Тысячелетняя тайна небес.

Губы Юнги были грубыми, требовательными, но в тот миг, когда они прижались к его, Чимин почувствовал неожиданную… сладость. Собственную сладость? Его ангельская суть, казалось, концентрировалась на губах, как мед на лепестке. А потом хлынуло ОНО. Энергия Юнги. Это было не похоже на чистый свет Небес. Это было черное золото. Тягучее, обжигающе-горячее, как расплавленный металл из самых глубин Ада, но с дикой, первобытной силой. Оно вливалось в него через поцелуй, заполняя пустоту, оставленную серой гнилью. Чимин, ослабевший до состояния тряпичной куклы, инстинктивно втянул этот поток. Его тело, отчаянно нуждавшееся в подпитке хоть чем-то, жадно впитывало демонический дар. Но этого было катастрофически мало. Чимин и так был не из сильнейших ангелов – его стихией были травы и разговоры с букашками, а не битвы или мощная культивация. Испуг и потеря энергии доконали его. Сознание поплыло, как листок по озеру. Он слабо застонал в поцелуй, его тело обмякло. —Чимин? Эй, Белобрысый, давай, приходи в себя! – Юнги оторвался на секунду, его голос хриплый от напряжения. Он видел, как веки ангела дрожат, но не открываются. —Вызывай Хосока, блядь! Хотя бы мысленно! Тишина. Только хриплое дыхание Чимина и навязчивый шелест серого тумана у входа. Юнги посмотрел на бледное лицо, на рану, из которой все еще сочился тусклый свет, смешанный с серой дымкой. Паника, острая и холодная, сжала его демонское сердце. Была не была. Действовал он с адской скоростью и без тени церемоний. Черные перчатки полетели в сторону. Пальцы, сильные и ловкие, рванули к завязкам светлых одежд Чимина. Ткань рвалась под его напором. —Юнги... что... не трогай...– слабый протест ангела был проигнорирован. —Заткнись, спасаю тебя, идиот! – процедил демон сквозь зубы, стаскивая штаны с бедер Чимина. Его собственные черные штаны были сброшены одним резким движением. Обнажилось все: бледное, почти хрупкое тело ангела с тонкой талией и гладкой кожей, и мощный, уже наполовину возбужденный член демона, темный и внушительный на фоне этой небесной белизны. Чимин пришел в себя от резкого, непривычного ощущения наполненности, когда процесс уже шел полным ходом. Юнги, стоя на коленях между его ног, мощно входил в него, его сильные бедра двигались с почти яростной решимостью. Боль? Было немного, резко и неожиданно, но она мгновенно растворилась в волне невероятного, сногсшибательного тепла и удовольствия, которое разлилось из самого низа живота по всему телу. Это была не просто энергия – это было физическое ощущение, незнакомое и ослепительно яркое. —Ты что, демон, делаешь?! – выдохнул Чимин, глаза его распахнулись от шока, но руки, вопреки словам, сами впились в мускулистые плечи Юнги. —Ты... ты мараешь меня своим... членом?! — Заткнись и забирай энергию, святой придурок! – рычал Юнги, не останавливая движений. Его лицо было искажено гримасой сосредоточенного усилия. — Не видишь, что ли? Я тебе... ах... черт.. жизнь вдуваю! Но Юнги, в своей демонической прямолинейности, забыл об одной "мелочи" – человечности. Вернее, той ее части, что отвечает за чисто физиологическое возбуждение. Чуждая ангелам плотская страсть бушевала в его крови, подогреваемая близостью, запахом (Чимин и правда пах невыносимо вкусно – сладкой травой и чем-то чистым, как горный воздух) и невероятно тесным, горячим захватом тела ангела. Чимин был узким, невероятно узким, и каждое движение заставляло Юнги стискивать зубы от наслаждения. Чимин же вместо того, чтобы сосредоточиться на "заборе энергии", просто... потерялся. Волны удовольствия накатывали одна за другой, смывая остатки страха и слабости. Он застонал – громко, протяжно, незнакомым самому себе голосом. —Ааахх... Юнги... Бооожеее... — Нахуй ты Бога зовёшь? Заткнись, святой дурак! – Юнги грубо прикрыл ему рот ладонью, его глаза горели алым огнем замешательства и нарастающего своего собственного возбуждения. — Ты что стонешь?! Тебе что... нравится?! Глаза Чимина, огромные и сияющие странным смешанным светом (золотым с алыми