты не понимаешь. Это. Не. Ви. Её крик прозвучал так резко, что все вздрогнули. Даже Билл впервые замолчал. Рид посмотрел на неё пристально. Он видел — её трясло. Страх. Настоящий, глубинный. А Алекс редко чего-то боялась. — Алекс, — сказал он тихо, но твёрдо, — что ты знаешь? Она молчала. В её глазах метались сотни мыслей, воспоминаний, сомнений. Она опустила взгляд, её пальцы нервно сжали край стола. — Алекс! — голос Рида прозвучал жёстко, как приказ. Она наконец заговорила. Медленно, осторожно, словно каждое слово было грузом. — За сутки до штурма Арасака-Тауэр… — она сделала паузу, сглотнула. — Ви связался со мной. В комнате повисла тишина. — Он попросил… — Алекс тяжело выдохнула. — Попросил вытащить его тело из Микоши. Он собирался… отдать своё тело Джонни. А сам уйти с какой-то Альт за Чёрный заслон. Слова обрушились на команду, как удар молота. — Я сделала так, как он просил, — продолжала Алекс. — В его теле действительно был Джонни. Это… это не может быть Ви. В кабинете стало гробовой тихо. Все смотрели на неё, но никто не знал, что сказать. Билл первым нарушил молчание. — Охуеть… — пробормотал он. — Рид, я согласен с Алекс. Это вряд ли он. Искины его давно бы разорвали на части. Там никому не выжить. Рид покачал головой. — А если он смог? Билл фыркнул. — Ну тогда он какой-то сука полубог. Крис сжал кулаки и тихо сказал: — Или дьявол. Снова тишина. Каждый утонул в своих мыслях. Рид посмотрел на Алекс. — Ты знаешь, где искать Джонни? Она медленно кивнула. — Насколько я знаю, он последние годы кочует с кланом Альдекальдо. Рид встал, его силуэт отбрасывал длинную тень на стену. — Надо его найти. Алекс нахмурилась. — Ты думаешь, Джонни что-то знает? Рид посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. — Не знаю. — Он сделал паузу, а затем твёрдо произнёс: — Но нужно с чего-то начинать.