Тысячелетняя тайна небес.

Запах Серы и Белобрысый Травник.

Воздух на Элизиуме – так они с Тэхёном в шутку называли эту нейтральную полосу между Небесными Сферами и Адскими Пропастями – был напоен ароматами тысячи трав. Пахло мятой, диким чабрецом, чем-то сладковатым от цветущих кустарников у озера и свежестью влажной земли после недавнего дождя. Пак Чимин, ангел с волосами цвета лунной пыли, сидел на корточках посреди огромного луга, аккуратно срезая ножом с перламутровой ручкой стебли редкой голубой полыни. —Спасибо тебе, малышка, – прошептал он растению, осторожно укладывая его в плетеную корзинку, доверху наполненную разнотравьем. —Твой сок поможет Тэхёну меньше чихать на пыльцу. Он у нас такой неженка, аж стыдно за ангельский род! Чимин улыбнулся, представляя, как его кудрявый друг в очередной раз чихнет так, что с его темных локонов слетит пара херувимчиков. Он повернулся к большому валуну, покрытому мхом. —А ты держись, старичок. Солнышко скоро пригреет сильнее, и твой зеленый плащ станет еще пышнее. Не скучаешь тут? Тишину луга нарушил только шелест травы под легким ветерком да жужжание пчелы, приземлившейся рядом на ярко-желтый цветок. Чимин тут же замер, восхищенно наблюдая за труженицей. —О, привет, сестричка! Какая ты сегодня бодрая! Нашла хороший нектар? Удачи тебе! Только смотри, не попадись на глаза Тэхёну, а то он завизжит, будто его самого демоны щиплют. Он тихонько рассмеялся, представляя панику Тэхёна при виде безобидной пчелки. Работа спорилась. Корзинка пополнялась: вот пучок серебристой медуницы для успокоения нервов Хосока-наставника (после их последней "трансгрессивной" проказы с Тэхёном, когда они чуть не спалили крылья, пытаясь активировать "третий центр", вот нежные листочки земляники для варенья, вот коренья, которые Сокджин просил для какого-то нового музыкального эликсира (Джин клялся, что правильные травы улучшают звучание небесных лир). Чимин глубоко вдохнул, наслаждаясь покоем. Элизиум был его любимым местом – здесь не было строгих правил Небесных Чертогов, не чувствовалось тяжелого дыхания Ада, только гармония и жизнь во всех ее проявлениях. Даже муравьи, снующие у его ног, казались ему маленькими героями, несущими свои непосильные ноши. И тут его ангельски тонкое обоняние уловило нечто... инородное. Что-то резкое, дымное, с оттенком... серы? Чимин поморщился. Это был не природный запах Элизиума. Это был запах... —Ну здравствуй, Белобрыска! – раздался насмешливый, хрипловатый голос прямо у него за спиной. Чимин вздрогнул так, что чуть не выронил нож. Он медленно обернулся. И конечно же, это был ОН. Мин Юнги. Демон стоял, заложив руки в карманы узких, как будто влитых, черных штанов из какой-то переливающейся кожи. Его черные, как адская бездна, кудри слегка растрепал ветер, а в темно-карих глазах светилось привычное ехидство. Уголки губ были подняты в едва уловимой, но безумно раздражающей Чимина усмешке. —Сука, Юнги! – вырвалось у Чимина прежде, чем он успел вспомнить, что он ангел и должен быть вежливым. —Опять ты тут шляешься? Как моль на огонь! Чего тебе надо? Место проклятое, что ли? Юнги фальшиво улыбнулся во весь рот, обнажив острые клыки. —Ой, простите-простите, Ваше Святейшество! Не помешал вашим высокодуховным беседам с одуванчиками? Или это был подорожник? А может, с букашкой какой милой беседу вел? Он сделал шаг ближе, нарочито оглядывая корзинку Чимина. —Что сегодня в меню у небесной феи? Опять вареньице варить будешь? Из одуванчиков? Или из слез невинности? Чимин чувствовал, как по спине бегут знакомые мурашки ярости. Этот демон умел выводить его из себя за секунды. —Заткнись, рогатый! – процедил он сквозь зубы, вставая во весь свой, не такой уж и маленький, рост. —Лучше скажи, где твой верный щенок Чонгук? Или он опять где-то в кустах свою запретную траву курит, пока ты тут воздух портишь? Юнги только рассмеялся – громко и вызывающе. —Чонгук? Да он там, у озера, с местной русалкой флиртует. Или с наядой. Кто их разберет в этом вашем заповеднике недотрог. Он снова приблизился, нагло заглядывая Чимину в глаза. —А я вот почуял знакомый аромат... Чистоты, наивности и немножко... глупости. Прямо как магнитом потянуло. Не мог пройти мимо, понимаешь? Посмотреть, не оторвал ли наша неземная красота свои белоснежные крылышки, собирая корешки? —Крылья у меня в полном порядке, в отличие от твоих мозгов, похоже! – парировал Чимин, чувствуя, как щеки наливаются