искорками), смотрели на него без тени лукавства, только с чистым, животным восторгом. Он кивнул, уткнувшись мокрым лицом в ладонь демона. —Очень... очень нравится... так вкусно... Я хочу еще... Еб твою мать... Промелькнуло в голове у Юнги. Да я не для этого начал! Но остановиться он уже не мог. Тело Чимина отвечало ему, сжимаясь в такт движениям, его стоны, приглушенные ладонью, были как музыка, разжигающая адский огонь в жилах. А его собственная энергия, "черное золото", лилась в ангела мощным потоком, смешиваясь с его светлой сутью, затягивая рану, наполняя его силой – странной, гибридной, но живой. Юнги ускорился, его движения стали глубже, резче. Он чувствовал, как внутри Чимина что-то натягивается, как тетива, как будто сам ангел вот-вот... Чимин вдруг выгнулся под ним дугой, его стоны перешли в высокий, срывающийся вопль. И случилось НЕЧТО. ХЕРРРАК!!! Огромные, ослепительно-белые крылья Чимина, до этого беспомощно раскинутые по полу пещеры, вдруг ебукнули с невероятной силой! Они распахнулись во всю ширь, ударив по стенам пещеры, сбивая сталактиты, поднимая облако пыли. Одновременно из его члена брызнули струи теплой, липкой жидкости, облив живот и бедра. Двойной оргазм – анальный и пенальный – сразил ангела наповал. Он замер, дрожа всем телом, глаза закатились, на губах застыл немой крик экстаза. Юнги аж отпрянул от неожиданности. —Ты что орешь?! Что с крыльями?! – закричал он, ослепленный светом и оглушенный грохотом. Он не успел ничего понять. Волна чистейшего, нефильтрованного ангельского экстаза, смешанного с его же собственной демонической энергией, прокатилась по их связи и ебанула Юнги прямо в солнечное сплетение. Его собственные энергетические центры – те семь (или восемь?) адских вихрей внутри него – вдруг бешено завертелись, как сорвавшиеся с цепи жернова. Ощущение было сродни удару молнии. Его член, все еще глубоко в ангеле, пульсировал, извергая темную, густую сперму прямо в содрогающееся тело Чимина. В глазах у Юнги помутнело, мир поплыл. —Бляяя...БЕЛОБРЫЫЫСКАА – было последней связной мыслью, прежде чем темнота накрыла и его.

***

Очнулись они оба одновременно, в облаке пыли и странном запахе – смеси серы, сладкой травы, пота и чего-то еще... животного. Юнги тяжело дышал, лежа на Чимине, его член, уже мягкий, все еще был внутри. Крылья ангела беспомощно раскинулись, слегка подрагивая. —Мммммф... – Чимин первым открыл глаза. Он чувствовал себя... странно. Сил было больше, чем до встречи с серым демоном, но тело ныло, спина болела от непривычного положения, а между ног было мокро, липко и ощущалось странное чувство наполненности и легкой боли. Он посмотрел вниз на свой живот, покрытый белыми и темными липкими пятнами, смешавшимися в сероватую кашу. —А что это такое? Юнги, отлезая от него и с трудом поднимаясь на локти, фыркнул. Голова раскалывалась, а в жилах вместо привычной темной силы бушевала какая-то странная, легкая иррациональность. —Сперма, идиот. Ну, семя. А что ты ожидал тут увидеть? – он с трудом вытащил свой член, заставив Чимина застонать. — Нектар? Или священный эликсир? —А откуда оно вылилось? – спросил Чимин с искренним, неподдельным любопытством, разглядывая липкие следы на своих бедрах. Он потрогал пальцем смесь. —И твое... черное... и мое... белое? Почему? Юнги просто уставился на него. Тупость ангела достигла космических масштабов. —Ты серьезно? Ты не знаешь, куда я тебе... что засовывал? И откуда это берется? Чимин честно покачал головой, его большие глаза были чисты, как у младенца. —Хосок говорил о центрах... о энергии... Но чтобы так... жидкость... Нет. Он посмотрел на свою рану – она была затянута тонким розовым шрамом, но кожа вокруг светилась едва уловимым темноватым отливом. —Но энергия... другая. Теплая. И... злющая немножко... — Блядь... – Юнги протер лицо. Он чувствовал то же самое – свою силу, но с примесью какой-то ангельской легкости и... глупости? Он резко встал, натягивая штаны. —Ладно, урок анатомии окончен. Вставай, умывайся. Хосок, чувствую, уже летит сюда, как угорелый.