румянцем. Он ненавидел, когда Юнги называл его "белоснежным" или "неземной красотой". Это звучало... слишком лично. И безумно раздражающе. —А твоя задница, кстати, сегодня особенно адски блестит. Натер воском, чтобы приманить кого? Или это естественный демонический лоск? —Ого! – Юнги приложил руку к груди, изображая раненое достоинство. —Белобрыска ругаться научился! Хаосок гордился бы. Или это я так благотворно влияю? Раскрепощаю? Его взгляд скользнул вниз, по фигуре Чимина, задержавшись на поясе его светлых, свободных одежд. —Может, не только ругаться учишься? А то смотрю, у тебя тут восьмой центр, похоже, слегка активизировался от моего присутствия? Или это просто корзинка неудобно легла? Чимин аж поперхнулся от ярости и смущения. –Ты... ты конченый, Юнги! Иди к черту! В прямом смысле! Отвали от меня! —Не хочу отваливать, – демон протянул руку, явно намереваясь ткнуть пальцем в грудь ангела. —Мне нравится, как ты краснеешь. Прямо как маков цвет. Очень... оживляет твой ангельский бледный личико. Чимин уже собрался выдать что-то особенно едкое про предпочтения Юнги в "травах" и его умственные способности, но вдруг замер. Его нос снова напрягся. Запах серы... Он не просто не исчез. Он усилился. Стал гуще, тяжелее, с явной ноткой гнили и тления. И это был НЕ запах Юнги. Юнги пах дымом, специями и чем-то диким, но не этой мертвячиной. —Не двигайся, Юнги, – Чимин прошептал резко, вся его игривая злость мгновенно улетучилась, сменившись ледяной настороженностью. Его ангельские инстинкты забили тревогу. Он медленно повернул голову, вглядываясь в заросли у дальнего края луга, где луг граничил с более темным лесом. Юнги мгновенно уловил смену настроения. Усмешка с его лица исчезла, взгляд стал острым, хищным. Он тоже насторожился, его демонская сущность почуяла угрозу. —Чуешь? – тихо спросил он, уже без тени издевки. Чимин кивнул, не отрывая глаз от леса. —Серый... – выдохнул он. —Чувствуешь запах? Это... Серый демон. Где-то близко. Юнги резко втянул носом воздух. Его демонское обоняние было тоньше ангельского в таких вещах. Он почувствовал ту самую, знакомую по слухам и редким стычкам на границах, вонь гниющей серы и пустоты. Ту самую, что вытягивала жизнь из ангелов как губку. —Блядь, – тихо, но с отборной адской выразительностью выругался Мин Юнги. —Серый гад. Тут? На Элизиуме? Это же... Он не успел договорить. Из тени деревьев на опушку выпорхнуло нечто, похожее на клубок грязного, серого тумана. Оно не имело четкой формы, лишь мерзко пульсировало и расползалось по траве, оставляя за собой черные, выжженные пятна. И запах... Запах серы ударил в нос, как кулак. Чимин ахнул, схватившись за горло. Это было не просто неприятно. Это было как удушье. Как будто сама его ангельская суть, его светлая энергия, начала высасываться через кожу. У него не было амулета! Он не знал заклинаний для такого случая – Хосок втолковывал, но Чимин, увлеченный травами, пропустил мимо ушей! Паника, холодная и липкая, охватила его. —Чимин! – крикнул Юнги, его голос звучал резко, без привычной насмешки. Он видел, как ангел побледнел еще больше, как его глаза расширились от ужаса и нехватки воздуха. Серый туман, почуяв легкую добычу, ускорил свое движение, плывя к ним по лугу, сжигая все живое на пути. —Дыши, блядь! – заорал Юнги, отчаянно озираясь. Бежать? Но куда? К озеру? В пещеру? Туман двигался быстро. Чимин уже согнулся пополам, кашляя, его пальцы бессильно скользили по собственной шее. Ангел не мог дышать. Энергия утекала как вода. —Держись за меня! – Юнги рванулся вперед, схватив Чимина за запястье. Рука ангела была холодной и безжизненной. —Бежим! К пещере! Быстро, Чимин, двигай своей святой задницей! Он потащил за собой ослабевшего ангела, почти несущего его вес. Чимин пытался бежать, спотыкаясь, его крылья беспомощно волочились по земле. Запах серы преследовал их, становился гуще. Юнги слышал хриплое дыхание Чимина у себя за спиной, чувствовал, как его собственная демонская энергия клокотала от ярости и... страха? Страха за этого идиота-ангела? Дожили... Они влетели в прохладный полумрак пещеры. Юнги резко остановился, втянув Чимина глубже, за выступ скалы. Серый туман завис у входа, как бы пробуя проникнуть внутрь, но камень, похоже, был ему не по нраву. —Все... Все, Чимин, пришел в себя?