***

На Элизиуме царило утро. Чимин, вымытый в озере (и все еще чувствующий себя странно – жопа ныла, спина болела от неожиданного раскрытия крыльев, а в голове витали странные, теплые мысли о грубой силе демона), брел по лугу. Он встретил Тэхёна и Сокджина у их любимого валуна. Тэхён, как обычно, косился на каждую букашку, а Джин мечтательно смотрел в небо, вероятно, представляя Намджуна. —Чимин-а! Ты в порядке? – Тэхён сразу навострил нос, как гончая. —Ты пахнешь... демоном! Сильно! И чем-то еще... странным. Что вчера было? Хос вчера носился как ошпаренный! Чимин сел на траву, потирая поясницу. —А, ну... серый демон был. Коцнул меня. —Серый?! – Джин аж подпрыгнул. —Божечки! Ты жив?! —Ну да, – Чимин кивнул, срывая травинку. — Юнги меня спас. Спрятал в пещеру. —Мин Юнги? – Тэхён округлил глаза. —И... что он сделал? Чимин посмотрел на них своими честными глазами. — Ну, сначала он мне энергию через рот передавал. Целовался со мной. Грубо. — Он сморщился, вспоминая. —Потом я чуть не отключился. Тогда он меня раздел. И себя раздел. И... ну... — Чимин встал и для наглядности сделал несколько резких толкающих движений бедрами вперед. —Вот так вот. Своим членом. Туда. —Он ткнул пальцем себе в промежность. Тэхён ахнул, покраснев до корней волос. Джин, сидевший на валуне, ахнул громче и бухнулся на землю, как мешок. —ЧИМИН! – закричал Джин, поднимаясь и отряхиваясь, его лицо было багровым. —Ты что несешь?! ЭТО НЕЛЬЗЯ ТАК РАССКАЗЫВАТЬ! Это же интимно! Святое таинство... ну, или... адское! Но интимно! Чимин нахмурился. —Почему? Хосок говорит, культивация через близость – это нормально. Я просто объясняю, как Юнги мне энергию передавал. Он сунул мне восьмой центр туда, и потом... — Чимин подошел к Тэхёну, который замер как кролик перед удавом. — А потом он мне язык в рот засовывал, вот так... — Чимин наклонился, явно намереваясь продемонстрировать процесс на своем кудрявом друге. —АААА! НЕТ! – Тэхён пискнул, отпрыгнув как ошпаренный. —ЧИМИН, ОСТАНОВИСЬ! – Джин в панике встал между ними. — Это не демонстрационный материал! Ты же ангел! О таких вещах не говорят в открытую! И уж тем более не показывают! — Но почему? – Чимин был искренне озадачен. — Тэхён же спрашивает, как целоваться? Вот я и показываю. Юнги показал – теперь я могу показать. Надо практиковаться? — Он снова сделал шаг к Тэхёну. — Я не про это! – взвизгнул Тэхён. — Я про... в теории! Чисто технически! —А-а, – Чимин кивнул, но тут же осветился идеей. — Тогда давай я попрошу Юнги! Он опытный теперь. Пусть тебе покажет, как он мне что засовывал и куда! Он же рядом! — ЧТО?! – хором вскрикнули Джин и Тэхён. —Ну да, – Чимин махнул рукой в сторону кустов у озера. — Он там с Чонгуком. Травку ихнюю запретную курят, наверное. Пойдем спросим? Именно в этот момент из-за кустов сирени раздался такой оглушительный, истерический хохот, что с ближайшего дерева слетела стайка испуганных птиц. На поляну выкатился Чонгук, буквально держась за живот. За ним вышел Мин Юнги. Лицо демона было красно не то от смеха, не то от дичайшего стыда, а глаза метали молнии в сторону ничего не понимающего Чимина. —Ангельские жопки! – прохрипел Чонгук, едва переводя дух и вытирая слезы. — Вы тут сплетничаете? Или уже практикуете? — Его насмешливый взгляд скользнул по перепуганному Тэхёну, который вдруг замер, уставившись на демона. А точнее – на его улыбку, на мускулы, играющие под тонкой тканью рубахи, на дерзкий блеск в глазах. И Тэхён почувствовал, как у него встает восьмой центр. Стремительно и неудержимо. Чонгук заметил это. Его ухмылка стала шире, хищнее. Он медленно подошел к Тэхёну, игнорируя бледного Джина и наивного Чимина. — Ой, а что это у нас!? – он наклонился к самому уху ангела, его горячее дыхание коснулось кожи. Голос демона стал низким, обволакивающим, как черный мед. — Ну, если ты хочешь научиться целоваться, милый кудряшка... зачем просить об этом Юнги? Я умею. И не только целоваться... Тэхён аж задрожал. Касание, голос, запах демона – дерзкий, опасный, мужской – ударили в него, как таран. Он почувствовал, как по ногам что-то теплое и липкое... О нет. Это случилось. Впервые за сотни лет. Волна невероятного, сокрушительного удовольствия накрыла его с головой. Он кончил. Просто так. От голоса и близости Чонгука. Без прикосновений. Глаза Тэхёна стали огромными, в них читался чистый, животный ужас и непонимание. — Н-нет... – прошептал он, и голос его звучал странно размягченно, томно. —Спасибо... я... я сейчас не готов к таким... экспериментам. Он резко развернулся, пытаясь скрыть мокрое пятно на светлых штанах и свою явную эрекцию, и пошел прочь. Походка была странной, неуклюжей – ноги плохо слушались, а между ними все текло. Он почти захромал. Чонгук смотрел ему вслед, его улыбка стала еще шире, еще опаснее. — А что ты будешь делать, милый, – крикнул он вдогонку, — когда я тебя начну пробовать... на вкус? Тэхён, услышав это, дропнул все остатки достоинства и рванул бежать, спотыкаясь о кочки, сжимая мокрые штаны и молясь, чтобы крылья не распустились от нового приступа паники. Джин, наблюдавший эту сцену, просто схватился за голову и без слов рванул в противоположную сторону, к Небесам. Подальше от этого безумия. Чимин остался стоять, глядя то на убегающего Тэхёна, то на смеющегося Чонгука, то на мрачно-красного Юнги. — Юнги! Тэхён хочет научиться целоваться! Покажешь ему? Как ты мне показывал? С языком? Юнги закрыл лицо руками. —Чимин... иди нахуй. Серьезно. Просто... иди нахуй. Чонгук, услышав это, снова зашелся в новом приступе хохота, упав на траву. Юнги пнул его сапогом. — Траву помял, идиот! —Да похуй на траву! – сквозь смех выдохнул Чонгук. — Траве больно! – неожиданно рявкнул Юнги, а потом сам удивился сказанному. Блядь, точно чимином надышался. Чимин смотрел на них, на свою затянувшуюся рану, на мокрое пятно на штанах Тэхёна вдалеке. Мир стал гораздо сложнее, чем вчера. И гораздо... липче. Он вздохнул и пошел прочь, потирая ноющую поясницу. Впереди был долгий разговор с Хосоком. Или не разговор. Может, лучше просто собрать трав для успокоительного чая. Очень крепкого.