– Юнги обернулся, все еще держа ангела за руку. Его собственное дыхание сбилось не от бега, а от адреналина. Чимин прислонился к холодной стене пещеры. Он бледен как смерть, на лбу выступил холодный пот. Он пытался дышать, но каждый вдох давался с огромным трудом, будто легкие были заполнены ватой и пеплом. —Не... нехорошо...– прохрипел он, глаза его помутнели. —Сил... нет...спать... Он медленно сполз по стене, оседая на пол пещеры. Юнги тут же присел рядом. —Чима? Эй, Белобрыс, не валяй дурака, какой спать!? – в голосе демона снова прозвучала тревога, но уже без злости. Он тряхнул ангела за плечо. Чимин слабо застонал. И тут Юнги заметил. На тонкой светлой ткани одежды Чимина, чуть ниже ребер, проступило темное, влажное пятно. И от него струился едва заметный, но зловещий серый дымок. Точно такой же, как от того тумана. —Ебаный в рот! – вырвалось у Юнги. Он действовал быстро, без церемоний. Руки в черных перчатках рванули к поясу ангела, развязывая завязки, задирая ткань вверх. —Юнги... что ты... не трогай... – Чимин попытался оттолкнуть его, но его движения были слабыми, как у младенца. —Заткнись и сиди смирно! – рявкнул демон, отбрасывая в сторону полуангельские препирательства. Под тонкой тканью обнажилась бледная кожа живота. И там, чуть сбоку, зияла неглубокая, но жуткая рана. Она не кровоточила в привычном смысле. Из нее сочился... свет. Золотисто-белая ангельская энергия, смешиваясь с серой дымкой, медленно утекала наружу, как пар из пробитого котла. Кожа вокруг раны была мертвенно-серой. Юнги замер, глядя на эту мерзость. Его демонская сущность бунтовала при виде чистой ангельской энергии, но сейчас это вызывало только омерзение и страх. —Блядь... Чимин... как? Я же тебя тащил... Должен был прикрыть...– он ругнулся еще раз, тише, но с той же адской выразительностью. —Ты что, на этот серый газ напоролся, пока бежал? Идиот! Чимин уже почти не реагировал. Его глаза были полузакрыты, дыхание поверхностное и хриплое. Он угасал на глазах. —Чимин! Слушай меня! – Юнги схватил его за лицо, заставив посмотреть на себя. —Вызывай Хосока! Быстро! Мысленно, кричи, ори! Пусть прилетает, блядь! Ангел слабо покачал головой. —Не... могу... Посплю, потом вызову...Сил нет... на связь... Слишком... слаб... Спать – каждое слово давалось ему с мукой. Юнги откинулся назад, сжав кулаки. Паника нарастала. Что делать? Тащить его обратно на Небеса? Он не знал путей без проводника и амулетов, да и сил Чимина не хватит – он испарится по дороге как дым. Тащить в Ад? Там ангельская энергия Чимина станет мишенью для каждого второго демона, и Юнги вряд ли сможет его защитить в одиночку. Да и сам Ад его просто разъест. Время работало против них. Энергия утекала с каждой секундой. Юнги посмотрел на бледное, почти безжизненное лицо Чимина. На его полуоткрытые губы. На слабую искорку жизни, еще теплившуюся в его глазах. Демонские легенды... Передача энергии... Самый примитивный, самый прямой способ... —Блядь... – прошептал он снова, но уже с совсем другой интонацией. Решимость смешалась с безумием и чем-то еще. — Ну держись, Белобрысый идиот. Не укушу. Надеюсь. И меня не стошнит... И прежде чем Чимин успел понять что происходит, Юнги наклонился. Его руки снова схватили ангела, но уже не за плечи. Одна обхватила затылок, другая вцепилась в бок, стараясь не задеть рану. И губы демона грубо, решительно прижались к губам ангела. Чимин замер от шока. Его глаза распахнулись. Сопротивление было чисто рефлекторным, слабым. Он попытался оттолкнуть Юнги, но демон держал его мертвой хваткой. Через мгновение Чимин почувствовал... не боль. Не мерзость. А поток. Горячий, темный, бурлящий поток чистой, нефильтрованной демонической энергии, хлынувший из уст Юнги ему в рот, в легкие, в самое нутро. Это было как глоток крепчайшего адского вина, обжигающего, дурманящего, наполняющего силой, но чужой, опасной, не ангельской. Юнги не просто целовал. Он закачивал в Чимина свою жизненную силу, свою демоническую сущность, пытаясь компенсировать утекающую ангельскую чистоту. Его глаза горели сосредоточенным алым огнем в полумраке пещеры. Он не отрывался, передавая энергию порцию за порцией, чувствуя, как его собственная мощь тает, но видя, как слабый румянец возвращается на щеки ангела. Чимин перестал сопротивляться. Его тело, отчаянно нуждавшееся в подпитке, инстинктивно впитывало темный дар. Его руки бессильно обвисли. Он не отвечал на поцелуй, но и не отстранялся. Он просто... принимал. Запах серы внутри пещеры стал слабеть, отступая перед смесью ангельской слабости и демонической мощи.